Помоги проекту - поделись книгой:
Мыслит… Алексей цеплялся за это слово, медленно выбираясь из ловушки разума. Мыслит… Мыслит… Мыслит… Шаг за шагом, опираясь на веру в способность человека мыслить, выкарабкивался из плена. И лишь осознав себя в собственном теле, он позволил себе лишиться сознания.
За небольшим, полузасыпаным снегом, окном на землю медленно опускались сумерки. Груда костей и мяса в углу, еще недавно бывшее человеком, медленно зашевелилось приходя в сознание. То, что осталось от писателя привстало, окинуло пустым взглядом последствия вчерашнего разгрома. Взгляд зацепился на раскиданных внутренностях ноутбука, откуда-то из глубин памяти выбралась одинокая мыслишка, что надо бы жесткий диск вытянуть - там полугодовая работа. Мысль всплыла, потеряно озираясь, и, испугавшись окружающей пустоты, хотела уже было юркнуть назад, но Алексей вцепился в нее мертвой хваткой. "Винчестер… Работа… Образы… Старик-молчун… Надо к старику! Уж он-то знает, что со мною происходит. Если не он то кто? Если не он, то дурка! Как те генералы… Что они там бормотали?… Снежная королева? Точно! Снежная королева! Это все она. Она…" Человек встал, раскручивая в голове эту мысль, стараясь придать ей объем, расширить, заполнив весь вакуум мозга. Руки автоматом накинули на плечи тулуп, берцы уже на ногах, плечом в дверь, вывалился на крыльцо. На ходу загребая ладонями снег, втирал его в лицо и брел к реке, утопая по колено в наст. "Снежная королева! Это все она, сука… Лед в сердце… Лед… Это я такой, а не человечество! Я…"
Каменную дорогу накрыло снегом, скрывая все ямы и щели. Алексей спотыкался, то и дело падал, проваливаясь руками в наполненные ручейками вымоины, с трудом вставал. А когда сил не хватало, просто полз на коленях вперед, пока на пути не попадался валун, на который можно опереться и выпрямить подгибающиеся ноги. Его шатало из стороны в сторону, но еще больше раскачивался его разум, то подсовывая видения снежной королевы вырывающей его сердце и вставляющей в грудь кусок льда, то вновь заставляя почувствовать себя жалкой амебой. Иногда разум катапультировался, оставляя ничтожное тело, ползущее по снегу и бормочущее в бреду проклятия и поднимался на лесом, с омерзением взирая на копошащегося внизу муравья. Еще выше - разумоноситель размером с микроба, еще - вся земля маленький металлический шарик, покрытый тонким слоем глины…
"Сынок, ты где это взял?! "Дядя Вася подарил!"- отвечал маленький мальчик, протягивая маме испачканный в грязи шарик от подшипника. "А ну немедленно выкинь! Он же грязный! Там микробы!" "А что такое микробы?- мальчик не хотел выбрасывать шарик, и заинтересовано рассматривал его, в надежде увидеть микробов!" "Микробы - это такие маленькие существа, они полезного ничего не делают, только едят и гадят… - женщина поколебалась и добавила - И размножаются." "А зачем же они тогда?…" - мальчик не понимал, как может что-то существовать и ничего полезного не делать. "А ни зачем! Просто так - паразиты!" Мальчик бросил шарик на землю и принялся с радостью топтаться по нему ножкой. "Вот вам, вот вам, паразиты!"
Разум вернулся, когда человек уже карабкался по склону горы, на которой в прошлый раз видел старика. Алексей замер, вновь ощущая тело и с ужасом понимая, что последствиями ночного похода будут ампутированные конечности и воспаленные легкие. Он уткнулся лицом в синие окоченевшие пальцы и затрясся в рыданиях. Найдя в себе силы, встал и медленно пошел вверх по склону, зная, что если камень будет пуст, то ничего не останется как сесть на него и замерзнуть. Говорят замерзать приятно… Слезы текли по лицу, лунный свет отражался от синего снега… Старик был на месте. Сидел, кутаясь в лохмотья, и смотрел в ту же даль что и раньше. Писатель подошел к камню, рухнул на колени и, вцепившись не гнущимися руками в старика, прошептал:
- Это снежная королева? Да? Это она заставила мое сердце оледенеть?
Старик повернул голову, всматриваясь в гостя, покачал головой и произнес:
- Причем здесь сердце? Сердце -оно кровь гоняет, из гениталий в голову. И обратно! Ледяные глыбы не в сердце, они в голове сковывают мысли. - Замолчал, и как вбивая гвоздь, добавил. - И не у тебя, а у всех остальных…
Алексей ошеломленно отпрянул:
- Так это правда?! Неужели человек на самом деле такое ничтожество? Но для чего-то же он существует? -Леша взмолился. - Должен же быть в этом какой-то смысл! Бог с ними, с сермяжными и исконно-посконными! Но хоть какой-то, малейший, отделяющий нас от амебы, смысл должен быть! Как же его понять?!!!
Старик вновь улыбнулся и ткнул пальцем писателя в лоб:
- Пойми сначала самого себя!
И отвернулся.
Алексей всматривался в старческое лицо, словно пытаясь проникнуть в мысли старика и выудить оттуда ответ на самые сокровенный вопрос. И только сейчас он заметил, что старик смотрит не вдаль, на раскинувшийся под ним лес, а вовнутрь самого себя. Писатель ужаснулся - там же пусто, там же нет ничегошеньки, пустота размером с кварк. Или все-таки…
Алексей собрался с мужеством и отчаянным усилием запихнул разум эту частицу атома и едва не закричал от ужасного давления. Но сдержался, чувствуя как тяжесть пространства медленно тает, а затем и вовсе понял, что может пошевелиться, погружаясь в вязкую пустоту. Писатель не торопился, давая разуму сжиться с новыми ощущениями, и лишь когда на смену ужасу пришло спокойствие, позволил продолжить исследование себя. Он проталкивался сквозь кисель тьмы в надежде наткнуться хоть на крупицу материи, зацепиться, сделать ее маяком в этой пустоте, якорем, для норовящего упорхнуть разума.
Впереди блеснуло, неярко и неуверенно, но Алексей рванулся навстречу искре всем сознанием. И замер пораженный - перед ним раскинулась целая вселенная, кружащаяся, пульсирующая в такт его сердца, безгранично огромная и в тоже время такая маленькая и родная. Вселенная его души.
Писатель счастливо засмеялся, впитывая тепло расплескавшейся в окружающем пространстве энергии и наслаждаясь видом разбегающихся галактик. Теперь он знал, что мысли - звезды. Они, или блистающие, смотреть больно, или тусклые, забытые, складывались в галактики - идеи. Живые, крутящиеся волчком, постоянно изменяющиеся, то вспыхивали подкормленные новыми мыслями и аргументами, то затухали, скрываясь за туманностями заблуждений. Все жило, подчиняясь своим непонятным законам, двигалось. То тут, то там рождались новые мысли и сразу бросались в бой, сражались, побеждали или проигрывали. Вон верою раскинулся Млечный Путь, его как стая волков окружили черные дыры знания и отхватывали от него по кусочку, засасывая звезды.
Алексей, в который раз за последние сутки пришел в себя, но теперь был полон спокойствия и понимания. Уже чернеющие пальцы достали из внутреннего кармана жпс-модуль и уверенно нажали на кнопку вызова. Старик вопросительно посмотрел на парня.
- Возвращаюсь!-коротко ответил на немой вопрос писатель.
- Куда? Во владения снежной королевы? И что делать будешь? -заинтересовано спросил старик.
- Надеюсь у меня хватит внутреннего огня, чтобы отогреть их разум!-твердо произнес Алексей.
- Конечно хватит! У каждого хватит! Смотри! -Старче одобрительно кивнул и неожиданно провел ладонью у своей головы. Алексей был готов поклясться, что дряблые пальцы погрузились в тело, но в следующий момент он ахнул, дивясь завораживающему зрелищу: на старческой ладони засияло настоящее солнце, одно из тех, что полыхало внутри его самого. Алексей заслонил глаза, ощущая волны жара исходящие от маленькой звезды, от одежды повалил пар, мертвая чернота медлено исходила из отмороженных пальцев писателя, сменяясь здоровой краснотой. Старик держал «солнце» в ладони, играл с ним, купался в его энергии и внезапно подкинул к небу. Ослепительная вспышка на мгновенье поглотила ночь, вал света сначала скрутился в невероятную петлю Мебиуса, а затем разбежался в стороны, теряясь среди тайги. Старик снова замер, напряженно вглядываясь в самого себя, а у подножия камня медленно распускались лесные цветы, разбуженные человеческим теплом.
Где- то далеко, в сотне километров от этого берега, под толстым слоем снега сонно зашевелилось семечко одуванчика. Но тут же притихло -инстинкт подсказал, что рано еще просыпаться, рано…
Среди ореховых зарослей, лежал молодой волк и обгрызал корку льда с лап. Он давно уже не воевал с одуванчиками, предпочитая им молодых кабанов. Волна тепла накрыла его, он пружинисто вскочил, оглядывался скуля, пытаясь понять источник. Вдруг над головой мощно залопотало, словно старый глухарь пытается взлететь с кочки. Но это не птица, а железное чудовище, подчиняющееся человеку, натужно воя и мигая огнями, потянуло через тайгу. Впервые волк не ощутил ненависти к творению человеческого разума, сладко зевнул и улегся спать.
Алексей постоял полминуты, но старик молчал, погруженный в свои думы. Да и зачем слова… Алексей развернулся и легко зашагал в сторону избушки, куда скоро должен прилететь вертолет.
На этот раз мудрец не смотрел вслед уходящему парню - умер, израсходовав всю энергию своей души… Он немного слукавил - огонь даже тысяч человеческих душ не может растопить одно сердце, находящееся во власти снежной королевы. Но малейшая искра способна зажечь веру, что иногда бывает важнее знания…
Белый Король
(Крючков Максим - Son of Anarchy)
Гр. Ария
«Смутное время»
Умеем ли мы учиться на своих ошибках? Можем ли мы разумно пользоваться тем опытом, что имеем? Если да, то почему все опять горит в огне? Почему все возвращается к тому, с чего начиналось? Все это замкнутый цикл. Его нельзя изменить, подействовать на него из утробы. Только сломать извне. Но кто окажется нашим спасителем? Кто будет тем, кто сокрушит этот цикл и установит новый? Конфедерация? Разрозненные мятежники? Кто он? Нет ответа.
Мы просто плывем по течению реки. В этом вся суть. Хотя они считают, что все иначе. За хитрыми словами они прячут простую истину. Мы слишком долго спим. Слишком долго. Мы разлагаемся изнутри. У нас нет внешнего врага. Нет внутреннего. Те единицы диссидентов не в счет. Если так будет продолжаться и дальше, то над нашим трупом будут пировать стервятники.
А они не видят этого. Они вообще очень многого не видят. Сколько проблем было бы решено, стоило картам лечь по-другому. К рулю пришел бы человек действия. И мы направили воды рек вспять. Свернули бы горы. Сломали этот мир.
Но мы лишь спим и медленно плывем по течению… застыв в вечном действии… цикл…
Когда молодого биолога, разочаровавшегося в своих покровителях, в срочном порядке командируют в приграничный район, находящийся на военном положении, а потом этому биологу поручают уничтожить опасного хищника, терроризировавшего местный гарнизон, что вы можете ожидать от служителя науки? Что еще можно ожидать от этого? Система рушится. То, что использовалось во благо, поворачивают против этого блага. Служители науки делятся советами, как лучше выжигать леса. Как лучше изготовить биологическое оружие. Как эффективнее убивать. Кто-то против? Пусть они покоятся с миром.
Что случилось с тобой, Бог наш? Как ты мог отречься от паствы своей? Кто теперь будет вести нас во тьме? Кто будет нашим факелом? Нашим идеалом. Нашим лидером…
А может, тебя и не существовало? Где ты был, когда проливалась кровь младенцев. Когда что-то немыслимое и страшное стирало города в один миг. Кто ты, наш создатель? Где ты? Куда ты ушел?…
Мы лишь спим, и плывем по течению… и никто не может встать против системы зла… никто не может разрушить этот цикл, перемалывающий людей…
Первый день
- Сэр! Сэр, мы на месте! Эй…
Кажется, я опять заснул. Который раз за последнее время. Слишком сильно выматываюсь. Все время в движении. За последние пять суток так толком и не поспал. Сначала поезд с пересадками до порта. Потом два дня этой ужасной качки на старом танкере, временно переоборудованном в авианосец. Дальше тряска в бомбардировщике. Гарь, запах бензина, и этот гул, и этот пронизывающий ветер, рвущийся из тысячи щелей и пробоин в обшивке. Едва не подхватил воспаление легких, спасибо штурман отпаивал вонючим чаем. Да, смазка и сажа были повсюду. Дальше пересадка на военной базе. И долгий заплыв по туманным водам Чернотопья на патрульном катере. Это были незабываемые ощущения. Туман в этих местах достигал такой густоты, что видимость была не больше двадцати метров. Вдобавок к этому, тучи в небе никогда не расходились, перерезая в этом районе все освещение. Единственное на что можно было положиться это компасы, часто сбивающиеся из-за скопления затонувших кораблей и самолетов на дне. Глубина, кстати, не превышала и ста метров. Что слабо обнадеживало, учитывая огромное скопление хищных рыб. Иногда в клубах тумана мелькало что-то и похуже, пару раз чья-то чешуя скреблась о ржавое дно. Но, в целом, все прошло успешно. Война, докатившись сюда, сразу увяла и угасла. Ибо вести бой в таких условиях было невозможно.
Сразу за Чернотопьем шел архипелаг небольших тропических островов, архипелаг Керуа. Это была самая дальняя граница на северном рубеже. Селений мирных людей здесь не было. Были местные аборигены, но с первыми вспышками напалма они покинули острова, убравшись куда-то на север, в нейтральные и неизведанные воды. Обычным же людям там делать было нечего. Дикие и дремучие клочки земли, полностью покрытые растительностью. Ни благодатной почвы, ни полезной древесины, ничего. Даже дичь была порой бесполезна, а то и сама проявляла агрессию к охотникам. Здесь были одни гарнизоны военных, выжигавших несколько островов и селившихся на них. Залежи нефти и газа, неподалеку, решали проблему с энергией и сырьем. В целом, гарнизоны были вполне автономны. Раз в месяц шел транспорт с новобранцами и ресурсами. Но в последнее время, после ужесточения отношений с Конфедерацией, транспортные суда и самолеты стали идти в эти края все чаще и чаще. Перебрасывали военные части для отражения возможных атак и проведения возможных наступлений. Ключевое слово было «возможных». Прошло уже два месяца, обескровленные джунглями солдаты валились с ног, а Конфедерация все медлила, выматывая из нас все силы редкими налетами авиации.
Кто- то стрелялся, кто-то дезертировал. Жизнь постепенно угасала.
- Сэр, мы сходим на пирс, - настойчиво повторил изможденный солдат. Мелкие капли дождя глухо стучали по его шлему и откинутому капюшону плаща. Недалекий отсвет молнии выхватил из сумрака впалые щеки и абсолютно темные глаза.
- Хорошо, - тихо пробормотал я, тяжело поднимаясь с насиженного места у пулеметного станка.
Схватив свою сумку, я медленно побрел за солдатом. Намокшие сапоги глухо стучали по стальной палубе. Экипаж катера укрывался от дождя в рубке и под растянутыми плащами. Из тьмы проявлялись усталые и злые на весь свет глаза.
Солдат вывел меня на пирс. Впереди были несколько бараков склада и размытая грунтовка, ведущая куда-то в глубь острова, где раскинулось нечто темное и огромное. Очередная вспышка молнии выхватила контуры потухшего вулкана, напоминавшего сточившийся клык.
Что- то завыло за моей спиной. Обернувшись, я разглядел в ночной тьме еще один такой же остров, в двух километрах южнее. Сквозь легкую дымку были видны мутные контуры военной базы. Лучи прожекторов пронизывали небо, что-то выискивая.
- Очередной налет, - прохрипел солдат за спиной.
И вот, один из лучей выхватил во тьме медленно летящий контур бомбардировщика. Маленькая точка на белом фоне. Вой не прекращался. Шумел дождь, сверкала и гудела гроза. На пирсе топали солдаты с ящиками. Больше ничего не происходило. Все так и застыло. И этот луч, и медленно летящий бомбардировщик. Лишь несколько хоботков зениток взмыли вверх, да щелкнул одиночный выстрел. Я с удивлением посмотрел на спокойного солдата.
- Дефицит боеприпасов. По мелочам не тратить. У конфедератов их и того меньше…
Самолетик нарезал над базой еще несколько кругов. А потом вернулся во тьму. Лучи медленно потухли.
- А как же условия секретности?
- А зачем…
Солдат устало зевнул и побрел дальше, к складам.
Где- то во тьме щелкнул еще один выстрел. Но, кажется, это был лишь глухой раскат грома…
Одиннадцатый день
- Сэр, нам пора!
К этому быстро привыкаешь. Тебя постоянно зовут в путь. Постепенно входишь в армейский распорядок дня. Шесть часов, ты уже должен быть на ногах. Десять часов - и ты уже валяешься в душной палатке, переваривая в себе очередной день, прожитый в этом адском раю. Да, местечко здесь то еще. Я, конечно, читал про архипелаг, но одно дело изучать вдали, полагаясь на отчеты. Совершенно другое иметь с этим дело. Тогда все твое представление о нем переворачивается. Доводы ошибочны. Теория, на проверке рушится в пыль. Все летит к чертям. И ты переписываешь эти листы своей кровью и потом, устало отсылая их Туда, на материк. Черт, я кажется совершенно потерял контакт с цивилизацией. Все кажется чуждым. А я здесь не больше двух недель…
- Да, я готов, дайте пару минут, - сонно пролепетал я, нашаривая очки и готовясь собрать палатку и все нужные вещи в рюкзак.
Та ночь навсегда отделила меня от остального мира. Смертельно замерзнув, я дрожал и кутался в холодный брезент, трясшись в армейском грузовике. Грунтовка была размыта, это сильно ощущалось в кузове. Рядом сидел прикомандированный солдат. Кажется, он уже привык к этому и не замечал холодных каплей дождя. На путь был потрачен час. Шофер говорил, что в обычное время все было быстрее, но учитывая наступивший сезон дождей…
Мы прибыли на базу ближе к утру. Буря стихала. Тучи рассеивались, на западе вставал алый диск нашей звезды. Легкая дымка стояла над океаном. Словно слой сахарной ваты. Тысячи островов врезались в этот слой, возвышаясь над ним и пестрея яркой, разноцветной шкурой. Местами мелькали военные бараки. Но в целом, пейзаж был очень умиротворяющим. Пару раз пролетал одномоторный разведчик. Несколько раз до меня долетали выстрелы. Скорее всего, тренировка новобранцев.
Несмотря на ранний час, на базе кипела жизнь. Солдатская жизнь. Пехотинцы выстраивались на плацу, проводили утренею зарядку, выходили в патрули, тащили разнообразные контейнеры, бочки и ящики. Техники крутились вокруг радиостанций и нескольких бараков, у которых ночная буря сорвала кровлю. На специально расчищенных площадках стояли винтокрылы. Раньше таких машин мне видеть не приходилось. Пять, с иголочки новых красавцев, с еще свежей краской и крепкими винтами. Вокруг них стояли пилоты, что-то обсуждали и копались в их начинке.
Преодолев ряд палаток и бараков, мы вышли к зданию штаба. Небольшая одноэтажка, с караулом на входе. На флагштоке отмокает поникшее полотнище флага.
Полковник оказался тем человеком, который ломал шаблоны и стереотипы. Сколько раз нам показывали суровых и жестких офицеров, не жалеющих солдат ради выполнения задач. Цель важнее затраченных средств! Они глядели на нас с агитплакатов, высеченные из камня и стали, лишенные блеска в холодных серых глазах.
Он был учителем. Простым сельским учителем, которых тысячи. Конечно же, он носил очки. У него была легкая седина в волосах. Пальцы были мягки и хрупки, на среднем пальце левой руки характерная шишка, бывающая у тех, кто много пишет. Ах да, он же был левшой.
В его глазах было что-то неуверенное. Всем своим видом, всеми движениями и интонацией в хриплом голосе, всем этим он словно просил прощения. Ему было крайне неловко. Командование поставило его в неудобное положение. Он, наверняка, даже винтовки в руках не держал, но ему приходилось делать вид опытного человека. За тот курс обучения он усвоил лишь азы, ту малую крупицу познаний, с которой он был бы обречен на важном экзамене. Но ему приходилось решать проблемы, строить планы, разрабатывать операции. И все равно, он был отличным учителем и плохим командующим. Офицерский состав прекрасно понимал это, и всеми силами прикрывал его неопытность. Без этих решительных и волевых людей он бы и дня не продержался на посту. В одном из гарнизонов был такой же командующий, его скинули на второй день командования. Бунт был подавлен, но прецедент создан. В дальнейшем командование старалось компенсировать нехватку опыта, высылая опытные кадры.
Ему самому не нравилось текущее положение вещей. Но ничего он поделать не мог. Он был лишь простым сельским учителем, укрывающимся за маской опасного хищника.
Да, и о хищниках. Точнее, об одном редчайшем представителе, так и не изученном как следует. Керуанский тигр. Усмешка судьбы.
В любое другое время я бы с радостью поехал на архипелаг, получив официальное разрешение. Я бы с радостью тратил месяцы и годы, чтобы выслеживать, искать этот подарок судьбы. Но не так, не так я это видел.
Полковник приказал найти и ликвидировать его. Вот так, просто и по военному лаконично. Обнаружить и ликвидировать. Во избежание возможных жертв среди персонала. Я не виню полковника. Это не его вина. Он сам все прекрасно осознает и понимает весь трагизм ситуации. Но… риск есть риск. Просто, пятнать свою репутацию среди подчиненных, среди командования…
Все произошло очень быстро. Было подготовлено снаряжение. Выделен винтокрыл. Составлена карта с ареалом обитания. Выделен отряд прикрытия. Всего лишь три часа. Потом два часа сна. И вылет. Шанс на крепкий сон стремительно улетучивался.
Все смешивается в кучу. Вчера Кир показал мне, как можно есть землю. Нужно выбирать ту, которая ближе к корням деревьев. Она насыщеннее и питательнее. Потом, он сделал надрез ножом. Мелкий фонтанчик сока начал пробиваться сквозь мелкую трещину. Кир вытащил нож из почвы, фонтанчик ударил во всю силу.
- Что это? - спросил тогда я, даже не задумываясь о нелепости ситуации.
- Душа дерева, - улыбнулся он.
Он отложил нож и сложил ладони чашей. Набрал немного той бесцветной жидкости и выпил ее. Блестящие капли застыли на щетине.
Я тупо посмотрел на него. Он еще раз улыбнулся и убрал нож. Источник еще раз выплеснул «душу» и иссяк. Над трещиной в земле сгустился молочный дым.
Я ничего не знаю про этот мир. Все статьи, все они были бесполезны. Просто гора писанины, не имеющей реальной основы. Все они, эти ученые, они даже не удосужились посетить архипелаг. Они все выстраивали на теории. Все должно быть закономерно. Но они ошибаются. Здесь нет систематики и стандартных законов.
Почва не плодородна? Кир показал мне ее душу. Я даже не знаю, что это было. Любые замеры этой «души» ни к чему не привели. Оно не имело определенного веса, плотности. Не имело физических параметров. А еще оно умело заживлять порезы. Оно умело исцелять.
А они сжигали, вырубали, выкорчевывали то, что имеет душу. Вот, просто так. Горели целые лесные массивы. Горели острова.
- Целые острова плакали. Все было залито слезами, - говорил мне все тот же Кир, оставшийся абориген-проводник.
- Как?
Он молча срубил ветвь древа, под которым мы укрывались от утреннего дождя. Ветвь гулко рухнула на землю. Сначала ничего не происходило. Но потом на коре начали выступать все те же маленькие капли «души».
- А когда ты резал землю…
- Это другое. Это сложно объяснить. Я просто беру ее взаймы.
- А как ты отдаешь?
Он молча, и как всегда с улыбкой, протянул мне ладонь. На огрубевшей коже пестрели разноцветные семена.
- Возвращай то, что брал. И все будет находиться в балансе.
- А военные?
- Они ошибаются. Они думают, что им можно все. Но Кат-ле воздаст им за это.
Кат- ле это дух архипелага. Это то, что наполняло душой все живое. Людей, деревья, зверей. Это их божество. Оно вело их, указывало им путь. А когда пришли военные, Кат-ле ушло в другие земли. Такое уже было, когда мы сожгли родной материк. И все опять повторяется.
- Кат-ле больше нет. Душа не наполнит эти древа. Я пробовал сажать их после вашего прихода, но они умирали. Скоро душа совсем покинет эти места. И тогда это место навсегда будет потеряно. Поэтому мы ушли за Кат-ле. Уходит все живое. Здесь раньше было много зверья. Теперь ничего. Даже насекомых стало меньше. Скоро все уйдет.
- Почему остался ты?
Кир задумался. Он вытер нож о траву под ногами и сорвал одну травинку. От нее тотчас же пошел легкий дымок.
- Не хочу. Слишком много ходьбы. Я покинул материк ребенком. Я не хочу больше уходить.
- А если здесь все умрет?
- Умру и я.
Он был совершенно спокоен. Он четко осознавал, что душу его Кат-ле не примет. Просто не сможет. Он не переродится в цветок или древо. Он просто растворится в вечности. И ничего не будет. Но он уже готов к этому. Иначе, у нас бы сейчас не было проводника.
Поделиться книгой: