Лучшая защита

— Так, но на войне нет безопасных мест.

— Вы считаете, что айринцы смогут оказать настолько серьезное сопротивление? Что они сумеют создать угрозу штабу? Ведь не верите, так ведь?

— Ната, вопрос закрыт. Ты не полетишь на войну. Если хочешь, я прикажу Бауму информировать тебя в первую очередь, будешь получать самую свежую информацию на полчаса раньше других. Но только здесь, на Земле.

— Но ведь те, кто прилетит на Айрин, смогут увидеть все своими глазами, без Баума. Их репортажи пойдут в эфир одновременно с моими или даже раньше. В чем же будет мое преимущество?

— Где тебя высадить? — Свенсен строго посмотрел на девушку.

— Ну, дядя Харальд!

— Ты для меня как дочь, Ната, и потому я повторяю — нет. — Генерал поднял руку, показывая, что дальнейший спор не имеет смысла.

— Я все равно проберусь на Айрин! — Глаза Наташи сверкнули. — Соблазню какого-нибудь военного клерка, и он выпишет мне аккредитацию!

— Баум проследит, чтобы этого не случилось… Иван, притормози у «Мировых новостей»…

— Тогда соблазню этого Баума, — насупившись, сказала Наталья.

Свенсен неожиданно рассмеялся.

— Ты унаследовала все семейное упрямство. Хорошо, я скажу майору. Будет тебе аккредитация. Но из штаба — ни шагу!

— Клянусь!

— И впредь не разбрасывайся обещаниями кого-нибудь соблазнить. Репутация зарабатывается иначе.

— Не буду. — Наташа опустила глаза и покраснела.

— Завтра в девять с вещами в приемной Генштаба. — Машина остановилась, и окрыленная Ната выпорхнула наружу.

Свенсен проводил ее задумчивым взглядом. Возможно, решение взять ее в поход было ошибкой, но чутье подсказывало генералу, что все как раз наоборот, что он поступил верно. В современной войне оружием может стать не только ракета или боевой лазер, но и репортаж нужного содержания. Особенно учитывая, что начавшаяся война тщательно перемешана с политикой.

— Иван, в штаб…

Лимузин миновал небоскреб — офис «Мировых новостей» — и покатил к военному космодрому. Штаб группировки уже три дня как располагался прямо на борту «Пеликана-10»…

3

Корабль вернулся в обычное пространство чуть дальше местной луны. Ее серебристый диск закрывал сине-белую Айрин почти на треть. Центр системы — желтая звезда G2-АК43 осталась позади и немного справа. В проходящих лучах светила и обрамлении из крупных ярких звезд планета и спутник выглядели красиво. И еще больше напоминали Землю с Луной. На это обстоятельство обратил внимание не только Фирсов.

— Надо было выйти ближе, так чтобы не видеть спутника, — пробурчал пилот. — Чтобы не было лишних ассоциаций.

Фирсов молча похлопал пилота по плечу и вернулся в десантный отсек.

— Стреляют? — тут же объявился неугомонный Бойко.

— Нет. — Майор сел в кресло. — Всем приготовиться к высадке. Работаем пятерками, зоны высадки обозначены на дисплеях у командиров групп. Время «Ч» минус шестьдесят минут.

— Неужели вообще никого? — удивился сержант.

— Заслоны есть, издалека вроде бы правильные и мощные, но, если присмотреться, какие-то они чересчур показушные. Пилоты засекли несколько рейдеров пограничного дозора, но те умчались, как только поняли, что обнаружены.

— Может, заманивают? — осторожно предположил Кювье.

— Увидим.

— Мы им не интересны, — выдвинул свою версию лейтенант Жданов. — Вот дождутся входа в систему главных сил, тогда и ударят. А что сказал штаб? Какой приказ?

— Тот самый. — Фирсов кивнул в сторону Бойко. — Как и предположил Боек, будем искать ракеты. Плацдарм остается спецназу.

— Искать будем везде? — обеспокоился Бойко. — Тут, говорят, моря холодные, даже на экваторе. А у меня недавно насморк был.

— Наша зона посреди континента, там только пара речушек и горы, не волнуйся. Купаться будут пятерки Симонова, Жданова, Картера и Чена. Где наш пятый?

— Тута я! — Недостающий воин из первой пятерки, рядовой Лопухов, плюхнулся в свое кресло рядом с Агеевым.

— «Тута», — передразнил его дядя Бум. — Коэффициент интеллекта у человека сто семьдесят с лишним, а все равно крестьянин…

— А что, крестьяне не люди? — На круглом, простодушном лице Лопухова отразилась легкая обида. — Вот ты городской, а тугодум. Чем ты лучше меня?

— Я хотя бы «тута» не говорю.

— А как говоришь, «здеся»? — Рядовой сдержанно рассмеялся.

Агеев в ответ шутливо ткнул его кулаком в плечо.

— Хватит трепаться, умники, — с напускной суровостью приказал Жданов, — командир задачу будет ставить.

— Внимание всем пятеркам, проверка боевой частоты. — Фирсов говорил негромко, но уверенно. — Все слышат?

«Сорок девять», — шепнул боевой компьютер-координатор.

Это означало, что все сорок девять бойцов ответили на вопрос командира утвердительно. Будь майор сейчас в шлеме, цифра продублировалась бы в виде проекции на прозрачном лицевом щитке-забрале. Чуть выше прицельной сетки, пониже счетчика боезапаса и левее картинки радарного контроля боевой обстановки. Но ни шлемы, ни защитные костюмы разведчики пока не надевали, а потому компьютер нашептывал основные цифры командиру через микроскопическую радиоклипсу на мочке уха.

«Время до посадки сорок три минуты. „Пеликан-1“ вышел на ближнюю орбиту Айрин. Оборонительные системы противника отслеживают движение, но подачи мощности на силовые установки орудий не зафиксировано. Ракеты-перехватчики не активированы, рейдеры орбитальной обороны дрейфуют в семнадцати градусах. Вероятность атаки — ноль. В предполагаемой зоне высадки группы один — чисто. В зоне два — обнаружены системы противокосмической обороны, цель не отслеживают. В зоне три — чисто, четыре — обнаружены ПКО морского базирования, вероятность контратаки тридцать процентов. В зоне пять…»

И так далее. Фирсов выслушал сводку электронного координатора и продолжил:

— Лекцию компа, надеюсь, слышали все? Обстановка ясна? Предупреждаю, подавлять наземные системы «Пеликан» не будет. Сброс модулей должен пройти незаметно. Если засветитесь при посадке, лучше просто уходите обратно в космос и ждите, когда вас подберут. Поиск вражеских ракетных шахт производить всеми доступными методами, но строго по инструкции. Никакой самодеятельности и новаций. Стандартная процедура. Мы проделывали это не один десяток раз. Времени у нас более чем достаточно — сутки, а особого противодействия со стороны противника или гражданского населения я не предвижу. Не исключены, конечно, вспышки энтузиазма, но как нейтрализовать героев-одиночек, вы знаете не хуже меня. Лучше будет избежать даже таких стычек, но я понимаю, что хотя бы одна пятерка все равно засветится.

— Обижаешь, командир, — буркнул рядовой Коробков. — Мы ж «зет-группа», а не пехота бестолковая…

— Поставлю каждому по литру виски, например «Револьвера», и ящик персонально Коробкову, если о нашем присутствии на планете не узнает ни одна живая душа.

— Вообще не узнает или в ближайшие сутки? — невозмутимо уточнил Коробков.

— До прибытия штаба.

— Забились, — согласился Коробков. — На кон ставлю свой «Порш». Не подведите, парни, не оставьте без колес боевого товарища!

— Коробок, у тебя нет «Порша», — заметил Жданов.

— И не будет, — добавил Агеев. — Прав командир, если б у нас месяц был на прочесывание, растворились бы, как сахар в речке, а за сутки целый шарик чисто не обыщешь. Так и в инструкции сказано — в сжатые сроки разрешено применять все доступные методы, от скрытого наблюдения до провокаций и разведки боем.

— Верно, дядя Бум. О любых подозрительных объектах докладывать немедленно. Мой дублер — Крематорий, то есть капитан Прахов. Вопросы?

По отсеку пролетели смешки. Прахов, чернявый, с тонкими чертами лица и ранней сединой на висках, встал и театрально поклонился. Прозвища были нормальным явлением, и никто на них не обижался, поскольку давались они не просто так, а по делам. Даже если казалось, что они всего лишь производные от фамилии. Так, Коробок, то есть сержант Коробков, специализировался на вождении всех видов транспорта, питая особую слабость к БРМ, на военном языке — «коробочкам». Прозвище Прахова появилось тоже безотносительно к связи праха с крематорием. Когда группа действовала в полном составе, он управлял самоходными системами огневой поддержки. Эти машины использовались там, где требовалось применить тактику «выжженной земли», на языке спецназовцев — «устроить крематорий». Был неформальный позывной и у Фирсова, но применяли его редко, соблюдая хотя бы видимость субординации. Чаще всего его называли просто командиром.

— Ну, так есть вопросы, рота злых дядек, или нет?

— А кто дублирует капитана?

— Лейтенанты. Начиная со Жданова и так далее по количеству годовых нашивок. Но я надеюсь, до Кювье мы не дойдем. Столько боевых потерь Птичкин нам не простит.

Смешки возобновились. Птичкиным бойцы называли генерала Свенсена, единственного непосредственного начальника «зет-группы», а теперь еще и командующего армией вторжения.

— А если «айры» нас прижмут, поддержка будет?

— Нет.

— Как всегда, — притворно вздохнул Лопухов. — Что за работа?

— Нормальная работа, — негромко сказал самый опытный боец подразделения, рядовой Клюев. Он служил в спецгруппе семнадцатый год и в свое время даже шефствовал над молодым Фирсовым, но до сих пор оставался «убежденным рядовым». Что, кстати говоря, не имело принципиального значения. Когда дело касалось военных хитростей и мнение Клюева не противоречило приказу, оно считалось своего рода истиной в последней инстанции. — Надо бы первым делом горный район Сен-Поль прочесать. В прошлую заварушку мы там почти не шарили. Если шахты существуют, они там, в горах. Я думаю.

— Там та-акие дебри! Пока до голых скал доберешься, заблудишься на фиг, — притворно вздохнул Бойко.

— Вот потому и надо, — веско сказал Клюев.

— Дед, смотри, одышку заработаешь, по горам-то скакать… — хохотнул Коробок.

— А я на твоем ослике поеду, — невозмутимо парировал рядовой. — Хоть посмотрю, что это за штука — антиграв.

— Щас!

— По плану в районе, близком к Сен-Полю, высаживается первая группа, — задумчиво сказал Фирсов. — Наверное, Дед, ты прав. Этот кряж стоит прочесать получше. Пока менять план не будем, но морским пятеркам приказываю не задерживаться на глубинах. Если пусковые в море, то либо на шельфе, под куполами, либо на плавсредствах. Глубже мили искать бессмысленно. Как только закончите, выдвигайтесь в центр главного континента и заходите на Сен-Поль с юга, юго-востока и запада. Встретимся на плато Трибьюн.

— Принято, — в унисон ответили капитан Прахов и лейтенант Жданов.

Симонов, Картер и Чен подтвердили получение приказа короткими «есть». В этот момент снова забормотал комп-координатор.

«Минутная готовность, активирован демпфер, „Пеликан-1“ вошел в стратосферу. Высота шестьдесят четыре тысячи, перешел на горизонтальный полет. Пятеркам занять места в модулях».

— С богом! — Фирсов приподнялся и махнул рукой сразу всем бойцам.

Ответа он дожидаться не стал. Сел и пристегнулся. В ту же секунду палуба десантного отсека лязгнула, в ней раскрылись узкие щели, и вокруг каждой из десяти пятерок поднялись многослойные борта модулей. Борта вошли в пазы на потолке, и снова послышался лязг. Теперь не под верхней палубой, а где-то глубже. Это сработали замки — расцепляя десантные отсеки и соединяя каждый из них с положенным по спецификации модулем в грузовом трюме.

Спустя секунду в днище корабля с шипением раскрылся первый люк. Дальше все прошло без лишнего шума. «Пеликан» вышел в расчетную точку, отстрелил первый десантный модуль с подвешенным к брюху контейнером-модулем грузового отсека, задраил люк и помчался дальше. Вторую пятерку он должен был сбросить через пятнадцать минут в четырех тысячах километров от места высадки первой…

Фирсов не сумел проводить взглядом «Пеликана» — тень корабля мелькнула на фоне солнца неуловимо быстро, но это не имело значения, даже ритуального. Важнее было правильно приземлиться: мягко и скрытно. Вот это имело огромное значение, и не только потому, что гладкое начало операции по всем приметам сулило аналогичный финал. Кроме «военно-народных» примет, Фирсов полагался на элементарный здравый смысл. Если модуль сядет незамеченным, о прибытии разведгруппы в окрестности Сен-Поля — городка, одноименного горному массиву, — не узнает противник, а значит, разведчикам не придется отвлекаться на глупости вроде заметания следов и на всяческие игры в прятки с местной контрразведкой.

Модуль снизился до стандартной радарной высоты, и автоматика включила на полную мощность все виды маскировки, от генераторов «стелс-волн» до оптических преобразователей. Теперь посадочный челнок нельзя было обнаружить ни визуально, ни приборами. Разве что случайно с ним столкнуться, но никаких летающих объектов поблизости не наблюдалось; местные авиатрассы проходили далеко в стороне.

Киберпилот уверенно завел модуль на посадку в самый центр дремучего лесного массива, примерно в десяти километрах от городской окраины. Снизившись до сотни метров, он сбросил скорость на ноль и на мгновение завис, будто раздумывая, как бы поаккуратнее протиснуться меж ветвей высоченных хвойных деревьев. Совсем без шума приземлиться ему не удалось. Десяток высохших сучьев все-таки обломились, но в целом посадка вышла чистой.

— Вот бы сейчас выбраться наружу и сразу бункер найти, — мечтательно вздохнул Бойко. — Целые сутки в запасе! Можно было бы и на солнышке поваляться, и грибы пособирать. Грибная жареха под сметанкой… м-м… верх блаженства!

— Мечтатель, — фыркнул Агеев, с привычной легкостью облачаясь в боевой костюм. — Жорж, тут грибы произрастают?

— Не сезон сейчас. — Кювье уже собрался и теперь проверял оружие.

— Обломись, Боек, с жарехой. Сухпаем обойдешься.

— Готовы? — Фирсов закрыл щиток шлема.

— Как пионеры…

Агеев толкнул в бок замешкавшегося Лопухова. Тот нахлобучил шлем и встал в короткий строй в проходе между креслами.

— Жорж, смотришь прямо и вверх, Бум, Боек — влево, вправо, Лопух — держишь тылы. Я буду следить за почвой и перспективой.

— Вряд ли они успели тут растяжек наставить, — заметил Агеев. — Да и перспектива в лесу… спорная.

— Разговорчики. Если больше комментариев нет, пошли!

Корма модуля раскрылась двумя створками — вверх и вниз, — и десант спустился по нижней как по пандусу на мягкую хвойную подстилку древнего, почти непроходимого леса. На Айрин снова ступила нога захватчика…

4

Штурм-крейсер «Адмирал Макаров» дрейфовал на стационарной орбите, методично обстреливая промышленные кварталы столицы Айрин города Браво. Каждый залп тяжелых орудий корабля вызывал в атмосфере явления, похожие на мешанину из молний, полярного сияния и облачных вихрей. Примерно полчаса после каждого залпа город было невозможно рассмотреть из-за клубов дыма и сконденсированных плазменными зарядами облаков. Правда, наведению орудий это не мешало. В боевом охранении штурм-крейсера стояли восемь малых рейдеров и два десятка перехватчиков, но все они бездельничали. Орбитальные заслоны айринцев — дюжина челноков с лазерным оружием, небольшой отряд истребителей и два устаревших фрегата — ушли на ночную сторону планеты и сели в джунглях малого южного континента. Примерное место их посадки отследили контролирующие темное полушарие штурм-крейсеры «Орегон» и «Прага», но штаб флота пока не отдал приказа бомбить, и «ночная» группировка просто держала карликовые космические силы Айрин под прицелом. Из прочих оборонительных систем на орбите осталось полтора десятка спутников и боевая станция «Аллюр», но орудия на спутниках были разряжены, а станция захвачена десантом с абордажного корабля «Майкоп». Еще двенадцать штурм-крейсеров землян и сопровождение из полутора сотен кораблей меньшего класса заняли позиции над планетой, перекрыв все возможные зоны подлета и старта с ее поверхности. Флот Наций контролировал ближний космос и воздушное пространство Айрин целиком и полностью.

Впрочем, без нескольких мелких инцидентов все-таки не обошлось. Один из кораблей-авиаматок, войдя в стратосферу для сброса истребителей, отклонился от курса и пролетел в опасной близости от зоны орбитальной бомбардировки. Вследствие этого два самолета погибли под огнем своих: радиопомехи во взбудораженной плазменными зарядами атмосфере расстроили системы навигации, и самолеты столкнулись. Другое происшествие случилось в космосе. Какой-то неопознанный гражданский челнок опасно приблизился к малому рейдеру «Скользящий» и взорвался. Судя по силе взрыва и полученным рейдером повреждениям, челнок был под завязку набит взрывчаткой и металлическими болванками. Сразу после этого командующий флотом отдал приказ сбивать любые подозрительные суда и корабли, но больше ни одного камикадзе в окрестностях Айрин не появилось, и приказ остался невыполненным.

Последний, третий, мелкий сбой отлаженной программы захвата произошел на поверхности планеты. Едва с плацдарма, обеспеченного спецназом и десантниками, маршем на Браво отправилась первая танковая колонна, в роте капитана Сведеборга обнаружился ренегат. Как выяснила позже военная полиция, командир одного из танков был уроженцем Айрин, потерявшим во время первой войны всех родственников. Как ему удалось записаться в армию и дослужиться до лейтенанта, еще предстояло разобраться армейской прокуратуре. Предатель застрелил водителя и наводчика, сел за рычаги и благополучно умчался в густые леса предгорий кряжа Сен-Гош. Поиски дезертира заняли почти двенадцать часов. Когда вертолетное звено обнаружило танк, он бесстрашно вступил в неравную схватку и даже сбил одну из винтокрылых машин, прежде чем был уничтожен. Спецназ, обследовавший обгорелый остов танка, не нашел в нем трупа переметнувшегося лейтенанта, но больше искать его не стали. Обстановка требовала сосредоточения всех сил на главном направлении.

В Курьи, втором по величине городе планеты, внезапно завязались серьезные бои. Генерал Свенсен был вынужден разбить силы группировки на два фронта и осадить Курьи. Впрочем, ненадолго. К исходу первых суток операции город полностью перешел под контроль оккупантов, и армия двинулась дальше — на столицу — снова в полном составе, хотя и с приличным разрывом между первой, не участвовавшей в осаде, и второй, уже «понюхавшей плазмы», войсковыми группировками.

Дальнейшее сопротивление айринцев свелось к мелким стычкам с боевым охранением наступающих земных войск и к редким диверсиям в тылу. Складывалось впечатление, что в задачи аборигенов входит не реальное противодействие захватчикам, а лишь его имитация. С одной стороны, это можно было объяснить тем, что айринцы сознают бесперспективность борьбы с превосходящими силами агрессоров, но с другой — это казалось странным. Почему бы не выбросить в таком случае белый флаг и не решить все проблемы сразу? Зачем нужна эта видимость сопротивления?

Как бы то ни было, армия вторжения была уже в двадцати километрах от центра Браво. Танковая рота ославившегося капитана Сведеборга только что отбила у президентских гвардейцев столичный космопорт.

— Снова этот капитан? — выслушав короткий рапорт адъютанта, проронил Свенсен. — Комбат сначала подал на него дисциплинарный рапорт, а теперь дал шанс реабилитироваться?

— Видимо, так, — согласился адъютант. — Хотя формально Сведеборг ни в чем не виноват. Того лейтенанта прохлопала кадровая служба.

— Пометьте в очередном приказе — взыскание с капитана снять. Что еще?

— Небольшая неприятность. Во время штурма космодрома погиб журналист инфоканала «Сегодня» Майк Карлайл.