История Русского народа от потопа до Рюрика

К числу наших праотцев (а именно, племен, поселившихся там, где сейчас находится Москва) причисляют также Мешеха{74} (Мосха, Моска). Называя мосхийцев каппадокийцами, Флавий именует их по современному ему названию заселенной ими некогда области — Каппадокия (восточная часть Малой Азии от черноморского побережья до горного хребта южного Тавра{75}). Первоначально мосхийцы жили в верховьях Евфрата, в районе так называемых Серебряных гор. Впоследствии гомарейцы (племя Гомара) оттеснили их на северо-запад, к малоазийскому берегу Черного моря, где мосхейцы поселились по берегам реки Галис (ныне Кызылырмак). Их столицей стал город Маздака, переименованный при Августе Октавиане в одну из бесчисленных Цезарей. В память о мосхийцах остались Мосхийские горы (восточная граница Колхиды — ныне Черноморское побережье Кавказа) и столь нелюбимые сейчас в России «турки»-месхетинцы. Ну и город Москва{76}, столица Московского царства, населенная столь же нелюбимыми (в некоторых странах к западу от России) москалями-московитами…

Глава 7

КОЕ-ЧТО О ПРОИСХОЖДЕНИИ РУССКИХ И ОСНОВАНИИ МОСКВЫ

В том, что Москва, Московское царство и московиты произошли от Мосха и мосхийцев, были абсолютно уверены средневековые европейцы.

Петр Петрей в своем труде «История о Великом княжестве Московском…» (1620 г.) пишет: «Никакого основания не имеют слова тех, кои утверждают, что русские называются москвитянами от города Москвы, потому что название москвитян древнее построения и основания города Москвы, и москвитянами назывались первые обитатели берегов реки Москвы. После того от них получили название город и крепость, построенные на этой реке… Находя, что народы, жившие в старину на реке Москве, были не так многочисленны и значительны, чтобы могли вести войну со своими соседними князьями и королями, а тем менее покорять земли, прежде чем Великий князь перенес туда свое местопребывание из Володимера, я считаю вполне справедливым, что москвитяне получили свое название частью от речки Москвы, частью же от Мосоха, сына Иафетова, который жил сначала в Азиатской Скифии{77}, на Эвксинском море у ключа Термодона… он прогнан был оттуда лидийским царем в другие места к северу и во время своего бегства и изгнания поселился между реками Танаисом (Доном. — В.М.), Борисфеном (Днепром. — В.М.), Волгою и Москвою, где еще и ныне живут его потомки и имеет свое пребывание теперешний Великий князь: потомки стали сильны и велики, так что не только боятся их соседние страны, но и чужеземные народы»{78}.

Петрею вторит Яков Рейтенфельс в своем отчете «из киммерийского мрака» (1680 г.) герцогу Тосканскому{79}: «…всякий ясно видит из свидетельств Геродота, Плиния, Страбона, Птолемея и других, достоверных и надежных древних писателей, что мосхи, мосхины и мосинокки занимали как Каппадокию, так и известные кавказские ущелья близ Черного моря… Затем они же, теснимые могущественными ассирийцами… достигли северного берега Черного моря, пространствовавши по Кавказским и Мосхийским горам, и пришли к р. Танаису, а отсюда постепенно расселились по всей Руси, двигаясь преимущественно по следам гомеритов… Продолжая, таким образом двигаться все дальше, они около 1900 года от сотворения мира и 300 года после потопа, страшно увеличили своим присоединением к нему, Сарматское государство, образовавшееся ранее из потомков Магога и Фувала и части гомеритов. Относительно этого вполне сходятся отрывочное известие Катона, утверждающего, что северные страны были заселены на 108 лет ранее, нежели Италия, и показания Бероза{80}, говорящего, что Мозох основал две колонии{81}. Как бы ни было, но имя мосхов, сохранившееся в названии одного древнейшего божества{82} и реки Москвы в небольшом уголке Европы, начало в позднейшие века после долгого забвения все шире и шире распространяться… ныне называемое Московией государство заключает в себе, и до сей поры, народы, ведущие свое начало от потомков Мозоха и Магога, т. е. мосхов, готов и скифов, как бы сросшихся в одно целое, тем не менее, они, то все в совокупности, то лишь некоторые из них, были в разное время известны остальному миру под различными именами»{83}.

Поляк Феодосий Софонович в «Хронике з Летописцев стародавных, з Нестора Печерскаго и инших, также з хроник Польских о Руси, отколь Русь почалася» (1672 г., глава «Отколь Москва взяла свое название») пишет об основании Москвы Мосохом: «Начать же селиться на сем предъизбранном и предлюбезном его и преднадвысочайшем и всепрекрасном месте своем Московском над двумя реками, на нем же и ныне есть место всепреславном, святый и предцарствующий и славою предъименитою предъвозсиятельствующий и предпреименованный всепревеликий град Москва по имени реки тоя Москвы под ним сущая и текущая стоит. Сию же реку тогда сущую безыменитую бывшую от исперва, он Мосох князь, во пришествии своем к ней и поселении прекрасном и излюбленном, преименовал ее Мосох по имени своему, самого себя и жены своея княгини прекрасныя и прелюбезныя, нарицаемая Квы. И тако по сложению общекупному имен их, князя нашего Моса и княгини его Квы красныя преднаречеся тогда река та до них самих изначала безыменитая предбывшая, Москва река прозванием их и от тогда, даже убо и до днесь тако зовома она есть. Вторую же меншую реку, впадшую и текущую в ту же Москву реку, преименовал Мосох вместо чадородий своих честных, сына своего первородного, именуемаго сице Я, именем и прозванием своим так зовома Я, тогда же с ним предприбывшаго, и во имя дщери своея Вузы прекрасны и прелюбезныя, тако предзовомыя, с ним же тогда предприбывшия. И тако же назва реку ту безыменитую вторым прозванием и тех же детей своих общекупным их именованием Явуза реку. И та река Яуза, даже и доныне такожде звашеся».

Конечно, такие, известные одному автору, подробности не могут не настораживать. Впоследствии историки с большей осторожностью относились к версии о происхождении топонима «Москва» от Мосоха. М. В. Ломоносов писал: «Мосоха, внука Ноева, прародителем славенского народа ни положить, ни отрещи не нахожу основания»{84}. В. Н. Татищев, сомневаясь в истинности сведений Иосифа Флавия о происхождении «мешинов от Месеха», нисколько не сомневается, что славяно-русы занимали Малую Азию, а само слово «мешины» означает «мешеные», т. е., смешанные славянские племена, каковое слово, по его мнению, и дало название Мизии как азиатской, так и европейской{85}. И далее Татищев пишет:

«6. Мосох праотец славян. Польские авторы из Берозуса, Иосифа Жида и других древних писателей доводят, что славяне от Мосоха, внука Иафетова, произошли и от его имени мосхи, моши, мадоки, амаксобы именовались, и Московия именно оное древнее именование возобновила. Стрыковский на это свидетельство польских писателей древних приводит, рассказывая: «Мосох, шестой сын Иафетов, по толкованию расширяющий или распространяющий, есть отец и патриарх Москвы или Руси всех народов, славянский язык употребляющих», … «и назывались моски, московиты, модоки, максобы и пр. Берозус халдеянин в кн. 4 и 5 пишет: «После потопа на 131-м Мосхус народы мошовитов вдруг в Азии и в Европе основал». Потом Ксенофонт грек в Гистории редитус грекорум, Аполлоний в стихах Арганаутских, Геродот, Юлий Солин, «Полигистория», гл. 20, н. 40, Птоломей, кн. 5, 6, 9, 13, Плиний, «История натуральная», кн. 5, гл. 27 и кн. 6, гл. 9 и 10, Трогус Помпей, Июстин, Помпоний Меля в «Истории положения мира», гл. 2, Иосиф Флавий в «Древностях жидовских», Корнелий Тацит, Страбон и другие все древние еврейские, халдейские, греческие и латинские историки; также и новейшие: Миареций, Кадлубек, Анонимус Галлюс, Длугош, Меховий, Юстус Деций в «Древностях Польши и фамилии Ягелловой», Ваповский, Кромер, кн. I, гл. 5 и 12, Вельский и пр. польские, а также Тилеманн Стелла, Цезареус, Карион, Филип Мелянтом, Куреус — немецкие; Энеас Сильвиус, Волотеран, Дубравий и пр. — итальянцы и чехи Мосоха, праотца Москвы и тех стран и народов, часто воспоминают. Также Феодор Библиандер об избранном народе изложение евреев так пишет: Мосох, или Месох, часть Азии от Понта принял, где Мосхитов горы и неизмеримые просторы Кападдокии». Конец выписки из Стрыковского. … Правда, что сей так трудолюбивый каноник немалой похвалы за его собрание достоин, что в сей его книге находим, но сожаления достойно, что его труда много погибло, как он сам … говорит: «О делах славян я от потопа, порядочно собрав, описал, если достаточно чтобы докончить Бог жизнь мою продолжит. … Родословие всех князей русских и литовских с великим трудом я собрал и отдельно описал». Но обоих сих не видим, разве только остались в Вильне в библиотеке св. Троицы, где довольно Древностей находится, да невнимание поляков к наукам оное в землю закрывает, ибо не только новых сочинений, но сей печатной Стрыковского Истории, почитай, сыскать уже невозможно; только голанцы, леность поляков компенсируя, сию и другие на польском языке напечатали.

Что же о происхождении имен у Стрыковского, то надлежит прилежно рассмотреть, нет ли в том от любви к отечеству какого самомнения, как то у многих народов находим, например французы галатов и галов, славян, издревле в Пафлагонии живших, галлами именуя, к себе причисляют. Хотя и то бесспорно, что славяне с Кимрами, аланами и готами, также и сами гуны или угры, и славяне венды через их войны остатками своими немалую часть Франции населили. Германе также многие древние и нисколько к ним не относящиеся народы, как вандалов, готов, кимров и самих скифов, а также и шведы сих себе привлекают и родословия весьма далеко без достаточных доказательств придумывают, да иногда и неподходящее или явным свидетельствам противное к славе и чести своей натягивают. Стрыковский же, если не большею частью, то по меньшей мере Геродота, Страбона, Плиния, Иосифа Флавия, не заглянув в них для проверки, во свидетели призвал. О других я не знаю.

7. Если же так рассудить, что все народы, сколько их разных названий было и есть, по уверению Моисееву, от одного Ноя и его сынов произошли, то значит, все равны. Но чтоб можно сказать, кто от которого сына пошел, оное весьма сомнительно, ибо тысячи лет народы переходя мешались, иногда пленниками и покоренными себя умножали, иногда пленением и обладанием от других язык свой переменить и оставить принуждены были, следственно, по языку иным народ, нежели на самом деле, считаются. Потому точнее будет сказать, что все сарматы и татары покоренные и от других народов издавна в Русь пришедшие, язык и веру переменив, по языку, ныне употребляемому, славянами или русскими с древности себя полагают. …О Мосохе ж, предке или праотце славян, хотя так много авторов согласующихся друг с другом представляется, однако ж то не без сомнительств, которые я не для опровержения того родословия, но для дальнейшей проверки и к сведению любопытных в гл. 30 показал.

К тому здесь еще нечто представляю: 1) В Библии еврейской, Бытия, гл. 10, ст. 1, Паралипоменон, гл. 1, Иезекииля, гл. 32, написано Месех и в греческой точно положено; псалом 120 в еврейской: «Горе мне, что я пребываю у Месеха»; в русской (греческой), псалом 119: «Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров Кидарских». И таки имя Месех переменено. Иезекииля в гл. 27 в греческой вместо Месех находится Макрино, в гл. 38 и 39 в еврейской и греческой — Месох, в русской — Мосох, о чем в гл. 30, н…, пространнее. Берозус зовет Месек и Мешени. Иосиф Флавий, Древностей кн. I, гл. 6, яснее рассказывает так: «Мешех мешинам имя дал, ибо Каппадокия имя новое, однако ж сохранились еще знаки древнего имени, потому что у них город Мезена зовется. Тирер, который ими владел, от себя тиреры назвал, но греки переменили. От Рифата же, сына Гомерова, были рифаты или пафлагоны. Меса, сын Симов, основал месанов, их же град ныне Посинбург».

8. Из сего ясно показывается, что в имени Мосох погрешение есть, хотя то бесспорно, что многие к Иосифовым сказаниям с такой предвзятостью относятся, что почти равным Моисею почитают. Но я не смею так много ему верить, рассудив, что ему в происхождении родов в такой глубокой древности не более, как мне, верить можно, ибо он, кроме Библии, никакого так древнего и заслуживающего доверия историка не показывает, да, чаю, и не было, разве египетские и халдейские, и тех ему использовать было не весьма удобно, разве прежде читал. Да видим в нем довольно, что он некоторое несогласно с Библиею писал. Однако ж что он мешинов между славянами указывает в Пафлагонии, потом в Мезии от них, а от греков Фракия именованной, то можно поверить, что это имя мешены славянское, от смешения разных родов перешедшим во Фракию далось, смотри в гл. 35, но он по сходству названия к Месеху причел»{86}.

«Если подлинно, что моши, или мосхи, амаксобы и пр. от Мосоха пошли, то произошли не славяне, но сарматы…» — пишет Татищев, с чем можно согласиться, так как сарматы (которых отождествляют с финно-угорскими племенами) являлись alter ego славяно-русов и отождествлялись с последними многими авторами.

Вышеприведенные значительные цитаты автор позволил себе только по той причине, что вопрос о Московском царстве (и, соответственно, история Москвы) лежит за хронологическими рамками данной книги, но при этом история мосхов является важной составляющей общей истории славяно-русских племен.

Что же касается сомнений В. Н. Татищева в происхождении мосохов (мешенов, как он их называет) от Мосоха, то оно вызвано, видимо, современными ему политическими обстоятельствами, а именно, противоборством за гегемонию России и Польши в славянском мире, в частности, в Малороссии и Белой Руси.

Татищев пишет по этому поводу: «Последнее имя Московия, Москов, москали, также весьма недавно поляками образованное и от других за неведением было принято. Причина сему есть злость и зависть поляков. Когда Руссия от татар разорена и в бессилие приведена была… тогда литва из лесов выйдя и от прежнего подданства русского отрекшись, с князем их многие города русские, а потом чрез много лет Червонную Русь, Волынь и всю Малую или просто Русь захватили, сами князьями русскими, а по соединении с Польшею королями русскими писаться стали, о чем Стрыковский поляк точно говорит. И желая то свое насилие утвердить, а славу русскую и честь государей умалить, великим князем русским надлежащий от древности титул дать не хотели, равняя их с удельными князьями, по Москве граду престольному московскими именовали, чего мы никогда не принимали…»{87}

Поэтому, признавая и всячески утверждая в своем труде Малую Азию как прародину славян, Татищев, противореча уже не только польским и западноевропейским авторам, но и античным, упорно отказывает Мосоху в праве быть праотцем даже не московитов, а мосхов. Но политические и идеологические споры трехсотлетней давности не должны влиять на объективность современных суждений.

* * *

Еще одним предком русского народа называют Фувала{88}. «Фовел положил начало фовелийцам, которые современниками нашими именуются иберами», — пишет Флавий. Мы знаем, что и сейчас существует не только Иверия на Кавказе (Грузия), но и Иберия в Пиренейских горах (Испания). Однако Фувал (Тувал) стал прародителем еще одного народа, гипербореев, населявших Ultima Thule — мифический остров Дальний (Крайний) Фуле-Туле на севере Европы или даже в Северном Ледовитом океане и названный в честь Фувала. Отложив разговор об этом, отмечу сейчас лишь то, что если был дальний Туле, то должен быть и ближний. Тульцы-гипербореи, населявшие землю Туле, были еще одним племенем славяно-русского народа. О них и пишет Геродот, пересказывая слова Аристея, как о народе, живущем на границе с северным (если следовать логике рассказа) морем, гораздо севернее скифов, которых и греки, и византийцы называли бореями (см. выше о письме Василия Македонянина).

Фувала называет в числе прародителей славяно-русских племен Я. Рейтенфельс, когда говорит о создании Сарматского государства из потомков «Магога и Фубала и части гомеритов»{89}.

Итак, библейскими праотцами триединого славяно-русского народа можно назвать трех сыновей Иафета: Магога, Фувала и Мосоха, давших начало трем славяно-русским племенам — скифов, тульцев и московитов. Если, забегая вперед, взглянуть на судьбу этих племен в исторической перспективе, то окажется, что каждое из них — по старшинству библейского прародителя (сначала потомки Магога — скифы-бореи-славяне, затем потомки Фувала — тульцы-венеды-русы, а ныне потомки Мосоха — мосхи-сарматы-московиты) — играло господствующую роль в истории славяно-русского народа.

Глава 8

ЗЕМЛЯ МАГОГА

Выше уже говорилось о том, что племя Мосоха было изгнано гомарейцами с территорий в верховьях Евфрата в Малую Азию. Но мосохи не одни покинули обжитые места. Вместе с ними, без сомнения, были племена Магог и Фувал. Об этом свидетельствует не только то, что на историческом пути их имена все время упоминаются рядом, но и ценнейший источник по истории того времени — Библия. В Толковой Библии Лопухина об этом сказано так: «Фувал, Мешех. — Как в книге Бытия, так и в других местах Священного Писания эти два народа обычно соединяются вместе и изображаются данниками Магога (Иез. 38:2; 39:1)… Ученые полагают, что первоначально обе данные народности обитали в верховьях Тигра и Евфрата, между Мидией и Скифией…»{90}

В. Н. Татищев также считал, что «…из Диодора Сицилийского и других древних будет вполне очевидно, что славяне сначала жили в Сирии и Финикии… Перешедши оттуда, обитали при Черном море в Колхиде и Пафлагонии…»{91}. Ломоносов пишет о славянском величии и могуществе в Азии, которое «началось за многие веки до разорения Трои»{92}. С большой долей вероятности можно считать истинным и утверждение о том, что Дамаск — один из древнейших городов мира — был основан кем-то из трех прародителей славяно-русов.

В книге пророка Иезекииля Магог, Фувал и Мосох упомянуты как проживающие в одной земле, причем это — земля Магога: «И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала, и изреки на него пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: вот, Я — на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала!» (Иез.38:1–3). Причем, если Гог — имя собственное, то князь Рош, ошибочно понимаемое как «князь народа Рош (Рос)», является титулом, дословно переводимым на русский как «Великий князь». Именно так можно перевести древнееврейские слова «неси-рош»: неси — князь, рош — верховный, главный.

Таким образом, в этой библейской цитате мы видим титул правителя трех славяно-русских племен: Великий князь Магога, Мешеха и Фувала (ср. с русским «Царь Государь и Великий князь всея Великия, и Малыя, и Белыя Руси»).

О том, что Магог и Мешех, Мешех и Фувал проживали вместе в Малой Азии, свидетельствуют древние авторы. У Геродота мосхи и тибарены (как в его время называли потомков Фувала) входят в Персидской державе в один округ (сатрапию){93} и выступают на войну одним отрядом под единым командованием{94}. На карте, составленной по «Анабасису» Ксенофонта (401–400 гг. до Р.Х.), моси-хойнии (мосхи) расположены рядом со скифами (магогом) западнее города Трапезунд, т. е., примерно там же, куда за 1300 лет до этого переселились их предки. Полузависимое государство Фувал (Табал) существовало на протяжении многих столетий на юго-востоке Малой Азии{95} вплоть до античности.

Магог, Фувал и Мешех стали теми народами, которые создали третью (наряду с Египтом и Вавилоном) великую державу того времени: Хеттскую империю. Считается, что именно о них идет речь в Библии{96}, но, сопоставляя известные нам исторические факты, следует усомниться в аналогичности библейских хиттим (םי.-ת ח) и малоазиатских хеттов. Прежде всего, хетты Каппадокии были потомками Иафета, а библейские хиттим произошли от Хета, сына Ханаана, т. е., были, согласно общепринятой классификации, хамитами; во-вторых, малоазийские хетты были смешанным народом, состоящим из трех братских племен, потомков трех праотцев, а палестинские хиттим произошли от одного предка; и, наконец, хетты создали великую империю древности, существовавшую более 600 лет, тогда как маленький народец хиттим жил в долине реки Хеврона и ничем особым, кроме продажи участка земли под могилу жены Авраама Сарры, не отличился. Сами еврейские источники указывают на это противоречие: «Поскольку Хеттская империя никогда не включала в себя Эрец-Исраэль, библейские упоминания хеттов как части древнего населения страны трудно поддаются объяснению»{97}.

Хотя великое государство хеттов неоднократно упоминается в письменных источниках Египта и Междуречья, но оно было прочно забыто историками вплоть до XIX столетия, когда началось его исследование. Известны названия примерно 1400 хеттских городов, открыто же пока местонахождение всего 12{98}. Среди ученых не умолкают споры о том, кто такие хетты (сходятся только на том, что это «индоевропейцы»), когда и откуда они пришли в Малую Азию — из Европы через Балканы, либо из Передней Азии, «из региона на стыке юго-восточной части Малой Азии и Северной Мессопотамии»{99}. Последняя гипотеза совпадает с данными Иосифа Флавия об изгнании мосхов гомарейцами из Малой Армении. Кроме того, бесспорным для современной исторической науки является деление поселившихся в Малой Азии пришельцев на три народа: неситов (центр Малой Азии), палайцев (северо-восток) и лувийцев (юго-запад){100}, которые были родственны друг другу и говорили на схожих, имевших незначительные различия языках. Их можно отождествить с Магогом, Мешехом и Фувалом.

Когда эти народы пришли в Малую Азию, земли ее не были пустынны. Здесь уже жили хатты. Несмотря на схожесть звучания этнонимов «хатты» и «хетты», это были два совершенно разных народа. Хатты не были потомками Иафета (индоевропейцами, по научной классификации), а являлись, скорее всего, семитами. Во всяком случае, они поддерживали тесные связи с потомками Ассура, сына Симова, купцами из города Ашшура (не исключено, что именно эти хатты и есть те хиттим, которые упоминаются в Библии). Пользовались они и староаккадской клинописью{101}, т. е. семитической письменностью. Так же, как семты и хамиты в Междуречье, хаттские города-государства Малой Азии воевали между собой за гегемонию на полуострове.

Города хаттов возникли сначала как колонии Аккада, одного из крупнейших городов Месопотамии, а затем контроль над ними перешел к семитскому Ашшуру. Купцы вывозили в метрополию золото, серебро и медь. Медь имелась в Малой Азии в избытке, но была огромная нехватка олова, без которого сложно изготовить бронзовое оружие (можно использовать другие, заменяющие олово металлы). Ашшур же ввозил из Малой Азии медь, а из Афганистана — олово, изготавливал бронзу и сбывал с большой прибылью этот стратегический товар. Ашшурские купцы доставляли олово и хаттам, которые также занимались изготовлением бронзы. Хаттские города процветали и богатели именно на посреднической торговле.

Но в середине XVIII века до Р.Х. в нескольких малоазиатских городках произошел технологический прорыв: там научились изготавливать железо, причем не только метеоритное, но и из руды. Однако поначалу оно (как каких-то двести лет назад у нас — алюминий) считалось драгоценным металлом, из которого изготавливались украшения и символы власти. Один из хаттских царьков, Анитта, во время борьбы за верховную власть над хаттскими городами, в знак покорности получил от соперника железный трон и скипетр. Железо категорически запрещалось вывозить за пределы страны.

Анитта захватывал город за городом, и уже стал величать себя «великим царем» Куссарского царства со столицей в городе Несе, но тут на хаттов нашла пагуба, выразившаяся в упадке торговли с Ассирией. Все благосостояние хаттов базировалось на торговле, тем более, что центральное плато Малой Азии, малоорошаемое и каменистое, плохо подходит для земледелия. Хаттская экономическая катастрофа была результатом усиления хурритских (гомерийских) племен, создавших государство Митанни в Северной Месопотамии и перерезавших торговые пути между хаттами и Ассирией. Они же выдавили в Малую Азию племена Фувала и Мосоха.

И тогда народ Магога, подкрепленный своими собратьями, начал инфильтрацию в ослабевшее государство хаттов. Едва ли хаттские города, возникшие как торговые колонии, были многолюдны и в период расцвета, а в период упадка они стали легкой добычей для многочисленных пришельцев. Все началось с изменений в хаттском языке, который наполнялся индоевропейскими словами. Об усилении значения в общественной жизни нового народа свидетельствует увеличение индоевропейских (яфетических) имен в хаттских, еще клинописных записях-табличках. Пришлые народы оказались так многочисленны, что стали занимать не только центр Малоазийского полуострова, но и, как говорилось выше, его северо-восток и юго-запад.

Сто лет спустя после «великого царя» Анитты, к середине XVII века до Р.Х., хатты растворились в пришельцах, пало Куссарское царство, и на его месте появился новый народ — хетты, говорящие на новом, хеттско-неситском языке и создавшие новое государство — Хеттскую империю.

Первый хеттский царь Лабарна (Тлабарна) взошел на престол еще в Куссаре, столице бывшего хаттского царства. Он покорил соседние области и распространил власть хеттов на земли «от моря и до моря», то есть от черноморского до средиземноморского побережья Малой Азии.

Следующий царь хеттов, Хаттусили I перенес свою столицу в центр расселения пришлых племен, город Хаттусу (почему и был прозван Хаттусили — Хаттусским). Примечательно, что хатт Анитта, в бытность свою «великим царем», захватил, разрушил Хатуссу (населенный хеттами город) и проклял на веки вечные любого царя, который решит сделать этот город своей столицей. Однако ни разрушение города, ни проклятие, наложенное на него, не смогли предотвратить неизбежного: падения хаттов и победы пришельцев. Смена столицы означала не только смену правящей династии, но и смену господствующего этноса — хаттов (потомков Хама либо Сима) на хеттов (потомков Иафета).

Кстати, примечательно, что, по результатам компьютерного анализа, проведенного Институтом креационных исследований, географический центр Земли находится как раз в Малой Азии (39° с.ш. и 34° в.д.), там, где находилась земля Магога и столица Хеттского царства{102}.

Глава 9

«МАТЬ НАРОДОВ» И СОСЕДИ ХЕТТОВ

В античности, для которой второе тысячелетие до Рождества Христова было такой же древностью, как для нас — сама античность, Месопотамию называли «матерью народов», прекрасно сознавая, что именно оттуда, как из некоего материнского лона, родились все племена, населившие Ойкумену. Волна за волной выплескивались они из узкой болотистой низменности, зажатой между восточными горами и западной пустыней (тогда еще — степью), растекаясь по лику земли, занимая долины рек, морские побережья, острова — все наиболее пригодные для жизни места.

Самые шустрые (а ими оказались хамиты) заняли долины великих рек: междуречье Тигра и Евфрата (вавилоняне), Хуанхэ и Янцзы (китайцы) и, конечно, берега Нила (египтяне). В верховьях Тигра поселились племена Ассура (семиты){103}, создавшие затем Ассирийское царство. По предгорьям Кавказа и Арарата бродили племена гомарейцев и мадайцев (внуки и правнуки Гомера и Мадая, сынов Иафета). На северном Кавказе и по Кубани разместился Аскеназ, сын Гомера, праотец германских народов и киммерийцев (не случайно евреев, выходцев из Германии, называли в Средние века ашкенази). Дальше по северному черноморскому побережью, у кромки ледника, жил со своим племенем его брат Рифат (по имени которого стали называться таинственные и неуловимые как земля Санников Рифейские горы). Восточное побережье Средиземного моря от Синая до Тавра заняли «сыны Ханаановы», среди которых неприкаянно мыкался праотец еврейского народа Авраам со своими стадами и родичами.

Фирас (сын Иафета; в греческих мифах — Япета) достиг самой западной точки Азии и основал там Трою (которой надлежит затем сыграть трагическую роль в истории хеттов). Киттим (сын Иавана, племянник Фираса) поселился на Кипре. Еще один сын Иавана, Фарсис-Тарсис стал прародителем тирсенов (тирренов), в честь которых названо Тирренское море, зажатое между островами Сицилия, Корсика, Сардиния и Аппенинским полуостровом. Геродот ставил знак равенства между пеласгами и тирсенами. А в античной традиции (с IV–V вв. до Р.Х.) этот народ однозначно идентифицируется с этрусками.

Сам Иаван (в греческих мифах — Пелопс, сын Зевса) достиг Европы и заселил Грецию и острова Эгейского моря. В честь него назван полуостров Пелопоннес. Между прочим, Европа, которую, как мы помним из известного мифа, похитил Зевс-бык, переводится на русский одновременно и как «широкоглазая» (т. е., с широко расставленными глазами), и как «синеглазая» (видимо, в той древности это были синонимы). Кстати, по первоначальному (пеласгическому, а не греческому) мифу, бык перевез ее не в Европу, а на Крит.

Широколицые синеглазо-сероглазые блондины, двоюродные братья хеттов-праславян, стали западными соседями Хеттской империи и известны историкам под именем пеласгов. Во время своего наивысшего распространения пеласги занимали юг Балканского полуострова, Фессалию, Эпир, острова Эгейского моря, западное побережье Малой Азии, Крит. Все эти территории объединяла так называемая крито-микенская культура. Греки-эллины{104} появятся здесь только лет через пятьсот и начнут многовековую истребительную войну с пеласгами, в которой, к сожалению, победят. Пеласги так и не сумели создать единого царства, остановившись на стадии городов-государств с вождями-царьками во главе. Может быть, это было обусловлено тем, что племена пеласгов были рассеяны по островам и берегам Эгейского и Средиземного моря на большом расстоянии друг от друга.

Историкам очень мало известно о пеласгах. Однако можно совершенно уверенно утверждать, что этот народ обладал более высокой культурой, чем уничтожившие их эллины. Геродот утверждает, что пеласги говорили «на варварском языке»{105}, отличном от эллинского. Нет ничего невероятного в том, что язык пеласгов был схож (но не идентичен) с языком хеттов (племен Магога, Фувала и Мешеха, сынов Иафета, которым Иаван, праотец пеласгов, приходился родным братом). Если взглянуть на т. н. «стелу пеласгов»{106} и сравнить ее надписи с текстом «Влесовой книги», то можно найти много общего.

И это неудивительно. Ведь письменность к пеласгам принес Кадм, переселившийся на Балканы в первой половине II тысячелетия до Р.Х. с восточного побережья Средиземного моря — то есть, именно оттуда, где обитали в то время (на стыке Финикии и Верхней Месопотамии) племена Мосха и Фувала. Об этом пишет В. Н. Татищев: «… славяне сначала жили в Сирии и Финикии, где по соседству еврейское, египетское или халдейское письмо иметь свободно могли»{107}. Надо лишь добавить, что еврейское письмо как и сами евреи, появится в этих местах лет через пятьсот после того, как праотцы славяно-русов их покинут. Так что ни о каком заимствовании из еврейского не может быть и речи. Зато сами евреи могли много чего позаимствовать от хеттов в начале первого тысячелетия до Р.Х. Зато язык и письменность пеласгов могли быть родственны хеттским. Стоит отметить схожесть в целом языков яфетической группы. Например, русскому слову «вино» соответствует латинское «винум», древнегреческое (пеласгийское) «войнос» и хеттское «вийана», тогда как по-финикийски это слово уже значительно отличается от хеттского или греческого и звучит как «йайн». Впрочем, и здесь виден общий корень, сохранившийся еще с тех времен, когда Ной выращивал виноград на берегу Аракса.

Различие же между хеттскими и пеласгийскими словами напоминает больше разницу в звучании некоторых русских и литовских слов: голова (рус.) — главас (лит.), огурец (рус.) — огуркас (лит.)… Такое сходство — результат того, что в течение трехсот лет (с XIII по XVI в.) населявшие Великое княжество Литовское русские и литовцы жили вместе, хотя и не смешиваясь между собой, причем русские составляли до 90 % населения Литовского государства, а русский язык был государственным.

Однако хеттов и пеласгов роднили не только письмо и речь, но и архитектура. Если сравнить уже открытые археологические памятники двух этих народов, то мы увидим в них много схожего. Пеласги основали все знаменитые древние города Греции, и в каждом из них создали так называемые циклопические стены (пришедшие затем дикие эллины создали легенду о том, что в строительстве этих стен принимали участие великаны-циклопы, почему и прозвали их циклопическими). Наиболее известны «циклопические» стены Трои, описанные в «Илиаде». Чуть более ста лет назад открыты «циклопические» стены Микен. Афинский акрополь, в свое время называвшийся Пеларгик, также опоясывали «циклопические» стены. По легенде, греки, завоевавшие Аттику, договорились с пеласгами о том, что те построят для завоевателей эту крепость, а греки взамен не будут изгонять пеласгов с родины (впрочем, после постройки Пелагрика греки не сдержали слова и прогнали пеласгов).

Гораздо меньше известно об архитектуре хеттов. Как уже говорилось выше, 99 % известных по письменным источникам городов хеттов не исследованы. О хеттских постройках можно судить по руинам храмов в каппадокийских Эюке и Богазкеое (Изили-Кайя) и в киликийском Деунук-таге у Тарса. В Эюке и Деунук-таге циклопические стены храмов были сложены из огромных тесаных камней. В Богазкеое сохранились остатки дворца, фундамент которого сложен из монолитов — каменных глыб до 6 м длиной.

Стоит обратить внимание и на то, что Львиным воротам в Микенах соответствуют Львиные ворота в Хатуссе, столице Хеттской империи. Украшавшие их львы — не просто символ верховной власти, но и свидетельство того, что пеласги и хетты почитали одно и то же верховное божество: Великую мать богов (она же известна у азиатских народов как Кибела, Аштарот, Астарта), которая обычно изображалась либо стоящей на льве, либо в колеснице, запряженной львами.

В целом можно сказать, что от восточных пределов Малой Азии до Аппенинского полуострова в первой половине второго тысячелетия до Р.Х. расселились родственные друг другу яфетические племена хеттов и пеласгов, объединенные схожими языком, культурой и религиозными верованиями. При этом пеласги не создали большого единого государства, так как для этого у них в течение первых трех-четырех веков не было основной предпосылки — сильного внешнего врага. Хетты же в самом начале своей истории столкнулись с враждебно настроенным племенами гомарейцев и мадайцев и вынуждены были сорганизоваться в государство, способное дать отпор противнику на восточной границе. И не только дать отпор, но и перейти в наступление, ибо того требовало от них их геополитическое положение.

Центром геополитики и яблоком раздора II тысячелетия до Р.Х. были города Халеб (Алеппо, существующий и по сей день в Сирии) и Каркемиш. Если взглянуть на карту древних цивилизаций, то мы заметим, что народы, выходя из Междуречья Евфрата и Тигра, расселялись как бы в длинном коридоре, ограниченном (весьма приблизительно) с севера 45-й, а с юга — 20-й параллелью (о происхождении этого коридора, во всяком случае, его северной границы, поговорим позже).

Именно в этом «коридоре» лежат реки, чьи долины стали колыбелью первых «речных» государств: Тигр и Евфрат, Нил, Инд и Ганг, Сырдарья и Амударья, Хуанхэ и Янцзы. Соответственно, и расселение из Месопотамии шло по двум направлениям — на восток и на запад. Восточный путь — в Китай и Индию — мы до времени оставим в покое. Нас интересует западный путь расселения народов. Он начинался в Вавилонии, на нижнем Евфрате, шел вверх по этой великой реке на северо-запад, и там, в предгорьях южного Тавра, сворачивал на запад, к побережью Средиземного моря, Здесь была историческая развилка: можно было перевалить Тавр и двинуться по Малой Азии в Европу, или по Финикии и Палестине — в Египет и Северную Африку. Именно на этой развилке и стоял эти города. Обойти их на пути из Месопотамии в Египет южнее было крайне сложно: там простирались непроходимые Сирийская и Аравийская пустыни.

Тот кто контролировал Халеб и Каркемиш, контролировал не только торговлю между Месопотамией, Египтом и Малой Азией (в том числе, и торговлю стратегически важным сырьем для производства бронзы, а, следовательно, — оружия). Владея этой территорией, можно было контролировать мировую политику, вступая в альянс то с одной, то с другой из мировых держав против третьей стороны. На протяжении всего II тысячелетия до Р.Х. Аккад, Митанни, Ассирия, Египет и Хеттское царство стремились установить господство над этими сирийскими городами и удержать их как можно дольше.

Для хеттов потеря контроля над северной Сирией означала одно: быть загнанными на Малоазийский полуостров, потерять стратегическую инициативу и постоянно находиться под угрозой нападения со стороны двух других сверхдержав того времени — Египта и Ассирии. Поэтому хеттское царство на протяжении всей своей многовековой истории вело на востоке непрерывные войны. И едва ли хетты ожидали, что смертельный удар будет нанесен их государству со стороны мирного запада.

Глава 10

ИМПЕРИЯ ХЕТТОВ

На сегодняшний день историческая наука довольно точно определяет время существования хеттской империи: с 1680 по 1190 г. до Р.Х. Эти пятьсот лет хеттской истории делят на три периода: Древнехеттское царство (1680–1500 до Р.Х.), Среднехеттское (1500–1380 до Р.Х.) и Новохеттское (1480–1190 до Р.Х.).

Первые хетты совершенно недвусмысленно отделяли свое государство от Куссарского царства хаттов. Основателем Хетского государства его историческая традиция считала не хаттских (семитских) правителей Куссара, царей Питхану или Анитту, а царя Лабарну I (ок. 1680–1650 гг. до Р.Х.){108}. Именно он стал родоначальником новой династии, первым из «Великих князей» (рош наси) земли Магог, Мешех и Фувал, сокрушив власть хаттов и раздвинув пределы своего государства «от моря и до моря», покорив соседние области и племена.

С победой хеттов прежний государственный язык хаттов (аккадский диалект староассирийского языка) и прежняя клинопись были заменены хеттским языком и оригинальной силлабо-идеографической письменностью. Хотя первые хеттские цари сохранили за городом Куссаром статус столицы, но ненадолго. Уже наследник Лабарны I, Лабарна II Хаттусили (Хаттусский, ок. 1650–1620 гг. до Р.Х.), перенес столицу из хаттского Куссара в хеттскую Хаттусу (почему и получил свое прозвище). Лабарну II не испугало даже знаменитое проклятье царя Анитты, которое тот наложил на Хаттуссу, после того как взял штурмом и до основания уничтожил этот город: «Кто после меня царем станет и город Хаттусу снова заселит, пусть его небесный бог бури поразит!»{109}. Кстати, это является еще одним доказательством принадлежности династии Анитты и династии Лабарны к разным народам. Хеттские мать богов и бог грома оказались сильнее хаттского бога бури, дали победу хеттам — поэтому и хаттским проклятием можно было пренебречь.

Когда Лабарна II (он же — Хаттусили I) вступил на престол, в его подчинении была вся центральная и восточная часть Малоазийского полуострова. Обустроив новую столицу, Хаттусили совершил несколько походов на запад Малой Азии, к побережью Эгейского и Мраморного морей. В результате этих походов хетты установили контроль над царствами Арцава и Вилуса. В зависимость от Хеттского царства попала и Троя, коренное население которой состояло из пеласгов. Лабарна-Хаттусили не стал присоединять этот город к своему государству, а только превратил его в вассала, сохранив власть местных царей, но назначив в Трою «губернатором» одного из своих родственников{110}.

Установление контроля над западом Малой Азии было вызвано не просто естественным желанием сильного государства поживиться за счет слабого, а необходимостью обеспечить свою стратегическую политику надежным тылом. Дело в том, что Троя (точно так же, как Халеб на востоке), контролировала сухопутные маршруты из Малой Азии в Европу: на Балканы и в Грецию, а может быть и далее, вплоть до Британских островов, служивших источником дефицитного у хеттов олова, необходимого для получения бронзы. Кроме того, власть над Троей позволяла пресекать проникновение с запада враждебных или просто чужих племен на территорию Малой Азии.

В преддверии запланированной Хаттусили войны на востоке, как первое, так и второе было крайне важно для безопасности хеттского государства. А война была неизбежна и по политическим, и по экономическим причинам.

Гомарейцы (хурриты), вытеснившие некогда Магога, Мешеха и Фувала в Малую Азию, создали в верховьях Евфрата государство Митанни. Этот народ, давний и непримиримый соперник хеттов, нарушил торговые связи Малоазиатского полуострова с Аккадом и Ашшуром (основным потребителем хеттской меди и поставщиком олова и сельскохозяйственной продукции). А это значительно ослабляло хеттское государство и могло привести к его уничтожению. Кроме того, как уже говорилось выше, Северная Сирия имела важное геополитическое значение. Поэтому вопрос о контроле над ее территорией с самого начала существования хеттского государства был одним из главнейших в его внешней политике{111}.

Как считают современные историки, язык хурритов-митанни входил в число восточнокавказских языков и близок языкам современных народов Северного Кавказа, прежде всего, чеченам и ингушам, а также аварам, лезгинам и пр.{112} Позволяют провести некоторые аналогии с северокавказскими народами и отдельные особенности социального устройства Митанни. Например, население Митанни объединялось в большесемейные общины, называвшиеся «димту» — «башня», так как первоначально такая семья жила в большой башне-крепости{113}. В период своего расцвета Митанни простиралась от Арарата до Средиземного моря.

Возникнув почти одновременно с хеттской державой, в XVII веке до Р.Х., Митанни до самого своего конца (XIV в. до Р.Х.) оставалось основным военным противником как Хеттского царства, так и ассирийских городов-государств. Эти города, населенные, в основном, семитами, заняли ключевые позиции в посреднической торговле между странами Загросса (совр. Иран), Армянского нагорья, Месопотамии и Малой Азии. Торговля и стала источником их богатства и процветания. Для них было характерно быстрое развитие товарно-денежных отношений (деньгами служили слитки свинца, олова и серебра), торговля землей, широкое распространение рабства. Среди ассирийских городов выделился со временем Ашшур, который и стал центром возникшей в XIV–XIII вв. до Р.Х. Ассирийской империи.

Именно Ашшур, значительно пострадавший политически и экономически от гегемонии Митанни в верхней Месопотамии, стал стратегическим союзником хеттов в войне с хурритами. Неудивительно, что свой первый удар Хаттусили I нацелил на города Северной Сирии, стремясь восстановить связь между Малой Азией и Ашшуром.

Среди захваченных им и разгромленных городов числятся Алалах (Телль-Атшана на нижнем Оронте) и Урша (около современного Газиантепа). Сирийская твердыня Халеб не была тогда завоевана, но ее войска потерпели поражение у Аманусских перевалов. Затем Хаттусили покорил Царуну, Хашшу (Хасуву около современного Арабана), Циппасну и Хахху (севернее большой излучины Евфрата, около современного Самсата). При этом Хаттусили гордился тем, что он первым из царей после Шаррумкена Аккадского перешел здесь Евфрат и что Хахху не удалось сжечь даже Шаррумкену, между тем как он, Хаттусили, не только сжег Хахху, но и запряг царя этого города в повозку{114}.

Однако Хаттусили I был вынужден вновь направить войска на юго-запад Малой Азии, в царство Арцаву, и, пользуясь этим, Митанни нанесло мощный ответный удар по хеттам. Вторжение противника привело к восстанию прежних хаттских «царств» — городов-государств, вошедших в состав державы хеттов, так что все «страны» Малоазийского полуострова кроме Хаттусы отделились от Хаттусили I. Царя предали многие государственные сановники и военачальники. В мятеже приняли участие двое его сыновей и племянник. В ожесточенной борьбе Хаттусили разгромил мятежников. Изменившие ему родственники были отправлены в ссылку, вожди мятежников казнены. Но здоровье царя оказалось непоправимо подорвано. В связи с болезнью он передал власть своему внуку, ставшему царем Мурсили I (ок. 1620–1594 гг. до Р.Х.).

Мурсили I удалось победоносно довершить то, что начал его дед. Он не только разгромил хурритов в Северной Сирии, но и завоевал Халеб, прорубив, таким образом, проход в Месопотамию. Затем, совместно с ассирийскими союзниками, хетты совершили поход на Вавилон и в 1595 г. до Р.Х. захватили и разрушили древнейший на земле город, прекратив правление династии, ведущей свой род от царя Нимрода. С этого момента Хеттское царство встало в ряд мировых держав того времени.

Однако против Мурсили I был составлен заговор, и в 1594 г. до Р.Х. он был убит, а в империи хеттов начался упадок, вызванный, не в последнюю очередь, династическим кризисом. Четыре следующих царя умерли насильственной смертью.

Здесь будет уместно сказать, что одной из основных причин, вызвавших династический кризис, был хеттский социальный институт «панку» — народное собрание всех свободных мужчин, способных носить оружие. По существу, это известное нам из истории славян вече, выросшее из столь же знакомого института «военной демократии», характерной для яфетических (индоевропейских) народов.

Царь в Древнехеттском царстве был скорее военным вождем, который еще не мог передавать свою власть по наследству. Он лишь выдвигал кандидатуру «наследника престола», а окончательно утверждало его в царском достоинстве именно собрание воинов. Между царем и собранием шла постоянная борьба. Цари стремились к самодержавию и наследованию престола от отца к сыну, к сокращению роли народного собрания в этом вопросе, тогда как панку стремилось удержать свои права и сохранить традиции.

Хеттским царем мог быть избран не только царевич, но и любой мужчина из царского рода — при условии, что за него проголосует панку.

Видимо, именно то, что Хаттусили I, в условиях чрезвычайного положения после подавления мятежа единолично, без панку, назначил себе наследника-внука, устранив от власти имевших такое же право на престол сыновей и племянника, и послужило причиной того, что выдающийся правитель и победоносный военачальник Мурсили I был убит заговорщиками.

А, как известно, стоит убить царя, и процесс деградации государства остановить очень трудно. Можно вспомнить русскую Смуту начала XVII века. Убийство царя Иоанна Грозного{115}, его сыновей — царя Федора Иоанновича и царевича Дмитрия Углического — привели к убийству царя Бориса Годунова, царя Федора Борисовича Годунова (и всей семьи Годуновых), свержению и убийству царя Василия Шуйского (не говоря уже об убийстве многочисленных Лжедмитриев и повешенном Романовыми младенце-«ворёнке», сыне Марины Мнишек), к многолетней гражданской войне и фактической гибели Московского государства (ибо возникшее затем государство Романовых было совсем иным, чем государство Рюриковичей).

Нечто подобное пережило и Хеттское царство. После Мурсили I в стране не прекращались дворцовые перевороты, узурпация трона, убийства царей. Были убиты один за другим Хантили I, Цитанта I, Аммуна, Хуцция I…

Лишь пятый в этом ряду, царь Телепина, смог временно стабилизировать ситуацию, издав закон о престолонаследовании, согласно которому право вступления на престол отныне имели только сыновья царя по старшинству, либо, если царевичей не было, муж царевны. Панку, урезанный до представителей высшей аристократии, отныне мог лишь следить за соблюдением этого закона, который действовал затем до конца существования Хеттского государства.

Однако было поздно, процессы деградации государственного организма зашли слишком далеко, и после смерти Телепины Древнехеттское царство рухнуло в небытие.

Сто следующих лет, так называемое Среднехеттское царство, стало для хеттов веком позора и унижения. И поныне историки спорят, а не является ли это царство мифом и ученой выдумкой? В серьезных трудах даже и не касаются данного вопроса «ввиду недостаточной изученности истории Среднехетского государства…»{116}

Так или иначе, но сто лет упадка хеттской державы привели к значительному усилению его врагов. Вся Северная Сирия, в том числе и стратегически важный Халеб, была захвачена Митанни. А северное побережье Малой Азии завоевали племена касков, отрезав хеттов от Черного моря. Отпала область Арцава на юго-западе и небольшие пограничные государства на востоке Малоазийского полуострова. Начинать приходилось с исходных позиций, с холмов Каппадокии.

Глава 11

МИРОВАЯ ДЕРЖАВА

Примерно с 1400 г. до Р.Х. начинается «хеттское чудо» — возрождение и стремительное возвышение Новохеттского царства. Первые цари этой державы, Тутхалия III, Суппилулиума I и Мурсили II (отец, сын и внук — как видим, возрождению государственности сопутствовало утверждение принципов самодержавной монархической власти) начали, как и первые древнехеттские цари, с установления контроля над западной оконечностью Малой Азии. Страны Арцавы и Вилусы (Троя) вновь признали протекторат хеттов и обязались выплачивать им дань, присылать вспомогательные войска и боевые колесницы, выдавать преступников. Были совершены карательные походы против племен касков, которые, хотя и не увенчались разгромом этого варварского народа, засевшего в труднопроходимых горах черноморского побережья Малой Азии и ведущего партизанскую войну, но прекратились каскские набеги на хеттскую территорию. Хеттам вновь подчинились мелкие царства на восточной границе.

Затем наступило время серьезных войн. Суппилулиума I (ок. 1380 — ок. 1340 гг. до Р.Х.) вернул хеттам Халеб, Алалах, Каркемиш, переправившись через Евфрат, разгромил города хурритов, захватил столицу Митанни, город Вашшукканн и посадил на митаннийский престол хеттскую марионетку, женатого на его дочери, «царя» Шаттиваззу. Все территории к западу от Евфрата Суппилулиума I аннексировал, оставив Шаттиваззе лишь восточную часть Митанни. В стратегически важных Халебе и Каркемише хеттский царь посадил наместниками своих сыновей, царевичей Пияссили и Телепину. Во всех остальных городах Северной Сирии были установлены, как сейчас выражаются дипломаты, дружественные хеттам режимы.

Новохеттское царство раздвинуло свои границы на востоке до верховий Евфрата и Тигра, на юге — до гор Ливана. Разгром Митанни привел к деградации этого государства и захвату его восточных территорий новосозданной Ассирийской империей. Таким образом, в XIV–XIII вв. до Р.Х. сложился концерт трех великих держав древнейшего времени: Хеттии, Египта и Ассирии.

В чем же причина «хеттского чуда»? Почему народ, отброшенный врагами в горы, не имеющий развитого сельского хозяйства, отрезанный от моря и преданный всеми союзниками, смог не только выжить, но и воссоздать свою великую державу?

Необходимо отметить, что могущество древних государств базировалось не столько на количестве населения и, соответственно, величине армии, сколько на качественных характеристиках последней. Например, Александр Македонский с 30–тысячной армией разгромил полумиллионную армию персов. А качественные характеристики определялись инновациями — изобретением новых вооружений и тактических приемов. Вспомним, как повлияли на ход истории создание македонской фаланги или парфянской тяжелой конницы — катафрактов.

У хеттов тоже было военное ноу-хау. И не одно, а сразу три: железное оружие, модернизированные боевые колесницы и новая тактика их применения.