Сборник «Доживем до января»

Груз ушёл за водкой. Остальные встали вокруг бойцов. Змей разминался, двигаясь и подпрыгивая, как боксёр. Пастух, обыскивая мужика, давал наставления:

— Бой длиться пять минут. Выстоишь — проходишь. Сдашься — обратно в Зону. Понятно? — мужик с оттенком презрения во взгляде посмотрел на него. — Молчишь, значит понятно.

Молодой солдат вынес стул и поставил его возле Шефа. Он незамедлительно сел. Солдат убежал обратно, вернувшись с табуретом, на котором красовалась бутыль самогона и тарелка с солёными огурчиками. За ним появился Груз со стаканами. Разлив мутную жидкость, он протянул их бойцам. Змей не спеша подошел и залпом выпил налитый самогон. Мужчина не двинулся с места.

— Ну чё, сталкер, готов? — злорадствующее спросил Змей.

— Да.

Любитель покрасоваться в прыжке с разворотом точно угодил в челюсть мужчине, который даже не пытался защищаться. Он стоял по стойке смирно и, получив удар, отлетел в сугроб. Змей в ожидании, когда мужчина придёт в себя и поднимется, осыпал его ругательствами. Сталкер вышел на дорогу и начал отряхивать одежду от снега. Военному надоело ждать. Он принялся расчётливо избивать не оказывающую сопротивление жертву.

— Змей! Всё, время! — крикнул спустя пять минут Пастух разгорячённому бойцу.

— А мне по хрену твоё время! Пусть только попробует встать… эта падаль!

— Но, Змей?!

— Что? — он повернулся к Пастуху.

В его глазах светилась жажда крови. От гремучей смеси алкоголя и гормонов, военный стал одержим. Он готов был убить каждого, кто встанет у него на пути. Поэтому никто не решился противоречить ему, кроме меня. Я уже знал слабые и сильные стороны бойца. Отдав своё оружие Пастуху, уверенно направился разнимать их.

— Ильич, куда? Стой. — Почти шёпотом заговорил Шеф.

— Он сталкера живым не отпустит. — Ответил я.

— Ты чего совсем не мужик? — издевался Змей над человеком, пытающимся подняться с четверенек. — Вставай! Ну же!

И он ударил ногой по рукам мужчины. Неожиданно потеряв опору, сталкер упал лицом на утоптанный снег.

Теперь моя очередь. Нажав ботинком под коленкой Змея и положив руку на шею, заставил его встать на колени. Он не сразу понял, что с ним происходит. Ведь я пережал артерии, которые снабжают кислородом кору головного мозга. Это дало мне время, чтоб помочь мужику подняться с дороги.

— Ты тоже захотел?! — адреналин быстро поставил на ноги Змея.

Только ненадолго. Пришлось применить другую технику боя. Змей отлетел к крыльцу казармы, прямо к стулу, на котором сидел Шеф. Падая, он стукнулся головой о прикрытый снегом асфальт и «отрубился». Один из молодых солдат убежал за аптечкой. Остальные, шокированные происходящим, продолжали тупо смотреть на меня. Протрезвевший, то ли от мороза, то ли от моей наглости командир вскочил со стула и заорал:

— Ильич! — к своим воплям он добавлял образные словечки. — Ты в карцер захотел? Не смей этого делать!

— В карцер? Нет. — Спокойно ответил я, открывая внешние ворота. — Но и смотреть на убийство, ни в чём не повинного человека не буду.

— Невинного? Это он-то невиновен? — командир подбежал ко мне и схватил за куртку. — Они нас за лохов здесь держали! Мы им показали, кто хозяин на блокпосту.

— Это не оправдывает такую жестокость. Пусти, командир.

Он ещё сильнее сжал рукав моей куртки. В его глазах я увидел огоньки страха, который на секунду передался мне. Понимая, что нарушаю своё правило, я уже не мог отвергать того чувства справедливости, которое заставило меня встать на защиту человека.

Взяв Шефа за кисти, я одним движением освободил куртку и оттолкнул его в сторону.

— Ильич, ты…?! — у командира пропал дар речи от моего самоуправства. — Я же… Тебя…

— Майор, что ты мне сделаешь? Запрёшь до конца контракта в тёмной комнате? Или язык отрежешь? — рассуждая с командиром, подобрал рюкзак сталкера. — У нас с тобой не сложится дальнейшая служба.

— Ты, сволочь, нажил себе проблем! Тебе придётся… Покинуть нас…

Не обращая внимания на ругательства Шефа, я подошёл к мужику, еле стоявшему на ногах. Всё лицо его залитое кровью, кое-где уже запёкшейся, опухло и превратилось в маску. Отрешённый взгляд светлых глаз был сейчас далеко отсюда. Возможно, там, где его ждут с нетерпением и куда он так спешит.

— Уходи отсюда… — сказал я, ему тихо, протягивая рюкзак. Посмотрев последний раз в глаза, добавил: — И не возвращайся.

Сталкер забрал у меня свои вещи и, ничего не говоря, захромал к открытым воротам на свободу. Глубоко вздохнув, я немного успокоился, приготовившись ко всему. Ведь на этом блокпосту мне больше не служить.

— Ильич, ты это… Не подумавши, сделал. — Шеф, уже отобрал у Пастуха моё оружие. — Александр Ильичёв, вы арестованы.

— За что? За то, что не дал убить человека?

— Это не человек! Это враг! Он же сталкер. Мародёр! Ты прекрасно знаешь, что они тащат из Зоны…

— Поэтому ты их обирал и выпускал за периметр?

— Да я тебя, собака, лично! — он взял меня на мушку моей же винтовки. — Расстреляю!

Погибнуть в такую ночь от приписанного ко мне оружия, чем не символичная встреча Нового года? Нет! Я не собирался сегодня ночью прощаться с моей, хоть и ничтожной, но жизнью. Шанс, что майор промахнётся, всегда есть. Вот только когда он наступит?

Ситуацию изменил надышавшийся нашатыря Змей, который в три прыжка, оказался рядом со мной. Его удар, моя защита, и он вновь обмяк. В этот раз удержу Змея от падения. Так удача мне ещё не улыбалась. Повернув задиру к себе спиной, я обхватил военного за шею, чтоб прикрыться.

— Мне искренне жаль, мужики, что мы не смогли сработаться. — Громко произнёс я, продолжая удерживать горло военного в захвате. — Дайте уйти хотя бы тихо.

— Ильич, у тебя только один выход! — крикнул Шеф, выжидая, когда я допущу ошибку.

— Два! — я шагнул назад.

— Разве?

— Первый. Умереть здесь… — произнёс эти слова и сделал ещё два шага назад. — Либо свалить в Зону.

— Так она тебя и уничтожит.

— Как сказать… — заговаривая им зубы, я медленно, но верно приближался к воротам. — Как сказать… Ты сам понимаешь, что судьба капризна, а её сестра неумолима. Я уж постараюсь, как можно дольше не встречать красавицу с косой.

— А то оставайся. Зачем себя мучить и заставлять её ждать?

— Интересное предложение, я подумаю на досуге.

— Ильич, ты, куда это собрался? — командир заметил, что я был уже за воротами. — Сделаешь шаг… Стрелять будем.

— Не будете. Вам моё тело тогда придётся тащить к опушке. Там в эту ночь много чего может оказаться.

— Я скажу, что ты напился до чёртиков и погиб на минном поле. — Он, не отрываясь от прицела, шагнул в мою сторону.

— С пулевым ранением? Тут же проверяющих понаедет… — я слегка приподнял руки и Змей встал на цыпочки, но не стал сопротивляться. — Шевчук, через двадцать метров я его отпущу и спокойно уйду. Не бери ещё один грех на душу. Прошу.

Он ничего не сказал, лишь приблизился на пару шагов ко мне. Тащить на себе Змея, прикрываясь им на обледенелой дороге, оказалось нелегко. Так, постепенно отходя от ворот и выводя за собой военных, я прошёл половину пути к лесу. Прожектор перестал слепить глаза, и мне удалось осмотреться. Самое время отпустить солдата. Только его командир не отставал от нас, идя метрах в восьми, может десяти. За ним полукругом шли Груз, Пастух и трое молодых ребят. Сыч следил за нами с вышки, подсвечивая прожектором.

Неожиданно, на обледеневшую дорогу, между мной и солдатами, звякнув чекой, выкатилась граната. Словно подарок для меня на Новый год.

— Ложись! — прыгая на обочину, крикнул Шеф, и все последовали его примеру.

Все, кроме меня. Дел накопилось много за последние двадцать минут. Надо надавить живому щиту на шею сильнее так, чтобы он потерял сознание, и бросить его падать на дорогу.

Сейчас меня ждёт спринт к лесу. В голове сознание досчитало до девяти и просигналило — пора. Инстинктивно пригибаясь, я оступился и, потеряв равновесие, полетел на припорошенный снегом асфальт. За моей спиной прогремел взрыв. Еле сдерживая боль, постарался подняться на ноги. Снег, кружа позёмкой по дороге, заметал лёд. Как назло ботинок заскользил. В этот раз удар о дорогу пришёлся на руки и колено. Нужно встать и бежать. Я поднялся и успел сделать несколько шагов, прежде чем лодыжку обожгло. Вновь падая, услышал раскатистое эхо выстрела из снайперской винтовки. Сыч жизнь мне оставить хочет. В глазах Шефа будет героем. Молодец парнишка, далеко пойдёт, если сам жив останется.

Сначала ползком, потом на четвереньках, но подальше от блокпоста. Второй выстрел пронзил бок, и я понял, что вскоре потеряю сознание. Срочно нужно уползти с линии обстрела, пока меня от снайпера прикрывала поднявшаяся метель. До опушки метра четыре. Кажется, здесь заканчивалась минная полоса. Цепляясь расцарапанными в кровь пальцами за тонкую корочку льда, я добрался до обочины. Переваливаясь на левый бок, разглядел сквозь стену вальсирующих снежинок огни бывшего места службы по контракту.

— Будьте вы все… — прошептал я.

Что-то острое и горячее ударило мне в грудь.

— Достал…

Приятная лёгкость сладостной истомой наполняла меня. Вот он какой, солдатский рай. Простой и не замысловатый. Ни боли в душе, ни разочарования за прожитые годы, лишь бесконечная пустота вокруг. Как был одноклеточным организмом, выполняющим подчас бессмысленные приказы, так и здесь останусь им. Нужно ли желать большего? Нет. Я нашёл свой райский уголок. Странно. Почему-то пропало спокойствие? Похоже, вон та красная точка, стремительно поглощающая окружавшую тьму, не будет давать мне покоя, за совершённые ошибки. Разве я не искупил всё последним поступком?!

Сквозь оранжево-красную пелену в мой мирок ворвались голоса:

— Как Новенький?

— С такими ранами и такой потерей крови…?

— Да.

— Труп.

— Он так не считает…

Голоса обсуждают меня? Значит это не конец пути. Жаль… Так хорошо мне никогда не было. Куда интересно, теперь отправят меня? В рай или в ад?

— И вообще, на кой он его притащил? Моё время лишь зря потратит…

— Тебе, не всё ли равно? Он за него не просто просил.

— Нет, конечно… То, что он дал, возможно, и поможет. Честно? Я про такие даже не слышал… Но…

— Посмотрим. Новенькому пока везёт.

— Где ты в Зоне встречал везучего сталкера?

Сталкера?! Я что, жив!? Этот кошмар вернулся? Не надо, прошу… Хватит!

В этот момент что-то тёплое надавило мне на грудь, и я снова провалился в бескрайнюю темноту.

Безусый парнишка принёс мне гречневой каши с маслом и кружку горячего чая. Наслаждаясь едой, я обдумывал, как дальше жить. Мне дали возможность изменить свою жизнь. Точнее это сделал Клим. Он шел тогда на блокпост, так как Шеф два дня умолял его по рации прийти.

Увидев, что творилось у нас, Клим затаился. Он ждал до последнего, пока не понял — мне нужна помощь. Бросив гранату под ноги военным, Клим на обратном пути подобрал полуживое тело припорошенное снегом. Он пронёс меня на себе несколько километров. Так я оказался в руках бывших учёных, когда-то официально изучавших зону отчуждения вокруг ЧАЭС. Теперь, взамен информации и артефактов от сталкеров, они их латали.

Вчера я проснулся. Странное ощущение — снова чувствовать себя живым. Особенно после принятой моим сознанием, как неизбежность, смерти. Не скажу сразу, что лучше — вторая попытка или конец пути? Для начала нужно привыкнуть жить, потому, как разум воспринимает окружающую действительность, словно это затянувшийся сон. И я полдня провалялся на койке в раздумьях. Может все, что я вижу сейчас, тоже кошмар? Вон дверь открывается, кто-то входит. Из-за уличного света не видно человека. А человек ли это? Думаю, это один из тех военных, что гнались за мной по ущёлью…

— Как дела, Новенький? — произнёсла приближающаяся фигура.

Его голос, стал для меня, как ведро холодной воды. Тут же нос учуял кислый запах растворителя и фурацилина. Глаза ослепил яркий уличный свет и, показалось, что стены пропали. Я снова в ущелье, сижу на тропе, а ко мне идёт зомби. Зажмурился до боли, прогоняя виденье. Я же не сошёл ещё с ума! Вот сейчас открою глаза и…

— Новенький?! Ты меня слышишь? — спросила озабоченно фигура.

Я осторожно приоткрыл один глаз. Как же легко стало от уже знакомого помещения, переделанного в лазарет.

— Да… — ответил я врачу, который закрыв за собой дверь, подошёл к столу.

— Что случилось? — задал он вопрос, рассматривая меня сквозь очки.

— Вот проснулся…

— Да, мне уже сказали.

— Скажите, доктор…

— Да.

— Вы реальны?

В ответ он громко рассмеялся и, взяв какой-то прибор со стола, склонился надо мной.

— Новенький, ты хочешь пофилософствовать на тему реальности происходящего?

— Я… Мой… — не находя нужных слов, бормотал под нос себе. — Сон… Сознание.

— Ты, как я посмотрю здравомыслящий человек. И с головой у тебя всё в порядке…

— Но?

Врач со мной церемониться не стал, проверил состояние и заставил выйти на улицу. Далеко от землянки, где работали учёные, отходить не решился. Сел на лежавшее рядом бревно и смотрел. На низкий серый потолок из плотных облаков, который лишил окружающий пейзаж яркости цветных красок. На голые ветки деревьев и гниющую на земле листву, не прикрытую отчего-то снегом. На людей одетых в странные костюмы, носящих противогазы на груди, и снующих между разрушенными домами. Я до сумерек сидел и смотрел на новый для меня мир. Мир Зоны.

Горячий чай вернул меня в день сегодняшний. Врач утром сказал, что я полностью поправился и могу катиться на все четыре стороны. Вот допью сейчас чай и покачусь к начальнику лагеря сталкеров.

Мои мысли оборвал скрип открывающейся двери.

— Новенький! С наступающим! — на пороге стоял Клим.

— С каким наступающим? — за время моего лечения счёт дням потерялся.