Великий Благовест

Дым костров, штыки, луна.

Чернели тени на огне

 Ночных костров.

Звучали в мертвой тишине

 Шаги врагов.

Там, где били и рубили,

У застав и у палат,

Что-то чутко сторожили

Цепи хмурые солдат.

Всю ночь мерещилась нам дочь,

 Еще жива,

И нам нашептывала ночь

 Ее слова.

По участкам, по больницам

(Где пускали, где и нет)

Мы склоняли к многим лицам

Тусклых свеч неровный свет.

Бросали груды страшных тел

 В подвал сырой.

Туда пустить нас не хотел

 Городовой.

Скорби пламенной язык ли,

Деньги ль дверь открыли нам, —

Рано утром мы проникли

В тьму, к поверженным телам.

Ступени скользкие вели

 В сырую мглу, —

Под грудой тел мы дочь нашли

 Там, на полу.

    1905

                * * *

Четыре офицера

В редакцию пришли,

Четыре револьвера

С собою принесли.

Они сказали грозно,

Схватившись за мечи:

— Пока еще не поздно,

Покайся, Русь, молчи.

— Писаньями обижен

Полковник храбрых, Мин,

Который столь приближен

К вершинам из вершин.

— Коснулися вы чести

Геройского полка,

Так страшной бойтесь мести,

Отложенной пока.

— Наш храбрый полк, писаки,

Достоин русских войск,—

В Гороховой атаке

Был дух его геройск.

— Был сразу враг сконфужен,

Чуть щелкнули курки,

И даже стал не нужен

Лихой удар в штыки.

— Итак, не сочиняйте

Про славу наших рот:

Казенный Вестник, знайте,

Достаточно наврет.

— А если правды слово

Прочтем о нас в «Руси»,

Поступим так сурово,

Что Боже упаси.

— Возьмем крутые меры,

И сами вчетвером

Не только револьверы,

И пушку принесем.—

Умолкли все четыре,

Свершивши этот акт,

И, грудь расправив шире,

Ушли, шагая в такт.

    1905

          Спутник

По безмолвию ночному,

Побеждая страх и сон,

От собратьев шел я к дому.

А за мной следил шпион;

И четою неразлучной

Жуткий город обходя,

Мы внимали песне скучной

Неумолчного дождя.

В темноте мой путь я путал

На углах, на площадях,

И лицо я шарфом кутал,

И таился в воротах.

Спутник чутко-терпеливый,

Чуждый, близкий, странно злой,

Шел за мною под дождливой

Колыхающейся мглой.

Утомясь теряться в звуке

Повторяемых шагов,

Наконец тюремной скуке

Я предаться был готов.

За углом я стал. Я слышал

Каждый шорох, каждый шаг.

Затаился. Выждал. Вышел.