Статьи 1995-1997

Важнейшее творческое дело — воспитание своих детей. Вроде бы оно всем доступно, но это не так. Любое творчество — труд, и многие родители от него отказываются. Коpмлю детей — и ладно. Но те, кто вложил большой труд в воспитание детей, особенно страдают сегодня. Им не было скучно, а для их творчества были предоставлены условия. Для него не были необходимы ни многопартийность, ни сорок сортов колбасы в магазине. Когда Евтушенко утверждал, что от вида западного гастронома кто-то упал в обморок, он имел в виду не нормальную советскую семью, а кого-то из своих пpиятелей.

Поощрял советский строй всякое твоpческое усилие и всякий рост личного внутреннего достояния. Вот кружки, курсы, бесплатные университеты, книги и пластинки по рублю — расти и твори (добавлялось: «на пользу обществу», но добавление это безобидное). Помню, в 1953 г. пошли мы целой группой приятелей и записались в клуб юных автомобилистов. Учили нас демобилизованные фронтовики, ездили мы на полуторках вплоть до Крыма, варили на кострах картошку и беседовали. А захотел бы, пошел в конно-спортивную школу. На Западе никто не верит, что такое бывает. Ты победи своих приятелей в конкурентной борьбе — и будешь ездить верхом в загородном клубе.

Так в чем же ошибка нашего социализма? Оставим для другого раза столкновение — сначала подспудное, а потом явное — с творческой интеллигенцией. Это — совершенно особое явление. Поговорим об основной массе населения — людях с естественным, обыденным мышлением. Ошибка социализма в том, что он принял как догму убеждение, будто все люди мечтают сделать творческое усилие и будут рады просто предоставлению такой возможности. Эта догма неверна дважды. Во-первых, не все мечтают о творчестве, у многих эти мечты подавлены в детстве — родителями, садиком, школой. Во-вторых, значительная часть тех, кто мечтал, испытали неудачу при первой попытке и не смогли преодолеть психологический барьер, чтобы продолжить. Вот обычная каpтина в тех же школах веpховой езды: не далась заседлать себя лошадь, обругал конюх — и подросток плюнул и ушел, не использовал возможность, которая на Западе стоит огромных денег. Тут режим и не виноват — не хватало еще общей культуры. Оказание помощи в преодолении таких барьеров — дело тонкое. А стихийных стимулов (вроде конкуренции) не было. Так и получилось, что основная масса людей не воспользовалась тем, что реально давал социализм. Не то чтобы ее оттеснили — ее «не загнали» теми угрозами, которые на Западе заставляют человека напрягаться. Потенциал нашего социализма остался неpаскpытым для многих.

Я лично воспользовался тем, что пpедоставлял человеку социализм, и пpожил счастливую жизнь. И я не верю, что стимулирование угрозой — единственный механизм, заставляющий делать усилия. Более того, постоянная угpоза неизбежно травмирует душу и обедняет жизнь самого успешного человека. И я ни в коем случае не зову ее внедрять или имитировать. Но надо признать как провал всего проекта советского социализма то, что он оказался неспособным создать иной, не разъединяющий людей механизм их вовлечения в напряженное творчество. А значит, сделал глубоко неудовлетворенными массу людей. Именно они и составили «социальную базу» для разрушения СССР, поддержали озлобленную часть общества. Ту часть, которая страдала от своих неудач или от недополучения благ.

Можно не считать их мотивы уважительными, но ведь речь идет также о страдающей части общества. О ней надо думать хотя бы для того, чтобы она не стала обществу мстить. Ведь действительно, советский строй не дал этой категории людей хотя бы того утешения, которое предусмотрительно дает Запад — потребительства. Как можно было запирать таких людей в стране, где нет сорока сортов колбасы! Ведь это же социально взрывоопасный материал.

Другой крупный контингент, который радуется крушению режима — молодежь. Для нее скука губительна даже биологически. Если она длится слишком долго, то даже творчество воспитывать детей становится недоступным — детей нет. Возникает заколдованный круг. Парадоксально, но скоро мы будем наблюдать духовный рост и вспышку творческой активности молодежи, направленную на восстановление социализма, то есть, порожденную опять-таки крушением советского режима.

Конечно, наш социализм мог бы продлить свое существование, если бы более четко следовал рецептам Великого Инквизитора из легенды Достоевского. Если бы позволил людям в свободное от работы время грешить (под контролем и с регулярной исповедью), облегчил распевание детских рок-песенок и накачивал бы, как в США, молодежь наpкотиками. «Демократы» пошли этим путем, а Хрущев и Брежнев на это не решились. Думаю, совесть не позволила — это был бы мощный удаp по духовным основаниям России. Так или иначе, большого греха избежали. Но проблема-то осталась. Правом на образование ее pазpешишь не для всех.

Пока что эту проблему решают «демократы». Они оставят страну в таком состоянии, что нескольким поколениям будет не до песенок. Подтяни ремень и работай. Но вопpос-то фундаментальный. Если на него не дать ответа, очень многие не захотят подтягивать ремень, а выйдут на большую дорогу. И ведь это — только первая проблема.

1997

Не дать пропасть глотку эфира

Госдума, большинство мест в которой у оппозиции, получила выход на телевидение — целый час в неделю в удобное время. Получена возможность прямо вести разговор с народом — то, за что в Останкино пролилось столько драгоценной крови. Непростительно, если политики плохо используют этот час. Плохая передача для оппозиции не нейтральна, это не просто «упущенные возможности», это большой удар. До сих пор огромные массы граждан были уверены: у оппозиции есть очень важные и верные слова, да режим не дает их сказать. Если за пять-шесть передач этих слов-откровений никто не услышит, разочарование вполне может перейти тот порог, за которым начнется полный откат народа от политики. То, что и требуется Чубайсу и Немцову. Вопрос с Россией будет решен надолго.

У Думы есть своя неплохая телестудия, кадры. Но определить принципы передачи — дело не этих кадров. Это — одно из главных сегодня политических дел всей Думы или хотя бы ее большинства. Увидев четыре «часа», выскажу мои замечания по принципам и по тактике. Можно сказать много приятных вещей: приятно видеть на экране открытые, спокойные и доброжелательные лица ведущих, слышать хороший русский язык, наконец-то видеть Думу как собрание рассудительных, занятых делом людей. Уже одно это оздоровляет обстановку, оказывает на граждан благоприятное воздействие. И за то бы спасибо — если бы таких передач было много. Но она одна!

В России установлен режим так называемой «демократии». При этом режиме главным средством господства стала манипуляция сознанием — программирование поведения людей через информацию. Зачем правящая клика сразу же взялась за ТВ? Зачем сюда ринулись банкиры? Зачем потеет Миткова? Только для того, чтобы контролировать мысли, чувства и поступки жителей России. Вся нужная этим жителям информация — и фактическая, и художественная — дается как сладкая оболочка пилюли, только чтобы привязать людей к экрану и заставить их проглотить сигналы, программирующие поведение. Посмотрите хотя бы на канал «Культура». Своими хорошими политически нейтральными (и даже слегка патриотическими) передачами он произвел «захват» публики, а затем быстро-быстро стал вкраплять чисто идеологические продукты. Пожалуй, даже слишком торопливо.

Известно также, что «деблокировать» сознание, обрушить конструкцию каждой программы манипуляции можно и малыми силами, приоткрыв секрет фокусников. Поэтому так неохотно давали Думе этот час. В нем опасна именно система, а отдельные, даже сильные, удары по всему монтажу манипуляции режим залечивает.

Жизнь сегодня такова, что оппозиции совершенно не требуется «соблазнять» людей, самой прибегать к манипуляции — правда на ее стороне. Главная задача — восстановить здравый смысл, связность мышления людей, их способность найти общий язык. В этом деле «час Думы» мог бы сыграть важную роль. Но для этого надо ясно понимать, зачем в нем вводится тот или иной сюжет. Каждый лишний, пустой кадр — не просто потеря времени. Он, как кадмиевый стержень в реакторе, захватывает «нейтроны мысли» и не дает возникнуть цепной реакции осмысления. Тем более вредны кадры, которые по смыслу совпадают с пропагандой самого режима.

Вот, 7 декабря в «часе» показана беседа с несколькими работниками крупного предприятия космической промышленности в г. Королев (бывший Калининград). Эти работники недовольны тем, что НПО разделили и приватизируют. Это явно ведет к увольнению части работников. Никакого нового знания этот кадр не дает — ОРТ и НТВ подобных кадров дают сверх меры. Режим и не скрывает, что в России идет деиндустриализация и прежде всего ликвидируются лучшие предприятия ВПК. Зачем же этот сюжет?

Уже в начале 1995 г. вся пропаганда режима резко сменила свой тон. Если раньше нас «заманивали» в рынок, обещая всем благоденствие, то после приватизации реформаторы перешли к мальтузианству. То есть, теперь они должны доказать людям, что страдания трудящихся при рынке законно и необходимо. И они, реформаторы, мол, всегда это знали. Эти страдания сегодня не только не скрываются «демократическим» ТВ, а напротив, показываются даже с перебором. Теперь это работает на укрепление режима! Люди должны привыкнуть к мысли, что это — естественный закон, почти как закон природы. Кстати, так же делает и западное ТВ — страдания бедной части общества оно показывает ежедневно и с таким накалом, что советская антибуржуазная пропаганда выглядит на этом фоне по-детски наивной.

Посмотрите на завяления идеологов реформы в начале 1995 г. Аганбегян А.Г.: «Надо прямо сказать, что рыночная система — это очень жестокая система по отношению к человеку. Система с очень многими негативными процессами. Рыночной системе свойственна инфляция, рыночной системе обязательно свойственна безработица. С рынком связано банкротство, с рынком связана дифференциация — разделение общества на бедных и богатых». Боннэр Е.Г.: «Какой он будет — грядущий капитализм? Поначалу жестокий. И страшная эксплуатация. И очень малая степень социальной защиты». Лившиц А.Я.: «Страшно, что мы получим только богатых и только бедных людей… Да, вот я ощущаю довольно жесткую групповую фиксацию, безнадегу. Вот он осел в своем слое и четко знает, что, хоть на голове стой, не перелезет в следующий». Ясин Е.Г.: «У нас произошло разрушение определенной социальной системы. Беда многих людей в том, что они не могут приспособиться к новым условиям, значит, они будут опускаться, терять свой социальный статус».

По мне, уже если показывать этот сюжет из г. Королева, то надо было довести его до двух прямо вытекающих (но не вытекших) из него мыслей. Жители этого элитного города, в массе своей инженеры, поддержали смену общественного строя в стране. В депутаты они, если не ошибаюсь, выбирали одного из самых оголтелых «демократов», Юшенкова. Скорее всего, они думали, что бедность и безработица коснется других, а они-то — лидеры прогресса. Понимают ли они хоть сегодня, что это была их фатальная ошибка — даже с точки зрения шкурных интересов? Любой бы их ответ был бы очень важен (вернее, важен был бы сам вопрос). Но ни вопроса, ни ответа в сюжете нет.

Вторая мысль еще более общезначима. Вся смена общественного строя, особенно приватизация, были проведены как огромное политическое мошенничество. В 1989-1992 гг. людей не только не предупреждали о социальных последствиях такой реформы, их тотальным образом обманывали. Поэтому результаты приватизации незаконны не только с нравственной, но и с правовой точки зрения. Но для того, чтобы так ставить вопрос, необходимо, чтобы люди пришли к выводу и удостоверили, что они стали жертвой обмана, мошенничества. Образованные люди, увольняемые сегодня инженеры г. Королев вполне могли бы к такому выводу прийти и его гласно высказать. Но опять же, не только они ничего не сказали, но и вопроса такого не последовало от думского ТВ.

Так же получилось и 14 декабря с сюжетом о низкой рождаемости в РФ. В сюжете причины этого явления свели к злодейскому «половому воспитанию» и к правовым актам правительства (разрешение на поздние аборты «по социальным показаниям»). Упомянуты и происки масонов (Римского клуба). Я не могу поверить, чтобы эта трактовка проблемы хоть в малой степени отражала представление главных фракций Думы. Если бы авторы передачи спросили бы себя, какую роль сыграли указанные ими причины в двукратном снижении рождаемости с 1987 г., им пришлось бы ответить: никакую. Ноль! Зачем же этот сюжет, маскирующий реальные причины страшной беды народа? Сегодня режим из кожи вон лезет, чтобы убедить людей: в их бедах виновны несовершенные законы, ошибки правительства и злоупотребления коррумпированных чиновников. Ну, и немножно всякие масоны и мафиози. Теперь и «парламентский час» будет нас в этом убеждать?

Но это частные сюжеты, а дело глубже. От совокупности четырех передач веет полной безнадежностью — вот с чем нельзя согласиться. И подбор сюжетов, и лексика, и тон как бы говорят, что Дума смирилась с положением вещей, приняла предложенные режимом «правила игры» и лишь старается в меру ее очень малых прав облегчить положение самой страдающей части народа. Так в этом и есть вся польза от Думы? Извините, ее не за этим выбирали. Пусть депутаты, конечно, собираются «четверками» и целыми «круглыми столами», но ведь все это к спасению от катастрофы, согласитесь, не ведет. Все-таки, казалось, Дума видит свой смысл существования в чем-то большем. И люди ждали, что с телеэкрана они услышат слово или хотя бы намек — каким путем будем вылезать из ямы и какую роль при этом возьмет на себя Дума.

14 декабря нам сообщили мнение фракции КПРФ: если, мол, в правительство введут министров от оппозиции («правительство народного доверия»), то оно будет иметь поддержку Думы и поэтому выведет страну из кризиса. Не знаю, как кто, а меня это изумило. В чем чудодейственная сила поддержки Думы или отсутствия такой поддержки? Если за этим дело стало — так поддержите и правительство Черномырдина, лишь бы жить стало лучше! В чем все-таки, по мнению Думы, причины кризиса? Носят они фундаментальный характер или сводятся к личным качествам министров? Зачем «парламентский час» дал нам этот обрывок из трех фраз Г.А.Зюганова без дальнейшего разъяснения? Чем тогда он отличается от НТВ?

Первая, кадетская, буржуазная дума, разогнанная всего через 72 дня работы, хотя бы успела задать тон: ставить народ перед реальным выбором, заставлять его продумывать до конца. Та Дума имела своей целью избежать революции — но не путем манипуляции сознанием. Она как бы возлагала и на народ, и на монархию ответственность за выбор. Кадеты писали незадолго до роспуска Думы: «Наша цель — исчерпать все мирные средства, во-первых, потому, что если мирный исход возможен, то мы не должны его упустить, а во-вторых, если он невозможен, то в этом надо вполне и до конца убедить народ до самого последнего мужика».

В царское время Дума имела меньше прав, чем сегодня, и третировали ее сильнее («Таврический свинарник» и т.п.). Но она сыграла огромную роль: ставшая неизбежной революция благодаря наличию бесправной вчера Думы произошла небывалым в мире способом — без крови и без единого акта вандализма. При страшном обвале всего здания Российской государственности Дума оказалась единственным центром власти, обладавшим авторитетом. Почему же Дума имела авторитет (без власти!)? Потому, что там назывались главные для страны вещи. Не более чем назывались — но это очень много. Сегодня этого пока нет. Может быть, депутаты и их ТВ думают, что люди прекрасно разбираются в обстановке? Но это же не так. Основная масса граждан видит, что дело в общем плохо, но ни причин, ни реального состояния страны не знает.

Многие даже уверены, что Дума — это правительство. И поскольку механики власти люди не знают, манипуляция их сознанием нисколько не затрудняется, а Думу можно обвинять в самых нелепых вещах — что она денег учителям не дает и что промышленностью плохо управляет.

1997

Товарищи депутаты, изъясняйтесь яснее

Когда Гайдар, Лившиц или Уринсон говорят нам что-то об экономике на птичьем языке, это разумно. Они завершают аферу века, и чем меньше граждане понимают, что происходит, тем для этих политиков лучше.

Но теперь и депутаты от оппозиции, даже в долгожданном «Парламентском часе» говорят так, будто люди прекрасно разбираются в секвестрах и прочей чепухе. Основная масса граждан видит, что дело в общем плохо, но ни причин, ни реального состояния страны не знает. Большинство вообще переносит привычные и разумные представления советского времени на нынешнее время — и потому не понимает ничего. Хотя бы с тем же бюджетом.

Ведь если объяснить суть дела, станет понятной вся нелепость возникшего в России режима, его несовместимость с жизнью. Нелепость с точки зрения здравого смысла — а не с точки зрения вора, раздевающего ошарашенного обывателя. Государство свернуло все структуры цивилизованной жизни — науку, медицину и т.д., не кормит солдат и не платит зарплату учителям. С производства оно якобы берет налогов 82 коп. с рубля дохода. А ничтожный по размерам бюджет не может наполнить, он держится только за счет долгов и распродажи ценностей. И всех нас, видимо, считают идиотами — разыгрывают спектакль с этим бюджетом. Первое чтение, второе чтение, Ельцин на трибуне. А оппозиция, как та деревенская девка, которую поминал Иван Карамазов: «Хоцу вскоцу, хоцу — не вскоцу». Ну почему не сказать людям честно: «Уважаемые граждане! Вся эта возня с бюджетом — цирк. Денег в нем с гулькин нос — сравните с советским бюджетом в одних условных единицах. Куда деваются богатства России, неизвестно. Как правительство тратит деньги, Дума контролировать не может. Законы и бюджет режим не выполняет. Вот-вот наступит полная амортизация капиталовложений, сделанных до 1988 г. — и начнутся массовые отказы и аварии всех систем. Пока вы с этим режимом согласны, страна будет неуклонно идти к полному краху».

Нелеп, противен здравому смыслу сам принцип составления бюджета: посмотрим, сколько сможем собрать налогов, и раскинем эти деньги по статьям. При нормальном подходе вопрос стоит наоборот: посмотрим, какие нам нужны траты, чтобы Россия жила, пусть и на пределе, затянув пояс. Сколько у нас детей, которых нужно учить, сколько надо сытых солдат, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть границы. Сколько надо вложить в анализаторы метана, чтобы шахты не взрывались. Уж когда этот минимум определен, будем искать, откуда взять средства. И если окажется, что при тотальном рынке мы все передохнем (а это, конечно, так и есть) — вернуть в казну доходные производства, отобрать водку у Брынцалова и нефть у Березовского.

Хотелось бы, чтобы кто-то из Думы внятно ответил нам на простой вопрос: сколько денег в этом бюджете в сравнении с реальными нуждами страны? Только не в этих триллионах, миллиардах — прекрасно известно, что человек не воспринимает жизнь в этих понятиях. Проще всего сравнить с советским бюджетом РСФСР в одних условных, но осязаемых единицах — например, в энергии (тоннах бензина) и хлебе (тоннах пшеницы).

И вообще, какой смысл создавать столько шуму вокруг принятия бюджета, если уже с января правительство совершенно спокойно начинает его нарушать? Это называется искать не там, где потеряли, а там, где светло. Если Дума не может заставить правительство выполнять бюджет (а невыплаты зарплаты бюджетникам тому свидетельство, всем очевидное и понятное), то шумихой вокруг принятия бюджета она просто отвлекает внимание граждан от главных причин их бедственного положения.

Даже неспециалисты начинают понимать, что наступает полная амортизация капиталовложений, сделанных во всю техническую сферу России до 1988 г. Значит, в ближайшие годы начнутся массовые отказы и аварии всех систем жизнеобеспечения. Даже если сегодня начать крупные капиталовложения в поддержание хотя бы главных технических систем, приемлемый минимум их безопасности будет достигнут не сразу. А ведь и намеков никаких нет на эти капвложения. Куда же нас ведут все «ветви власти»? Что на этот счет думает Дума? Если она думает, но не может повлиять на политику государства, то она обязана хотя бы предупредить граждан.

1997

Простой вопрос депутатам

Депутаты могут делать запросы правительству. Это очень хорошо. Вот, через «Парламентский час» мы узнали, что оппозиция обеспокоена бедой, которая накатывает на Россию: на скульптуре «Рабочий и крестьянка» появилась ржавчина, причем прямо на ноге у крестьянки. А режим Ельцина-Чубайса мер не принимает! Занят всякой ерундой.

Узнав, что оппозиция радеет о союзе рабочего класса и крестьянства, мы успокоимся. Но хотелось бы услышать и о других вещах, которые людей волнуют, но без разъяснений понять трудно. Вот, весь мир был потрясен большевистской акцией Чубайса — «арестом» Омского нефтезавода и Ангарского нефтехимического комбината. Одни ужасаются — как это посмели замахнуться на Березовского. А масоны из Вашингтона, наоборот, переживают за Чубайса и «наезжают» на Черномырдина. Каков мировой спектакль! Нас действительно всех уже считают идиотами?

Так нельзя ли в Думе сделать запрос, а потом сообщить нам ответ на такие простые вопросы. Они касаются не результатов акции ВЧК, а той общей сути, которая пpиоткpылась в ходе этой акции.

1. ВЧК решила, что Омский завод будет продан для уплаты долгов по налогам — 500 млрд. руб. Так ли это? Выходит, некий человек, в недавнем прошлом скромный научный сотрудник из АН СССР, сумел «недоплатить» казне 500 миллиардов рублей (около 100 миллионов долларов) налога с дохода! Мы часто слышим, что неуплата налогов — это хищение из казны. Если у какого-нибудь вице-президента США Спиро Агню раскапывают неуплату в тысячу долларов, совершенную в дни бурной молодости, он в два дня исчезает из общества, поскольку он совершил уголовное преступление. Бедная Софи Лоpен вынуждена была скpываться и не могла веpнуться в Италию, пока не покpыла стаpый долг по налогам, возникший по недоpазумению. У великой певицы Испании Лолы Флоpес конфисковали все виллы и кваpтиpы и она едва избежала тюpьмы — за неуплату, тоже сделанную явно по халатности.

Как трактуется неуплата налогов банкиpами в РФ? Что об этом говорит закон, который по приказанию Ельцина должен якобы применить к Березовскому Черномырдин? Почему Чеpномыpдин, а не суд? В РФ отменили pазделение властей?

2. Возможно, я чего-то не понимаю, но из сообщений всех каналов ТВ возникает такая картина. Огромный современный комбинат, один из самых прибыльных в России, был отдан частным лицам. Продукция этого завода (бензин, дизельное и авиационное топливо, масла) имеет неограниченный спрос. Что не купят в России, с удовольствием возьмут за pубежом. Поэтому проблем со сбытом и поступлением доходов не возникает. Сообщите, пожалуйста, какой доход получили хозяева Омского завода и за какую сумму они получили этот завод от режима Ельцина-Чубайса.

3. Получив огромную прибыль, «Березовский с товарищами» (это — понятие условное, кто pеальный «хозяин», мы не знаем) кроме того воруют полтриллиона рублей налогов. Но никого из них не собираются сажать в тюрьму, не описывают их имущества, не снимают денег с их иностранных счетов через «Интерпол», им просто говорят: ребята, хватит! Все, что успели хапнуть — ваше, дайте теперь другим попользоваться. О ста миллионах долларов, несданных в казну, не беспокойтесь — их выплатит как вступительный взнос следующий из нашей партии. Разве не так обстоит дело? Если так, то все это государство, со всеми его ветвями власти и обслугой, есть государство преступное. Оно поpодило пиявок, которые пpисосались к России, и занято лишь тем, чтобы пиявки сосали в поpядке очеpеди.

Если же не так, то объясните мне, что происходит. В чем коpень моего непонимания?

3. Объясните механику: как вообще можно «не заплатить» налоги в размере 500 миллиардов рублей? Ведь не за пазухой таскают «черный нал» поставщики миллионов тонн нефтепродуктов. Почему у врача или учителя, получающего свои жалкие гроши, налоги выдираются банком автоматически, а фабрикант платит или не платит налоги по желанию? Тут что-то не так. От многих мелких предпринимателей приходится слышать, что банк в уплату налогов безжалостно снимает любые деньги, поступившие на счет предприятия, чем нередко парализует процесс производства. Каким образом государство могло «не заметить», что от «Березовского» не поступают сотни миллиардов рублей налогов?

4. Напуганные Чубайсом «хозяева» завода вдруг вынимают из кармана 600 млрд. руб. и уплачивают налоги. Это — прямое и полное свидетельство преступного характера «фирмы». Не может нормальная фирма «изыскать» таких денег. Если бы эти деньги были изъяты из дpугого, менее ценного для хозяев предприятия, то где-то что-то pухнуло бы со стpашным гpохотом. Этого не пpоизошло. Значит, это деньги из «зазеpкалья». Значит, государство совершенно не контpолиpует ситуацию, и финансовые спекулянты могут в любой момент обpушить всю экономику России.

«Вынуть» такую сумму можно только при двойной бухгалтерии, когда главные средства фирмы обращаются «в тени». На Западе нестыковка с бухгалтерскими отчетами в десяток миллионов долларов (в любую сторону) уже пpиводит к расследованию. Более того, неожиданное «появление» денег вызывает гоpаздо больше подозpений в кpиминальном характере фиpмы, чем пpопажа денег.

Ответьте, как мог Центральный банк принять в бюджет такую огромную сумму и не выяснить источника этих денег? Где МВД с его «борьбой с отмыванием денег»? Появление из воздуха 100 миллионов долларов — афера небывалая. А может быть, никаких денег и не было? Нас пpосто водят за нос. Почему молчит Дума?

1997

У Ленина еще учиться, учиться и учиться

Ю.И.Мухин затеял с В.И.Лениным заочную дискуссию по вопросу «Является ли государство продуктом классовых противоречий?»

Хочу сказать пару слов и я. Во-первых, считаю статью Ю.И.Мухина, который сделал для защиты Ленина больше, чем все уважаемые защитники Музея В.И.Ленина, смелым и важным шагом. Сняв запрет на спор с Лениным, он возвращает нам его как оружие — уже слегка отчищенное от ржавчины и почти готовое к бою. Поскольку всех депутатами Думы выбрать невозможно, останутся люди, которым оружие понадобится.

Во-вторых, Ю.И.Мухину, начавшему такой спор, пришлось, конечно, перегнуть палку и немножко поковырять ею в мозгах читателей. Теперь я хочу отогнуть эту палку слегка обратно. Главное, совсем бы ее не сломать.

Любое описание сложного явления (скажем, такого, как государство) — абстракция. Такое отражение реальности, в котором мы оставляем лишь те его черты, что служат нашей цели — здесь и сейчас. Целью Ленина, когда он писал «Государство и революция», было наметить принципы действий большевиков сразу после прихода к политической власти. Он писал эту книгу не как философ, а как практик, даже управленец. Никакого учения о «государстве вообще» он не создавал, ему было не до того. Если потом жующие паек истматовцы заставили нас зубрить эту книжку как якобы «теорию государства» — так о них говорить даже скучно. А людям в одно ухо вошло, а в другое вышло, и воевать с их «догмами» нет нужды, ибо и догм этих нет. Лучше поучиться у Ленина и вникнуть в спор с ним Мухина.

Ленин, предложив совершить революцию вопреки правильным марксистам, мыслил ее в понятиях, предвосхитивших теорию катастроф. Он видел революцию как слом нестабильного равновесия (когда это можно сделать «одним пальцем») и создание хаоса, после которого надо построить и защитить структуры-аттракторы, втягивающие в себя хаотический материал и формирующие новый порядок. Все эти действия Ленин осмыслил и осуществил гениально — настолько, что успех этого дела кажется чудом. И не только гениально, но и предельно бережно, человечно, ибо на период хаоса создавались временные «шунтирующие» механизмы (вроде красной гвардии и военного коммунизма), сократившие страдания населения.

Но главное было — создать хаос, да так, чтобы старый порядок не мог восстановиться. Для этого и необходимо было разрушить государство — «разбить сразу старую чиновничью машину». Это вовсе не значит разрушить элементы этой машины — «комнаты, столы, стулья, чернильницы и телефоны», как перегибает палку Ю.И.Мухин. Он говорит о государстве: «Там нет никакого «механизма». Что вам, матросу, тут нужно разбить?»

Это странно. Я, как и Ленин, ясно вижу механизм, который можно сломать, не ломая стульев. Это — потоки информации и команд (не говоря уж о деньгах) и «программы», заложенные в головы людей, принимающих решения. Те же чернильницы и перья, скрипящие по команде Керенского — часть совсем иной машины, чем перья, скрипящие по команде ВЦИК Съезда Советов. Чубайс, посылающий отчеты в МВФ — часть совсем другой машины, чем Орджоникидзе, посылающий отчет Сталину. Хотя чиновники у них могут сидеть одни и те же.

В этом смысле книга «Государство и революция» совершенно актуальна. Режим Чубайса уже создал государственную машину, которую обязательно придется ломать, если русские вдруг захотят жить. Ибо никакие «справедливые законы», о которых говорит Ю.И.Мухин, не заставят Березовского, покуда он контролирует деньги, телевидение и систему безопасности, отказаться от заложенной в его голову «программы».

Почему же, как признает Ю.И.Мухин, «даже мелкие банды становятся победителями огромных государств»? Именно потому, что они проникают к пульту управления, заменяют «программы» (сменяя ключевых чиновников), перестраивают все потоки ресурсов по своей схеме. Действуют как вирус, внедряющий в клетку свою «командно-информационную матрицу» и заставляющий всю клетку работать на него. Это уже совсем иная «машина». И от этой банды освободиться невозможно, если эту машину не сломать.

Как бороться с вирусной инфекцией в нашем конкретном случае — особый разговор. Ю.И.Мухин высказал самые предварительные соображения, о них можно спорить, но рано. Лучше вернемся к Ленину.

Да, Ленин после «слома машины» стал собирать старые кадры — генералов, управляющих и полицейских и снова вставлять их в машину. Но он это сделал не потому, что одумался, а потому, что цель была достигнута, после краткого хаоса возникла новая машина, и надо было ее срочно запускать. И «шунты» можно было постепенно отключать. У Ленина не было цели поддерживать состояние хаоса, чтобы разворовывать страну, как сегодня.

Давая понятие государства, Ленин выбрал у Маркса лишь одну абстракцию — государство как орудие классовой борьбы (у Маркса и Энгельса о государстве можно найти массу других рассуждений вполне соответствующих той абстракции, которую отстаивает Ю.И.Мухин). Правильно ли сделал Ленин? Да, ибо это было то, что нужно для его цели в тот момент, а о славе философа на века вперед он не думал. Большевики сшили свою идеологическую шинель из клочков марксизма, Ленин эти клочки, где надо, пришил. То, что местами это чистая галиматья — так он писал это на пеньке в Разливе, да и знал, что в эти клочки большевики вчитываться не будут, главное — смысл.

Можно ли сказать, что классовый подход к государству, который развивали Маркс и Энгельс, неверен? Нет, конечно, ибо речь идет именно об одной из абстракций. Как химик, приведу такую аналогию. Сложную молекулу можно осветить ультрафиолетовым светом — получим один ее образ, УФ-спектр. Осветим инфракрасным светом — увидим совсем иной образ, ИК-спектр. Так можно получить пять-шесть совершенно разных образов. Каждый из них высвечивает что-то особенное в молекуле и совершенно не видит всего остального. Каждый образ полезен, часто для работы со знакомым классом веществ химику вполне достаточно взглянуть лишь на один спектр, чтобы получить ответ на конкретный вопрос. Если же вещество совсем не известно, ответ даст лишь совокупность образов.

Ругать Маркса за то, что он выбрал один образ, а не другой, который нам интереснее, не имеет смысла. Ведь точно так же действует и Ю.И.Мухин, представляя телевидение как машину для «дебилизации всей страны». Ведь это — однобокий образ, он не охватывает всех значений ТВ. Но сегодня для нас, в России, понять именно этот образ жизненно важно. А если кто-то через сто лет прочтет второй номер «Дуэли» за 1997 г. и не согласится с Ю.И.Мухиным, не так уж существенно.

Маркс и Энгельс изучали уже знакомый им по множеству признаков объект — современное буржуазное общество Запада. Им был важен и достаточен всего один его спектр — через призму классового подхода. Это было правомерно, ибо Запад был классовым обществом. Как действует государство в сословном обществе России, родоплеменном Афганистане или монашеском Тибете, Марксу для его целей изучать было не нужно (хотя он этим интересовался, но, к сожалению, трудов оставить не успел).

Почему наши «марксисты» не желают ничего знать о государствах неклассовых обществ и пережевывают не имеющие к нам отношения банальные вещи? Думаю, советский патернализм их полностью отучил шевелить мозгами, а демократы их еще недостаточно били. Руцкой, например, просто измучился оставлять их в дураках, но они его на покой не отпускают — ну обмани ты нас, батюшка, еще разочек. Видимо, надеяться на битье уже не приходится, ибо демократы вовремя спохватились и создали «марксистам» более или менее комфортабельные ниши, где опасность поумнеть сведена к минимуму. Вот получит Чубайс очередной транш (или в чем там ему возят доллары) — и примерно так же обустроит «патриотов». Утрясет проблему державности и соборности. Они с ними плавают еще беспомощнее, чем «марксисты» с классовой борьбой, жалко смотреть.

1997

Какое ни есть, а государство

Неудачно встряв в спор Ю.И.Мухина с Лениным я, сам того не желая, обидел дорогого Юрия Игнатьевича. Он даже считает, что я нанес ему оскорбление, которое «можно смыть только моим умом». Использовать мозги как моющее средство — дело новое. Уж не обессудьте, если что не так.

Расчистим аpену. Сначала снимем мелочные вопросы. Во многих местах Ю.И.Мухин давит на психику тем, что у него — большой запас знаний. Он даже упрекает: «Вы оскорбляете меня тем, что считаете кем-то вроде Гайдара или Минкина. А ведь я если пишу, то знаю о чем». Здесь довод того же рода, что и у Говорухина, который утверждал, что «найден не на помойке». Не то чтобы я этому не верил, но утверждение не очевидно, и его само еще надо доказывать. У Ю.И.Мухина положение хуже, чем у Говорухина, ибо любой студент понимает: одно дело знать, а другое написать так, чтобы было понятно другим — это две совершенно разные вещи. «Марья Ивановна, я все знаю, а сказать не могу», — это явление мы все в школе наблюдали. Так что давайте такие аргументы отставим.

Второй прием, который нам пора исключить из споров по серьезным вопросам — принижение оппонента не по существу, а просто с помощью эпитетов. «Идущая от Маркса наивность Ленина…», «если бы Ленин и Сталин не цеплялись за марксов бред о государстве…, а постарались понять…», «Ленину как-то не приходит в голову…», «представления Ленина о государстве были марксистскими, то есть — до крайности убогими». Это разговору вредит, а пользы никакой.

Третий прием — создание искусственного, из мятой бумажки вырезанного противника, которому придается условное название (скажем, Маркс, Ленин и т.п.) и с которым ведется успешный бой. Потом вытирается пот со лба: уф, ну и битва была, победил я все-таки гигантов мысли.

Можно было бы сказать: разберем взгляды на государство доцента Сундукова, который в молодости прочел брошюру Ленина «Государство и революция», да и то позабыл, о чем там речь. Назовем эти взгляды для простоты марксизмом. Это еще куда ни шло. Но Ю.И.Мухин четко определяет противника: «Маркс, Энгельс, Ленин ничего кроме насилия в государстве не увидели, они и считают государство «органом насилия». В смысле управления марксизм ужасен своим примитивизмом». Это утверждение настолько неверно, что даже доцент Сундуков мог бы это доказать.

А главное, в нем Ю.И.Мухин сразу кидает под ноги еще одну банановую кожуру — смешивает государство и управление. Это делается и дальше по всем текстам. Между тем огромная часть функций управления выполняется вовсе не государством, эти понятия вообще находятся в двух разных плоскостях.

На плечах гигантов — или на четвеpеньках? Ю.И.Мухин часто призывает не ссылаться на Маркса, а думать самим и черпать из жизни. Но зачем тогда вообще поминать Маркса и Ленина? Начали бы думать сами и черпать из жизни — рассуждать о государстве «с чистого листа», будто мы вчера родились. Есть такой соблазн — все забыть и «жить своим умом». Но это невозможно, даже если бы мы захотели. Прав был тот дворник, очень похожий на Маркса, которого в райкоме попросили не смущать людей и что-нибудь сделать со своей марксовой бородой: «Положим, бороду я сбрею. Но умище-то, умище куда дену?»

Множество мыслителей до нас прорабатывали вопрос и не находили исчерпывающего ответа. Но каждый прошел свой путь, изучил свою плоскость из множества. Даже если кто-то зашел в тупик на своем пути, он нам об этом сообщил и силы нам сберег. Мы же не начинаем в каждом поколении путь от обезьяны.

Если же говорить о государстве, то уже выбор Маркса и Ленина как главных специалистов, от которых надо отталкиваться, загоняет мысль в далеко не лучший коридор. Далее Ю.И.Мухин и этот коридор сужает. В результате выходит спор слепых о слоне. Один потрогал хобот и говорит: «Слон — это змея». Другой потрогал хвост и говорит: «Слон — это веревка». А потом оба обижаются, как Ю.И.Мухин: «Прав кто-то один — или я или Маркс. Это не тот случай, когда я соглашусь на компромисс». Дескать, слон — это веревка, однозначно!

Что писали о государстве китайцы, индусы или арабы, мы, к сожалению, почти не знаем. Но ведь и в европейской культуре многое продумано. Основу заложили в древности Платон («Республика») и Аристотель («Политика»), а на этой основе тему развило множество умных людей. Многое сказал Маккиавели («Государь»), потом те, кто стоял у истоков современного Запада: Лютер, Локк и Гоббс («Левиафан»). А на их плечах — один из главных современных исследователей государства М.Вебер. Вместе они описывают и хобот, и хвост, и ноги нашего «слона». С ними и нужно спорить. Скажут: мы же их не читали! Да ведь мы и Маркса не читали, что же тогда его приплетать. Вообще, спорить лишь с тем, кого мы читали — это искать не там, где потерял, а там, где светло.

Государство и насилие. Но что же все-таки выделяют корифеи как главный признак государства? Что это такое, если коротко? Вебер говорит так: «Дать социологическое определение современного государства можно только исходя из специфически применяемого им средства — физического насилия». И поясняет, что не о всяком насилии речь, а только о легитимном — законном и признанном: «государство есть то человеческое сообщество, которое претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия;… единственным источником «права» на насилие считается государство». Еще Вебер добавляет, что в государстве насилие организовано «по типу учреждения» (армии, тюрьмы и т.д.) — государство экспроприировало насилие, которое ранее было сословной привилегией.

Именно всего этого Ю.И.Мухин и не приемлет, только бьет почему-то отцов марксизма. Как же сам он определяет суть государства? Не через средство, как Вебер, а через функцию — через цель. Вот как: «В сути своей государство — это организация народа его органами управления для защиты народа в случаях, когда отдельный человек не может себя защитить или ему это в одиночку не выгодно делать… От внешнего врага, от уголовника в одиночку не защитишься, и главное, для чего люди создавали государство — было именно это».

Сравним с Марксом, Вебером и Лениным. Итак, главная задача — защита. В этом — суть государства. Защита от каких угроз? Ю.И.Мухин сам выделяет главные: внешний враг и уголовники. Все остальные виды защиты он относит к числу второстепенных и вторичных, в том числе и защиту от внешнего врага через дипломатию. Каким образом государство защищает народ от внешнего врага и разбойников? Именно с помощью насилия! И именно это отличает государство от других человеческих объединений. Например, церковь и разные гражданские союзы тоже защищают от напастей, но другими средствами — увещеваниями, стихами, проклятьями. Вычленить государство из всего многообразия человеческих объединений только через функцию невозможно.

Я считаю, что определение Ю.И.Мухина нисколько не противоречит определениям Маркса и Вебера, зато оно им уступает в различительной силе.

Государство и классы. Второй план, в котором Ю.И.Мухин не согласен с мыслителями прошлого, — связь государства с «классовыми противоречиями». Не будем спорить о понятии классов, разберем упрощенно. Когда люди жили родовым строем, им тоже приходилось сообща защищаться от угроз. Но они это делали, не создавая государства. У них были обладающие непререкаемым авторитетом старейшины, вожди, шаманы и т.д. Возникала даже сложная организация: роды соединялись в племя, несколько племен в союзы. Во многих местах так дожили до середины прошлого века. Но люди жили общинным коммунизмом, частной собственности не было, все имели равное право на пищу. И в этих условиях координировать свои действия, чтобы «сообща сделать какое-либо Дело» (как пишет буревестник делократии Ю.И.Мухин), люди вполне могли с помощью иерархии семейных отношений и авторитета. Полицейский для этого был не нужен.

Но вот появилась собственность (а с ней и войны, и разбой). Можем сказать, что возникли классы (вернее, сословия, но не будем усложнять). Возникли неравенство и противоречия — старые связи оказались слабы, чтобы заставить разобщенных людей действовать по общему плану. И возникло государство, которое держалось на силе (а она уж подкреплялась авторитетом и изредка даже любовью). Там, где возникло рабство, это было очевидно — рабы работали только под угрозой насилия, а после восстания Спартака государство распяло рабов вдоль шоссе через полуостров. Но и в тех сословных государствах, где не было рабства, князь не собрал бы со смердов налога пенькой и шкурами, если бы за ним не ехала дружина. Почему же не сказать, что государство — продукт классовых противоречий? Не так уж глупо.

А когда на Западе стало возникать чистое классовое общество — из собственников и пролетариев, то и появилось невиданное по мощи государство-Левиафан. И его главной функцией стала уже не защита «народа», а защита именно класса и того, что этот класс соединило — собственности. А основную часть «общих Дел» взяли на себя банки и биржи, промышленные фирмы и множество организаций гражданского общества.

Вот слова Локка, теоретика гражданского общества: «главная и основная цель, ради которой люди объединяются в республики и подчиняются правительствам — сохранение их собственности». Какая же тут защита народа как главная цель? Это цель классовая. Пролетарии и буржуи стали двумя разными народами, даже расами. Столь привычное нам понятие «народ» у идеологов гражданского общества вообще имело совсем другой смысл. Народом во время Французской революции были только собственники, борющиеся против старого режима. Крестьяне Вандеи, которые восстали против приватизации общинной земли, в «народ» не включались. Они назывались «враги народа», и просвещенные якобинцы без всяких угрызений совести тысячами топили их в реке.

Так и у нас сегодня: режим Ельцина пытается построить государство «новых русских», но они же специально обозначили себя как иной, новый народ. 3 октября 1993 г. подошла с Садового кольца к мэрии большая колонна людей. ОМОН устроил бешеную пальбу в воздух, а уж специалисты с крыши — по ногам. Потом была передышка, какие-то интриги. На мосту стоял полк ОМОНА. Я подошел и спросил офицера: неужели они готовы стрелять в народ? Он засмеялся и совершенно искренне ответил: «Да разве это народ!»

Какая же главная угроза, против которой защищает «народ» государство Запада после XVII века? Угроза со стороны неимущих. Читаем в фундаментальной многотомной «Истории идеологии», по которой учатся в западных университетах: «Гражданская война является условием существования либеральной демократии. Через войну утверждается власть государства так же, как «народ» утверждается через революцию, а политическое право — собственностью. Поэтому такая демократия означает, что существует угрожающая «народу» масса рабочих, которым нечего терять, но которые могут завоевать все. Означает, что в гражданском обществе, вернее, вне его, существует внутренний враг. Таким образом, эта демократия есть ничто иное как холодная гражданская война, ведущаяся государством».

А вот как великий моралист и создатель политэкономии Адам Смит опpеделил главную pоль госудаpства: «Пpиобpетение кpупной и обшиpной собственности возможно лишь при установлении гpажданского пpавительства. В той меpе, в какой оно устанавливается для защиты собственности, оно становится, в действительности, защитой богатых пpотив бедных, защитой тех, кто владеет собственностью, пpотив тех, кто никакой собственности не имеет». Так что не надо говоpить, что классовую войну пpидумал Маpкс.

Конечно, и в классовом обществе государство защищает всех граждан от чего-то: от наводнений, от грызунов и т.д. Но ведь сам Ю.И.Мухин выделяет главные угрозы и второстепенные. Здесь главная угроза исходит именно от класса неимущих, а не от «внешнего врага». Почитайте у Бунина в «Окаянных днях», как патриотическая буржуазия после Октября страстно мечтала, чтобы поскорее пришли немцы и повесили всех рабочих. Классовый враг страшнее внешнего. Кстати, и «уголовники» как социальное явление возникли именно с разделением на классы, и именно для преступников из класса неимущих новое государство создало тюрьму. Богатые в классовом обществе тюрьмой никогда не наказывались.

Государство и упpавление. Споря с Марксом и Лениным, Ю.И.Мухин ведет речь именно о классовом государстве. Но классов он не то чтобы не признает, он их исключает из рассмотрения («для начала надо забыть о буржуазии»). Что же тогда представляет, по его мнению, государство в его человеческом измерении? Ю.И.Мухин дает такую формулу: «Государство — это народ и органы управления им». Это мне напомнило вывеску на автомобильной мастерской: «Тонирование стекол и все остальные работы».

В формуле Ю.И.Мухина понятие государства вообще неопределимо, его очертить невозможно. И монах в лесном скиту — (частица народа), и банкир Ротшильд, который через финансовую паутину в большой мере управляет сегодня хозяйственной жизнью нашего народа — это Российское государство? Сам же Ю.И.Мухин писал, что сегодня ТВ стало важнейшим органом управления. Значит ли это, что НТВ, вроде бы принадлежащее Гусинскому — государство? Нет. Просто Ю.И.Мухин, введя в формулу функцию управления, неправомерно расширил понятие.

Сегодня многие транснациональные корпорации по масштабам и сложности управления, по объему находящихся под их управлением ресурсов и численности управляемых превышают среднее государство — но государством ни в коей мере не являются. У них есть своя система образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения и многое другое — нет права на легитимное насилие.