Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Семенович Орлов, Виктор Александрович Гаврилов
Тайны корейской войны
От авторов
Полвека минуло со дня окончания одной из наиболее кровопролитных войн второй половины ХХ столетия — войны в Корее. Пресса недаром окрестила ее "Великой ограниченной войной". Действительно, после двух мировых войн конфликт на Корейском полуострове был самым масштабным по участию стран, вооруженных сил, размаху боевых операций и потерям.
За последние 50 лет мы, с одной стороны, узнали, казалось бы, об этой войне немало, но количество белых пятен, спорных или недостаточно исследованных событий, какими она была насыщена, все еще делают этот конфликт во многом загадочной войной.
В Советском Союзе, КНР, КНДР до последних десятилетий ХХ века история этой войны освещалась крайне скупо и весьма односторонне. Поэтому монополию на труды по истории войны в Корее взяли на себя США и часть их союзников в этой войне. Правильно сказано, что страна, закрывающая свои архивы, отдает ключи от своей истории другим государствам. В полном соответствии с этим афоризмом историю Корейской войны писали американцы. И писали по своим канонам. При этом наряду со многими достоверными сведениями, в трудах, изданных в США и в ряде других стран Запада, ощущается печать "холодной войны" и связанной с ней предвзятостью в освещении исторических событий. Особенно это заметно при описании роли СССР в Корейской войне. Американские политологи изображали дело так, как будто тоталитарная и коммунистическая Северная Корея, за спиной которой стоял Советский Союз, внезапно напала на Республику Корея (Южную Корею), которая придерживалась ценностей западной демократии. Так ли обстояло дело? Об этом читатель узнает из материалов настоящей книги.
Другим распространенным тезисом американской историографии относительно Корейской войны являлось положение о том, что Северная Корея была обыкновенной «марионеткой» в политике СССР на Дальнем Востоке и не имела собственных амбиций и интересов в начавшейся войне. Однако новые документы, поступившие в научный оборот, опровергают и этот тезис. Наконец, весьма распространены в западной литературе (а в конце ХХ века и в отечественной) утверждения, что СССР играл решающую роль в определении судеб американских и южнокорейских военнопленных, находившихся в КНДР и КНР.
Но есть и другие, в том числе и западные, взгляды на происхождение и ход Корейской войны. Историки ряда стран, особенно Южной Кореи, полагают, что война нужна была больше США, чем СССР. Как известно, режим Ли Сын Мана был очень непопулярен у народа Республики Корея. Да и американцы не вызывали восторга у местного населения. И это создавало предпосылки объединения Кореи под знаменами Ким Ир Сена. В этих условиях в интересах укрепления режима Ли Сын Мана США были заинтересованы в том, чтобы спровоцировать руководство КНДР на вооруженный конфликт. А затем, используя превосходство в силах, обрушиться всей военной мощью США и других стран Запада на северокорейские войска и в ходе "победоносной войны" укрепить за счет военного положения режим Ли Сын Мана, обеспечив его международное признание. Одновременно укрепить позиции Вашингтона на Дальнем Востоке, резко пошатнувшиеся после победы революции в Китае.
Ряд фактов и событий того времени свидетельствуют в пользу такой версии. Но чтобы досконально исследовать этот вопрос, нужны американские архивные документы, значительная часть которых все еще недоступна исследователям.
Так какие же причины привели к развязыванию войны в Корее? Как она приобрела международный характер, когда против КНДР выступили войска 16 государств под флагом ООН? Почему оказалась вовлеченной в войну КНР, пославшая на фронт китайских народных добровольцев? Какова была роль СССР в этой войне? В связи с чем оказались вовлеченными в воздушные сражения над Северной Кореей советский истребительный авиакорпус и зенитные соединения Советской армии? Что привело воюющие стороны к поиску компромисса и побудило их начать переговоры? В какой атмосфере они проходили? Почему прерывались? На каких условиях было достигнуто перемирие, до сих пор не ставшее миром?
Ответы на эти и многие другие вопросы, которые возникают в связи с Корейской войной, составляют содержание настоящей книги. Пора, давно пора дать объективную картину "Великой ограниченной войны". Это мы и постарались сделать в предлагаемой читателю книге.
Авторы выражают признательность всем, благодаря чьей помощи стала возможной эта книга. Особую благодарность хотелось бы выразить Алле Алексеевне Артюшковой и Галине Львовне Ивановой, чья высочайшая квалификация, постоянная поддержка и помощь позволили осуществить задуманный проект в кратчайшие сроки.
Глава 1. "Организовать дело без большого риска"
Тревожно начиналась вторая половина ХХ века. В мире бушевала "холодная война". Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стояли по разные стороны баррикад, конфронтация между ними нарастала. Гонка вооружений, развернувшаяся между блоком НАТО во главе с США, с одной стороны, и СССР с его союзниками — с другой, набирала силу. Вспыхивали и гасли конфликты разной степени напряженности. Возникали горячие точки, где схлестывались интересы сторон.
Военно-политическая обстановка в Азии по окончании Второй мировой войны отличалась мощным ростом антиколониального национально-освободительного движения, которое было направлено уже не против японских агрессоров, а против европейских держав, стремившихся сохранить свои колониальные владения. Этот процесс был очевиден и неизбежен, однако Запад не хотел добровольно отказываться от дешевых материальных и людских ресурсов, которые он черпал в колониях.
События в Азии развивались по принципу «домино». 4 июля 1946 года провозгласили независимость Филиппины. В августе 1947 года стали независимыми Индия и Пакистан. В 1949 году Нидерланды были вынуждены признать независимость Индонезии. Но еще сохранялись французские и английские колонии в Юго-Восточной Азии, где велась активная партизанская война.
Гражданская война в Китае завершилась победой Компартии Китая и образованием Китайской Народной Республики 1 октября 1949 года Гоминьдан и поддерживавшие его США потерпели сокрушительное поражение. Это событие, названное в США "потерей Китая", стало шоком для Вашингтона. Советский Союз немедленно признал КНР и начал оказывать последней широкомасштабную помощь, в том числе и военную.
В довершение ко всему в августе 1949 года Советский Союз взорвал атомную бомбу — на три года ранее ожидавшегося американской разведкой срока. Для президента США Г. Трумэна это стало еще одним шоком. Ведь в 1946 году в беседе с "отцом американской атомной бомбы" Р. Оппенгеймером Трумэн спросил его: "Когда русские смогут создать бомбу?" — "Я не знаю", — ответил ученый. "Я знаю", — сказал президент. "Когда же?" — последовал вопрос. «Никогда», — ответил Трумэн1.
Это еще более обострило соперничество между сверхдержавами. Интересы СССР и США сталкивались во многих регионах.
Одной из самых горячих точек в конце 1940-х — начале 1950-х годов постепенно становился Корейский полуостров.
До 1945 года Корея была единым государством, попавшим в колониальную зависимость от Японии после Русско-японской войны 1904–1905 года. В годы Второй мировой войны вопрос о судьбе Кореи возник на Ялтинской конференции "большой тройки" в феврале 1945 года. Тогда Рузвельт предложил Сталину взять Корею под совместную опеку США и СССР. Рузвельт полагал, что за долгие годы колониальной зависимости от Японии корейские лидеры утратили навыки управления страной и требовалось время после освобождения Кореи, чтобы там появились подготовленные политики, способные цивилизованно управлять государством.
Сталин просто согласился с этим недостаточно четко сформированным предложением Рузвельта и не настаивал на его уточнении, убедившись только в отсутствии у Рузвельта намерения разместить на полуострове войска. Политика СССР в отношении Кореи до 1945 года заключалась не в том, чтобы контролировать эту территорию, а в том, чтобы поддерживать соотношение сил и тем самым препятствовать завоеванию полного господства над полуостровом со стороны какой-либо из держав. Поэтому когда появилось предложение Рузвельта о совместной опеке, которое, казалось бы, становилось инструментом осуществления в Корее этой традиционной цели, Сталин принял американский план.
На Потсдамской конференции в июле-августе 1945 года встал вопрос о том, кто будет освобождать Корею. Советские представители предложили следующее: сухопутные операции по освобождению Корейского полуострова проводят войска Красной армии, а воздушные и морские операции — американцы. Однако 14 августа Трумэн в так называемом "Общем приказе № 1" в отношении Кореи предложил, чтобы Красная армия освобождала полуостров с севера до 38° с. ш., а американские войска подошли бы к этой параллели с юга. Сталин согласился с этим предложением без возражений. Но в личном секретном письме Трумэну предложил внести следующие поправки в "Общий приказ № 1": 1. Включить в район сдачи японских вооруженных сил все Курильские острова, которые согласно решению трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза. 2. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину о. Хоккайдо. Трумэн с первым предложением согласился, но второе отверг2.
Северная Корея до 38-й параллели была освобождена советским Тихоокеанским флотом и 25-й армией в Сейсинской операции 13–16 августа 1945 года. Американские войска подошли с юга к демаркационной линии 7 сентября.
Вашингтон был крайне заинтересован в создании на Корейском полуострове такой социальной и геополитической обстановки, которая бы вполне соответствовала политическим и стратегическим целям США в условиях уже развернувшейся "холодной войны", биполярного противоборства США — СССР. Юг Кореи необходим был США как плацдарм на Азиатском континенте.
Кроме этого, администрация Трумэна предложила в качестве линии разделения Кореи 38-ю параллель с учетом того, чтобы можно было включить корейскую столицу в ответственный регион для американских войск. Им это было выгодно, чтобы использовать Инчхон на севере и Пусан на юге как отправные порты для эвакуации капитулировавшей армии Японии.
После этого раздела советское правительство не предприняло каких-либо мер для того, чтобы сдержать людскую волну, хлынувшую с севера на юг. В большинстве своем это были люди, возвращавшиеся к себе домой из лагерей принудительного труда в Маньчжурии и в Северной Корее. Согласно американской статистике, около 1 млн 600 тыс. человек перебрались в южную часть осенью 1945 г.; из них 500 тыс. — из Северной Кореи, остальные — из Маньчжурии. Разрешение покинуть страну всем тем, кто стоял в оппозиции советской оккупационной политике (в первую очередь крупным землевладельцам, христианам, корейцам, замешанным в коллаборационизме с Японией), существенно облегчило процесс установления политического контроля над Северной Кореей, хотя за это и пришлось заплатить ценой потери наиболее квалифицированной части населения. Такого рода изначальная оккупационная политика свидетельствует о стремлении Сталина сохранить жесткий контроль над Северной Кореей с целью создания буферного государства, которое защитило бы границу СССР и стало бы источником определенных индустриальных ресурсов. Но для этого нужно было создать лояльное СССР правительство в Северной Корее во главе с популярным лидером.
Кто был предложен Сталину на роль лидера Северной Кореи?
В августе по заданию Сталина была проведена работа по подбору возможных кандидатур на роль руководителя Северной Кореи. Всего было отобрано пять групп кандидатов.
Одну группу корейских политических лидеров составляли агенты Коминтерна, засланные в Корею в 1920-1930-х годах. Среди них:
Ким Ен Бен, который прошел подготовку в Коммунистическом университете во Владивостоке, был аттестован как стойкий сталинист. В начале 30-х годов был послан в Пхеньян с целью создания подпольной коммунистической организации;
Пак Дон Хон (Вера) прошла полный курс обучения в Москве и как "специалист Коминтерна" была в 1937 году отправлена в Пхеньян;
Тян Сиу — один из известных корейских политологов, специалист по национально-освободительному движению в Восточной Азии. Много лет преподавал во Владивостоке в Совпартшколе. В 1939 году был направлен в Корею для "укрепления руководящего ядра" Комитета компартии провинции Пхеньян;
Ким Кван Дин, Пак Дэн Хо прошли подготовку в специальных учебных центрах Коминтерна и в разное время были посланы в Корею.
Наиболее колоритной фигурой в указанном Комитете был человек по имени Ян Ен Сун. Из его послужного списка явствует, что он родился в СССР, окончил среднюю школу, в качестве офицера Красной армии проходил службу в одном из стрелковых полков на Дальнем Востоке, а затем длительное время работал в разведотделе Тихоокеанского флота во Владивостоке. Прошел специальную подготовку и был в 1937 году отправлен в Пхеньян для подпольной работы в Корейской компартии.
Вторую группу политических лидеров Кореи составили коммунисты-корейцы, прошедшие специальную подготовку в Яньани — штаб-квартире китайских коммунистов. Там существовала "корейская фракция", создавшая свою "Лигу независимости" во главе с Ким Ду Боном.
Третью группу составляли местные националистические лидеры. Среди них заметно выделялся Чо Ман Сик. Член Военного Совета советской 25-й армии генерал Н.Г. Лебедев рассказал: "Как только штаб нашей армии прибыл в Пхеньян, к нам на прием явилась корейская делегация во главе с Чо Ман Сиком. Нам ранее было известно о существовании Южнопхеньянского комитета. Были у нас подробные данные из биографии и политической деятельности этого популярного в то время лидера-националиста. Задача состояла в том, чтобы привлечь на нашу сторону Чо Ман Сика и его группу и через них проводить линию в Корее".
Четвертую группу составляли корейцы — советские граждане. Это были хорошо проверенные органами НКВД люди, главным образом коммунисты. Их сразу же определяли на должности в аппарате Советской гражданской администрации и в создаваемых на местах корейских органах власти. Так, в сентябре 1945 г. в Пхеньян из Узбекистана прибыл советский гражданин А.И. Хегай, получивший имя Кан Сан Хо. В Северной Корее он возглавлял различные партийные и государственные органы (последняя его должность — заместитель министра внутренних дел, звание — генерал-лейтенант). Бывший советский разведчик Ю Сон Чхоль занимал различные должности в военном командовании КНДР — был начальником оперативного управления Генерального штаба Корейской народной армии. Советский гражданин Пак Пен Юль возглавил созданное политическое училище в Кандоне. Советский гражданин Ким Чхан занял высокий пост в финансовом управлении.
В пятую группу входили лидеры корейского партизанского движения.
Ким Ир Сен был незначительной фигурой на фоне других политических деятелей того времени. Его знали как боевого командира. А теперь требовался руководитель целой страны.
Из большого числа кандидатур Сталин остановил свой выбор на не известном общественности офицере Советской армии — командире батальона капитане Цзин Жи Чене (этнический кореец, носивший китайское имя) — Ким Ир Сене (корейская транскрипция имени). Указанный батальон входил в состав 88-й отдельной стрелковой бригады, дислоцировавшейся тогда недалеко от Хабаровска.
Сталин выдвигал на руководящие посты исключительно послушных лично ему людей. При назначении того или иного партийного деятеля на ответственную должность принимались во внимание главным образом такие качества, как преданность идеям Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, готовность на практике претворить эти идеи в жизнь. И, конечно же, те личные качества, которые должны понравиться Сталину. Огромный аппарат так называемого Административного отдела ЦК ВКП(б) занимался "подбором кадров". По каждой кандидатуре окончательное решение принимал лично Сталин. Такой же подход был при подборе руководящих лиц, насаждаемых в компартиях и государственном аппарате других стран.
Разумеется, кандидатура Цзин Жи Чена должна была получить «добро» со стороны органов государственной безопасности. В Москве постоянно велась кропотливая работа по анализу всевозможных данных, связанных с характеристикой коммунистов всех коммунистических и рабочих партий. Политическое досье на капитана Красной армии давало основание избрать его в качестве кандидатуры на роль будущего корейского лидера. В служебной характеристике на капитана Цзин Жи Чена было сказано: "…имеет хорошую военную подготовку. Неоднократно поощрялся командованием. Пользуется авторитетом среди подчиненных. Награжден орденом Красного Знамени. Делу Ленина-Сталина предан".
Бывший заместитель командира этого батальона капитан Пак Сен Хун впоследствии рассказывал: "…Нам было ясно, что при всех прочих положительных качествах, которые учитывали в Москве, у Ким Ир Сена были еще два преимущества перед многими из нас. Он был наиболее заражен фатальной преданностью к Сталину, боготворил его и всячески демонстрировал эту свою любовь на словах".
Сталину нравилось, что в лидеры северокорейского руководства выдвигается военный профессионал. Правда, молодой коммунист не имел необходимого опыта работы в качестве государственного деятеля, но это качество наживное. Главное — в Пхеньяне он будет иметь послушного исполнителя, подобного тем лидерам коммунистических и рабочих партий, которые уже были отобраны (или подбирались) на руководящие посты в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Югославии, Албании. Необходим был Национальный герой и в Северной Корее, но просоветски настроенный и преданный Сталину.
Осенью 1945 г. советские оккупационные власти проявляли большую активность, создавая в Северной Корее общественные и политические структуры по советскому образцу, включая реорганизацию коммунистической партии и непосредственное руководство ее действиями на севере. Но за 38-ю параллель эта деятельность не распространялась. Центральный комитет Корейской коммунистической партии (ККП) со штаб-квартирой в Сеуле обратился за помощью к советскому партийному аппарату при оккупационных силах. Речь шла, в частности, о содействии в том, чтобы убедить американские власти выдать ККП разрешение на легальное функционирование. Однако вплоть до конца 1945 г. советское командование отказывалось от каких-либо демаршей в интересах корейских коммунистов на юге. Напротив, оно дало указание членам партии, находившимся на юге, сотрудничать с американскими властями, поскольку "правительственная стратегическая линия может иметь место только при правильном понимании международной ситуации в Корее… Идеалы Соединенных Штатов — лидера капитализма, и Советского Союза — отечества пролетариата, должны быть выражены в Корее без противоречий". Ни в одном из докладов из Кореи за 1945 г. не говорится о советской агитационной или пропагандистской работе на юге. Советские попытки избежать столкновения с американцами по вопросу о Корее особенно показательны, если учесть политический вес корейских коммунистов в 1945 году, а также крайнюю непопулярность американской оккупационной политики. Из всех стран, находившихся по периферии зоны влияния Советского Союза, Корея представляла наилучший шанс для победы местных коммунистов.
Советская оккупационная политика в Корее была, в конце концов, зафиксирована на Московской конференции министров иностранных дел в декабре 1945 года, когда Советский Союз достиг соглашения с Соединенными Штатами о создании Временного демократического правительства в Корее. Оно должно было помочь Совместной советско-американской комиссии, разработать меры по установлению четырехсторонней опеки над Кореей на период 5 лет. Это соглашение легло в основу всех последующих дипломатических действий в отношении Кореи. Оно также стало для Москвы инструментом по предотвращению создания единого, но проамериканского корейского правительства, и такого рода поворот событий совершенно ясно раскрывает советские цели в Корее.
Корейцы отреагировали на известие о принятом в Москве решении самым негодующим образом. Как докладывал один американский военный представитель, "только взрыв атомной бомбы мог бы вызвать большее волнение в Сеуле. В 1905 году Япония установила власть над территорией под прикрытием так называемой «опеки». И вот оно вновь появилось, это ужасное слово. Корею предали!" О реакции корейцев на Севере ничего не известно, но повсюду в городах американской зоны жители тысячами выходили на улицы, чтобы потребовать отмены соглашения.
Корейская коммунистическая партия хотя и не приветствовала идею об опеке, но была единственной партией, поддерживавшей решения Московской конференции. Так, 2 января 1946 года, в то время, когда по всей Южной Корее проходили массовые уличные демонстрации, Центральный комитет Корейской коммунистической партии принял заявление в поддержку решения Московской конференции. Заявление провозглашало, что "в настоящее время три великие державы продолжают нести ответственность за мировое лидерство, также как это было во время войны с фашизмом. Следовательно, решение Московской конференции трех министров иностранных дел является дальнейшим развитием и укреплением демократизма… Решение вытекало из самой существующей в Корее ситуации, охарактеризованной, в частности, пагубными последствиями длительного имперского японского правления и отсутствием национального единства. Мы не можем не признать, что такого рода положение на самом деле существует. Несмотря на это предпринимаются попытки переложить ответственность за вышеупомянутое решение корейского вопроса на три союзные державы. Имеют место открытые и завуалированные попытки оспорить решение Московской конференции. Дружественная помощь и сотрудничество трех государств представляются как установление империалистического протектората, схожего с предшествовавшим правлением японского империализма". Центральный комитет ККП настаивал на том, что "корейский вопрос должен быть разрешен в духе укрепления международного сотрудничества и демократии". Эту фразу специально подчеркнул читавший документ сотрудник Центрального комитета.
В первые месяцы 1946 года, когда Совместная советско-американская комиссия заседала в Сеуле, коммунистическая партия по-прежнему оставалась единственной политической группировкой в Корее, которая высказывалась в поддержку московского решения. Все остальные политические партии выступали однозначно против установления опеки, и эта ситуация в значительной степени облегчила выполнение целей СССР. Советская делегация в Совместной комиссии просто-напросто заявила, что в ходе подготовки к выборам временного правительства Кореи (процесса, оговоренного Московским соглашением) следовало прибегать к консультациям только тех политических группировок, которые поддерживали московское решение. Американская делегация, разумеется, отвергла это ограничение, поскольку оно означало, что только коммунисты приняли бы участие в формировании временного правительства. И все же, на всем протяжении растянувшихся переговоров советская делегация твердо придерживалась этой позиции, в результате чего заседания Совместной комиссии 8 мая 1946 года были отложены без уточнения даты. Советская позиция в Совместной комиссии стала краеугольным камнем политики СССР в отношении Кореи на весь оставшийся период оккупации.
Такой подход позволял Москве удерживать контроль за северной частью Кореи, в то же время сохраняя верность подписанному обеими оккупационными державами соглашению. Но такое решение было воплощено в жизнь ценой дискредитации Корейской коммунистической партии на юге. Получалось так, что Московская конференция по корейскому вопросу в начале 1946 года полностью игнорировала наиболее глубокие чаяния коммунистов на севере, которые, естественно, состояли в преодолении несправедливого раздела их страны.
Но советско-северокорейские отношения развивались не в вакууме. Они в значительной степени зависели от международной обстановки.
Уже упомянутая выше конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, которая должна была разрешить вопрос о Корее, открылась в Москве 16 декабря 1945 года. 21 декабря на конференции было подписано соглашение, касающееся создания объединенного временного правительства Кореи. Однако само создание правительства стало бы возможно только после одобрения рекомендаций советско-американской комиссии, образованной правительствами стран-опекунов — СССР, США, Великобритании и Китая. Столь очевидное вмешательство СССР, США, Великобритании и Китая в дела Кореи произвело шоковое впечатление на корейцев, которые надеялись на немедленное воссоединение. Большинство граждан Кореи выступили против международного опекунства.
Москва и Вашингтон не смогли прийти к согласию по вопросу о будущем правительстве Кореи на состоявшейся 16 января — 5 февраля 1946 года советско-американской конференции. Главная причина провала коренилась в разном подходе сторон к статусу северной и южной зон оккупации. Американская сторона исходила из необходимости последующего единства Кореи, советская — из наличия двух отдельных административных единиц. Таким образом, советское руководство, воспользовавшись моментом, решило закрепить за собой северную часть Кореи.
В феврале 1946 года, в то время как Совместная комиссия все еще заседала в Сеуле, советские оккупационные власти приступили к созданию в Северной Корее просоветского режима.
Значительно усилилась помощь Советского Союза в подготовке кадров, технических специалистов, по созданию пропагандистских механизмов и общественных организаций советского типа. Один из документов, хранящихся в досье ЦК ВКП(б) — ЦК КПСС, свидетельствует о неоднократных советских попытках сформировать политику Корейской коммунистической партии на юге, но там нет упоминания о прямой причастности СССР к агитационной работе в американской зоне или о каких-либо сведениях, полученных благодаря советским контактам в Южной Корее. Напротив, все доклады в Москву о политической ситуации в Южной Корее основывались только на сообщениях сеульской прессы и радио. Литература Всесоюзного общества культурных связей с зарубежными странами направлялась в Северную Корею, Китай и Японию, а в Южную Корею — нет.
Что касается политики Советского Союза в КНДР в те годы, то, как показывают документы, Сталин не проявлял заинтересованности в расширении советского контроля в южном направлении, а в высшей степени националистически настроенные корейские коммунисты, приведенные к власти на севере советскими оккупационными силами, были полны решимости это осуществить. Начиная с 1947 года, после поражения осенних выступлений на юге и жесткого подавления деятельности там коммунистов американскими и южнокорейскими властями, фактически во всех сообщениях в Москву северокорейских лидеров шла речь об объединении страны. Например, в письме Сталину от Съезда народных комитетов Северной Кореи от 20 февраля 1947 года содержалось заявление о том, что "корейский народ с нетерпением ожидает воссоединения Южной и Северной Кореи и быстрого создания единого демократического временного правительства Кореи". В ответе Президиума Съезда народных комитетов на приветственное письмо Молотова говорилось следующее:
"…в связи с тем, что Корея до сих пор не воссоединена, народ Северной Кореи предпринимает все усилия, направленные на объединение страны и формирование демократического правительства в соответствии с решением Московской встречи". В своем ответе Молотову от 18 августа 1947 г. Ким Ир Сен утверждал, что "Ваше приветствие… вдохновляет нашу веру в то, что в ближайшее время будет создано объединенное демократическое корейское правительство, и Корея станет полностью независимым государством. Я убежден в том, что в результате усилий Советского Союза и Ваших собственных, вопрос о создании Временного демократического правительства Кореи будет решен в духе Московского соглашения трех министров иностранных дел, что соответствует интересам всего корейского народа".
Тем временем, как и предусматривалось Московским соглашением, начались заседания советско-американской комиссии. На них глава советской делегации Т.Ф. Штыков3 настаивал на том, чтобы комиссия проводила консультации и ориентировалась только на те партии и общественные организации, которые поддержали Московское соглашение. А таковой в итоге оказалась одна компартия Кореи. США же в лице главы делегации генерала Арнольда предпочитали вести консультации не только с коммунистической, но и с другими партиями, чтобы найти реальную почву для объединения страны. На этом первое заседание советско-американской комиссии закончилось.
21 мая 1947 года на втором заседании стороны сразу договорились о том, что консультации будут вестись со всеми партиями и организациями, которые объявят о своей поддержке Московского соглашения, о сотрудничестве с советско-американской комиссией и о выполнении ее решений. Однако в начале июля 1947 года Штыков потребовал, чтобы в консультациях приняли участие лишь те, кто и ранее поддерживал Московское соглашение.
Тогда государственный секретарь США вынес вопрос на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН. 14 ноября 1947 года, несмотря на протесты СССР и его союзников, была организована временная Комиссия ООН по Корее, которая должна была наблюдать за свободными выборами в Корее. СССР не допустил членов вновь созданной комиссии в свою зону (севернее 38-й параллели), поэтому ООН приняла решение провести выборы там, где смогут работать ее представители (т. е. южнее 38-й параллели).
В мае 1948 года на территории Южной Кореи под контролем комиссии ООН прошли сепаратные выборы. На пост главы государства был избран бывший профессор Вашингтонского университета Ли Сын Ман. Правительство Южной Кореи объявило себя правительством всей страны, с чем, разумеется, не согласились коммунистические силы Севера.
Даже ЦРУ с беспокойством отметило предпочтение, которое отдавалось руководящим деятелям Корейской демократической партии Ли Сын Мана со стороны командующего оккупационными войсками в Южной Корее генерала Ходжа и его штаба. Некоторые из руководителей КДП, выдвинутые Ли Сын Маном на руководящие посты, имели темное прошлое из-за их прежних связей с японцами. Левые группировки на юге, такие как Рабочая партия Южной Кореи, жестоко преследовались Корейской национальной полицией (КНП), которая находилась в руках КДП и многие высшие офицеры которой прежде служили в японской секретной полиции. По мнению ряда западных ученых, предпосылки для создания подлинно демократического государства на Юге были не более предпочтительными, чем на Севере.
Летом 1948 года на Севере прошли выборы в Верховное народное собрание Кореи, которое 9 сентября провозгласило Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР). Председателем кабинета министров КНДР стал с одобрения Москвы известный партизанский лидер Кореи — Ким Ир Сен. Так на севере страны образовалось коммунистическое просоветское государство.
В телеграмме Ким Ир Сену от 13 октября 1948 года Сталин, одобрив просьбу об установлении дипломатических и экономических отношений с СССР, отметил, что "Советское Правительство, неизменно защищая право корейского народа на создание своего объединенного независимого государства, приветствует создание корейского правительства и желает успехов в его деятельности на пути национального возрождения и демократического развития".
Итак, хотя Сталин и не предпринимал попыток расширить советские позиции в Корее за пределы, установленные военными соглашениями союзников, Москва не исключала такую ситуацию, при которой сами северокорейские руководители пошли бы на объединение всей Кореи под их властью.
Таким образом, произошло юридическое оформление раскола Кореи на два государства, причем правительство каждого из них по конституции объявило себя единственно законным.
В геополитическом противоборстве КНДР должна была сыграть роль буфера в отношении потенциальной американо-японской угрозы на Дальнем Востоке. На эту задачу была нацелена политика СССР. Главный канал влияния Кремля проходил через советскую миссию. Послом СССР в Пхеньяне в то время был генерал-полковник Т.Ф. Штыков. В КНДР также находились представительства пяти министерств СССР, в том числе МГБ. В каждом министерстве находился по меньшей мере один человек, обладавший известными «спецполномочиями». Несколько советских генералов работали в аппарате министра национальной обороны Северной Кореи. Северокорейская армия имела советских военных советников.
Кроме того, около 200 советских граждан корейской национальности работали в госаппарате КНДР. Во всех министерствах находился по крайней мере один заместитель министра — советский кореец. Аналогичным образом осуществлялся контроль со стороны СССР в партийных и общественно-политических организациях Северной Кореи.
В 1948 году по просьбе Верховного народного собрания КНДР с Севера были выведены все советские войска. Американцы вывели свои войска лишь летом 1949 года, однако оставили в Южной Корее около 500 советников, военные советники СССР остались и в КНДР.
По мере развития "холодной войны" и противостояния между СССР и США все больше обострялась обстановка и на Корейском полуострове. Вооруженные столкновения на 38-й параллели, по которой проходила граница между КНДР и Республикой Корея, случались все чаще.
В Северной Корее решения Московской конференции выполнялись более последовательно. Там решительно искоренялись последствия японской оккупации, преследовались коллаборационисты. Несмотря на неизбежные трудности и недостатки возрождения и подъема экономики, создания и функционирования политической системы, положение на Севере было гораздо стабильнее, чем на Юге. Первое время после 1945 года там тоже случались забастовки, волнения учащейся молодежи, вызывавшие жесткую ответную реакцию властей. Большое количество людей из зажиточных слоев общества, чьи интересы ущемлялись проводимыми преобразованиями, ушло на Юг, где они стали оплотом наиболее агрессивно настроенных против Севера сил. Однако демократические реформы, меры властей по развитию экономики КНДР и национальной культуры, повышению жизненного уровня населения (неоднократные снижения цен, увеличение заработной платы рабочим и служащим и т. д.) резко снизили политическую напряженность в северокорейском обществе.
Власти Северной Кореи всемерно поддерживали курс СССР на выполнение решений Московского совещания трех министров иностранных дел, которые, при всех их недостатках, все же были нацелены на сохранение единства Кореи. Когда это не удалось, они вместе с СССР активно выступали за вывод из Кореи всех иностранных войск и предоставление ее народу возможности самому решать свои проблемы, без вмешательства извне. Именно Пхеньян стал местом проведения в апреле 1948 года первого Объединенного совещания представителей партий и общественных организаций Севера и Юга. В нем участвовала большая группа видных политических деятелей Южной Кореи, в том числе и тех, кто отнюдь не был сторонником коммунистов. Совещание призвало к бойкоту сепаратных выборов на Юге и к выводу из Кореи иностранных войск. В конце июня — начале июля 1948 года там же состоялось второе такое совещание, хотя и менее масштабное и представительное. Отвергнув итоги все же состоявшихся на Юге сепаратных выборов, оно постановило провести общекорейские выборы для сформирования единого центрального правительства.
Юг Кореи в первые послевоенные годы сотрясали социальные катаклизмы, каких не знал Север. Осенью 1946-го и весной 1948 года прошли всеобщие забастовки, в ходе которых нередкими были кровопролитные стычки забастовщиков с полицией и террористическими молодежными отрядами правых организаций. Имели место многочисленные и столь же остро протекавшие арендные конфликты.
К 1948 г. вслед за рядом массовых восстаний партизанская война шла во многих западных провинциях Южной Кореи. Летом появились зловещие признаки того, что южнокорейская полиция и армия не только были коррумпированы и неэффективны, но и ненадежны. На острове Чэджудо произошло восстание, которое рассматривалось лидерами повстанцев как начало всеобщего восстания в Южной Корее. Вслед за этим прокатилась волна восстаний в различных провинциях Юга, охвативших также воинские части. Ситуация сползала в сторону анархии. К середине 1949 года восстания проходили в 5 из 8 провинций Юга. Кроме того, происходили постоянные столкновения на границе с Севером, причем по вине обеих сторон. Правительство Ли Сын Мана запретило коммунистическую партию в ноябре 1948 года, приняв серию драконовских законов о национальной безопасности, наделявших силы безопасности правами задерживать без суда и следствия.
Восстания в южнокорейской армии осенью 1948 г. встревожили американцев. По их совету правительство Ли Сын Мана в конце года образовало Министерство национальной обороны. Американские офицеры, которые стояли во главе полицейских подразделений, стали советниками, и была образована группа американских военных советников в Корее.
В то же время многие военнослужащие и бойцы полицейских формирований пополняли ряды повстанцев. В 1949 году перешли на Север в полном составе и со всем вооружением два батальона южнокорейской армии, два боевых и одно грузовое судно, перелетел военный самолет.
Огромный размах приобрело в 1948–1949 годах партизанское движение, окрепшее преимущественно в горных районах южных провинций. Оно опиралось на поддержку местного населения. На борьбу с партизанами, помимо полиции, были брошены также регулярные войска (2 дивизии из 8, имевшихся у РК) во главе с американскими военными советниками. Перед ними была поставлена задача умиротворить тылы Юга в преддверии надвигавшегося столкновения с Севером. Эта задача к весне 1950 г. в основном была выполнена, причем самым жестоким образом. Однако полностью ликвидировать партизанское движение на Юге не удалось. Только по официальным данным, в апреле 1950 г. там все еще насчитывалось 600 активно действовавших партизан4. С началом войны они оказали существенную помощь наступавшей Корейской народной армии.
Совершенно очевидно, что потрясения на Юге не были инспирированы Севером. Главными побудительными мотивами народных выступлений были недовольство тяжелым экономическим положением большинства населения и безразличием к этому властей, требование таких же, как на Севере, коренных демократических реформ, протест против произвола и насилия со стороны полиции и поддерживаемых ею погромщиков из правых организаций, несогласие с политикой правительства в вопросах объединения страны, его слишком очевидной зависимостью от США. Зримым свидетельством растущей политической неустойчивости положения в Южной Корее явилось серьезное поражение на парламентских выборах группировки Ли Сын Мана и всех правых перед началом Корейской войны.
В то же время власти Республики Корея весьма интенсивно осуществляли подрывные акции против Севера. По сведениям, которыми располагало посольство СССР в КНДР, северокорейскими органами безопасности в 1949 году было раскрыто 1279 преступлений политического характера, за которые подверглись аресту 5762 человека, из них за террористические акты — 1283 человека, шпионаж — 1012 человек, подготовку вооруженных восстаний — 846 человек5.
Ли Сын Ман и его сторонники с 1946 г. взяли курс на создание в Южной Корее сепаратного государства. В конце 1946-го — начале 1947 года Ли Сын Ман провел несколько месяцев в США, пропагандируя этот свой курс. В это время была провозглашена "доктрина Трумэна", направленная на противодействие коммунизму. Приветствуя ее, Ли Сын Ман заявил в марте 1947 года: "Я думаю, что немедленное создание сепаратного правительства Южной Кореи будет лучшей мерой борьбы с коммунизмом в Корее и лучшим способом объединения Севера и Юга"6.
Ли Сын Ман и его правительство делали все возможное, чтобы удержать США от вывода их войск из Южной Кореи. Они категорически отказывались от каких-либо контактов с правительством КНДР, отвергали как пропагандистские все его мирные инициативы. Суровым преследованиям подвергались те политические деятели, включая депутатов Национального собрания, которые настаивали на удалении с Юга американских войск и мирных переговорах с КНДР. Готовясь к "походу на Север", правители Южной Кореи уже в феврале 1949 г. назначили губернаторов пяти провинций Северной Кореи, для которых подбирались соответствующие штаты, разрабатывались необходимые инструкции. В их обязанности входили учет населения провинций, сбор информации, руководство пропагандистскими акциями и т. д.7.
Официальные круги США с конца 1947 года, передав корейский вопрос на рассмотрение ООН, поддерживали будущего южнокорейского диктатора, результатом чего стало проведение в 1948 году сепаратных выборов на Юге и провозглашение там Республики Корея (РК).
Эта поддержка подливала масла в огонь воинственных заявлений Ли Сын Мана. Он, например, утверждал в октябре 1949 года: "Мы имеем возможность вернуть территорию Северной Кореи… Я очень беспокоюсь за то, что если такое мероприятие не осуществить вовремя, то потом его очень трудно будет осуществить. Затягивание решения любых вопросов приносит пользу коммунистам". От президента РК не отставали его сподвижники. "В Северной Корее, — настаивал премьер-министр РК Ли Бом Сок, — необходимо уничтожить режим, созданный при поддержке и помощи Советского Союза, созданные там вооруженные силы и провести на Севере Кореи всеобщие выборы"8.
Пхеньян, конечно, не проходил мимо нескончаемых угроз с Юга и не оставался в долгу. "В последнее время, — говорил Ким Ир Сен в феврале 1949 года, — национальные предатели из марионеточного правительства Южной Кореи каждый день трубят о своей готовности совершить "поход на Север". Видимо, они не знают, чем грозит им этот поход"9. Через полгода, когда была отвергнута одна из мирных инициатив КНДР, он формулировал свои мысли еще категоричнее: "Если американские империалисты и марионеточная клика Ли Сын Мана будут против мирного объединения Родины и, в конце концов, встанут на путь междоусобицы, мы должны нанести врагам решительный удар, уничтожить их до последнего и объединить свою Родину"10.
14 октября 1949 года Генеральному секретарю ООН Трюгве Ли была представлена памятная записка, которая гласила: "Правительство КНДР полагает необходимым заявить, что в случае если ООН будет игнорировать в будущем волю и устремления корейского народа, следуя только эгоистичным интересам малой группы предателей корейского народа, оно не откажется от борьбы и резервирует за собой право продолжать всеми средствами, имеющимися в его распоряжении, борьбу за устранение Комиссии ООН по Корее и за окончательное объединение страны своими силами в единое демократическое государство".
Приготовления к силовому решению проблемы объединения Кореи с разной интенсивностью вели и Север, и Юг. Какими же вооруженными силами располагали ставшие враждебными друг другу оба корейских государства? Уместно привести историческую справку, показывающую, как развивались армии Северной и Южной Кореи.
В первой половине 1946 года Временный Народный комитет Северной Кореи принял решение о проведении подготовительной работы по созданию вооруженных сил. Комплектование войск рядовым составом производилось на основе принципа добровольности.
В соответствии с этим решением в середине 1946 года была сформирована одна пехотная бригада для охраны железнодорожных линий, мостов и туннелей и две школы по подготовке командного и политического состава для армии. В конце 1946 года были сформированы две пехотные дивизии.
В 1947–1949 годах были дополнительно сформированы одна пехотная дивизия, отдельная танковая бригада, отдельные артиллерийский, зенитно-артиллерийский, инженерный полки, полк связи; началось формирование отдельной авиационной дивизии, а также создание военно-морского флота. Кроме того, в состав Корейской народной армии были включены прибывшие из Китая две корейские пехотные дивизии (5-я и 6-я), которые в составе Народно-освободительной армии Китая участвовали в гражданской войне в Китае.
В первой половине 1950 года, в связи с усилением напряженности в отношениях между Севером и Югом, было принято решение о переформировании одной пехотной бригады в пехотную дивизию и о сформировании трех новых пехотных дивизий. В апреле этого года из Китая прибыла еще одна отдельная корейская дивизия (14 000 человек), которая была включена в состав КНА как 12-я пехотная дивизия, а также отдельный пехотный полк.
Таким образом, в течение 1946–1950 годов в КНДР были созданы собственные достаточно мощные по тому времени вооруженные силы11. К началу войны вооруженные силы КНДР состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота. Руководство всеми вооруженными силами осуществлялось Министерством национальной обороны через Генеральный штаб и командующих видами вооруженных сил и родов войск. Сухопутные войска имели в своем составе: десять пехотных дивизий (1, 2, 3, 4, 5, 6, 10, 12, 13, 15-ю), из них четыре (4, 10, 13, 15-я) находились в стадии формирования; 105-ю танковую бригаду, другие части и подразделения. Общая численность сухопутных войск составляла 175 тыс. человек.
Военно-воздушные силы состояли из одной авиационной дивизии, насчитывавшей 2829 человек и 239 самолетов, в том числе 93 штурмовика (Ил-10), 79 истребителей (Як-9), 67 специальных самолетов (учебных, связи и др.).
Военно-морской флот имел в своем составе четыре дивизиона кораблей. Общая численность военно-морского флота составляла 10 307 человек.
В общей сложности вооруженные силы КНДР вместе с войсками Министерства внутренних дел к началу войны насчитывали около 188 тыс. человек.
Ядром руководящих командных и политических кадров Корейской народной армии послужили кадры партизанских отрядов, сражавшихся против японских войск. Они занимали руководящие посты в Министерстве национальной обороны и должности командиров соединений.
Поделиться книгой: