Полдень, XXI век. Журнал Бориса Стругацкого. 2010. № 3

* * *

Первый ответ пришел из городской библиотеки индийского города Сринагар. Лишних книг нет, точнее можно будет сказать после инвентаризации, которая будет проведена через полтора года.

Понятно.

— Ложись, поспи, — сказал Хьюго. — Вот плед, вот подушка, на диване тебе будет удобно.

— А ты?

— Подожду. Может, будут еще ответы.

— Я лягу только с тобой. То есть, я хочу сказать…

Он понимал, что Мария хотела сказать. Они опять сидели рядом, касаясь друг друга локтями, плечами, коленями, невидимые молнии соединяли их, а книга лежала на столе, и Хьюго казалось, что она за ними наблюдает.

Через час пришли еще два ответа — из библиотеки Московского университета и той библиотеки в Болгарии, что только вчера подключилась к сети. Библиотекарь из Москвы, некий (некая?) Денис (или правильно читать — Дениза?) Косенко, написал (написала), что в день подключения библиотеки МГУ к всемирной сети происходило много всякого, но он (она) не помнит, чтобы случались события, о которых спрашивает коллега.

А из Болгарии библиотекарь, не назвавший своего имени, сообщил, что в момент подключения к системе имела место хакерская атака, но защитные программы сработали четко, так что все в порядке, господа, можете пользоваться нашими каталогами без опасения, что ваш компьютер окажется заражен вирусами.

Хьюго приготовил кофе, Мария сделала еще пару сэндвичей. Сидели перед ноутбуком, касаясь друг друга мыслями, которые к утру стали у Хьюго менее определенными, но более откровенными. Ему не хотелось, чтобы Мария знала, о чем он думает, но он знал, что она все равно знала, и от этого ему почему-то становилось спокойнее.

Рассвело неожиданно быстро, и, будто подталкиваемые электромагнитными волнами, пришли, тихо звякнув, еще три письма: опять Индия (Мумбаи), а еще Израиль (библиотека Еврейского университета) и Эмираты (Королевская библиотека Фахда).

— Все то же, — сказал Хьюго. — Ничего не обнаружено.

— Странно, — Мария опустила голову на плечо Хьюго, закрыла глаза, дышала ровно, будто спала. — Странно, странно…

Хьюго сидел неподвижно, пусть она подремлет, день предстоит тяжелый. Он взял в руки книгу и в прозрачном утреннем освещении отчетливо и теперь уже вполне определенно увидел, что обложка больше не сияет белизной. Он дернул плечом, и Мария выпрямилась.

— Она серая! — ахнула девушка.

— Скорее, не совсем белая, — поправил Хьюго.

— Господи… — прошептала Мария. — Если так пойдет… Ты сделал копию?

— Конечно, — кивнул Хьюго. — Она в папке в моей комнате в библиотеке.

— Кто-нибудь может?..

— Нет, но… наверно, лучше забрать.

— Я с тобой, — решительно сказала Мария. — Я не могу без тебя.

Она, наверно, хотела сказать «без книги», и Хьюго, наверно, хотел сказать то же самое, но произнес тихо, погладив Марию по спутанным, непричесанным волосам:

— И я без тебя не могу.

— Можно мне принять душ?

— Конечно.

Под душ они пошли вместе. Книга, завернутая в полиэтилен, лежала на высокой полке, где Хьюго хранил шампуни и стиральные порошки. Воду пустили прохладную, стояли под струей, не стесняясь друг друга. Хьюго думал: «Боже, какая ты красивая», и Мария отвечала: «Почему мы не встретились раньше?»

После душа мысли прояснились, духота заснула под полотенцами, утренняя свежесть коснулась кожи. Они пили кофе, ласкали друг друга взглядами и радовались, будто Адам и Ева в райском саду, когда еще не подозревали о своей наготе.

В библиотеку они пришли ровно в девять, держась за руки, книга лежала в рюкзачке у Хьюго, и он показал ее Мету Фишеру, дежурившему в первой смене.

— Зазвенит, — сказал Хьюго. — Не обращай внимания.

— Дайте книгу, Эйч-Эм, — потребовал охранник, — и проходите без нее. Теперь держите.

В кабинете Хьюго первым делом проверил почту — пришли еще семнадцать ответов. Все отрицательные.

Они просидели в комнате весь день. Мария — в кресле под кондиционером, с книгой в руке. Хьюго — за компьютером, рассылая и получая письма. Кто-то заглядывал к ним, что-то спрашивал, Хьюго отвечал, не то чтобы не думая, но не вникая. На Марию посматривали, и что думали о гостье библиотечные кумушки, было понятно без слов. Время от времени Мария поднималась, подносила книгу к лампе, и оба пристально всматривались — похоже, процесс приостановился, книга не была такой ярко-белой, как вчера, но серость не прогрессировала.

В обед Хьюго спустился в кафетерий, взял кофе и четыре круассана, за время его отсутствия поступили еще девятнадцать ответов, и Мария сказала, что все они написаны, будто по шаблону: лишние книги или файлы не обнаружены. Возможно, после инвентаризации…

К концу рабочего дня позвонила миссис Аллен и попросила Хьюго подняться.

— Побудешь одна? — ему не хотелось оставлять Марию, но идти к директрисе вдвоем было глупо.

Мария кивнула — она тоже ощущала собственную неожиданную незащищенность — от чего?

Миссис Аллен встретила Хьюго приветливо, будто и не было вчерашнего инцидента.

— Эйч-Эм, — сказала она, жестом пригласив Хьюго сесть в кресло напротив директорского стола, — я хотела бы узнать, как работает система. Варгас составил отчет о работе программного обеспечения — там все в порядке. А у вас?

Хьюго за это время ни разу не поинтересовался, как система работает и работает ли вообще, но, услышав вопрос, осознал, точнее — вспомнил, что в промежутках между чтением ответов активно выполнял служебные обязанности, управляясь подсознанием и думая на иную тему.

— Система в порядке, — отрапортовал он. — Вчера и сегодня приняты и обработаны триста шестнадцать запросов на литературу из нашего фонда, в том числе двести восемьдесят два запроса на платные файлы из открытого доступа. Оплата прошла без проблем, файлы скопированы и отосланы. В свою очередь, наши читатели тоже проявляли высокую активность. Линда и Эмма в читальном зале обработали и отправили шестнадцать запросов, оплату получали кредитными картами.

— Отлично, — сказала директриса, когда Хьюго замолчал, пораженный тем, что помнил, оказывается, все числа и за каждое мог ручаться.

— Подготовьте справку для попечительского совета, — потребовала миссис Аллен. — Обрадую наших спонсоров, деньги потрачены не зря.

Когда Хьюго уже шел к двери, директриса сказала ему вслед:

— Эта книга… вчерашняя… надеюсь, вы ни в каких отчетах ее не упоминали? Ни к чему нам мистификации, вы согласны?

Она замолчала, не зная, как реагировать на странный взгляд Хьюго. Молодой человек обернулся, нахмурился, и на директрису опустилось серое облако, в котором она чувствовала себя неуютно, не понимая, что происходит. Секунду спустя облако растаяло, а Хьюго, опустив взгляд и, видимо, тоже не очень хорошо себя ощущая, сказал стесненным голосом:

— Да… То есть, нет, не упоминал. И…

— Вы хотите что-то сказать? — нетерпеливо спросила миссис Аллен. Она не любила, когда подчиненные, которым было указано на дверь, задерживались и начинали говорить лишнее. Свои проблемы каждый должен решать сам.

— Нет, ничего, — пробормотал Хьюго и, выйдя в коридор, тихо прикрыл за собой дверь.

Он должен был сказать. Но не знал — какими словами. Вечером, когда миссис Аллен будет ехать со старшим сыном ужинать в ресторан «Трубка мира», на выезде с бульвара Альбрехта испорченный светофор не вовремя переключит сигнал, и машина вылетит на перекресток как раз тогда, когда начнется движение по Двенадцатой авеню. В «крайслер» миссис Аллен врежутся сразу две машины, и все кончится очень быстро. Наверно, кончится жизнь, но этого Хьюго знать не мог, потому что в странной памяти будущего натолкнулся на стену, сквозь которую не мог видеть.

Привиделось? Подумалось? Вечером… когда? Он не знал. Завтра? Через год? Лет через десять? Щемящее ощущение, когда знаешь и не можешь сказать. Знаешь — что, но не знаешь, когда.

Хьюго переминался с ноги на ногу у двери кабинета, думая о том, что, если вернется, то возьмет на себя ответственность не за слова, а за две жизни, которые все равно оборвутся в нужный (кому?) момент.

Хьюго прислушался — из-за двери доносился громкий требовательный голос, директриса говорила по телефону.

Он поплелся к себе, ощущения в ногах были такие, будто он только-только отошел от сильнейшего спазма в щиколотках.

— Почему ты так долго? — встретила его Мария. Она сидела в кресле, прижав книгу к груди, и смотрела на Хьюго взглядом испуганного зайца.

— Что-нибудь случилось? — обеспокоился он.

— Я… — Мария помедлила. — Я боюсь быть одна. Может, обстановка так действует?

— Или книга, — мягко произнес Хьюго.

Он рассказал о том, что происходило в кабинете миссис Аллен, а потом, так само собой получилось, и о том, что ему привиделось, когда он вышел и закрыл дверь.

— С тобой случалось прежде что-то подобное? — с тревогой спросила Мария.

Хьюго покачал головой.

— Похоже на ясновидение. Послушай…

Хьюго поднял палец, и Мария замолчала на середине фразы.

— Письмо из Ватиканской библиотеки, — Хьюго внимательно вглядывался в текст. Писавший, похоже, мысленно переводил с итальянского или латыни, английские фразы были построены не очень грамотно. — Они подключились к мировой сети одни из первых. И он точно знает, что никаких эксцессов не происходило, поскольку прекрасно все помнит. Никаких неизвестных файлов. Никаких неучтенных книг на полках — с тех пор дважды проводили инвентаризацию, поскольку обновляли электронный каталог.

— Бог не стал обращаться к своим адептам, — улыбнулась Мария.

— А может, причина в том, что они рано подключились к системе? Еще не был перейден порог информации, не произошел качественный скачок.

— Значит, — заключила Мария, — книга есть только у нас.

— Не стал бы этого гарантировать, — пробормотал Хьюго. — Может, где-то еще стоит на полке, в глубине какого-нибудь ряда среди каких-нибудь опусов, куда библиограф заглядывает только тогда, когда начинается инвентаризация… Завтра поедем в Вашингтон. Я напишу Бобу — среди его знакомых наверняка есть эксперт по книжной продукции. Боб подскажет, к кому лучше обратиться.

— Будто ты не знаешь, какими окажутся результаты, — бросила Мария.

— Знаю, — подумав, согласился Хьюго. — Но пройти этот путь нужно все равно. Если ты не хочешь ехать со мной…

— Поеду, конечно. На ближайшие дни у меня нет встреч, которые я не могла бы отменить. Но ты… Что скажет начальница?

— У меня есть восемь отпускных дней, и я могу использовать их в любое время, поставив в известность руководство библиотеки.

— Может, сделаем еще одну копию книги? — сказала Мария. — Для меня?

* * *

Хьюго заказал билеты на утренний рейс и отослал еще сотню писем — теперь не в библиотеки, а специалистам по криптографии.

Мария подошла с кипой бумаги, нашла на столе у Хьюго несколько пластиковых папок.

— Не перепутать бы страницы, — сказала она.

— Пронумеруй, — посоветовал он.

Обе копии затолкали в рюкзак, и по дороге к Хьюго заехали в общежитие университетского кампуса. Он и не подозревал, что в такой «пустой», по идее, летний месяц в парке может быть так много народа. Большинство веселилось — парни и девушки пели под вопли стоявшего под деревом телевизора, и Хьюго с Марией поспешили в здание, где людей было меньше, но и вели они себя более раскованно — при открытых дверях в одной из комнат, похоже, занимались любовью сразу две пары, но Хьюго мог ошибиться, они слишком быстро проскочили мимо, Мария тянула его за руку, не обращая внимания на звуки, доносившиеся из темных углов. Кто-то позвал ее по имени, кто-то бросил в них скомканным бумажным пакетом.

Мария втолкнула Хьюго в комнату и захлопнула дверь. Звук замер снаружи, натолкнувшись на преграду.

— Как ты тут живешь? — сказал Хьюго, подумав, что не выдержал бы и недели. Он вспомнил университетские годы в Гарварде — там тоже было весело, и студенты вытворяли порой такое, о чем сейчас вспоминать не хотелось, но Хьюго казалось (может быть, напрасно), что там и тогда все происходило более пристойно.

— Главное — как себя поставить, — объяснила Мария. — Ко мне никто не пристает, я в первый же вечер отшила одного. С тех пор…

— Не нравится мне здесь, — заявил Хьюго. — Может, не будешь оставлять копию? Положим обе у меня.

— Думаешь, украдут? Пока ничего… Наверно, ты прав. Все равно я не смогу здесь оставаться, пока книга у тебя.

Она сказала это спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном, давно решенном и понятном.

Мария скрылась в ванной, а Хьюго подошел к книжной полке и машинально провел пальцем по корешкам. «История религий», «Обычаи индейцев Северной Америки», «Верования индейских народов»… «Гордость и предубеждение», вот как. И еще «Смерть — дело одинокое». Самый странный из детективов, который когда-либо Хьюго держал в руках.

— Тебе нравится Брэдбери? — спросил он, когда Мария вышла из ванной, переодевшись в брючный костюм, так плотно облегавший фигуру, что, девушка, казалось, превратилась в детально выточенную скульптуру.

— Люблю его детективы, — сказала она, — и не люблю фантастику. Не могу объяснить, не спрашивай.

Дорожная сумка, куда Мария сложила вещи, оказалась довольно тяжелой, и Хьюго запыхался, пока тащил ее до машины.

— Вряд ли мы будем в Вашингтоне больше двух дней, — заметил он, садясь за руль. Мария опустилась на сиденье рядом.

— Если бы я думала иначе, то взяла бы чемодан, — усмехнулась Мария.

Через несколько минут они вошли в квартиру Хьюго, где закатное солнце, скрытое крышами домов, освещало потолок комнаты почти невидимым, но теплым светом.

Хьюго достал книгу из рюкзака и положил на стол рядом с ноутбуком. Папки с копиями взял из рук Марии и спрятал в ящик под телевизором.

Мария отправилась на кухню соорудить что-нибудь на ужин, а Хьюго сел к компьютеру. Письмо из Вашингтона — Норман Говард из исследовательского отдела ФБР сообщал, что готов встретиться с мистером Мюллером по просьбе их общего знакомого Ходжсона из Библиотеки Конгресса. Завтра в полдень в Шестом корпусе на Линкольн авеню.

— Садись ужинать, — позвала Мария. — Ты не представляешь, как я проголодалась.

— Да, — пробормотал Хьюго. — Сейчас.

Он держал книгу в руках, и что-то происходило с ним. Он не понимал, что видит, но видел — на светлой поверхности книги, как на маленьком экране, — и знал, что это не так, мозг лишь проецировал на светлый предмет то, что представлялось ему картинкой среди сменявших друг друга калейдоскопических и бессмысленных изображений.

— Хью, — откуда-то издалека позвала Мария. — Что с тобой?

Ничего. С ним все было в порядке. Просто руки затекли, пока он держал книгу, мышцы отяжелели…

Он уронил книгу на стол и удивился, с каким громким стуком — будто свинцовый брусок — она упала.