Записки практикующего адвоката

Безусловно, мой коллега, создавший этот шедевр, долго смеялся, прежде чем это написать. Первый раз в жизни вижу такую формулировку исковых требований — понудить к браку дракона до сих пор, по-моему, еще никому не приходило в голову.

Я еще раз бегло просмотрела текст иска. Кстати, а дракон неплохо потрудился, за три дня-то. Мало того, что успел обмануть, завлечь и очаровать, так еще и сексуальную активность проявил немалую. Может, стоит присмотреться к нему повнимательнее? Но отбросим шутки в сторону. Конечно, этот дракон вполне стоит моего пристального внимания, но ведь он же мой клиент, а принципы не позволяют мне играть такими вещами, как сексуальная связь с клиентом. Хотя, в самом деле, мои принципы никогда еще не подвергались столь жесткой проверке. По счастью, я прекрасно понимала, что речь со стороны дракона могла идти лишь о небольшой интрижке, а у меня была реальная опасность влюбиться в этого сильного и обаятельного мужчину. Драконы слишком притягательны для человеческих женщин — как пламя для мотылька. Можно опалить крылья о пламя дракона, даже не заметив этого в пылу страсти. И только для той, кого дракон искренне любит, его пламя совершенно безопасно.

Впрочем, если без шуток и лирики, то в иске содержалось достаточно много явно нелепых обвинений. Я мельком просмотрела прилагаемые к иску копии документов и невольно вздрогнула, увидев копию паспорта якобы соблазненной девицы. Поверить, что дракон будет так старательно заманивать в свое логово этакую страшилу, я не могла никак. Известно ведь, что драконы неравнодушны ко всему красивому и необычному (потому, кстати говоря, они и собирают всякие драгоценности), да еще и отдают предпочтение невинным девушкам — понятия не имею, почему. Я легко могу поверить, что дочка виконта, Лидия, была невинна (с такой-то внешностью это совершенно неудивительно), но вот в то, что на нее позарится дракон… По-моему, даже в случае, если бы в окрестностях совершенно не осталось невинных девиц, дракон предпочел бы слетать куда-нибудь подальше, или обошелся бы не столь невинными дамами. Да и в то, что обеспеченный и неглупый дракон похитил у девицы безделушку, пафосно именуемую истцом "семейной реликвией", мне тоже не верилось. Ладно, если б вещица была магической — тогда еще как-то можно понять, но обычная брошь… Фи, так низко ни один дракон не опустится!

Также меня искренне развеселило и определение потери невинности как "утраты органа или его функций". Особенно смешно это, если учесть, что утрата органа или его функций считаются тяжкими телесными повреждениями. Бедная девица — воистину, исходя из этого иска, можно сделать вывод, что осталась инвалидом на всю жизнь, а не приятно провела время с обворожительным и интересным… хм… собеседником. Я едва не рассмеялась мелькнувшей в голове идее предложить так называемой потерпевшей вживить застежку-молнию — как протез, вместо утраченного органа… Да уж, весна действует на меня весьма фривольно!

Но вернемся к нашим драконам. Шемитт терпеливо ждал, пока я просмотрю документы и переварю прочитанное.

Наконец я отложила документы в сторону и заметила. — Господин Шемитт, я не стану спрашивать, правда ли это. — Я кивнула на документы, лежащие на подлокотнике кресла. — Уж слишком несуразной мне кажется эта история. Простите за вольность, но не думаю, чтобы такая девушка, как Лидия, привлекла вас. — И я искренне улыбнулась, вновь припомнив описанные в иске подробности.

Дракон улыбнулся мне в ответ. — Вы совершенно правильно все понимаете, госпожа Анна. Я вообще не приближался к Лидии Яновской ближе, чем на пять метров, и не горю желанием в дальнейшем это делать. Именно для того я и решил заручиться вашей помощью. И я сразу хочу сказать, что я не намерен ничего платить этой Лидии.

Я откинулась на спинку кресла, устраиваясь поудобнее, и немного помолчала, задумчиво наблюдая за игрой света на стенах пещеры. Мне нужно было попытаться логично и беспристрастно оценить ситуацию и прикинуть возможные выходы из нее. Дракон не мешал мне думать, молча глядя на пламя.

— Хорошо, давайте рассуждать последовательно. — Наконец нарушила тишину я. — Я уверена, что эта девушка, Лидия, не просто так предприняла этот демарш. Ей это было зачем-то нужно, но зачем? — Я задумчиво побарабанила ногтями по подлокотнику кресла. — Я могу лишь предположить, что Лидия хотела просто получить от вас денежную компенсацию, так сказать, решить дело миром. Ведь большинство населения очень мало знает о драконах, довольствуясь сказками, и вполне может поверить в эту нелепую историю. К тому же вероятно, что девушка и в самом деле лишилась невинности, а среди дворян это, мягко говоря, не поощряется. Вот она и решила снять с себя ответственность, и заодно приобрести богатое приданое. В принципе, интрига неплоха. И притом, поскольку речь не идет об изнасиловании (а его намного труднее имитировать), доказать свою правоту вам будет сложно. Фактически, здесь ваше слово против ее слова. Непосредственных свидетелей, естественно, нет, да и улик особых тоже. Да и сам отец Лидии может искренне верить в то, что он написал в иске. Поскольку вы не желаете заканчивать дело миром, то все, что нам остается — попытаться подловить ее на лжи и зацепиться за это.

Дракон задумался. Наверняка ему хотелось чего-то более зрелищного и эффективного, но это было все, что я могла предложить в тот момент.

— Хорошо. — Наконец согласился он. — Вы специалист, вам виднее.

Приятно иметь дело с умным драконом!

— Договорились. Мы определили вашу позицию по делу, теперь давайте обсудим детали. — Улыбнулась я, и мы погрузились в подробный разбор всех возможных вопросов и желательной манеры поведения на суде.

Кроме того, мне пришла в голову неплохая идея, на каком именно моменте можно поймать Лидию, и этот вариант тоже нужно было проработать.

Наконец все сложные моменты были оговорены. Дракон пообещал, что непременно подготовит все те документы, о которых я ему говорила.

Как оказалось, было уже три часа дня, чему я, признаться, удивилась. В пещере было затруднительно на взгляд определить, который час. Что-то я заболталась, уже пора отправляться домой.

— Господин Шемитт, я рада была с вами познакомиться, но теперь я бы хотела отправиться домой. Меня отвезет ваш помощник или вы вызовете мне такси? — Поинтересовалась я у дракона.

— Видите ли, госпожа Анна. — Почему-то несколько замялся он. — Я хотел предложить вам пока погостить у меня, ведь заседание уже послезавтра, а вам будет неудобно ездить туда — обратно. Не беспокойтесь, всем необходимым я вас обеспечу. — Обезоруживающе улыбнулся дракон, глядя на меня своими невозможными огненными глазами.

Так, а вот сейчас мне следует корректно отказаться, не хватало мне еще жить у клиентов. Не так уж мне далеко добираться, тем более что ехать в районный суд — это все же не в пещеру дракона, проблем с транспортом не возникнет.

— Благодарю вас, но я бы предпочла вернуться домой. — Ответствовала я, прямо взглянув в лицо дракону. Лучшая и самая обезоруживающая тактика в подобных случаях — вежливость и прямота. Конечно, ничего такого он не имел в виду, но лучше не рисковать.

Дракон отвел свой огненный взгляд и пожал плечами. — Как пожелаете. Не беспокойтесь, я сейчас распоряжусь, чтобы вас доставили домой. — С этими словами он пружинисто поднялся с кресла и вышел.

Спустя пятнадцать минут, когда я уже успела несколько заскучать, он вновь появился со своим помощником.

— Мой помощник, Малет, доставит вас, куда вам будет угодно, госпожа Анна. Благодарю за то, что согласились приехать, а также за вашу помощь. — В голосе дракона прозвучало неожиданное для меня веселье. Интересно, что веселого нашел Шемитт в этой ситуации? Но спрашивать напрямую было бестактно, да и сомневаюсь, чтобы он бы мне ответил.

Я вежливо попрощалась с клиентом и отправилась домой.

По дороге я невидяще смотрела в окно и размышляла о том, почему этот дракон вызывает у меня странное смущение. Я давно отвыкла краснеть, как девчонка, и мне совершенно не нравилось почти забытое чувство неловкости. Шемитт, кажется, действительно мне понравился, и это не могло привести ни к чему хорошему. Так что следовало держаться с ним максимально вежливо и официально, призвав на помощь все свое благоразумие.

Едва я успела прийти к этому в высшей степени здравому выводу, как оказалось, что мы уже приехали. Я вышла из машины, поблагодарив водителя, и оправилась домой.

Все же этот дракон основательно испортил мне выходные — как своим делом, к которому мне следовало подготовиться за воскресенье, так и личными размышлениями. Все, хватит, работать, я сказала! Строго приказав себе не думать ни о каких драконах, я углубилась в постановление Пленума Верховного Суда. Да уж, скажу я вам, сложнее всего возражать именно на совершенно идиотские, даже на первый взгляд, исковые требования. Понятно, что бред, но вот попробуй, обоснуй, почему это бред!

Слава богам, заседание было назначено в понедельник на 14–30, так что мне не пришлось просыпаться в 5 утра, чтобы на него успеть. С этой оптимистической мыслью я отправилась в дорогу.

Надо сказать, что проще всего адвокату работать в своем районе. Судебный процесс теоретически один для всех, но на практике может сильно отличаться в разных судах. В сухих строчках кодексов слишком многое оставляется на откуп председательствующему в заседании судье, так что каждый судья немного по-своему трактует процесс, что создает иногда довольно неприятные ситуации. Когда не знаешь судью, который рассматривает дело, нужно быть готовой к любым неожиданностям и сохранять спокойствие, несмотря ни на что. Постепенно привыкаешь и к нервотрепкам, и к явным процессуальным нарушениям, и к манере некоторых судей возить адвоката носом по грязи. Лично я во всех подобных случаях веду себя совершенно безмятежно (по крайней мере, внешне), и спокойно улыбаюсь, чем безмерно удивляю клиентов. Но это так, небольшое отступление о сложностях адвокатской жизни. Будем надеяться, что в этот раз с судьей мне повезет.

Зайдя в канцелярию суда, я сдала подписанное клиентом встречное исковое заявление вместе со своим адвокатским ордером на участие в деле. У меня еще оставалось время, и я немного поговорила с клиентом, в последний раз давая ему наставления по поводу поведения в заседании.

Как выяснилось, в первое заседание явился истец и мы. Истца, невысокого кругленького мужчину, сопровождала целая группа поддержки. Несмотря на скромное телосложение, виконт Яновский обладал весьма громким голосом, и вел себя безобразно. Он поминутно возмущался и громогласно нелицеприятно высказывался и об ответчике, и обо мне. Зато адвоката истец с собой не привел — то ли не посчитал нужным, то ли решил экономить. Сама «пострадавшая» в заседание не явилась, хотя и была надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела. Все бы ничего, но на все вопросы, как суда, так и мои, истец отвечал возмущенными и красочными, но общими фразами. То есть его пояснения по делу сводились к тому, что соблазнение было, и дракон обещал жениться, а как и при каких обстоятельствах все это происходило, истец пояснить не мог. Наконец мне надоело спрашивать одно и то же, и я сообщила суду, что вопросов у меня нет, но я не торопилась садиться на место.

— Слушаем вас, представитель ответчика. Вы что-то желаете пояснить суду? — правильно истолковала мое поведение судья. Кстати говоря, судья Шумейко оказалась весьма флегматичной особой, спокойно взирающей на все происходящее в процессе.

— Да, ваша честь. Мы заявили встречные исковые требования об опровержении заведомо неправдивых сведений, порочащих честь, достоинство и репутацию, а также о возмещении морального вреда. Встречное исковое заявление было сдано в канцелярию суда. Мой доверитель не признает первоначальные исковые требования в полном объеме, и полностью поддерживает встречные исковые требования.

Судья пролистала материалы дела. — Да, действительно, в дело поступило встречное исковое заявление, и суд считает нужным его огласить. — И судья начала зачитывать составленное мною заявление, суть которого сводилась к тому, что никаких контактов и Яновской Лидией мой клиент не имел, отношений с ней не поддерживал, и при этом Лидия распространила сведения, которые порочили ответчика и выставляли его в неприглядном свете. Соответственно дракон требовал официального опровержения, извинений и компенсации морального вреда.

Наконец судья дочитала встречное исковое заявление, отложила его в сторону и взглянула на истца. — Истец, встаньте, пожалуйста. Вы признаете встречный иск?

У виконта от возмущения заклекотало в горле. — Нет, конечно! Это наглая ложь, и я требую, чтобы этот негодяй ответил за нее!

Судья вдохнула. — Ваша позиция суду понятна. Присаживайтесь.

Но виконт категорически не желал успокаиваться. — Нет, дайте мне сказать! Он обесчестил мою бедную, невинную девочку! Да еще и украл у нее брошь! И я…

— Присаживайтесь, истец. — Оборвала его излияния судья. — Вам еще дадут слово. И соблюдайте правила поведения в процессе.

Хм, похоже, виконт все же умудрился вывести судью из себя.

— Разрешите ходатайство, ваша честь? — Спросила я у судьи, вновь поднимаясь с места.

— Да, слушаю вас, представитель ответчика.

— Уважаемый суд, полагаю, что в следующее заседание совершенно необходимо вызвать и допросить дочь истца, Яновскую Лидию, поскольку истец не в состоянии дать пояснения касательно фактических обстоятельств дела.

— Вы хотите вызвать сюда мою девочку, и издеваться над ней своими гнусными вопросами? Моя невинная девочка просто не перенесет ваших издевательств! — патетично вскричал истец, вскочив с места. От возмущения его лицо стало совершенно красным, но на громкость голоса это совершенно не повлияло. Судья еле заметно поморщилась от столь громогласного выражения возмущения, но ничего не сказала.

— Ну, если верить вашему иску, ваша дочь уже не столь невинна, так что вполне сможет дать пояснения суду. — Парировала я и повернулась к судье. — Ваша честь, поскольку лично истец не присутствовал при якобы причинении вреда его дочери, то без пояснений Яновской Лидии рассмотреть дело и вынести решение невозможно.

Судья кивнула. — Суд удовлетворяет заявленное ходатайство. Явка Яновской Лидии в следующее заседание признана судом обязательной. Сейчас суд переносит дело на семнадцатое апреля пятьсот первого года. Секретарь, выпишите повестки лицам, принимающим участие в деле, и свидетелям.

С этими словами судья вышла из зала, кинув напоследок внимательный взгляд на ответчика. Наверное, судья и сама искренне заинтересовалась этим делом, поскольку заседание она назначила буквально через неделю, а это минимальный возможный срок.

Что ж, первый раунд за нами, теперь главное правильно надавить на Лидию в следующем заседании.

Клиент предлагал на своей машине завезти меня домой, но я отказалась. Все, что нужно, мы обговорили, и собранные документы Шемитт мне также передал, так что необходимости в дальнейшем общении не было. Тем более, что для клиента подвезти меня означало сделать большой крюк. Я вызвала такси и отправилась домой в приподнятом настроении.

Остаток недели прошел у меня весьма продуктивно. Еще одно свое дело, о взыскании задолженности по кредиту, я с блеском выиграла, чему мои клиенты, поручители по договору, были очень рады. Я также вполне эффективно подежурила в консультации положенные мне на этой неделе два дня.

Кроме того, в пятницу я успела поучаствовать в примерке свадебного платья моей подруги Инны, и надо сказать, что это был самый утомительный день за всю неделю.

Выходные я также провела совершенно мирно — я гостила у родителей.

И вот, наконец, наступил понедельник, и я вновь отправилась в Вилийский районный суд.

В этот раз Лидия Яновская все же явилась в заседание, и у меня была возможность внимательно ее рассмотреть, так сказать, вживую. Все что я могу сказать, так это то, что на фото в паспорте она выглядела вполне реалистично. Лидия оказалась очень полной, хоть и невысокой девушкой, с длинными волосами неопределенного цвета, которые свисали сосульками вокруг некрасивого прыщавого лица. Да и само лицо у меня вызвало какое-то подсознательное неприятие, наверное, из-за его хитроватого выражения. В общем, Лидия была страшненькой, да и вообще крайне несимпатичной особой.

Даже судья, оглядев ее, посмотрела на Шемитта с явным сочувствием. Кажется, теперь она уже явно склоняется к мысли, что исковые требования надуманны и ложны. Поверить, что Лидию соблазнял и всячески очаровывал дракон, было практически невозможно. Разве что это была истинная любовь, но тогда ответчик и сам бы с удовольствием женился, либо дракон был в состоянии сильнейшего опьянения.

После необходимых формальностей суд перешел непосредственно к допросу Лидии.

Судья предложила Лидии изложить все, что ей известно по делу, и Лидия приступила к рассказу. Не буду пересказывать в подробностях ее рассказ, замечу лишь, что повествование изобиловало подробностями и явно было тщательно отрепетировано. Суду были продемонстрированы все уловки, начиная от заламывания рук, и заканчивая драматическими восклицаниями со слезами на глазах.

Наконец она закончила, и судья предложила мне задавать вопросы Лидии. Все же манера ведения процесса судьи Шумейко была весьма флегматичной, и она явно предпочитала наблюдать со стороны за действиями адвоката, а не задавать вопросы самой.

Так что я приступила к допросу Лидии, а вопросов к ней у меня было немало.

— Как именно ответчик завлекал вас к себе в пещеру и соблазнял? — спросила я первым делом.

Лидия изобразила смущение, что, надо сказать, удалось ей плохо, и ответила, не поднимая глаз. — Ну, обещал всякое, и в любви клялся… Обнимал, и целовал… — Она сделала многозначительную паузу и добавила, старательно краснея. — Везде…

Я взглянула на клиента. Дракон взирал на Лидию со столь брезгливым выражением лица, что сразу становилось ясно, что он попытался представить эту сцену. Но я за свою практику слышала нелепости и похуже, а потому продолжила допрос.

— Пожалуйста, поясните суду, куда именно завлек вас ответчик? — поинтересовалась я у Лидии.

— Как это, куда? В свою пещеру! — нагло заявила она и посмотрела на меня с насмешкой — мол, попробуй, оспорь.

Но вывести меня из себя сложно, так что я лишь спокойно сделала пометку в своих записях.

— В какую именно пещеру? — продолжила вопросы я.

Лидия возмутилась. — Я что вам ее, на карте показать должна, что ли? Все в курсе, в какой пещере живет дракон! Но я вам точно говорю: он обманом заманил меня в свое логово!

Я с трудом сдержала торжествующую улыбку. — Хорошо, тогда опишите суду, как именно выглядела изнутри эта пещера? И на основании чего вы сделали вывод, что это именно пещера дракона?

На этот вопрос легко мог ответить любой, кто действительно бывал в пещере дракона, но для остальных правильно ответить было крайне затруднительно.

На лице Лидии промелькнуло замешательство, она явно пыталась быстро вспомнить, что ей вообще известно о драконьих пещерах. Наконец она проговорила. — Ну, обычная пещера, только везде стояли сундуки, полные сокровищ, а в углу… — она сделала драматическую паузу

— Продолжайте, расскажите, что именно находилось в углу. — Подбодрила ее я.

Лидия, очевидно, вошла во вкус, поскольку все же выдержала театральную паузу и только потом продолжила трагическим голосом. — А в углу пещеры — кости, человеческие!

В зале ахнули и начали эмоционально переговариваться, а я тихонько улыбнулась — все же любовь к драматическим эффектам до добра не доводит. Ладно еще окрестные селяне да малообразованное мелкое дворянство, но ведь судья-то имеет высшее образование, а сведения обо всех разумных расах изучаются еще на младших курсах! Так что судья не могла не знать, что драконы людьми не питаются — это сказки, распространенные среди обывателей. Напротив, дракон считает всех разумных, проживающих на «его» территории, своеобразными подданными, а потому в местах, где поселился дракон, никогда не водятся опасные дикие животные. Так что Лидия явно переборщила со своим описанием.

Теперь мне нужно было указать на ее ошибку.

Я повернулась к судье и заявила. — Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела отчет специалиста по поводу внутреннего убранства пещеры моего доверителя. — С этими словами я положила на стол судье пухлый отчет.

Судья тут же начала листать страницы, с особым интересом изучив цветные фотографии пещеры. — Хорошо, я приобщаю этот отчет к материалам дела. Представитель ответчика, есть ли у вас еще вопросы к третьему лицу?

— Да, ваша честь, — подтвердила я и вновь повернулась к Лидии. — Скажите, Лидия, известно ли вам, что драконы — существа магические? — Я сделала паузу, и, дождавшись утвердительного ответа, продолжила. — Замечательно. Тогда знаете ли вы о существовании расологической экспертизы?

Судя по лицу девушки, она вообще-то такое слово слышала, но сейчас лишь что-то смутно припоминала.

Я довольно улыбнулась. — Тогда я кратко вам напомню, что расологическая экспертиза позволяет установить расу существа, с которым у вас был интимный контакт. Поскольку драконы изначально магические существа, то на вас должны были остаться следы магии дракона, если вы действительно были столь близки с ответчиком, как вы описываете. Скажите, Лидия, вы готовы добровольно пройти расологическую экспертизу?

Каюсь, я лукавила. Подобные следы действительно существуют, и расологическую экспертизу и впрямь достаточно часто используют, в частности для установления расы при изнасиловании. Однако такие следы уже спустя сутки становятся слишком слабыми для получения достоверного результата. Так что это достаточно эффективно для уголовных дел, когда потерпевшую сразу направляют на экспертизу, и совершенно неприменимо для гражданских дел, которые рассматриваются минимум через две-четыре недели после подачи иска. Впрочем, ни истец, ни Лидия, не могли знать этих специфических моментов, так что я ничем не рисковала. Одернуть меня могла лишь судья, но в настоящий момент я уже была уверена в лояльном отношении судьи Шумейко. Судья явно определилась со своими симпатиями по этому делу, и в ответ на мой выпад лишь с интересом наблюдала за реакцией Лидии, и не подумав меня останавливать.

Лидия лихорадочно искала выход из ситуации. Согласиться на проведение экспертизы она не могла, но и уважительных причин отказа не находила. По всей видимости, она пришла к выводу, что лучшая защита — нападение, и потому она закричала. — Не нужны мне никакие ваши экспертизы! Тварь он! Обещал мне, клялся, а теперь, значит, получил свое, и в кусты? Не бывать этому!

От крика лицо Лидии стало еще неприятнее. В запале она продолжала кричать и сыпать оскорблениями, не обращая никакого внимания на попытки судьи успокоить ее и навести порядок в зале.

Наконец судье надоело это безобразие, и она попросила секретаря позвать охрану. Наконец Лидию вывели, и в зале установилась относительная тишина. Относительная, поскольку отец Лидии громко и возмущенно сопел, но не решался высказаться, понимая, что тогда выведут и его.

— Полагаю, что мы все же должны сегодня продолжить рассмотрение дела. — Немного помолчав, сказала судья, и продолжила. — Истец, у вас явились свидетели?

— Да, — подтвердил виконт, — Явились.

— Пригласите в зал первого свидетеля. — Велела судья, и в зал вошла невысокая пухленькая женщина лет пятидесяти на вид. Какой-то очень уютный внешний вид женщины наводил на мысль, что она может быть либо няней, либо кухаркой.

— Свидетель, представьтесь суду и расскажите, что вам известно о деле и из каких источников? — Обратилась к ней судья.

Женщина послушно заговорила. — Меланья я, Меланья Ивашова. При молодой госпоже я состою, с младенчества ее, значится. Вначале няней, значится, а потом и камеристкой ейной. Моя вина-то во всем, моя! Не уберегла дитятко-то, не усмотрела! — Свидетельница, судя по ее поведению, искренне переживала за свою воспитанницу.

— Свидетель, не нужно лишних деталей, просто расскажите суду, что вам известно! — Взмолилась судья, и я ее понимаю — уж слишком много эмоций продемонстрировала нам Лидия, и судье наверняка не хотелось новых рыданий и причитаний.

Если отбросить эмоциональные пассажи, от которых свидетель все же не смогла удержаться, и ее специфическую речь, то показания свидетеля Ивашовой сводились к тому, что в то утро, двадцать пятого марта, Лидия отправилась гулять одна, и пропала на три дня. Конечно, семья Лидии всполошилась, когда она не вернулась к обеду, а уж когда она не пришла ночевать, то поднялся настоящий скандал. Лидия вернулась домой лишь вечером двадцать седьмого марта, да еще и в весьма потрепанном виде — в разорванном платье, с растрепанными волосами, да к тому же без броши, которую она носила не снимая. На вполне понятные вопросы родных Лидия ответила, что ее похитил дракон, который заманил ее в свою пещеру и надругался. Возмущенный отец Лидии поклялся, что он этого так не оставит и дракон ответит за все.

— Хвала богам, хоть брошка нашлась-то. Уж как ее любит молодая госпожа, как любит! — закончила свой прочувствованный рассказ свидетель.

Стоп, как это — нашлась? Что-то я ни слова не услышала по этому поводу ни от истца, ни от его дочери!

— Ваша честь, разрешите вопрос свидетелю? — Обратилась я к судье.

Разрешение, конечно, последовало.

Прекрасно, итак, начнем. — Свидетель, я хочу уточнить. Вы сказали, что брошь с рубинами, которая ранее потерялась, уже нашлась. Это действительно так?

Истец заерзал, но, к счастью, у него не было возможности что-то сказать свидетелю.

— Конечно. — Подтвердила свидетель.

— Тогда расскажите, вам известно, при каких обстоятельствах ее нашли? — поинтересовалась я у свидетеля.

— Да что ж там такого — нашли брошку, давненько уже, недели две как! В конюшне-то и нашли. Потап-то, значится, сено привез-то, да и стал выгружать в дальнее стойло-то. Тут глядь, а она на полу и валяется! Вот он принес в дом, госпожу порадовал. Спасибочки ему! — Подробно пояснила свидетель.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, ваша честь. — Заметила я и села.