Путешествия Доктора Дулитла

Что бы я ни делал, Полинезия всегда была рядом со мной. Она учила меня птичьему языку и языку звериных знаков. Поначалу мне казалось, что я никогда не смогу всего этого усвоить. Но старая птица проявляла выдержку и терпение, хотя порой я замечал, что она с трудом сдерживается, видя мою бестолковость.

И вот наконец я научился разбираться, о чем чирикают птички и что означают забавные движения и позы собак. Ложась спать, я тренировался, прислушиваясь к мышиному шепоту за стеной. Я подслушивал, о чем мяукают коты и воркуют голуби на крышах Падлби. Время летело незаметно, как бывает всегда, когда жизнь кажется приятной. Дни сменялись неделями, недели месяцами, и вот уже в саду у Доктора начали опадать лепестки роз, а желтые листья устилать один за другим изумрудно-зеленый ковер травы. Лето подходило к концу.

В один прекрасный день мы с Полинезией болтали, расположившись в библиотеке. Это была красивая длинная комната с огромным камином, стены библиотеки были от пола до потолка уставлены полками с книгами. Каких только книг здесь не было: фолианты по медицине, пособия по садоводству, рассказы о путешествиях, которые я любил больше всего. Любимой моей книгой был большой атлас с картами всех стран мира.

В тот день Полинезия показывала мне книги о животных, которые написал сам Доктор Джон Дулитл.

— Господи помилуй! — поражался я. — Как же много у Доктора книг! Если б только я умел читать! Сколько тут всего интересного! А ты умеешь читать, Полинезия?

— Совсем немножко, — ответила птица. — Смотри, переворачивай страницы осторожно, не порви. Сказать по правде, у меня на чтение совсем нет времени. Вот это буква «к», а это — «б».

— А что означает это слово под картинкой, — заинтересовался я.

— Дай-ка погляжу, — сказала Полинезия и начала читать по слогам: БА-БУ-ИН… Бабуины — это обезьяны. Вообще-то читать не так уж трудно, важно выучить буквы.

— Полинезия, я хочу спросить у тебя одну важную вещь.

— Что ты хочешь спросить, мой мальчик? — ответила Полинезия, приглаживая перышки на правом крыле. Она часто разговаривала со мной покровительственным тоном, но меня это нисколько не: обижало. Ведь ей было почти что двести лет, а мне всего только десять.

— Понимаешь, мама считает, что я не должен так часто обедать у Доктора. Как ты думаешь, если я буду работать здесь еще больше, смогу ли я перейти к Доктору жить насовсем? Но работать не за деньги, как, например, садовник, а просто жить и питаться. Как по-твоему, это возможно?

— То есть, ты хочешь стать настоящим ассистентом Доктора?

— Да. Наверное, это так и называется, — ответил я. — Ты ведь сама говорила, что ему нужна помощь. Я мог бы стать ему полезным.

— Ну что ж, — Полинезия на секунду призадумалась. — Я считаю, идея неплохая. Но уверен ли ты, что, повзрослев, захочешь быть именно натуралистом?

— Несомненно, — заверил я Полинезию. — Я твердо решил стать натуралистом.

— Что ж, пойдем поговорим с Доктором, — сказала мудрая птица. — Он сейчас у себя в кабинете. Отвори-ка дверь потихоньку, а то он, возможно, сейчас работает и не захочет, чтобы его беспокоили.

Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Первое, что я увидел, была огромных размеров черная охотничья собака, сидевшая у камина и внимательно слушавшая, как Доктор читает ей письмо.

— Что там происходит? — шепотом спросил я у Полинезии.

— Пес получил письмо от своей хозяйки и принес его Доктору, чтобы он прочитал. Его хозяйка — забавная малышка по имени Минни Дули, она живет на другом краю города. У нее еще такие смешные косички за спиной. Они с братом уехали на море. И пес очень по ним скучает. Вот они и пишут ему письма, по-английски, разумеется. Тот, само собой, не понимает ни слова и приносит письма Доктору, он переводит их на собачий язык. Судя по тому, как радуется пес, Минни, видимо, сообщает, что они скоро возвращаются домой. Ты только посмотри, сколько счастья!

И в самом деле, охотничий пес вдруг весь преобразился, а когда Доктор закончил чтение, радостно залаял, завилял хвостом и запрыгал от радости. Взяв письмо в пасть, он выскочил из кабинета, удовлетворенно фыркая и что-то бормоча себе под нос.

— Побежал встречать поезд, — прошептала Полинезия. — Как он может любить этих детей, просто в толк взять не могу! Ты бы видел эту Мини! Воображала, капризуля, да еще и глазки у нее косят!

ГЛАВА 12

БЛЕСТЯЩАЯ ИДЕЯ

Тут Доктор поднял голову и увидел нас.

— А, Стаббинс! — приветствовал он меня, — ты хочешь со мной о чем-то поговорить? Заходи, садись.

— Доктор, — начал я, — я решил стать натуралистом, как вы, когда вырасту.

— Да что ты говоришь? — сказал Доктор. — Очень хорошо! А родителям ты говорил об этом?

— Нет еще, — ответил я. — Я хочу, чтобы вы с ними поговорили. У вас это лучше получится. А я бы стал вашим помощником, конечно, если вы меня возьмете. Вчера мама сказала, что я не должен у вас так часто обедать. И я думал об этом. И вот хочу спросить, можно мне работать у вас и жить здесь же?

— Но, дорогой мой Стаббинс, — засмеялся Доктор, — я очень рад, когда ты делишь со мной трапезу, мне это вовсе не в тягость. А работаешь ты и так много. Я часто думаю, что мне следовало бы платить тебе за работу. Так о чем я должен поговорить с твоими родителями?

— Я думал, что, может быть, вы поговорите с мамой и отцом, чтобы они позволили мне жить у вас. Я бы трудился изо всех сил, а вы бы научили меня читать и писать. Ведь без этого мне не стать настоящим натуралистом, правда?

— Даже не знаю, — задумался Доктор. — Конечно, хорошо уметь читать и писать. Но натуралисты бывают разные. Вот, например, знаменитый Чарльз Дарвин, он — выпускник Кембриджа и, разумеется, отлично умеет читать и писать. Потом, конечно, Кювье, он был прекрасным педагогом. Но самый величайший натуралист в мире даже не знает, как пишется его собственное имя, и никакой грамоте не обучен.

— Кто же это? — удивился я.

— Это крайне загадочный человек, — ответил Доктор. — Его зовут Длинная Стрела, сын Золотой Стрелы. Он краснокожий индеец.

— А вы его когда-нибудь видели?

— Нет, никогда, — ответил Доктор. — Ни одному белому человеку не удавалось увидеть его. Думаю, господин Дарвин даже не подозревает о его существовании. Длинная Стрела живет где-то в перуанских горах. Он нигде и никогда подолгу не задерживается. Кочует от племени к племени, такой индейский бродяга.

— А откуда вам о нем известно, если его никто никогда не видел? — полюбопытствовал я.

— Мне рассказывала о нем малиновая райская птичка, — объяснил Доктор. — Когда она навещала меня в последний раз, я попросил ее передать ему от меня послание. Скоро она должна прилететь опять. Уже август кончается, жду ее со дня на день. Надеюсь, с ней по пути ничего не случилось.

— Почему же тогда звери приходят лечиться к вам, а не к нему, раз он такой замечательный?

— Видимо, мои методы лечения более современны, — предположил Доктор. — Но судя по тому, что рассказывает райская птичка, знания Длинной Стрелы просто уникальны. Его сильная сторона — это ботаника, растения и всякое такое, но о зверях и птицах он тоже много знает, а особенно хорошо разбирается в насекомых. Но скажи мне, Стаббинс, ты действительно уверен, что хочешь стать натуралистом?

— Да, — твердо ответил я, — я уже все решил.

— А знаешь ли ты, что этой профессией много не заработаешь? Большинство натуралистов вообще не в состоянии зарабатывать на жизнь. Все, что они могут, так это тратить деньги на сачки для ловли бабочек, на ящички для птичьих яиц и всякое такое. Да я и сам только недавно стал зарабатывать кое-какие деньги тем, что пишу книги.

— Меня деньги не интересуют, — ответил я. — Я хочу быть натуралистом. Пожалуйста, приходите к нам в четверг на обед. Я уже предупредил родителей, что приглашу вас, а вы с ними обо всем договоритесь. И потом, еще одно. Если я буду жить у вас и стану вашим помощником, значит тогда я смогу поехать с вами в путешествие?

— Ах, вот оно что, — улыбнулся Доктор, — ты хочешь поехать со мной в путешествие? Так… Так…

— Я хочу всегда ездить вместе с вами. И вам будет гораздо легче, если кто-то понесет сачки для бабочек и тетради для записей. Разве нет?

Доктор довольно долго сидел в размышлении, постукивая пальцами по столу, а я страшно волновался, ожидая, что же он в конце концов мне ответит. Наконец он пожал плечами и поднялся.

— Что ж, Стаббинс, — проговорил он, — я приду к вам в следующий четверг и поговорю с твоими родителями. Тогда и посмотрим. Передай, пожалуйста, от меня привет родителям и поблагодари их за приглашение, ладно?

И я помчался домой, как ветер, быстрее сообщить маме, что Доктор обещал прийти.

ГЛАВА 13

ПРИЕЗД ПУТЕШЕСТВЕННИЦЫ

На другой день после вечернего чая я сидел верхом на заборе докторского сада и беседовал с Даб-Даб. Я уже многому научился от Полинезии и мог разговаривать почти со всеми птицами и многими зверями без особого труда. Даб-Даб оказалась удивительно милой старой заботливой птицей, хотя, разумеется, не такой умной и интересной, как Полинезия. Она вела хозяйство Доктора уже долгие годы.

Итак, мы со старой уткой сидели на заборе и наблюдали за всем происходящим на Оксенторп-роуд. Даб-Даб рассказывала мне о приключениях Доктора в Африке (она ездила с ним туда много лет тому назад).

Вдруг где-то вдалеке послышался странный шум. Казалось, что толпа людей громко приветствует заезжую знаменитость. Я привстал, чтобы разглядеть, что там происходит. И вскоре увидел ватагу ребятни, преследующую странную женщину в лохмотьях.

— Что бы это могло значить? — спросила Даб-Даб.

Дети смеялись и что-то выкрикивали. А женщина, за которой устремилась эта процессия, и впрямь была необычной. У нее были невероятно длинные руки и сутулые плечи. На голове, где-то сбоку, сидела соломенная шляпка с маками, а юбки были ей явно не по росту и тащились, как бальный шлейф. Глаз видно не было: пол-лица прикрывала шляпа. Процессия приблизилась, и смех мальчишек стал громче. Я заметил, что руки женщины покрыты темной шерстью. Уж не ведьма ли это?

И тут вдруг Даб-Даб закричала во весь голос:

— Да это же Чи-Чи! Чи-Чи вернулась! Как эти нахальные дети смеют потешаться над ней? Вот я им сейчас задам!

Она слетела со стены на дорогу и направилась прямо к детям, угрожающе крякая и хватая их за пятки. Мальчишки в страхе бросились врассыпную.

Странная женщина некоторое время смотрела им вслед, а затем усталой походкой подошла к калитке. Не потрудившись отпереть щеколду, она как ни в чем не бывало перелезла через калитку. Я заметил, что она зацепилась за перекладины ногами, словно это были руки. Но только разглядев под шляпой ее лицо, я убедился, что это и в самом деле обезьяна.

Чи-Чи, а это была действительно она, подозрительно посмотрела на меня, словно опасаясь, что я тоже стану смеяться над ней. Затем она спрыгнула в сад и стала срывать с себя одежду. Затем стянула с себя юбку и кофту и начала с остервенением пинать их ногами и расшвыривать перед домом.

Вдруг из дома послышались крики, и оттуда вылетела Полинезия, выбежали Доктор и Джип.

— Чи-Чи, Чи-Чи! — выкрикивала Полинезия, — ты вернулась наконец! Я всегда говорила Доктору, что ты вернешься! Как тебе это удалось?

Они обступили ее со всех сторон, трясли за все четыре лапы, смеялись и засыпали вопросами. Потом все направились к дому.

— Сбегай-ка в мою спальню, Стаббинс, — обернулся ко мне Доктор, — там в левом ящике бюро есть мешочек с арахисом. Я его держал на тот случай, если Чи-Чи неожиданно объявится. Погоди-ка минутку, посмотри, не сохранилось ли в закромах у Даб-Даб немного бананов. Чи-Чи говорит, что уже два месяца не ела бананов.

Когда я вернулся в кухню, все сидели и внимательно слушали рассказ о путешествии Чи-Чи из Африки.

ГЛАВА 14

ПУТЕШЕСТВИЕ ЧИ-ЧИ

После того, как улетела Полинезия, Чи-Чи затосковала по Доктору и жизни в Падлби пуще прежнего. И в конце концов она решила, что вернется, чего бы это ни стоило. В один прекрасный день, придя на берег океана, она увидела, как множество людей, белых и черных, грузятся на корабль, отплывающий в Англию. Чи-Чи тоже попыталась проникнуть на судно. Но ее прогнали прочь. И тут она заметила, что к кораблю направляется довольно забавное семейство, а одна из девочек напомнила ей ее собственную кузину. Чи-Чи сказала себе: «Эта девчонка так же похожа на обезьянку, как я похожа на девчонку. Надо раздобыть хоть какую-нибудь одежду, и я вполне бы могла затесаться среди членов этой семьи. Прекрасная мысль!»

И Чи-Чи направилась в город, влезла в первое же раскрытое окно и обнаружила на стуле юбку и корсаж, а на комоде шляпу, принадлежавшие чернокожей моднице, принимавшей в тот момент ванну. Чи-Чи нацепила на себя одежду и стремглав бросилась на пристань. Здесь она благополучно смешалась с толпой и без всяких помех проникла на корабль. На корабле ей все время приходилось прятаться, чтобы люди не принялись рассматривать ее слишком пристально, и выходила она лишь по ночам в поисках пищи. Наконец корабль приплыл в Англию, и Чи-Чи собралась покинуть его. Тут матросы разглядели, что это обезьянка в девчачьей одежде, и решили оставить ее у себя для развлечения, но Чи-Чи удалось улизнуть и, смешавшись с толпой, скрыться. Однако она была все еще очень далеко от Падлби, а дорога туда лежала через всю Англию.

Теперь Чи-Чи пришлось действительно несладко. Стоило ей появиться в каком-нибудь городе, как вокруг тотчас собиралась толпа ребятни, которая потешалась над ней. Нередко какие-то глупцы пытались поймать ее, и бедняге приходилось скакать по фонарным столбам и трубам, чтобы не даться им в руки. По ночам Чи-Чи пряталась в амбарах и канавах, питалась ягодами, лесными орехами. В конце концов, пережив множество приключений и опасностей, Чи-Чи увидела шпиль падлбийской церкви и поняла, что она недалеко от дома.

Рассказывая, Чи-Чи уничтожила шесть бананов и выпила залпом целый кувшин молока.

— Боже мой! — приговаривала она, — ну почему я не летаю, как Полинезия. Вы себе не можете представить, как я возненавидела эту шляпу и юбку. В жизни я себя так отвратительно не чувствовала. Всю дорогу от Бристоля до дома эта шляпа то и дело спадала мне на лицо или цеплялась за ветки, а юбка путалась под ногами. И зачем люди носят такие неудобные вещи! Господи! Как же я обрадовалась, увидев наш старый добрый Падлби!

— Твоя постель под потолком в кладовке ждет тебя, мы ее не трогали в надежде, что ты обязательно вернешься, — сказал Доктор.

— Да, да, — подтвердила Даб-Даб, — и возьми старый смокинг Доктора, который служил тебе одеялом, если ночью тебе станет прохладно.

— Благодарю вас, — ответила Чи-Чи, — как это славно — вернуться домой. Всё вокруг знакомое, точно такое же, как когда я уезжала, кроме этой новой вешалки для полотенца на двери, ее раньше не было. Ну, ладно, я, пожалуй, отправлюсь сейчас спать. Мне просто необходимо выспаться.

Мы все вышли из кухни в кладовку и смотрели, как Чи-Чи забирается в свою постель, словно матрос на мачту корабля. Добравшись до нее, она уютно свернулась клубочком, укрылась старым смокингом Доктора и уже через минуту сладко сопела.

— Старушка Чи-Чи, — ласково прошептал Доктор, — как я рад, что ты вернулась.

— Да, да, старушка Чи-Чи, — отозвались Полинезия и Даб-Даб.

И мы все вместе на цыпочках вышли из кладовки и тихо прикрыли за собой дверь.

ГЛАВА 15

Я СТАНОВЛЮСЬ АССИСТЕНТОМ ДОКТОРА

В четверг в нашем доме царило большое оживление. Мама все выспрашивала, какие у Доктора любимые блюда, и я сказал: рагу, нарезанная ломтиками свекла, жареный хлеб, креветки и торт с патокой. В этот вечер она выставила эти лакомства на стол в ожидании прихода гостя и теперь суетилась по дому, наводя в нем идеальный порядок.

Наконец раздался стук в дверь, и я со всех ног бросился открывать.

В этот раз Доктор пришел со своей флейтой. И после ужина, которым все остались очень довольны, Доктор и мой отец начали играть дуэтом. Они были так поглощены этим занятием, что я стал опасаться, как бы они не забыли поговорить о моем деле. Но наконец Доктор произнес:

— Ваш сын сказал мне, что мечтает стать натуралистом.

Разговор, который последовал за этим, затянулся до глубокой ночи. Поначалу мать с отцом были резко против всей затеи. Они утверждали, что мальчишеские увлечения и причуды несерьезны, и что мне все это скоро надоест. Однако после того, как дело всесторонне обсудили, Доктор обратился к отцу с таким предложением:

— Ну, хорошо, господин Стаббинс, пусть мальчик поживет у меня два года, пока ему не исполнится двенадцать. Посмотрим, надоест ли ему его увлечение. А я обещаю, что в течение этих двух лет буду учить его грамоте и арифметике. Что вы на это скажете?

— Право не знаю, — покачал головой отец, — вы так добры, Доктор, и предложение ваше очень заманчиво, но я думаю, что Томми следует обучаться какому-нибудь ремеслу, чтобы зарабатывать на жизнь.

Тут заговорила мама. Сама мысль о том, что я, такой маленький, больше не буду жить с ними под одной кровлей, ужасала ее. Но тем не менее она вынуждена была признать, что для меня нет лучшей возможности учиться.

— Послушай, Джэкоб, — тихо говорила она, — ты же знаешь, что ребята в городе ходят в школу до 14–15 лет. Пусть наш Том будет учиться меньше, но сможет писать и читать. Одно это уже будет ему на пользу. Хотя, Господи, Боже мой, — добавила она, поднося платок к глазам и стараясь удержаться от слез, — как же пусто будет без него в нашем доме!

— Я позабочусь о том, чтобы мальчик навещал вас, миссис Стаббинс, — сказал Доктор, — если хотите, каждый день. Ведь не так уж это и далеко.

И вот в конце концов отец сдался и было решено, что два года я стану жить и работать у Доктора, а он будет меня кормить и обучать чтению, письму и счету.

— Само собой разумеется, — добавил Доктор, — что, если я буду располагать деньгами, то и одежду Томми покупать буду тоже я. Но деньги у меня когда есть, а когда и нету.

— Вы так добры, Доктор, — благодарила мать, вытирая глаза. — Уж как нашему Томми повезло!

И тут я, бездумный маленький эгоист, наклонился к Доктору и прошептал ему на ухо:

— Пожалуйста, не забудьте сказать им про путешествия.

— Да, и кстати, — сказал Джон Дулитл, — моя работа требует, чтобы время от времени я ездил в путешествия. Надеюсь, вы не станете возражать, если Томми поедет со мной?

Бедная мама посмотрела на меня с болью и тревогой, но я, прячась за спиной Доктора, чувствовал, как мое сердце, волнуясь, бьется в ожидании отцовского ответа.

— Чего уж тут возражать, — медленно проговорил отец, — раз мы обо всем договорились, так не будем возражать и против этого.

Не было в ту минуту на свете мальчишки счастливее меня. Я готов был прыгать и кувыркаться от радости. Наконец-то моя заветная мечта сбывается, меня ждут невероятные приключения! Ведь Доктор очень скоро должен отправиться в очередное путешествие. Полинезия говорила мне, что он никогда не проводит дома больше полугода, а это означает, что не позднее, чем через две недели он отправится в путь. И я — я, Томми Стаббинс, поеду с ним! Только подумать! Мы поедем по морям и океанам, увидим новые страны, перед нами целый мир!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

КОМАНДА «КРОНШНЕПА»