Помоги проекту - поделись книгой:
– Наличными.
– Жаль… А сотового телефона у Андрея нет?
– Нет… при чем здесь телефон?
– Раз я спрашиваю, значит, так надо. Сотового, значит, нет. А в процессе вашей прогулки он никому не звонил из уличных таксофонов?
– Да нет же, нет, – с заметным раздражением сказала Анна Николаевна. – При чем здесь это?
Петрухин пожал плечами и вопросов больше не задавал. Вместо него подключился Купцов:
– Раз мы спрашиваем, Анна Николаевна, значит, так надо. Мы пытаемся отыскать хоть какие-то зацепочки, которые приведут к вашей сабле.
– К Андрею, Господи! К Андрею, – сказала Анна Николаевна.
– Это почти одно и то же, – ответил Купцов. – Отыщем вашего Андрея – отыщется и сабля. Возможно.
– А возможно, и нет? – быстро спросил Петр Николаевич.
– Возможно, и нет. Мы же не знаем, куда и кому он продал или намеревается продать саблю… А кстати… Вы, Анна Николаевна, сказали Андрею, сколько стоит эта сабля?
– Что? А, да… да, я сказала, но он не придал этому никакого значения.
Партнеры переглянулись, Брюнет покачал головой, а Петр Николаевич шепнул: «Дура».
– Понятно, – сказал Купцов. – Он не придал этому никакого значения. Ай-яй-яй, какой невнимательный… беда прямо. А что еще вы можете вспомнить про Андрея: наклонности, привычки, что-нибудь особенное?…
Анна Николаевна смотрела на Леонида растерянно.
– Вспоминайте, вспоминайте, Анна Николаевна… иначе ничего у нас с вами не получится.
– Андрюша, – сказала она, – очень хорошо читает стихи…
– Да-а, это, пожалуй, зацепка, – произнес Петрухин.
Петр Николаевич кашлянул и спросил:
– У вас есть какие-то идеи?
– Нет, – сказал Купцов просто. – Никаких идей у нас нет. Сейчас я реально вижу один ход: попытаться найти его «пальчики». Он ведь был у вас в студии и дома. К чему-то он прикасался…
– Конечно, прикасался, – воскликнул Петр Николаевич.
– Сейчас я позвоню криминалисту, – сказал Купцов. – И договорюсь, чтобы он завтра к вам подъехал… Устроит?
Брат и сестра дружно кивнули. Купцов позвонил и решил вопрос с дактилоскопистом.
– Но это, господа, – сказал Купцов, – даст результат только в том случае, если мы, во-первых, найдем пригодные для идентификации следы, и, во-вторых, если наш Андрей не в ладу с законом…
Анна Николаевна прикусила нижнюю губу, а ее брат спросил:
– Что – совсем бесперспективно?
– Не знаю. Нужно обдумать ситуацию спокойно. Знаете что, Петр Николаич? Позвоните мне завтра. Вот моя визиточка.
Спустя еще минут пять брат и сестра ушли, оставив свои визитки и цветное фото сабли восемнадцатого века. Глядя в окно, как брат с сестрой садятся на стоянке в «девятку», Брюнет сказал:
– Петя этот – говно страшное, но специалист хороший. Скандинавскую промышленность знает весьма прилично, связи там имеет хорошие. Сможем мы ему помочь?
– Сказать по правде – едва ли. Где этого Андрюшу искать: на конкурсе чтецов-декламаторов?
– Жаль, – сказал Брюнет. – Жаль…
Петр Николаевич позвонил Купцову примерно через час.
– Леонид Николаич, – сказал он, – прошу прощения, что отрываю вас, но вопрос-то серьезный… Я ведь совершенно упустил из виду и вспомнил только сейчас: я ведь премию установил за розыск сабельки-то. Пять процентов от ее стоимости… нормально?
– Три тысячи долларов? – спросил Леонид.
– Три тысячи долларов? – удивился эксперт. – Я имел в виду две.
– Странно. Вы, кажется, назвали цифру пять процентов.
– Да, именно пять процентов.
– Но пять процентов от шестидесяти тысяч составляет три тысячи долларов, – сказал Купцов, откровенно забавляясь. – Разве не так?
– Э-э, видите ли, Леонид Николаич, – сказал Петр Николаевич, – шестьдесят тысяч – цена условная. По аналогии, так сказать… Шестьдесят тысяч я назвал потому, что, насколько мне известно, за такую сумму на аукционе Сотбис была недавно продана аналогичная сабля. Но та вся была в бриллиантах… а наша-то скромная. Ей красная цена тысяч сорок. Не более! Уверяю вас – не более. Скорее всего – значительно меньше.
Знаете что, Петр Николаич? – сказал Купцов. – Вы обсудите денежные вопросы с Голубковым…
– Помилуйте, – ответил Петр Николаевич. – При чем здесь Голубков? Я хотел вас… лично… с коллегой… стимульнуть.
Повесив трубку, Купцов пробормотал:
– Прав Брюнет – говно страшное этот Петр Николаевич… стимульнуть он меня хочет.
Спустя еще полчаса позвонила Анна Николаевна.
– Леонид Николаич, – сказала она. – Леонид Николаич, помогите мне. Я очень вас прошу.
– Анна Николаевна, – начал было Купцов, но художница его перебила:
– Нет, нет, не говорите ничего. Прошу вас… Прошу вас: выслушайте меня. Мне очень нужно, чтобы вы его нашли. Понимаете? Мне очень это нужно, и я… и я… я готова заплатить… Только не говорите ничего брату.
– Анна Николаевна!
– Нет, нет, прошу вас, выслушайте меня. Я знаю, что показалась вам несколько странной. (Да уж, подумал Купцов. Вы, голубушка, действительно несколько СТРАННЫ.) Но я и сама понимаю, что, может быть, не все в этой истории так уж чисто… и поведение Андрея небезупречно, но… но он мне очень нужен. Найдите его, Леонид Николаич. Я прошу вас, найдите его. Я в вас верю. У вас глаза хорошие: умные и честные. А Виктор Альбертыч сказал, что вы с Дмитрием Борисычем – самые лучшие, что вы профессионалы, каких больше в Санкт-Петербурге нет. Вы мне поможете?
– Мы, – сказал Петрухин, – посмотрим, что можно предпринять.
Поздним вечером партнеры сидели в кухне у Купцова, пили пиво и обсуждали положение.
– Ну и что ты об этом думаешь, инспектор? – спросил Купцов.
– Думаю, что такую дуру надо еще поискать.
– Да-а, дама, бесспорно оригинальная… В богемной среде таких чистых людей действительно не найти.
– Но Андрей-то нашел.
– А как, Дима, он ее нашел?
– А ему рассказали, что есть такая особа романтичная.
– А если он случайно в этот магазинчик… прошу прощения – студию – зашел?
– Не-а, Леня, не случайно… не случайно. Очень уж все подозрительно гладко получается: шмотки, манеры, стихи Бродского… и даже время его появления – перед закрытием – не случайно. Да еще и дождь этот…
– Дождь тоже он подстроил? – поинтересовался Купцов.
– Насчет дождя ничего не скажу, – отозвался Петрухин. – Дождь – он и есть дождь… явление, так сказать, природы. Заказать его нельзя. Но чтобы все остальное совпало… извините!
– Извиняю. А если все-таки случайность? Вот шел-шел человек по улице и увидел вывеску – «студия»! Сообразил, что ему это нужно… зашел. Увидел. Победил. Женщина-то действительно симпатичная весьма… а? Ну а с саблей этой так уж вышло – случайно. Можешь возразить, инспектор?
– Легко, инспектор. Во-первых, по улице он не «шел-шел», а ехал. Потому как если бы «шел-шел», то на спиньжачке остались бы следы дождя… их, однако же, нет.
– Нюшка могла забыть или просто не обратить внимания.
– Могла, Лень, могла… Но я нюхом чую, что я прав: этот гусь подъехал на такси. А знаешь, почему на такси?
– Почему?
– А он свою тачку светить не хотел…
– Резонно.
– Еще бы. Поехали, инспектор, дальше: они провели вдвоем приблизительно двенадцать часов. О чем только ни говорили! Но при этом он ничего о себе не сообщил. Ни-че-го!
– Почему же? – возразил Купцов с улыбкой. – Он тонко намекнул, что он «рыцарь плаща и кинжала».
Петрухин рассмеялся.
– Это, – сказал Митя, – свидетельствует, что с чувством юмора у парня все в порядке… как думаешь, Леня?
– Думаю, что это небольшой перебор, и наша замечательная мадам-художница могла бы насторожиться.
– Ерунда! Баба – она и есть баба. Уши развесила, рот открыла.
– Баба-то баба, но отнюдь не дура. Петрухин закурил и ответил:
– Э-э, брат… Бабы в таких делах как любовь-морковь все поголовно дуры. По жизни она, может, доктор наук или политический лидер… а как доходит до нежных чуйств – все! Беда! Дура дурой… и сплошная, понимаешь, «Санта-Барбара».
– Да-а, – уважительно сказал Купцов, – крепко! Всего лишь несколькими словами охарактеризовал лучшую половину человечества. Ярко, точно, глыбко… Феминистки в трауре.
– А то! Как будто, понимаешь, с Восьмым марта поздравил.
– Да, действительно… Ну ладно, считай, что ты меня убедил: Андрей появился в «студии» Анны Николаевны не случайно. Но кто же его навел?
– А вот об этом мы спросим у самой художницы. Думаю, что таких людей не так уж и много.
– Пожалуй, ты прав. Каждому встречному-поперечному не станешь о самом сокровенном рассказывать.
– Давай-ка звони Анне, – сказал Петрухин. Купцов достал визитку Анны Николаевны и взял в руки телефон.
Купцов набрал домашний номер телефона Анны Николаевны. Она отозвалась сразу, и Купцов подумал: «Господи! Неужели она не отходит от телефона?»
– Алло, – сказала она, – слушаю. Я вас слушаю. Говорите.
– Анна Николаевна, это Купцов. Леонид Купцов…
– Ах, это вы, – произнесла она с некоторым разочарованием в голосе.
– Я прошу прощения за столь поздний звонок, но у меня есть к вам один вопрос… Не хотелось бы откладывать.
– Да, Леонид Николаич, я слушаю вас.
– Вопрос вот какой: постарайтесь вспомнить всех своих знакомых, которым вы рассказывали о своем идеале мужчины.
– Зачем? – удивилась она.
– Так надо. Чтобы вам было проще, я подскажу кто нам нужен… А нужен нам человек, которому вы в деталях рассказывали о своем идеале. То есть давали конкретные описания внешности – высокий рост, проседь, а также деталей одежды: например, шейный платочек. Это во-первых. Во-вторых, этот же человек должен быть в курсе вашего увлечения творчеством Иосифа Бродского, и, в-третьих, знать, где находится ваша студия. Вы поняли?
– Да, я поняла.
– Такие люди есть?
– Есть, разумеется.
– Очень хорошо. Я вас попрошу вспомнить их всех и к завтрашнему утру приготовить список. Договорились?
Поделиться книгой: