Помоги проекту - поделись книгой:
- Но… Как?
- Господь по молитве моей управил. Бо слышит Господь молитву мою по прямому телефону на небеса, и отвечает не словом, но делом.
Мы покосились на телефон. У перемотанного изолентой старого аппарата по-моему и провода-то не было… Отец Сергий меж тем продолжал:
- В служении Богу и людям, годами пытался я привести свою паству к Господу, но был мой труд духовный безуспешен. Невелика Нижняя Сосновка, а и той управить не мог. Приходили люди в храм и каялись, но возвращались в дома свои и жили как прежде, в грехах и пьянстве. Ибо люди слабы, а мир давит на них. И впал я в грех уныния, и запил крепко, поскольку тоже человек и слаб бываю. И в отчаянии своем возопил я к Господу, как Моисей в пустыне, а поскольку пьян был, то кричал в телефон этот дурацкий: «Слышишь ли меня, Господи! К тебе взываю!». И услышал меня Господь. И ответил: «Вручаю тебе людей сих!». И сказал я тогда: «Господи, слабы люди эти и я слаб. Огради малых сих от соблазна!». И стало по слову моему…
Воцарилось молчание. Отец Сергий в задумчивости раскачивался на дубовом табурете, отставив в сторону берестяной стаканчик. Мне очень хотелось что-то сказать, или спросить – но в ничего не приходило в голову. И тут в тишине грянул телефонный звонок. Зеленый пластиковый аппарат грохотал пронзительно, просто подпрыгивая от нетерпения. Меня охватили мрачные предчувствия – не беды или несчастья, а просто - кончалось в нашей жизни что-то хорошее… Отец Сергий подхватил аппарат и тяжелыми шагами удалился в другую комнату. Провода у телефона действительно не было.
Мы сидели, невольно прислушиваясь, но из-за толстой двери не доносилось ни звука. В печке потрескивали дрова, и шуршал чем-то в сенях хозяйственный леший. Открылась дверь. Отец Сергий тихими шагами подошел к столу. На лице его была какая-то удивительная светлая грусть.
- Пора вам, ребята, в обратный путь собираться. Простите, что на ночь глядя выгоняю, но – пришло время.
- Отец, Сергий, мы ж выпимши, как поедем? – растерянно спросил Мишка
- Ништо, Господь управит.
Я неожиданно понял, что совершенно трезв – как будто и не было наших посиделок. Мишка тоже сидел с задумчивым лицом, прислушиваясь к неожиданным изменениям в организме. Господь явно «управил». Впрочем, после всего, что мы услышали сегодня, удивляться не приходилось.
- Что случилось, отец Сергий?
- Закончились труды мои. Иная теперь судьба и у меня, и у паствы моей. А вам, ребята, спасибо за все, а особенно за разговоры наши душевные. Бог даст, и ваша душа когда-нибудь проснется и увидит, как мир устроен, может, тогда и увидимся. На прощание скажу только, что нужно на мир сердцем смотреть, тогда и вам Господь ответит.
Свет фар с трудом раздвигал темноту лесной дороги, отвоевывая у нее овальное пятно желтоватой колеи. Размеренно тарахтел двигатель, и погромыхивали на кочках канистры. Говорить не хотелось. Внутри все словно онемело, как под наркозом. Поэтому, когда вперед на обочине резко зажглись фары и закрутились беззвучно красно-синие маячки, мы даже не испугались.
- Попались. – спокойно сказал Мишка, - это тот самый патруль…
- Ну, попались… – так же вяло отреагировал я.
- Права и техпаспорт! – тараканоусый сержант, как ни странно, ничем не показал нашего недавнего знакомства. Не узнал, что ли?
Тщательно изучив документы и несколько раз сличив фотографию в правах с Мишкиной круглой физиономией, он поинтересовался наличием техосмотра. Покрутив в руках талончик, милиционер вернул его с явным сожалением – все было в порядке.
- Куда едем?
- Домой! – ответили мы устало.
- А откуда? – задал он тот вопрос, которого мы ждали с самого начала.
- Из Нижней Сосновки, - ответил я обреченно. Врать смысла не было – дорога одна.
- Из какой еще Сосновки? – сержант нахмурился.
- Из Нижней, вестимо.
- Что вы мне заливаете? Нет здесь никакой Сосновки – ни Нижней, ни Верхней, ни Задней!
- Как нет? Вот же, посмотрите! – Мишка достал из «бардачка» карту-двухкилометровку. Открыв ее на заложенной странице он хотел было уже сунуть ее под фонарик сержанта, но вдруг выпучил глаза и ткнул ее мне под нос.
- Смотри!
На карте не было никакой Сосновки. Все окружающие населенные пункты находились на своих местах, но районы как будто сползлись к центру карты, гранича между собой. Впечатление было такое, как будто искусный портной вырезал аккуратно по контуру Нижне-Сосновский район и ловко заштопал прореху, да так, что и следов не осталось.
- Езжайте отсюда! Шутники выискались! – сержант раздраженно сунул Мишке документы и пошел к своему уазику, светя фонариком под ноги.
Мы не заставили себя долго упрашивать. Когда кочковатая колея грунтовки сменилась потрескавшимся асфальтом местного шоссе, Мишка немного расслабился и сказал:
- Все, отъездились мы в Зону. Нет ее больше.
- Да, похоже, что как будто и не было – одни мы с тобой помним.
- Жалко! – вздохнул Мишка, - прикольный был мужик отец Сергий.
Ровно работал мотор и по прежнему раздвигали темноту фары, рисуя свой овал света. Мне невольно подумалось, что вот так же раздвигал темноту мира отец Сергий, нарисовав свой светлый круг. А вот теперь он погас, переместившись куда-то еще…
Может, и правда еще увидимся?
«Я не настолько богат, чтобы быть трезвенником!!!»
Народная мудрость
Утро понедельника – мерзкое время. Особенно раннее утро. Особенно, когда это раннее утро начинается именно таким образом.
- Доброе утро!
Ага, доброе… Утро добрым не бывает. Тем более, что в голове марширует на рысях Первая Конная, кажется даже с барабанным боем и орудийными залпами.
- Ну просыпайся же ты!
От этого крика за Первой Конной устремились не иначе как тачанки батьки Махно с пулеметами наголо. Нельзя мешать водку с коньяком… Итак, первый утренний вопрос интеллигента: «Где я?». Приоткрытый глаз принес утешительную информацию – я дома. Уже хорошо. Значит, не придется тащиться в таком состоянии домой. Поскольку я уже дома, а это хорошо, потому, что не придется… Что-то меня зацикливает…
- Артем, проснись наконец! День уже!
Артем. Артем – это я. Значит, этот настырный голос обращается ко мне. Вот гад…
- Хр-гр-дрым, чртпрбр… - это я попытался объяснить голосу, что я ему не рад. Что я вообще не рад голосам, которые будят меня утром в понедельник после отлично проведенного вечера. А судя по моему состоянию, вечер удался. Жаль, что я этого не помню.
- Ну, ты хорош… Пива хочешь?
Ну вот, с этого надо было начинать. Пива. Пива хочу. Несказанно хочу пива. То есть сказать не могу, потому что в горле все пересохло и язык похож на хорошо просоленную подошву. К счастью, обладатель голоса не стал дожидаться моего ответа. Божественное бульканье!
Первые три глотка я сделал не открывая глаз, наслаждаясь вкусной прохладой спасительного напитка. Мне стало легче. Потом еще легче. Потом настолько легче, что я решился открыть глаза и посмотреть на своего спасителя.
Перед моей кроватью, на принесенной из кухни табуретке, сидел Костя «Крот» - отважный диггер и искатель приключений на филейные части туловища. Редкий балбес, но человек неплохой. Вот, пива догадался принести. Только откуда он взялся в моей квартире утром понедельника?
- А у тебя дверь была открыта – ответил на мой невысказанный вопрос Костя, – я и зашел. Смотрю, ты лежишь вообще никакой, ну я и подумал, что тебе, наверное, пива надо. Ну, сбегал за пивом…
- За пиво спасибо – я попытался сказать это суровым голосом раненого героя, но вышел какой-то хрип с подвыванием, - но что тебе тут надо?
- Дело есть. Тут со мной такая история приключилась…
Я тихо застонал. Костя периодически (всегда) нуждался в деньгах, и забегал ко мне в попытке продать какую-нибудь байку, которая могла потянуть на статью или рассказик. Иногда это ему удавалось, и я отстегивал ему небольшую сумму в счет будущего гонорара – если история была действительно интересная. Знаток диггерского фольклора он действительно изрядный, да и слухи мимо него никогда не проходят, так что это сотрудничество по большей части окупается. Но не сегодня же!
- Послушай, Крот, нет у меня денег. Ну нету и все. Я тут вчера, видишь ли…
- Вижу. Все вижу. Вижу, что вчера, и вижу что от души. Не надо мне денег. Ты меня просто выслушай!
Все. Я, наверное, еще сплю. Или я проспал конец света? Раз Кроту денег не нужно, то по улицам наверняка галопом скачут эскадроны розовых слонов. То-то комната так качается…
- Ты подожди, пиво допей, в себя приди – Костя явно почувствовал мои сомнения, - Хочешь, кофе сварю?
Через полчаса я уже пил отвратительный, но крепкий кофе, ел подгорелую яичницу с переваренными сосисками и восстанавливал мыслительные способности. Первой мыслью было, естественно, что кулинар из Крота никакой. Однако после кофе и первой за день сигареты зашевелилось природное любопытство – с чем таким Костя пожаловал, что даже денег не требует? Состояние несколько улучшилось, а тачанки Махно в моей голове явно помирились с Первой Конной и уходили на рысях в пустынную даль, освобождая место для мыслей.
- Ну, ты, проклятие кулинарного техникума, чего тебе от меня надо?
На «проклятие» Костя не обиделся, а сразу приступил к делу.
- Ты, Артем, у нас журналист-экстремал, человек здравомыслящий, видал всякое…
- Не подлизывайся, Крот, без толку. Говори, зачем пришел.
- Дык вот я и говорю, ты мне только выслушай и скажи, это с миром чего случилось, или я крышей подвинулся? Я прежде чем к тебе идти, к диггерам знакомым пошел, рассказал им все – ни одна собака не верит. Говорят, выдумал я все – не бывает такого.
- А ты выдумал?
- Честное слово! Ты ж меня знаешь, я брехать не стану!
- Ну, рассказывай, что ли…
«В России две беды - дороги и то, куда они ведут…»
Рекламный слоган ФДС
Короче, дело такое. Ушел я вчера утром под землю. Ну, ты знаешь, через тот сброс на Коллежском валу – там сейчас как раз сухо, дождей давно не было. Думал, по Черной Ветке до конца пройтись. Давно собирался уже посмотреть, куда она упирается, да все как-то недосуг было. А теперь, думаю, дойду, даже если два дня тащиться придется. Взял с собой термосочек, бутербродиков там, аккумуляторы зарядил по полной, резервный свет прихватил и прочую снарягу – переночую, значит, под землей где-нибудь, чтоб не вылазить. Ну, и пошел.
Ты знаешь, я глубоко лазить не любитель – дальше третьего яруса не хожу. Нечего там делать, чесслово – сыро, тесно, и стремно. Но тут пришлось занырнуть аж на четвертый – никак не мог завалы обойти. Я раньше туда по второму ходил, как по проспекту, но там сейчас стройку какого-то банка затеяли и завалили все, когда фундамент рыли. Еще и бетону нагнали в штреки, сволочи… Мешали они им? В общем, пришлось обойти понизу, и проковырялся я на этом обходе часов пять, еще и намок по самое некуда. Чуть не заблудился вообще, еле вылез по какому-то колодцу. Шел, понимаешь, вполсвета, аккумуляторы берег, однако выполз точно, как в аптеке – аккурат на Черную Ветку.
Я тебе как-то рассказывал про нее – обычная ветка метро, только закрытая. Поезда там не ходят, путь из основной сети воротами перекрыт, контактный рельс обесточен и вообще электричества нету. Там даже станция есть – полностью готовая, только выход наверх не пробит. А так – все на месте, стены мрамором покрыты, скамейки стоят и даже урны. Резервная ветка, короче. Не знаю, зачем ее строили, только стоит она так сильно давно и открывать ее, похоже, пока не собираются. Не поймешь этот Метрострой иногда – люди в пробках давятся, а у них целая ветка под спудом стоит закрытая. То ли забыли они про нее, то ли жмутся…
Вот я и хотел посмотреть, докуда ее дотянули. Может еще где-то станция закрытая есть? В одну-то сторону я ее прошел – до самых ворот. Только там ловить нечего – железка здоровая, тонны на три, опускается гидравликой. На случай ядерной войны, вроде – должна взрывную волну выдерживать, Однако слышно, что за ней поезда ходят – там живая ветка, стрелка есть отключенная – только ворота поднять, и будет москвичам счастье. Но не поднимают почему-то. Видать, что-то с этой веткой не так – не зря ее диггеры Черной называют. Слухов про нее ходит много, а толком никто ничего сказать не может – да не все и верят, что она есть. Я к ней лаз сам нашел, случайно, еще в прошлом году – но не сильно об этом распространяюсь. А то поналезет молодняк «мы тоже, типа, диггеры», нагадят, бутылок набросают… Я, короче, решил, что лучше сам все разведаю.
Дык вот, чтоб не отвлекаться – вылез я, значит, на эту самую Черную Ветку и дочухал до станции прямо по шпалам. Спокойно вроде все. Только вот на этот раз было мне как-то неуютно – как будто смотрит кто-то в спину. Ну, бывает такое под землей – ты ж сам лазил, знаешь. Вроде и нет никого, а неприятно как-то. Наши это называют «стремак подземный». Тут главное не дергаться, и нервы себе не накручивать, а то можно такую паранойю нажить – мало не покажется. Некоторые особо нервные товарищи себя до такого психоза доводили, что выскакивали из под земли где придется, всю снарягу бросив и больше туда ни ногой…
Но я, однако, эти штуки знаю – надо себя чем-нибудь занять, тогда все само пройдет. А мне как раз надо было переодеться – я ж мокрый по пояс снизу. Пришлось на четвертом ярусе купнуться – сухого прохода не было. Вот я на станцию вылез, на лавочке расположился, и штаны с ботинками снял. Штаны-то у меня запасные были, а ботинки одни. Я носки шерстяные натянул, штаны переодел и думаю: дай-ка я посплю часиков несколько, а ботинки пока подсохнут – не в мокрых же дальше идти? Этак все ноги сотрешь. Пока с одежей возился, меня вроде от стремаков попустило - успокоился. Так что сунул рюкзак под голову, на лавочке расположился и задрых себе преспокойно. Под землей хорошо спится – тишина полная и темнота абсолютная. Нигде не высыпаешься, как там, если привычка есть, конечно.
Только вот уснул-то я хорошо, а проснулся плохо. Неправильно проснулся. Как будто толкнул кто. Лежу, в темноту глазами лупаю, и не шевелюсь на всякий случай – слушаю. Вроде все тихо, а как-то не так. Когда лет эдак несколько под землей проползаешь, такое чутье открывается – мама дорогая. Вот я лежу, молчу и чую, что что-то не в порядке. Похоже, что не один я тут. Свет не включаю – в темноте спросонья зрачки по семь копеек становятся, и если свет врубить, то меня будет всем видно, а я ничего не увижу, кроме солнечных зайчиков. Думаю, что ежели кто из коллег сюда ход нашел, то пусть он сам и светит, а я на него погляжу. Тут народ всякий попадается, и с иными лучше не встречаться. Тогда я отползу себе тихонечко в темноте…
Вот так я лежу, уши растопырив и гляделками по сторонам вожу - но тихо кругом и света не видать. Я уж было подумал, что померещилось мне все это, но ощущение, что я не один никак не проходит, а только сильнее становится. Ну, думаю, привет, долазился – подземный психоз начинается. Поскольку ежели тут кто-то есть, то не может он бесшумно передвигаться, и в такой тишине я бы его точно услышал. Под землей спичкой чиркнешь - и то пять минут уши вибрируют, как будто из ружья выстрелил. Короче, похоже, что пора свет включать, пока я тут по фазе не двинулся с перепугу.
Я, когда сплю, то коногон с башки на шею спускаю, чтобы его в потемках не искать. Коногон у меня хороший, немецкий, на светодиодах специальных, ярких. И светит хорошо, и электричества ест немного, и легкий совсем. Аккумуляторы от него на пояс крепятся и шнурочком таким с головной частью соединяются. Удобная штука, куда ловчей фонарика. Так вот, я за шею хвать – а его там и нету. Ну нифига себе, думаю я – куда ж он делся? Нешто я его снял, и не помню? Совсем, видать, плохой стал, в дурдом пора. Я тогда по поясу пошарил – вот они, аккумуляторы висят в чехле и шнурочек от них идет. Я за шнурок дерг – коногон притянуть, а от него только кусочек маленький остался - коногона нету. Тут у меня слегка крыша-то и поехала – понимаю, что ерунда какая-то творится, а что делать - не соображу. И первый у меня естественный порыв – когти рвать отсюда. Сел я резко на лавке и давай ногами шуровать – ботинки искать, тут у меня возле ног шорох какой-то и в икре боль такая, как будто ножом полоснули. Заорал я как ненормальный, на лавку с ногами запрыгнул и дернул из кармана фонарик запасной, маленький. И при свете его увидал, что брызнули от моей лавочки какие-то твари мелкие – но не крысы. Крысы они помельче будут раз в десять и на задних лапах вроде не бегают… В общем, хочешь верь, хочешь не верь, а похожи эти сволочи на маленьких уродливых человечков, ростом эдак с крупного енота, и чешут со скоростью прямо невообразимой. Пока я от цветных пятен в глазах проморгался, на платформе уже и нет никого, как будто мне это все померещилось.
Я еще секунд двадцать поорал, чисто по инерции, а потом начал в себя приходить. За ногу себя хвать – рука в крови. Гляжу, куска мяса вместе с куском штанины как не бывало и кровь льется. Ну, я фонарик в зубы и давай в рюкзаке шуровать, в поисках бинта – смотрю, а рюкзак-то расстегнут! Правда, вроде не пропало ничего – бинт на месте. Я всегда с собой аптечку таскаю, на всякий случай. Мало ли, сверзишься куда-нибудь, а помочь тут некому… Так что я перевязочный пакет раздербанил, ногу перемотал на автомате, еще не вполне соображая, чего это я делаю. И уже потом призадумался – а что это, собственно, со мной приключилось-то? Ну, соображал я, признаться, не совсем четко – адреналин бушует. В общем, преобладала простая мысль – тикать отсюда, и как можно скорее, а уж потом думать, что это было. Издалека такие ситуации лучше выглядят…
Огляделся – ботинки на месте, а чуть дальше и коногон валяется. Однако толку от него чуть - проводок оборван. И все-таки, не бросать же его – штука дорогая и в хозяйстве полезная, а проводок и поменять можно. Потом. Если выберусь. И как-то мне от этого «если» нехорошо стало. Поскольку чувствую я, что не ушли эти твари далеко. С платформы сиганули, а по путям где-то шарятся – видать, света боятся. Однако уже и не скрываются – шуршат там чем-то в тоннеле, ждут, когда я к ним сам приду. Может быть, та тварь, что меня за ногу тяпнула, уже рассказала всем, какой я вкусный, а может коногон им мой недогрызенный сильно понравился, но явно какие-то планы они на меня имеют. И я, признаться, планов этих знать не хочу, а хочу я оказаться отсюда как можно дальше и как можно быстрее – вот только пути отхода как раз через тоннель пролегают. И еще одна проблема – батареек в фонарике часа на два, а идти мне существенно дольше, даже если бегом. А уж как я буду без света через четвертый уровень ползти и представить страшно… Там такие узкие места есть, что ноги можно по колено отгрызть, а я и развернуться посмотреть на это безобразие не смогу. В общем, как говаривали у нас в десантуре, «ситуация типа ПП» – попросту, «полный п…ц». Подумалось мне, что неправильное хобби я себе выбрал. Надо было рыбалкой заняться или крестиком вышивать.
Подобрал я свои манатки, ботиночки сырые натянул и стал мозгой шевелить, выход из неприятной ситуации искать. А выход все как-то не вырисовывался – со станции хода наверх нет, это я в прошлый раз проверил. Больно лениво было мне тогда по шпалам чапать, поэтому искал тщательно, но даже вентиляционные шахты оказались перекрыты. Теперь лезть в тоннель не хотелось тем более – кто его знает, сколько там этих тварей. Потухнет фонарик, и схарчат они меня вместе с сырыми ботинками, только пряжки выплюнут. Оружия у меня никакого с собой не было, за исключением небольшого ножа. Я, конечно, как бывший бравый десантник и с ножиком свою жизнь дорого продам, а только вот что-то не хочется. Молодой я еще парень, неженатый, мне бы жить да жить. И уж больно противная смерть получается – быть загрызенным в темном тоннеле какими-то гоблинами. Нафиг надо такое счастье.
Совсем уж было я загрустил, но тут что-то неуловимо изменилось. Я не сразу понял, что случилось, но когда понял – слегка обалдел. Из тоннеля, по которому я в этот гадюшник пришел, отчетливо повеяло ветерком. Похоже было, что сюда не менее, как целый поезд идет. Это по закрытой-то ветке! И тварей, в тоннеле копошащихся, ветерком этим как будто сдуло – с тихим шуршанием ломанулись они по тоннелю вперед, туда, куда я изначально на разведку собирался. И уже даже гул этой электрички слышен, правда тихий какой-то, и света не видать. Обычно прожектор под землей за несколько километров отсветы дает, а тут – ничего. Впрочем, ветер дует и шум приближается. Я уж не знаю, чего и думать, однако в моей паршивой ситуации каждое изменение определенно к лучшему, поэтому настроение снова боевое.
Тут на мою распрекрасную станцию из тоннеля выкатывается самый что ни на есть натуральный поезд метро. Только темный он – ни одного огонька - и катится явно по инерции, хотя пока еще быстро. В свете фонарика кабина машиниста показалась мне пустой, а вот пассажиров в вагонах не то чтобы битком, но немало. И все они, выпучив глаза, на меня смотрят. Ну, я бы тоже, наверное, на их месте удивился – пустая темная станция и перепуганный мужик с фонариком, тем более, что свет в вагонах не горит, а поезд сам собою куда-то катится. Всякий удивится. Правда похоже, что ситуацию они пока не расчухали, потому что смотрят молча и пока не паникуют, хотя, по-моему, уже пора, поскольку поезд мимо станции прокатывается и, тихо постукивая на стыках, уходит в тот тоннель, куда все эти гоблины слиняли. В общем, ничего хорошего я для этого поезда не предвидел, но сильно на этот счет не задумался, поскольку мне в голову другая мысль пришла. Раз этот поезд на закрытую ветку попал, то сделать это он мог только одним путем – через те самые ворота. А раз так, то ворота должны быть открыты, и если мне немного повезет, то они еще некоторое время не закроются. Поэтому всякие посторонние мысли я из головы выбросил, спрыгнул на рельсы и ломанулся по шпалам в ту сторону, откуда электричка пришла, да так, что подошвы чуть не задымились. Давненько я так не бегал - с самой армии, и даже нога пораненная мне не сильно мешала – не до нее было. Бежать тут было всего-то километра полтора, но где-то на полдороге я встал как вкопанный и чуть было назад не рванул, поскольку услышал я такой жуткий крик, что внутри разом захолодело. Десятки людей кричали, да так, что и в кошмарном сне не приснится. Похоже, что поезд таки прибыл на конечную свою станцию…
А все-таки назад я не побежал. Хочешь, трусом меня считай, но рассудил я, что помочь им ничем не смогу. Один, без оружия, со сдыхающим фонариком я годился не в спасатели, а только что на десерт. В общем, преодолев ступор, двинул в первоначальном направлении. Ворота действительно были подняты, и стрелка перекинута в сторону Черной Ветки, а по поперечному тоннелю уже шел шум да гром – очередной поезд приближался на всех парах. Сообразил я вовремя, что сейчас он туда же уйдет, куда и первый и давай стрелку тягать… Я, ж, главное, толком и не знаю, за что дергать – там рычагов целый букет. Однако сообразил – туда, сюда – перекинул стрелку и поезд мимо меня просвистал, чуть ветром не сдуло. Ну я ему вслед трусцой, стараясь от контактного рельса подальше держаться, а сзади меня ворота опустились, полностью сливаясь с грязным бетоном стены. Отрезало Черную Ветку опять.
Ну, дальше все просто – добежал до ниши, поезд пропустил – добежал до следующей… Дело нехитрое, только не зевай – иначе затянет под колеса и размотает кишки на пять километров. Добрался до станции, сделал вид что я тут всегда такой красивый из тоннеля вылезаю и ничего в этом нет особенного. Ну, подумаешь, глаза бешеные и нога грязным бинтом перемотана… Морду тяпкой – и наверх. Менты на выходе было ко мне присунулись, но я уже ноги в руки – и тикать дворами. Сильно мне не хотелось объяснять, откуда я такой взялся.
Поскольку дело к ночи было, то я сначала к ребятам знакомым побежал, из диггеров. Давайте, говорю, под землю срочняком, только вооружиться надо и все такое! Там люди гибнут! А они мне – гонишь, ты, Крот. Не бывает никаких гоблинов. А за ногу тебя, видать, собака укусила. Так что ты нам тут не заливай, а пойди лучше укол от бешенства сделай. Тут я и правда, в бешенство впал. Надавал им по рожам и ушел, дверью хлопнув.
Пришел домой, а уснуть не могу – все у меня в ушах этот крик ужасный. Думал, думал – решил к тебе пойти. Ты у нас мужик умный, всякое видал. Во-первых, ты меня выслушал, а во вторых, чего-нибудь придумаешь.
Вот такая у меня к тебе история. Что скажешь?
Поделиться книгой: