Бремя империи 2

Александр выпустил из рук отяжелевшие вилы – на другом их конце исходил предсмертным хрипом пожилой боевик – один из зубцов вошел в грудь как раз напротив сердца. Террорист умирал, скреб в агонии землю – а он смотрел на него и не мог поверить в то, что сделал это, сделал сам, своими руками. Гулкий грохот дробовика в соседнем дворе – сдвоенный, почти без промежутка между выстрелами дуплет привел его в чувство…

На нас напали…

Прижимаясь к стене, сопровождаемый полным ненависти взглядом умирающего боевика он выбрался во двор. Бросился к лежащему у самых ворот, рядом с атакованным им боевиком Мишке.

– Мишка…

Пальцы перебирали свалявшуюся, окрасившуюся в красный цвет липкую шерсть Мишки – кровь собаки смешалась с кровью загрызенного ей только что человека. Незваного гостя, который пришел в чужой дом с оружием, чтобы убить всех, кого найдет…

Несмотря не несколько попавших в него пуль Мишка еще был жив, он смотрел на молодого хозяина умными, все понимающими глазами и тихонько подскуливал.

– Мишка… – пробормотал Александр – как же так то, Мишка

Мишка качнул тяжелой, косматой головой – мол, вот так вот, хозяин, так все и получается – в последний раз тяжело, с хрипом вздохнул и умер. Сашка остался один в залитом кровью дворе, один с тремя мертвецами…

– Чу!

Сашка дернулся – старый окрик казаков, которым они предупреждали друг друга об опасности. Посмотрел – с соседнего, отделенного глухим забором куреня, к нему перепрыгнул старший из соседских детей – Михаил. Фамилия у него была смешная – Попейвода, его так и дразнили – "Водохлебом". Сейчас у него в руках была курковая двустволка с короткими стволами, на поясе – патронташ черной кожи, заполненный до отказа толстыми, тупыми ружейными патронами. Оглядевшись – сторожко, цепко, не зря Михаил****** из рода пластунов происходил – в три прыжка подскочил к сидевшему около собаки Александру

– Цел? Ты что расселся, напали на нас! Пошли!

– Кто напал? – в голове у Сашки был полный сумбур, хотелось заснуть и не проснуться

– Какая х.. разница кто? Пошли, пока нас тут на ремни не порезали!

Отвесив Александру полновесного леща, дабы тот быстрее возвращался к реальности, Мишка подскочил к лежащей посреди двора винтовке, подхватил ее.

– Черт, хорошее дело. Бери у того ствол! Патроны есть?

У порванного собакой боевика была та же самая штурмовая винтовка – дрянная британская BSA, точная и хорошо отделанная – но несбалансированная, тяжелая и ненадежная. Зато четырехкратный оптический прицел на каждой – самое лучшее, что есть в этом детище британского военпрома. Кроме того, боевик был опоясан широким поясом, на котором располагались запасные магазины, пистолетная, закрытая кобура и гранаты. Сашка перевернул боевика, пачкаясь в его крови, нащупал застежку, начал расстегивать ее. Пальцы скользили в липкой крови…

– Что ты там копаешься?!

– Снять не могу.

– Быстрее давай! Валить надо, валить!

Казань

Утро 01 июля 1992 года

Время пришло – время ужаса и смерти. День, когда они должны будут рассчитаться за многолетнее угнетение и рассеяние мусульман. Религия ислам по сути своей была религией войны и захвата – а русские, всемерно поддерживая предателей, мунафиков превратили ее в бессмысленное чтение Корана. Тех же, кто открыто восставал против угнетения, русские убивали – как вчера. Но теперь каждый из них – и кяфир и предавший истинную веру мунафик познают ярость Аллаха…

День гнева настал.

Самым сложным было вывезти юных шахидов за город. Дело в том, что начиненные взрывчаткой автомобили стояли за городом, а логово шахидов, воспитанников "школы" находилось в самом городе. Сегодня вечером британцы, которые как раз мастерили бомбы и отвечали за вторую стадию операции – должны были перегнать заминированные машины на одну из стоянок "большого кольца"*******, откуда можно было выехать в любую часть города. Но нужно было достать туда шахидов – а вот с этим могли быть проблемы.

Решение пришло – арендовав автобус, они переделали его в нечто подобное автобусам, используемым детскими и юношескими скаутскими лагерями. В скаутах состояли до восемнадцати лет и не было ничего удивительного в том, что скаутов везут за город. Пришлось также купить скаутскую одежду – ее продавали во многих магазинах одежды города. Скаутов было много, и товар был ходовым.

Уже три дня шахиды постились, как это было предписано исламом, желая чистыми попасть на небо и предстать перед Аллахом. Сегодня же рано утром они встали на намаз. Не вовремя, но тем, кто готовится отдать свою жизнь на пути Аллаха последняя молитва разрешается в любое время. После чего, одев непривычную скаутскую серо-синюю одежду, забрались в автобус. Александр сел за руль, Мария, игравшая роль вожатой скаутов, умостилась рядом с выходом.

Только выехав из темных, узких переулков на более-менее широкую дорогу, они поняли что что-то не так. На первом же перекрестке стояла машина дорожной полиции, сирена была выключена, мигалка освещала улицу тревожными синими сполохами. Это еще можно было списать на случайность – но на перекрестке с основной, ведущей из города дорогой стояла такая же машина. И если обычно один офицер дорожной полиции стоял с жезлом или скоростемером, а второй отдыхал в машине – то сейчас возле машины стояли оба офицера. Первый внимательно отслеживал поток машин, второй возился у какого-то, установленного на крыше патрульной машины прибора, очень похожего на видеокамеру. У обоих вместо штатного оружия были армейские автоматы. Документы пока не проверяли – скорее всего, такой приказ будет отдан в самое ближайшее время.

– Особый режим – сквозь зубы сказал сидевший за рулем набитого скаутами небольшого микроавтобуса Александр, стараясь выглядеть как можно естественнее, ничем не выдавая дикое внутреннее напряжение, владевшее им.

Мария дождалась, пока полицейская машина осталась позади, пересела на сидение, стоявшее сразу за водительским.

– Возьми себя в руки! – ее голос звенел от напряжения – они пока ничего не знают! Если бы знали – не выпустили бы нас даже из дома. У нас в машине ничего нет – ни оружия, ни взрывчатки, ничего. Только восемь пацанов – старших скаутов. Понял? Говорить буду я, если что – а ты молчи!

Машины вперед ощутимо замедлялись, редкий в раннее время транспортный поток ощутимо густел, перемигивался рубиновыми стоп-сигналами…

– Впереди проверка документов. Похоже, дрянь дело!

– Молчи. Ни слова!

Впереди и в самом деле была проверка документов. Опорный пункт ДПС на выезде из города представлял собой небольшое, двухэтажное здание, около которого стояли несколько машин. Но самое главное – у поста дорога расширялась, и каждая машина почти сто метров проезжала по одному из шести – по количеству полос на дороге – коридоров, выложенных массивными бетонными блоками. Впереди, на каждой полосе был отдельный шлагбаум, там же было место для проверяющего документы сотрудника ДПС и самое главное – стоило только нажать на кнопку прямо там, на выносном пульте – и из-под асфальта мгновенно выскакивали массивные шипы, дырявящие колеса и ломающие подвеску даже большегрузного автомобиля, не говоря уж о легковушке. Разрешенная скорость там была двадцать километров в час, и пока машина ползла эти сто метров – с установленного в шести метрах над трассой пешеходного перехода на машину смотрели холодные электронные глаза камер слежения. Пока машина преодолевала этот коридор – ее номер фиксировался камерой и проверялся по базе угонов. В общем, прорваться силой через пост было невозможно, да и скрыться на находящейся "в базе" машине – тоже.

Вместе с остальным потоком фургончик вполз в один из коридоров, медленно, часто останавливаясь, пополз вперед. Если в обычном режиме документы проверяли, даст Аллах у каждого пятидесятого – то сейчас шерстили всех.

Мария быстрым движением поднесла к глазам зеркальце, осмотрела себя, опытным, внимательным взглядом ища малейшие признаки страха, растерянности, неуверенности. Одна ошибка здесь – и операция закончится не начавшись. Но их не было – ни одного.

– Попрошу документы! – высокий, чернявый полицейский не представляясь, как положено, протянул руку.

Александр достал из-под солнцезащитного козырька и протянул документы, Мария бросила на руку мимолетный, хищный взгляд – не дрожит ли? Не дрожала…

– Что в машине?

– Офицер, а в чем дело? – Мария улыбнулась своей самой милой и доброй улыбкой, отработанной как раз для таких случаев.

– Проверка документов – офицер ответил холодным, дежурным тоном но, увидев красивую рыжеволосую даму, сменил тон – приказано проверять документы у всех сударыня. Усиление, с утра объявили. Кто у вас?

– Дети. Скауты, старшая группа. В лагерь везем, в Черноморец…

– Не вовремя, везете, не вовремя. Сейчас особый режим ввели, документы у вас на каждом шагу проверять будут…

При массовых проверках, какие имеют место быть при объявлении особого режима, глаз замыливается а люди элементарно устают. Террористы допустили один промах – у них была детская скаутская форма, были чистые документы на себя и на машину – но не было путевок на детей. Жесткая проверка просто не предполагалась. И если бы сейчас проверявший машину офицер зацепился за эти слова и потребовал бы предъявить путевки – на этом бы и закончилось. Все закончилось – оружия в микроавтобусе не было, силовой прорыв закончился бы через несколько метров. Но до офицера не довели точно задачу, да и неизвестна она была – точная задача. Искать террористов – то есть подозрительных, с ручной кладью, на подозрительной машине у которой надо проверить багажник. Никто даже предположить не мог, что шахидами-смертниками могут быть едва достигшие совершеннолетия пацаны. И поэтому офицер бдительность не проявил и показать путевки на детей не потребовал…

– Да уж видим. Решили выехать пораньше, чтобы не попасть в пробки. На выезде утром пробки бывают.

– Оно так. Сейчас, пока стойте здесь. Я пойду к начальнику смены, попрошу, может, даст машину, вас сопроводить. Я быстро…

В салоне повисло напряжение, словно грозовая, готовая разразиться ослепительными разрядами молнии и громовыми ударами грома туча. Это вполне могла быть уловка. Если офицер заподозрил неладное – он должен был понимать, что если поднимет тревогу – умрет первым. А вот если он отойдет от машины под благовидным предлогом – например попросить, чтобы микроавтобусу с детьми полицейское сопровождение дали – и поднимет тревогу? Вот тогда – труба дело, из помещения поста выскочат уже несколько готовых к бою бойцов, в бронежилетах, с автоматами. Возможно, там и снайпер найдется. Труба дело будет, труба, все положат моментально, ахнуть не успеешь…

Едва слышно щелкнул замок – Александр чуть-чуть, почти незаметно приоткрыл водительскую дверь.

– Сиди! – злобно прошипела Мария, хотя у самой скулы от напряжения сводило – сиди, кому сказала!

Проклятые дети. Проклятые дети!!! Вместо того, чтобы вести себя как подобает обычным пацанам – вертеться на месте, пихать друг друга, шуметь, возмущаться почему стоим – сидят как истуканы, смотрят перед собой. Тут и дурак догадается – что неладно дело. Мерзкие, ублюдочные, проклятые щенки!!!

В поле зрения появился идущий к микроавтобусу полицейский. Он был один и автомат его по-прежнему висел на ремне за спиной…

– Извините… – в голосе капитана угадывалась искренняя досада – не получилось. Усиление, сами понимаете, старший на меня всех собак спустил. Но вы езжайте. Я передам дальше по связи, чтобы вас особо не задерживали. Извините, ради Аллаха!

– Ну что вы… Вам спасибо огромное – почти искренне, с огромным облегчением вымолвила Мария.

* Реестровый казак – казак, отслуживший положенный срок и включенный в реестр казачьих войск. Остальные, те, кому по возрасту служить было рано, но которые тоже могли держать в руках оружие и готовились к службе, тоже по умолчанию считались казаками. Не реестровыми казаками были и те, кто не подлежал призыву по мобилизации по старости. ** НОРАД – североамериканская система предупреждения о ракетном нападении.

*** то есть тридцать ударов розгами

**** придя на Ближний Восток, русские большое внимание уделяли орошению и окультуриванию земель. Вся долина Бекаа – это благодатный край, где можно по два-три урожая снимать. В нашем мире там никто не сеет, не пашет, ничего кроме мака и конопли.

***** пластуны – казаки разведчики, прообраз современной военной разведки. Отличались особыми навыками к скрытому передвижению и меткостью в стрельбе.

****** Большое Кольцо – у Казани было две кольцевые дороги – внутригородское кольцо, его еще звали "малое кольцо" и "большое кольцо" – дорога, охватывающая Большую Казань с двух сторон и упирающаяся в терминал стратегической дороги. Вокруг этого большого кольца было огромное количество складов, магазинов, закусочных, стоянок для дальнобойщиков и там не то что заминированные машины – слона можно было поставить и никто бы не обратил внимания.

Окрестности Петербурга

Ночь на 01 июля 1992 года

Вообще, само пребывание города Санкт Петербург в столичном статусе, тем более – в статусе столицы ядерной державы на самом деле порождало массу проблем. Когда государь Петр Первый в лесах и болотах закладывал новую столицу – имперский Санкт Петербург – он и представить себе не мог, например, что время подлета тактической крылатой ракеты с прокравшейся в Финский залив подлодки до Адмиралтейства, к примеру – две минуты, а до Царского села – на несколько секунд дольше. Да и создать заглубленный командный центр в Уральских горах, к примеру, не в пример проще, чем в зыбкой, болотистой петербургской почве. И не в пример дешевле – не приходится бороться с плывунами на каждом шагу. Ну не думали тогда люди государевы такими категориями! А теперь думали – и приходили в уныние.

Александр Четвертый Великий, когда ему принесли сметы на все эти объекты стратегического оборонного значения – сильно задумался о переносе столицы. Сметы были такими – что видит Бог, перенести столицу в Екатеринбург, к примеру, или в ту же Казань выходило немногим дороже. Но подумав, государь все же оставил столицу на месте. Санкт Петербург, стоящий на самом краю нашей земли был и символом открытости государства, готовности к общению с внешним миром… Возможно, кстати, зря. Решили тогда сделать ход конем. В уральских горах создали мощнейший и относительно самостоятельный центр управления войсками на случай нападения. В Сибири – построили центр стратегической обороны. Эти два объекта, неуязвимые настолько насколько это было возможно, и должны были принять на себя управление войсками в "час Ч" и координацию действий ядерных сил. В граде же стольном сделали более дешевые и менее защищенные объекты, подобрав подходящую площадке за пределами города. Вопрос о переносе столицы иногда муссировался в прессе – но по серьезному к нему никто не возвращался с тех самых времен.

Когда по системе прошел сигнал "Набат" – сигнал о нападении с использованием ядерного оружия – соответствующие службы отреагировали практически мгновенно. Этот механизм, хоть и не использовался до настоящего времени всерьез – но заботливо смазывался и содержался в надлежащем состоянии. И когда случилась беда – он сработал.

Первым вывезли его Величество – он находился в Царском селе, и искать его по городу не пришлось. Особая группа уже через пять минут после поступления сигнала "Набат" полувывела, полувытащила уже готовящегося ко сну государя из Александровского дворца и запихнула в раскручивающий лопасти тяжелый "Сикорский-89". Вместе с государем летел и сопровождавший его всюду капитан первого ранга, чьей единственной задачей было оберегать и всюду носить за государем тяжелый черный чемоданчик.

Еще через полчаса в постели, и надо приметить не в домашней, нашли военного министра. Найти его было проще – везде и всюду с ним был адъютант и специальный, похожий на пейджер маяк. Услышав, что произошло министр побледнел – но из колеи это его не выбило. Поцеловав на прощание даму с которой он был, министр выбежал вместе со своими офицерами к ожидавшим его внизу автомобилям. Уже через час с неприметной базы под Санкт Петербургом взлетел громадный четырехдвигательный "Илья Муромец" – тяжелый бомбардировщик, переделанный под "самолет судного дня" – самолет управления и связи на случай чрезвычайной ситуации. В воздухе к нему пристроился эскорт из восьми истребителей-перехватчиков, самолет полетел вглубь территории России. Почти в это же время точно такой же, резервный самолет поднялся с базы ВВС под Екатеринбургом.

Пока шли приготовления к судному дню, офицеры дежурной смены из Генерального штаба лихорадочно пытались наладить связь с частями и соединениями, находящимися в зоне удара. Связи не было никакой – ни военной, ни гражданской. В это же время диспетчер Единой энергосистемы сообщил о серьезной аварии и об отключении от энергоснабжения всего региона. Косвенно это подтверждало, что там произошел ядерный взрыв.

Несмотря на то, что никаких принципиальных решений не было принято, шла интенсивная подготовка к операции "Возмездие". Именно так, без каких-либо иносказаний называлось нанесение ответного ядерного удара по стране – агрессору. Из подземных укрытий выходили мобильные стратегические ракетные комплексы "Тополь", матеря про себя всех и вся, занимали места экипажи. Один за другим комплексы уходили в лес, рассредоточивались, чтобы избежать уничтожения первым ударом противника и суметь нанести ответный. Если "Тополю" на колесном шасси приходилось передвигаться по проложенным в чаще дорогам из бетонных плит, хорошо известным противнику – то "Тополя" на гусеничном шасси двухзвенных боевых транспортеров уходили в самую чащу, они могли блуждать по тайге, по пустыне, по бескрайней степи совершенно без дорог в ожидании команды на запуск. Сигнал тревоги прозвучал и в нескольких грузовых составах, влекомых тремя тяжелыми тепловозами каждый и внешне ничем не отличавшихся от обычных составов. Обычно в них было пятнадцать – двадцать вагонов – то есть три четыре стандартные рефрижераторные сцепки. Только посвященные знали, что в одном из вагонов каждой такой сцепки чутко дремлет готовая к пуску ракета СС-24 "Скальпель". Эти поезда также могли не опасаться внезапного уничтожения первым ударом – попробуй-ка, идентифицируй, выдели их среди тысяч других, внешне таких же поездов, курсирующих по стальным магистралям бескрайней России. Сигнал тревоги прозвучал и на авиабазах, где экипажи тяжелых стратегических бомбардировщиков спешно проходили предполетное обследование, получали инструктаж, а приземистые тяжелые тягачи уже выкатывали из ангаров на рулежки стремительных серебристых птиц с десятком ядерных жал внутри. В непроглядной тьме, в глубине океана, получившие сигнал готовности подлодки легли на боевой курс, стремясь оторваться от лодок-охотников противника. В сибирской тайге расчеты в последний раз проверяли готовность к старту тяжелых ракет СС-18 "Сатана", каждая из которых несла десять боеголовок индивидуального наведения. Командиры, получившие ближе к ночи приказ выводить свои части на рубежи развертывания торопливо ставили боевые задачи подчиненным – выдвинуться на обозначенные рубежи, рассредоточиться на местности, укрыть личный состав и технику, быть готовым к отражению воздушного нападения. Подсвечивая себе инфракрасными фарами, колонны бронетехники покидали пункты постоянной дислокации, провожаемые недоуменными и тревожными взглядами жителей военных городков. Всем было объявлено, что предстоят крупные учения – но люди как-то чувствовали, что это не учения, что надвигается – война…

Тем временем, три вертолета "Сикорский-89" приземлились на одном из неприметных объектов, расположенных в Тверской области. Именно там был расположен ближайший к столице защищенный бункер, откуда можно было командовать войсками. Вход в лифт, ведущий вниз, глубоко под землю располагался в подвале трехэтажного, на удивление капитально выстроенного офисного здания, а вообще над бункером – был работающий цементный заводик.

Планом "Возмездие" – верней, одним из вариантов плана "Возмездие" предусматривался сбор так называемого "Комитета 1". "Комитет 0" – так назывался комитет по планированию "Возмездия" по главе с Государем. А "Комитетом 1" был комитет из ученых, работавших по военной и гражданской тематике в области ядерной энергетики и оружия массового поражения, который тоже мог пригодиться при планировании ответного удара. Сейчас, ознакомившись с обстановкой, поняв, что происходит нечто странное – одиночный высотный ядерный взрыв, почему-то упорно ни один датчик не фиксирует нарастание уровня радиации, отсутствие признаков подготовки массированного ядерного нападения со стороны вероятного противника – Государь приказал параллельно с подготовкой "Возмездия" собрать "Комитет 1" для прояснения ситуации. Сложившаяся обстановка, хотя и относилась к категории ЧП высшего уровня, но на ядерное нападение на страну никак не походила.

Через полтора часа на той же базе приземлился небольшой, пятиместный полицейский вертолет, так называемый "Воробей". Пилот остался на месте, а двое офицеров в камуфляжной форме сноровисто извлекли из его чрева невысокого, полненького седого человека в дурацких, с синими стеклами очках и вежливо но непреклонно повели к входу в здание, то самое где в подвале был ведущий вниз лифт. Человечек этот хоть и бурчал, но бурчал для вида – он состоял в "Комитете 1" больше десяти лет, получал за это солидную прибавку к своему профессорскому жалованию и, кроме того, его душу грел тот факт, что его включили в состав сверхсекретного правительственного консультативного органа, признав тем самым одним из лучших ученых страны по профильной тематике. Единственная проблема была в том, что сам факт участия в "Комитете 1" являлся государственной тайной, за его разглашение было предусмотрено суровое наказание – а так было бы приятно рассказать заносчивым коллегам. Но все равно, профессор Дольников с тех пор, как вступил в "Комитет 1" посматривал на своих университетских коллег свысока, мол вы тут копошитесь, а мои заслуги даже государство признало, пусть и тайно.

Сейчас профессор был испуган. Обычно "Комитет 1" тайно собирался раз в месяц для оценки обстановки и выработки рекомендаций для правительства и армии. Неприметная машина заезжала за профессором, доставляла его в неприметный особняк на окраине города, туда же куда и семь его коллег. Там они проводили несколько часов – знакомились с самыми последними данными, отвечали на вопросы военных, спорили и, наконец, вырабатывали рекомендации по поступившей информации, оформлявшиеся в виде секретного меморандума, рассылаемого по закрытому списку. Работа была, признаться не слишком тяжелая, и в любом случае доплачиваемые за нее деньги, более чем окупали все связанные с "Комитетом 1" неудобства.

Но сейчас все было по-другому. Был поздний вечер и профессор задержался на своем факультете после работы вместе с одной из отстающих студенток третьего курса, чтобы обсудить без посторонних глаз… некоторые связанные с физикой вопросы. Обсудить вопросы не дали – запертая изнутри дверь вдруг открылась, вошли двое армейских офицеров – не те которые обычно забирали его, а другие. Не говоря ни слова, просто представившись и назвав пароль, они бесцеремонно оторвали профессора от милой беседы и вывели во двор, где ждал не обычный неприметный седан, а громоздкий черный внедорожник.

– Что случилось? – решил, наконец, осведомиться профессор

– Ничего хорошего – лаконично ответил один из офицеров, представившихся как "капитан Беляков". А когда профессор полетал на идущем на бреющем вертолете, когда его высадили на какой-то площадке за городом и наконец, когда после нескольких массивных дверей его посадили в пошедший вниз лифт он и впрямь понял – ничего хорошего…

Внизу обстановка была хоть и приличная, но казенная – отделанные не деревом, а каким-то странным похожим на пластик материалом стены, безликая, тоже из прочного пластика мебель, выкрашенные в зеленый цвет массивные стальные двери с кремальерами. Профессор с провожатыми пошли по длинному, извилистому коридору, там по пути их дважды остановили, проверили документы и обыскали – один раз сканером, другой раз руками. На втором посту офицеры оставили вое оружие – сложили в предложенные им номерные шкафчики и заперли на ключ. Третий и последний раз их обыскали в большом, просторном, наполненном людьми в форме кабинете. Наконец, после третьего обыска профессору указали на дверь, где его ждали. Нерешительно оглянувшись, профессор открыл дверь, ступил в помещение и… замер. Во главе длинного, сделанного из полированного дуба стола сидел сам государь. Еще несколько человек сидели по обе стороны стола, если бы профессор пригляделся – то узнал бы их. Но сейчас все его внимание было сосредоточено на крепком, коренастом человеке в форме казачьей конвойной стражи без погон и знаков различия, сидевшем во главе стола.

– Проходите, Владимир Витольдович! – государь указал остолбеневшему профессору на свободное место за столом, недалеко от себя – мы нуждаемся в вашем совете.

Он что, знает меня по имени?!

– Ваше…

– Присаживайтесь, Владимир Витольдович – спокойно и дружелюбно повторил государь – сейчас не время для придворных расшаркиваний. Совсем не время.

– Профессор огляделся – никого больше из Комитета не было – ни Баранкевича, ни Штольца, ни Казакова, никого…

– А где остальные.

– Остальных сейчас найдут и привезут. Времени нет, придется пока разбираться в ситуации вам в одиночку. Справитесь?

– М… постараюсь.

– Надо сделать. – твердо сказал государь – время не стараться, время делать. Генрих Григорьевич, доложите.

Генрих Григорьевич Вольке, совсем обрусевший поволжский немец, генерал-лейтенант, начальник штаба РВСН и одновременно – мастер спорта международного класса по шахматам не вставая начал докладывать.

– Итак, сегодня, система стратегической обороны зафиксировала произошедший над городом Бейрут атмосферный ядерный взрыв. Время взрыва – восемнадцать часов сорок три минуты по петербургскому времени, координаты эпицентра взрыва: тридцать три – пятьдесят три – четырнадцать северной широты – тридцать пять – тридцать – сорок семь восточной долготы по сетке координат. Тип взрыва – атмосферный, высотный. Высота взрыва – около тридцати двух километров над уровнем моря. Мощность взрыва – около пятидесяти килотонн. В то же время, ни один из датчиков не зафиксировал в момент взрыва, и не фиксирует сейчас всплеска радиоактивности, который непременно должен быть в зоне поражения. Должен быть – но его там нет. Можно было бы предположить, что спутники, висящие на геостационаре в этом районе, вышли из строя – но почему тогда вышли из строя именно эти датчики, а все остальные, равно как и сами спутники исправно передают информацию? В любом случае, через два часа мы запускаем в этот район "Воздушным стартом"* новый спутник, он покажет что там и как…

– Можно посмотреть спутниковые снимки и данные с датчиков систем слежения? – попросил профессор

Вольке взялся за папку, собрался ее толкнуть по столу в сторону профессора, но в последний момент скосил глаза на государя. Государь утвердительно кивнул и через минуту профессор уже увлеченно рылся в снимках, рассматривая некоторые из них в лупу.

– М… похоже понял… – пробормотал он минут через пять. Как я и опасался… В этом районе что-то происходит помимо этого?

– Массовый старт крылатых ракет с подводного носителя. В эту же сторону движется усиленная авианосная эскадра британского флота. Нет ни связи, ни электричества – вообще ничего. Мы подняли самолеты-разведчики, менее чем через полчаса у нас будет картинка.

Ответил профессору еще один человек в военной форме, сидевший прямо напротив него. Старший офицер Генерального штаба, Игорь Борисович Павлюк, генерал-полковник. Представляет ВВС страны.

– То, что и следовало ожидать, господа! – почему-то ликующе проговорил профессор – я об этом предупреждал еще несколько лет назад, но меня никто и слушать не захотел. Это самая настоящая вспышка, господа!

Сидевшие за столом генералы переглянулись. Потом заговорил государь.

– Владимир Витольдович. Представьте, что перед вами сидят несколько пятикурсников – оболтусов, у которых академическая задолженность еще с первого курса висит. Исходя из этого и объясняйте нам ситуацию – как оболтусам, не выучившим урок…

– Хорошо. – профессор снял очки и положил на стол – прежде всего, господа, я думаю всем здесь известно, что одним из основных поражающих факторов ядерного взрыва является электромагнитное излучение. При взрыве оно представляет собой неоднородное электро-магнитное излучение в виде мощного короткого импульса, с длиной волны от 1 до 1000м, которое сопровождает сам взрыв и поражает электрические, электронные системы и аппаратуру на значительных расстояниях. Источник ЭМИ – это процесс взаимодействия?-квантов с атомами среды. Поражающим параметром ЭМИ является мгновенное нарастание (и спад) напряженности электрического и магнитного полей под действием мгновенного?-импульса (несколько миллисекунд). При этом, такой вот удар повреждает даже выключенную аппаратуру – военную, гражданскую, любую. За исключением надежно экранированной. Здесь, судя по всему, мы имеем дело с высотным ядерным взрывом, единственной целью которого является вывести из строя всю технику противника – то есть нас – на значительном удалении от места взрыва. Скорее даже взорвалось не ядерное взрывное устройство, а специальный электромагнитный заряд так называемая "Flash", "вспышка" по-нашему, имеющий в своем составе в качестве инициирующего заряда ядерное взрывное устройство килотонного класса мощности.

– Как вы тогда объясните, господин профессор, полное отсутствие радиационного заражения местности? – задал вопрос Вольке. По его внешнему виду было заметно, что он не принимал слова профессора всерьез.

– Я уже давно предупреждал – с некоей напыщенностью ответил профессор – что в САСШ ведутся серьезные работы по созданию "чистых" ядерных зарядов, выбрасывающих при взрыве только короткоживущие изотопы с периодом полураспада не более нескольких десятков секунд. САСШ всерьез рассматривает ядерное оружие как наступательное, как инструмент установления и поддержания мирового господства. Для нас же ядерное оружие – это всего лишь средство сдерживания и поэтому наши работы по созданию "чистых" ядерных зарядов находятся в зачаточном состоянии. Судя по всему, было применено именно такое взрывное устройство – при взрыве на высоте больше тридцати километров, все выброшенные при подрыве изотопы распались, не успев долететь до земли.