Файл N389. Проклятый "Мустанг"

– Тогда почему вы подозреваете этого человека?

– Потому, что он имел весомый мотив, – ответил Молдер, глядя на худощавое лицо Бартуолока, – получая в результате смерти первой жертвы большую сумму денег и значительное имущество, а также потому, что он имеет навыки работы с соком обезьяньей пальмы, а это является очень большой редкостью.

– Я протестую! – опять возмутился стряпчий. – Свидетель безосновательно указывает на моего подзащитного!

– Протест принят, – кивнул судья. – Попрошу вернуться к сути вопроса.

– Как долго вы расследовали это дело, свидетель? – понизил тон адвокат.

– Около двух месяцев.

– Следствие окончательно пришло к выводу, что причиной смерти всех шести жертв был этот кусочек смолы, помещенный в воздуховод, или имеются какие-либо иные вероятности?

– Да, мы пришли к окончательному выводу, что причиной всех смертей стала эта смола, помещенная в воздуховод за отопителем.

– А вы уверены, что эта смола не является частью конструкции машины?

В зале опять послышались смешки.

– Да, мы совершенно уверены, что кусок смолы не является частью конструкции машины, – серьезно кивнул Молдер, – а был помещен в нее перед тем, как «Мустанг» подарили Джорджу Бартуолоку.

– Спасибо, – поклонился судье адвокат. – У меня больше нет вопросов.

– Защита? – вопросительно повернул голову судья.

– Скажите, свидетель, – сидя за столом, наклонился вперед стряпчий. – Вы собираетесь предъявлять моему подзащитному обвинение в убийстве?

– К сожалению, нет, – покачал головой Молдер.

– Свидетель, сообщите, пожалуйста, присяжным, сколько человек могли подложить смолу в воздуховод этой машины? – попросил стряпчий. – И я хочу напомнить вам, свидетель, что вы находитесь под присягой.

– Подложить уже готовый состав могли несколько десятков человек, – честно признался Молдер. – Изготовить состав: только двое.

– Но собранные вами доказательства никак не указывают на кого-то конкретного из них, а всего лишь раскрывают схему преступления?

– Протестую! – на этот раз возмутился адвокат Дины Вайс. – Мы не расследуем убийство, а решаем гражданский спор!

– Простите, ваша честь! – замотал головой стряпчий. – Но из предыдущих показаний у присяжных может сложиться впечатление, что мой подзащитный виновен в убийстве! Хотя никаких обвинений ему не предъявлялось, и судебного решения по этому поводу не выносилось.

– Ответьте на последний вопрос, свидетель, – решил судья.

– Ваша часть, – потер затылок Молдер. – В результате проведенного расследования мы выявили двух человек, которые могли положить ядовитое вещество в «Мустанг» и имели для этого мотив. Но у нас не хватает данных для того, чтобы предъявить обвинение одному из них.

– У меня больше нет вопросов! – откинулся на стуле стряпчий.

– В таком случае, прения закончены, – подвел итог судья. – Предлагаю адвокатам подготовить последние выступления до того, как присяжные удалятся на совещание.

Молдер облегченно вздохнул и пошел в зал, усевшись рядом со Скалли.

– Ну как? – прошептал он.

– Во всяком случае суд, вытребованный с нас Скиннером, состоялся, – усмехнулась напарница. – Я пока не знаю, чем все кончится, но журналисты уже чуть не двери ломают.

– Зря я сказал про двух человек. Надо было сослаться на несколько десятков. Это делает Бартуолока более правдоподобным виновником.

– Какая теперь разница, – пожала плечами женщина. – К тому же, это правда, а ты был под присягой. Тихо! Адвокат начинает выступать.

Поверенный Дины Вайс вышел вперед, встал напротив сектора, отведенного присяжным, обвел их внимательным взглядом.

– Уважаемые сограждане! Сегодня на вас возложена большая задача. Сегодня вам предстоит решить судьбу четырех человек и почтить память безвременно усопшего мужчины. Отца, любящего мужа, честного гражданина. Сегодня вы могли убедиться, что Джордж Бартуолок искренне любил своих детей и присутствующую здесь Дину Вайс, проводил с ней много времени, обеспечивал все их потребности. В их распоряжении было все его немалое состояние. Но внезапная смерть оборвала судьбу отца, скомкав его планы и разрушив судьбу детей. И всему виной – маленький кусочек смолы, который по воле какого-то негодяя оказался в воздуховоде машины. Разумеется, никто не собирается обвинять Роберта Бартуолока в том, что именно он пытался уничтожить своего брата. Мы все надеемся, что это не так. Но машину, ставшую причиной смерти отца двух детей, подарил Джорджу именно он. Машину, из-за которой умерло уже шесть человек, а двое маленьких детей из достатка стремительно скатились в нищету!

Адвокат печально вздохнул, прошелся вдоль высокого деревянного поручня.

– Мы только что выяснили, что это вещество не могло попасть в машину на заводе, а значит фирма-производитель ответственности за произошедшее не несет. Отрава попала в «Мустанг» заметно позднее. Поэтому, согласно закону о защите прав потребителей, ответственность несет тот, кто передал потребителю вещь ненадлежащего качества. Машину Джорджу Бартуороку подарил брат – именно он и отвечает за вред, принесенный опасным при эксплуатации предметом. Именно он должен компенсировать потери, причиненные его подарком всем пострадавшим. Поэтому я предлагаю вам взвесить все, услышанное сегодня в этом зале и принять единственно правильное решение. Спасибо.

Адвокат отошел, уступая место стряпчему ответчика.

– Уважаемые присяжные! – закинув руки за спину, начал тот. – Убедительно прошу вас не поддаваться эмоциям в этом сложном деле, а следовать его величеству Закону. Сегодня вам отчаянно намекали, что именно мой подзащитный виновен в смерти Джорджа Бартуолока, что именно он с полным небрежением отправил в путь «Мустанг», превратившийся в смертоносный снаряд. Однако будьте внимательны. Моему подзащитному никто не пытается предъявить официальное обвинение. Никто не видел, чтобы он подкладывал что-то в машину. Это всего лишь намеки. Роберт хотел сделать брату приятное, и подарил ему машину. Он любил своего брата, поддерживал с ним самые наилучшие отношения. Так что же теперь? Почему его пытаются сделать виноватым только за то, что он не поскупился в очередной день рождения близкого человека?! Потому, что спустя пять лет в машине обнаружился кусочек ядовитой смолы? Причем совершенно непонятно, как и когда это кусок в нее попал! Разве существуют доказательства того, что в момент дарения «Мустанг» уже был отравлен? Что Роберт Бартуолок хотя бы подозревал об этом обстоятельстве? Поэтому я призываю вас взвесить все за и против на холодных весах разума, и вынести вердикт помня о том, что всякий человек, входящий под эти своды, считается невиновным. Вину еще нужно доказать. Именно доказать! А не всего лишь намекать на ее существование.

– Вы закончили? – поднял голову судья.

– Да, ваша честь.

– В таком случае в заседании объявляется перерыв для вынесения вердикта присяжными заседателями.

Зрители необычного заседания зашевелились, стали подниматься и пробираться к выходу.

– Ну вот, даже напутствия присяжным не сказал, – удивился Молдер. – Пойдем пообедаем? Что-то я проголодался.

– Пойдем, – согласилась напарница.

Однако стоило им выйти из зала заседаний, как агенты увидели Уолтера Сергея Скиннера собственной персоной. Начальник поманил их к себе и без комментариев вручил пачку свежих газет.

– «Идеальное убийство», – тут же выхватила взглядом один из заголовков Скалли. – Это про Бартуолока?

– «Как Роберт Бартуолок перехитрил ФБР», – прочитал Молдер еще один заголовок. – «ФБР знает убийцу, а тронуть не может». «Домохозяйка выполняет работу ФБР». А вот тоже неплохо: «Судный день для ФБР».

– «Как получить наследство и не сесть в тюрьму», – процитировала еще другую газету Скалли. – «Химик начинает и выигрывает». «Не включайте отопитель!». Тоже, наверное, про нас.

– Если ваш план не сработает, – дернул к себе газеты Скиннер. – Мне всю эту клоунаду до пенсии вспоминать будут.

– Наше дело служить обществу, – пожал плечами Молдер. – И мы поможем хоть четырем его членам добиться справедливости.

– Справедливость, это когда убийца тихо сидит на электрическом стуле, а не красуется на первых полосах, – отрезал Скиннер. – А то, что здесь происходит, это всего лишь полумера.

– Зато Бартуолок уже на взводе до предела, – отметила Скалли. – Он всегда считал себя самым умным, а его тут мордой в грязи волохают. После газетных статей и телепередач ни один человек в стране ни руки ему не подаст, ни в знакомстве не признается, ни договора не заключит. Нет, сэр, он обязательно попадется. Камеры поставлены?

– Да, – кивнул Скиннер. – Одна в гараже, прямо над вашим парковочным местом, агент Молдер. Вторая в коридоре, возле дверей в квартиру. Обе с датчиком движения, чтобы лишнего не снимали.

– Спасибо.

– Что-то я проголодался, – вздохнул Скиннер. – Из-за этих статей, наверное, переволновался. Надеюсь, директор вызовет меня уже после решения суда, а не до. Тогда хоть только один раз объясняться нужно будет, а не два. Давайте пойдем пообедаем? Думаю, часа два как минимум у нас есть.

Уолтер Скиннер ошибся почти вдвое: присяжные совещались всего час. К счастью, к этому времени сотрудники ФБР уже успели подкрепить свои силы, а потому благополучно заняли свои места в битком набитом журналистами зале. Вдоль стен стояло не меньше полутора десятков художников, которые торопливо набрасывали зарисовки опустившего голову Бартуолока, непрерывно жующей жвачку Дины Вайс, их адвокатов, судьи. Наконец, из совещательной комнаты показалась цепочка присяжных, занимающих свои места. Одни из них – староста, остался стоять. Именно к нему и обратился судья:

– Мы слушали дело Дины Вайс против Роберта Бартуолока. Иск по поводу гибели гражданского мужа и утери доступа к его состоянию и имуществу общей стоимостью в семнадцать миллионов долларов. Присяжные пришли к единому времени, мистер Кунер?

– Да, ваша честь.

Староста передал полицейскому записку, тот донес бумажку до стола судьи. Медленно шевеля губами, человек, призванный вершить правосудие, перечитал несколько написанных слов, потом вернул записку сержанту, и она вернулась к старосте.

– Так каково решение присяжных? – громко спросил судья.

– Мы пришли к решению, что Ричард Бартуолок виновен по всем пунктам иска.

По залу прокатилась волна неопределенных возгласов. Но в отличие от обычных, уголовных дел, в которых решение присяжных ставило фактическую точку, в гражданском деле итог заседанию подводил судья. Его честь поднялся, прокашлялся и громко прочитал по заранее подготовленному листку:

– Основываясь на решении присяжных и в соответствии с законами штата Северная Калифорния суд постановляет: взыскать с Роберта Бартуолока полученное в наследство от Джорджа Бартуолока имущество и передать его Дине Вайс. В том случае, если стоимость имущества составить менее семнадцати миллионов долларов, недостающую сумму взыскать с ответчика. Взыскать с Роберта Бартуолока в пользу Дины Вайс двести тысяч долларов в качестве компенсации за моральный ущерб и перенесенные ею нравственные страдания. Кроме того, возложить на ответчика судебные издержки Дины Вайс, связанные с подготовкой данного иска.

На этот раз в зале прозвучал единый выдох, после чего десятки журналистов сорвались со своего места и ринулись к дверям. Дина Вайс, выпучив глаза, оглушительно орала на одной визгливой ноте, Бартуолок громко скрежетал зубами. Поднявшись со своего места, Молдер торопливо прошел вперед и наклонился к нему, обжигая своим дыханием:

– Эй, послушай меня, убийца. Я буду следить за тобой. И если с Диной Вайс или кем-то из ее родственников случится беда, ты немедленно окажешься за решеткой.

Бартуолок поднял на агента ФБР глаза, в которых пылало неудержимое бешенство.

– И не обольщайся, – добавил Молдер. – Все это только начало. Я все равно тебя достану, запру в клетку для бешенных крыс и обеспечу электрический стул.

Оставшийся нищим химик скрежетнул по столу ногтями, но Фокс Молдер только презрительно усмехнулся и пошел прочь.

– Ну как? – спросила, нагоняя его, напарница.

– Отлично, – не поворачивая головы, ответил ее напарник. – Теперь он меня точно никогда не забудет.

Александрия, штат Вирджиния, 2360 Хегал-Плейс,

13 декабря 1998 г. 19:20.

Поднявшись к себе на этаж, Молдер устало зевнул, достал из кармана ключ и открыл дверь квартиры. Изнутри дохнуло приятным теплом – автомат успел включить отопление часа два назад, изгоняя из помещения зимний холод, и теперь, после слякотной улицы, родной дом показался истинным раем.

Передернув плечами, агент ФБР шагнул через порог, привычным движением включил свет, повернул защелку замка и недовольно чертыхнулся: рука вляпалась во что-то мягкое и склизкое. Левой рукой распуская на ходу галстук, Молдер пересек комнату, включил свет в ванной, открыл воду, сунул руку под струю. Когда вязкий желтоватый шлепок смыло, он вытер руки и пошел назад, к вешалке, скинул пальто. Правый бок кольнуло неожиданной болью. Мужчина опустил руку вниз, и ощутил, что карман пиджака словно наполнен кипятком.

– Это еще что? – непонимающе пробормотал он, ощупывая обжигающе-горячий камень, лежащий там, а память уже рисовала давнишнее зрелище: стеклянную бутыль, сидящего в ней лягушонка и гранитный шарик рядом с ним. Шарик, ставший горячим, после того… – О, черт!

Молдер рванул дверь, выскочил на улицу и отбежал в конец коридора. Схватил трубку сотового телефона, торопливо набрал номер:

– Скалли! У меня в квартире что-то происходит!

– Что? Это ты, Молдер? – голос напарницы прозвучал недовольно. – Что происходит? Там кто-то есть?

– Нет, никого, – мотнул головой специальный агент. – Но… Но там что-то происходит. Я чувствую.

– Что именно?

– Не знаю… – Молдер опустил руку в карман и снова ощупал раскаленный камень. – Но там какая-то опасность. Не знаю, какая. Но чувствую.

Про сферу, что он носил в кармане в качестве оберега, напарнице он так и не рассказал. С него хватало насмешек по поводу артефактов, что находили его знакомые в местах посадок НЛО. А вот теперь…

– Там пусто, Скалли. Никого нет, все знакомое, все на местах. Но я чувствую: что-то не так. Опасность чувствую.

– Беспричинное ощущение опасности?.. – голос резко окреп. – Это он, Молдер! Он наконец появился! Вызывай… Нет, я вызову группу поддержки, а ты будь готов. И будь внимателен.

– Понял! – Молдер снова опустил руку в карман, прикоснулся к шершавому горячему камню, и снова вспомнил улепетывающего прочь лягушонка. Черт возьми, а ведь в него могли и стрелять! Просто использовали хороший глушитель. Он извлек из наплечной кобуры пистолет, снял его с предохранителя и передернул затвор. На душе стало немного спокойнее.

– Значит, так, – негромко сказал себе он. – Звона стекла я не слышал. Значит, снаружи не стреляли. Либо он находится внутри, либо… Либо никто вовсе не стрелял, а Бартуолок придумал какую-то иную ловушку.

На химика из Северной Каролины было бы непохоже самолично нажимать на курок пистолета или вонзать нож жертве в живот. Он имел привычку совершать преступления, обеспечивая себе алиби. Значит, в квартире почти наверняка никого нет. Но… Но камень упрямо утверждал, что владельца там поджидает некая изрядная гадость.

На улице завыли сирены. Молдер достал бумажник, развернул и сунул в нагрудный карман таким образом, чтобы край с жетоном свисал снаружи. Иначе группа захвата сперва мордой в пол уложит и наручники оденет, а уже потом станет разбираться, кто ей попался. Когда по лестнице загрохотали шаги, агент приподнялся и повернулся грудью к двери, одновременно отведя оружие в сторону. Мгновением спустя из-за створки появился полицейский – в черной штурмовой форме, бронежилете и кевларовой каске.

– Агент Фокс Молдер, ФБР, – громко и четко сообщил спецагент. – Подозреваемый может находиться в доме. Это Роберт Бартуолок, рост шесть футов пять дюймов, худощавый, волосы русые, лицо узкое, вытянутое.

– Куда он побежал?

– Я его не видел. Но есть некоторые признаки, что он посещал мою квартиру.

– Сейчас мы ее проверим, агент…

– Нет! – вскинул руку Молдер. – Это довольно умный и хитрый тип. Я подозреваю, что там ловушка. Нам лучше подождать специалистов.

– Вызвать взрывников?

– Агент Дейна Скалли, – женщина вышла в коридор, также сжимая в руках оружие. – Ты как, Молдер?

– Я в полном порядке. Вот только… – он пожал плечами. – Вот только во мне сидит ощущение опасности.

– В квартире точно никого нет?

– Даже если и был, – Молдер наконец-то убрал пистолет. – Даже если и был, наверняка скрылся. Ты же знаешь повадки нашего знакомого. Одна надежда, что он не успел уйти далеко.

– Дом оцеплен, – кратко сообщил полицейский.

– Значит, он опять применил сок обезьяньей пальмы, – кивнула Скалли, медленно подкрадываясь к квартире своего напарника. – Концентрация была высокой? Ты сильно испугался? На что он рассчитывал? Что ты выпрыгнешь в окно? Ты жарил орешки?

Дейна Скалли остановилась и настороженно повела носом:

– Ты приносил с собой орехи? – и, не дав Молдеру ответить, внезапно зажала себе рот рукой, и шарахнулась назад, крича полицейскому сквозь пальцы: – Немедленно эвакуировать дом! Выставьте оцепление! Сообщите в местный штаб национальной гвардии, пусть высылают группу дегазации!

– Что случилось? – недоуменно спросил Молдер, которого женщина чуть не силой выволокла на лестницу.

– Запах горького миндаля, – тяжело дыша, ответила Скалли. – Характерный признак синильной кислоты. Надеюсь, все мы получили не очень большую дозу. Но без противогаза в этот дом лучше больше не входить.