400 страниц моей любви

— А сестра красивая? — тут же заинтересовался Леон.

— У нее уже есть жених, — не желая давать товарищу лишних надежд, ответил я. — Она ведь единственная дочь. К Сейле многие сватались, — покривил я душой.

То есть не совсем так, конечно же потенциальные женихи имелись, но до тех пор, пока оракул не огласит свою волю, она считается несвободной.

— Угу, — буркнул в ответ Леон. — Еще бы! За нее небось и приданое немалое дают.

— Не думала, что тебе именно это важно, — как-то брезгливо фыркнула Сеймона, зыркнув исподлобья на друга. — В смысле, приданое, — пояснила девушка.

— Мне?! Мне нужна та, которую я полюблю, ну и чтобы она меня полюбила таким, какой я есть, пусть без титула, а вот им… — неопределенно мотнул он головой.

— Думаю, каждый из нас мечтает об этом, — сам от себя не ожидая подобных слов, вздохнул я и кинул мимолетный взгляд в сторону задумавшейся о чем-то Милы.

С появлением этой ехидины в моей жизни многое изменилось — я постепенно стал иначе смотреть на отношения между людьми. Флиртующие девицы со старших курсов теперь вызывали едва ли не отвращение и искреннее желание, чтобы Мила этого не замечала. Брр… Что со мной? Совсем в тряпку превращаюсь. Не хватало еще влюбиться, помнится, то ли дед, то ли отец говорил, что в нашем роду любовь — это раз и навсегда. То-то ни у кого из дел Ларго не было гаремов и жена всего одна. Мол, до поры до времени мы гуляем, благо служанки никогда не прочь угодить молодым миорам, но потом к мужчинам нашего рода приходит взросление и мировоззрение в корне меняется.

— Вот только минули те времена, когда пары создавались но любви, — грустно сказал я, хотя и знал, что для меня-то как раз никаких преград к любви не существует. — Теперь все решает очередность рождения и то, у кого больше денег.

— Сказал Поль, а через пять лет обзавелся пятью женами и гаремом, — тут же, вынырнув из размышлений, съязвила Мила.

Не успел я ответить, еще и Сеймона поддержала подругу:

— Уж у тебя-то и статус завидный, и для выкупов денег хватит на пол королевства. Да и внешне ты очень даже ничего.

— Больно надо, — раздраженно буркнул я, думая: «Вот если бы этот комплимент про внешность озвучила Мила…» — Не все деньгами меряется, — не желая ссориться, произнес я. — Так вы едете или нет?

Как же я обрадовался, когда все закивали, принимая приглашение!

До самого отъезда, стоило нашей компании собраться вместе, все разговоры тут же сводились к тому, чем же они будут заниматься у меня в замке. Не имея возможности раскрыть истинные мотивы приглашения, я рассказывал про наши конюшни, где содержались наши племенные лошади, обещал свозить к горячим источникам, где можно будет поплавать, расписывал, как проведем праздник Слияния лун. Про леросса, естественно, даже не заикался. Ну и конечно, их ожидало знакомство с моими братьями и сестрой. Ребята воспринимали все это с воодушевлением, а мне было немного стыдно из-за того, что приходится что-то скрывать и действовать за их спинами. И еще пугала мысль — вдруг Мила окажется предназначена кому-то из братьев? Эти думы не давали покоя, сводя с ума. Смогу ли я жить рядом, день за днем наблюдая за их счастьем? Упаси меня бог от подобного.

— А гадать будем? — робко поинтересовалась во время одного из разговоров Кайра.

Как хотите, — передернул плечами я, памятуя о той кликуше, из-за которой наши земли опустели. — Я пас.

Наконец-то этот миг настал, и мы покинули стены академии, очутившись среди лишенной каких-либо ориентиров и растительности заснеженной долины, где свистел пронизывающий до костей ледяной ветер. Я внутренне ликовал, празднуя свою победу над родовым проклятием и ожидая, когда же подойдет наша очередь взять лошадей, зная, что где-то среди табуна затерялся и мой Рос.

За воротами собрались три очереди: к мгновенным телепортам, к вивернам и к лошадям. Последние, будучи самым дешевым видом передвижения, разбирались на ура. Я окинул взглядом редеющий на глазах табун. Да уж, куда им до наших племенных! Хотя нет, некоторые, что ни говори, хороши: статные, высокие, поджарые, на таких ехать одно удовольствие. Вот только не факт, что они ребятам достанутся. Скорее всего придется тащиться со скоростью черепах, на большее эти затрапезные кобылки все равно не способны.

— Лишь бы нам лероссы не достались, — донесся чей-то взволнованный голос, и я усмехнулся: лероссы?

Ребята, услышав эти слова, явно заволновались. Косятся вон на виверн. Нет, в крайнем случае придется уговорить ребят на полет, благо тут недалеко. Правда, доставить они нас смогут не до конца пути, а лишь до ущелья. Дальше придется топать ножками. А Рос потом и сам придет.

— Опыт верховой езды имеется? — выдернул меня из раздумий голос одного из погонщиков.

Вроде бы все ответили положительно, только Мила как-то неопределенно пожала плечами, такая неуверенность ей была несвойственна, что меня немало удивило. В конце концов, она член аристократического рода, а они все априори обучаются верховой езде.

— Тогда ступайте к загону. Кто к вам подойдет, на том и поедете, — распорядился тем временем конюх, из чего я понял, что ребята все же решились путешествовать на лошадях.

— А вы не могли бы сами дать нам обычных лошадок? — попросила Сеймона.

— В табуне триста пятьдесят голов, думаете, я их всех в морду помню? — невесело усмехнулся мужик.

— С чего ж вы решили, что среди них есть лероссы? — поинтересовался Леон.

— Потому что после последней ночной стоянки поголовье возросло на двенадцать штук, — признался тот. — Сомневаюсь, что к нам прибились степные мустанги, они слишком своенравны, чтобы позволить себя оседлать, а эти… все без проблем встали под седло. Так что выбирайте, и пусть улыбнется вам удача.

«Твои проделки?» — мысленно обращаюсь к Росу, а в ответ получаю довольное ржание. Вот же гаденыш, издевается, типа в роль вошел. Ну что же, не хочет, пусть не говорит, но уж меня-то точно услышит: «Если с ней…» — посылаю образ Милы и тут вспоминаю, что неизвестно кто именно избранный, и исправляюсь: «Если с ребятами что-то случится, не прощу».

«Ла-а-адно…» — соизволил отозваться мой леросс.

— Но это ведь риск! — пискнула побледневшая Кайра.

— Сегодня цены снижены вдвое. Если вам попадется этот… забираете его без каких-либо залогов.

— Еще бы! Не хватало платить за такое счастье, — чисто для приличия фыркнул я.

Дело не в деньгах, и погонщик ни в чем не виноват, такое порой случается, а сейчас надо благодарить моего гнедого обалдуя, но ребята бы не поняли, если бы я спокойно согласился.

Леон первый подошел к ограде загона, осенил себя святым кругом и протянул руку навстречу переменчивой судьбе, за ним пошли и остальные, потом, якобы немного замявшись, подтянулся и я. Мой гнедой привлек внимание товарищей, Миле достался такой же красавец, но вороной, а остальным самые обычные лошадки, которые одинаково хорошо смотрелись бы и запряженными в телегу, и на пашне. Красота наших коней девушку явно настораживала, а еще наверняка она заметила то, что, стоило им очутиться рядом, и ветер стих, хотя вон же — поземку гоняет, и солнце будто бы пригревать начало — это в разгар-то зимы?! Косится по сторонам. Странным все это ей кажется…

Как же меня раздражала необходимость ползти как сонные мухи. Рос рвался вперед, так же, как и Милин конь, ну якобы конь, а вот остальные клячи клячами, едва ноги переставляли. А как хотелось уже поскорее очутиться дома. Чтобы кончилась вся эта мука с неопределенностью. С той поры как я освоил азы школьной программы, которую другие студенты изучали на протяжении трех лет, учиться стало гораздо легче, появилось свободное время, и в голову вновь начали лезть всякие мысли о Миле. Я желал обладать ею и в то же время сходил с ума от ревности, когда та просиживала все вечера напролет в обществе изменившегося внешне Леона. Изводился от мысли, что она станет избранной кого-то из братьев. Ведь пока не приведу ее в замок, ответа на этот вопрос не узнаю. В первую же ночь после появления потенциальных избранных на территории наших земель мы с братьями и сестрой спустимся к алтарю и там узнаем свою дальнейшую судьбу. Остается еще вопрос, как сделать предложение избраннице, чтобы та не отказала.

Наконец-то мы достигли гор и пересекли ущелье. Мила догнала меня и словно специально завела разговор. Спрашивала что-то про дороги, ведущие в мои края, еще о чем-то. Бог мой, дай мне сил вынести эту пытку! Девушка даже не догадывалась, как на меня действует ее грудной голос, никакой афродизиак с ним не сравнится. Даже мелькнула шальная мысль — а ну это все! Может, похитить ее и самолично укрыться в горах, где живут мои родные, некогда вынужденные бежать во спасение всего рода? Зато тогда она точно будет принадлежать мне, мне и только мне.

Нет, ну до чего же она любопытная, оказывается! В академии разве что язвила, а тут все подмечает, анализирует на лету, не женский у нее склад ума, вон как бодро рассуждает на темы, о которых женщинам и знать не надобно.

— Добро пожаловать в Лермонт, — невесело усмехнулся я возле ворот в город.

Поплыли мимо знакомые с детства улочки. Опустевшие, безлюдные. Мы с братьями частенько сбегали из замка и, прикидываясь обычной ребятней, гуляли здесь. И опять Мила обратила внимание на запустение и тишину, начав допрос. Видит бог, я держусь из последних сил. Еще немного и не выдержу, просто-напросто накинусь на нее прямо тут при всех, чуть-чуть не дотянув до цели.

Добравшись до пункта сдачи взятых в аренду лошадей, выяснили, что мои предположения оправдались — Милин конь, так же как и мой, конечно, не являлись собственностью транспортной гильдии. Судя по внезапно ставшему счастливым лицу Милы и тому, как она поглаживала вороного, то ее чувства сродни моим по отношению к Росу, а значит, тот леросс ей вреда не причинит.

Глава 7

«ДРАКОНЬЕ ГНЕЗДО»

— Дальше вы трое отправитесь дилижансом, а мы… — Поль кинул взгляд в мою сторону. — Мы с Милой верхом.

На лицах ребят отразился испуг вперемешку с недоумением.

— Вы понимаете, что это значит? — робко подала голос Кайра, явно озвучив мысли товарищей и с опаской косясь на наших коней.

Дальнейшие попытки что-либо сказать были пресечены. Поль, проигнорировав слова девушки, просто-напросто развернулся и пошел вдоль улицы, а нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Вот раздражает меня порою его высокомерие, будто мы права голоса не имеем. Но сейчас ругаться себе дороже, одна я обратно в академию не доберусь, если перессоримся в пух и прах.

Идя рядом с ребятами, я думала над словами Кайры. Поездка на вороном настолько вскружила мне голову, задев в душе молчавшие прежде струны, что я слепо обрадовалась тому факту, что нам с внезапно полюбившимся конем не придется расставаться. Ломала голову, как убедить руководство академии позволить держать животное, гадала, где добывать ему корм или деньги на его покупку. Да что уж тут скрывать, я конечно же еще в пути догадалась, что это не простая лошадка, но гнала прочь дурные мысли, слишком приятно было ехать на… лероссе.

А теперь опять вспомнилось, как еще там, возле ворот академии, погонщик поведал о лероссах, прибившихся к табуну. Иду, сама того не замечая поглаживаю шелковистый бок вороного. Взглянула на него. Нет, не может такое прекрасное создание быть злым, да и никакой угрозы от него я не ощущаю, наоборот, кажется, он тянется ко мне навстречу, даря любовь и тепло.

— Если ты и леросс, — приостановившись, я взглянула в темно-карие глаза своего коня и ласково погладила его по морде, в завершение еще и в нос чмокнув, после чего продолжила: — то врут все о вас. Я чувствую — ты хороший.

Конь довольно всхрапнул, будто соглашаясь, и очень осторожно ткнулся бархатистым носом мне в лоб, вызвав у меня улыбку и неудержимое желание обнять животинку и никогда никуда его не отпускать.

Вскоре мы добрались до места, гордо именуемого станцией дилижансов, о чем гласила вывеска на одном из зданий. Здесь обнаружился всего один фургон с полозьями, как на санях, вместо колес.

Полю потребовалось около пяти минут, чтобы отыскать пожилого извозчика и объяснить явно только что проснувшемуся старику, что именно от него требуется. Тот, осознав, что ему выпала честь везти гостей в замок правителей их края, отреагировал, мягко говоря, странно: как и конюх, он непрестанно раболепно кланялся, но при этом с каким-то плохо скрываемым ужасом косился на Поля, будто ожидая, что тот вот-вот его убьет, не сходя с этого места.

Ничего не понимаю. Товарищ не производит впечатления опасного человека. Порой он излишне прямолинеен — это да, водится за ним такой грешок. Принципиален? Памятуя о его непрекращающемся противодействии с главой виртонгской шайки, приходится признать — есть такое дело. Но испытывать по отношению к нему вот такой почти животный страх? Может, извозчик чем-то провинился перед местными властями и теперь боится, как бы его не покарали?

— Тебе настолько приглянулся этот городишко, что ты решила дождаться тут наступления вечера? — вывел меня из задумчивости сам объект размышлений.

— А? — встрепенулась я и только сейчас заметила, что ребята уже уселись в дилижанс, а Поль гарцует рядом на своем гнедом. — А-а-а… — спохватилась я и на удивление шустро забралась в седло.

Выехали мы из города через другие ворота, сразу же очутившись на занесенной снегом дороге. Стражники проводили нашу процессию безразличными взглядами, что в очередной раз меня поразило. Ну ладно, предположим, с той стороны города попались нам на удивление нелюбопытные воины, но и эти такие же. Не бывает так, по-моему. Должны же были хотя бы для порядка поинтересоваться, кто такие да куда следуем, но нет, лишь мазнули равнодушными взглядами. Так враги придут, а они и ухом не поведут, пропустят в город без вопросов, какой тогда смысл его охранять вообще?

Солнце спряталось за верхушками деревьев, а мы все продолжали свой путь. Впереди привычно ехал Поль, за ним так называемый дилижанс, я же, желая спокойно подумать, не отвлекаясь на болтовню с товарищем, завершала нашу процессию. Мысли вертелись вокруг только что покинутого городка, странного отношения его немногочисленных обитателей к Полю и его семье, о нежданно обретенном коне… Или честнее сказать, демоне? Как-то не укладывались в голове известные мне сведения о лероссах и собственные ощущения. Никакого упадка сил я не ощущала, наоборот, с первого же момента рядом с вороным красавцем меня будто окутало защитным коконом. Вон, ребята всю дорогу тряслись от холода и ветра, а я ни того ни другого не ощущала, знай себе наслаждалась поездкой. Если бы еще и окружающие пейзажи глаз радовали, вообще сказка бы была, а не путешествие.

Вскоре лес начал редеть, и впереди на фоне заката нам предстало непередаваемо прекрасное зрелище: посреди лесов и лугов вздымалась ввысь, словно стремясь к небу, огромная скала. По одному, наименее отвесному ее склону вилась зигзагами вырубленная прямо в скальных породах дорога, а на вершине стоял замок. Рассмотреть его в лучах заходящего солнца не удавалось, видны были лишь силуэты башенок, донжона и крепостных стен, невесть зачем нужных на такой-то верхотуре, да еще и в защищенной со всех сторон долине. Но как бы оно ни было, родовое гнездо нашего товарища представляло собой захватывающее зрелище. Вот только необходимость взбираться по заснеженной дороге с отвесным обрывом вызывала оторопь и искреннее желание повернуть назад. Однако Поль уверенно вел нашу процессию к подножию скалы, и мне не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ним и дилижансом.

О том, как поднимались наверх, даже вспоминать не хочется. Поначалу все шло хорошо, а вот примерно на середине пути дилижанс а-ля сани на обледеневшем участке начало тащить к краю дороги, за которым начинался отвесный обрыв. Поль соскочил со своего гнедого и вместе с извозчиком пытался оттащить фургон от пропасти. Запряженные в него лошади, оскальзываясь на гололеде, из всех сил тянули дилижанс, но тот, казалось, несмотря на усилия, вот-вот сорвется вниз. Самое жуткое, что двери для пассажиров выходили как раз на обрыв, и у ребят не было возможности выбраться наружу. Вот тут-то мы с Полем и оценили своих скакунов: мой вороной преклонил колени, будто намекая, чтобы я слезла, и как только остался без седока, вместе с гнедым кинулся к опасно покачивающейся на краю пропасти повозке и…

Через мговение перед нами уже стояли неведомые твари типа огромных буйволов, но с мощными крыльями за спиной и человеческими руками, растущими прямо из предплечий. Только седло, сбруя да переметные сумки, валяющиеся теперь на дороге, напоминали о том, что тут были оседланные кони. О том, что мне все это не померещилось, говорила и масть неведомых существ.

Гнедой взлетел и, повиснув над бездной, приподнял край дилижанса, в то время как мой… вот уж точно — не конь… В общем, мой вороной, по размерам ставший раза в три крупнее обычных коней, бодро подскочил к запряженным лошадям и, ухватившись за оглобли, что есть сил потянул на себя. Перепуганные лошадки взвились на дыбы, готовые сигануть вниз, но он удержал, вытащил на устойчивый участок дороги и так и повел упирающихся животных наверх, оставив нас с Полем и извозчиком стоять на дороге с раскрытыми от изумления ртами.

Собственно, мы-то с товарищами, хоть и не были готовы к такому повороту событий, но хотя бы осознавали, что у нас не простые лошадки, а лероссы, в то время как бедный извозчик, кажется, шишку набил, беспрестанно осеняя себя святым кругом и перед этим каждый раз крепко стуча пальцами по переносице, начинающей на глазах припухать и наливаться краснотой. Вот спрашивается, чего так бояться? Наши лероссы спасли и его добро, и наших друзей, никому ничего плохого не сделали, а этот идиот еще и упирался теперь, не желая идти следом. Ох, если бы имелась возможность тут развернуться, то мы отправили бы дилижанс обратно, а сами предпочли бы подняться к замку пешком. Но, увы, такой возможности не было. Не желая больше рисковать, ребята, ошалело поглядывая на лероссов, вылезли наружу, все вместе побросали в салон сброшенные демонами вещи и упряжь и направились вверх, а Полю пришлось тащить за нами упирающегося извозчика.

Еще дважды дилижанс норовил сорваться, но обошлось. Сейчас, когда моего вороного не было в непосредственной близости, я в полной мере ощутила на себе всю силу непогоды: и ветер, и холод, и скользкую поверхность довольно круто уходящей вверх дороги. Мысленно не раз поблагодарила физрука за то, что он и в снег, и в зной гонял нас по полосам препятствий, иначе я ни за что не добралась бы до цели.

Достигли крепостной стены уже в сумерках. Лошади к этому моменту немного успокоились. Лероссы перекинулись обратно, приняв внешний вид коней, и смиренно встали в сторонке. Я глянула на них и в порыве дернулась было к вороному, чтобы погладить, но в душе запоздало шевельнулся страх. Пусть лероссы и показали себя совершенно не такими, какими их описывают в учебниках, но как ни крути, они демоны, а значит, с легкостью могут проявить хитрость и коварство. Например, сначала привяжут к себе жертву, вотрутся в доверие и уже потом начнут качать из нее жизненные силы. Эти мысли несколько остудили мой пыл, заставив остаться на месте, а не кинуться к принявшему вид коня демону.

Спустя пару минут со стороны надвратной башни послышались голоса. Поль что-то крикнул в ответ, но его слова заглушил неожиданно налетевший порыв ветра. Следом раздался скрежет, и огромные ворота начали открываться.

— Добро пожаловать в «Драконье гнездо»! — стараясь перекричать ветер, крикнул Поль и приглашающе махнул рукой.

— Драконье гнездо? — переспросила я у стоящей поблизости Сеймоны, а у самой мелькнула странная мысль: «Драконы же гнезд не вьют, они ведь в пещерах живут…»

— Так называется их родовой замок, — отозвалась подруга, и мы двинулись в сторону распахнутых настежь ворот.

Проходя под надвратной башней, подивилась толщине стен — метра два, не меньше, да и ворота мало того, что высотой метра четыре, так и толщина створок не меньше полуметра. Тяжеленные, наверное, как только держатся? Вот и спрашивается, зачем такие маниакальные предосторожности? В долину попасть непросто, сюда подняться — тоже, площадка перед воротами не столь и велика. То есть даже если предположить, что какие-то особо настырные враги подберутся к замку, то к воротам и стене одновременно подойдут не больше дюжины конных или пары десятков пеших воинов. Стоит ли против них такую защиту организовывать?

Внутренний двор, в отличие от предвратной площадки, поражал внушительными габаритами. Еще на подходе к скале я обратила внимание на масштабность строения, но все же тогда расстояние смазывало его истинные размеры. Из своей нынешней жизни я даже не смогла отыскать сравнения, а вот из той, почти забытой земной, это место больше всего напоминало взлетно-посадочную площадку аэродрома. Хотя… Может, мне так показалось в неверном свете звезд и лун?

Пока я размышляла, к нам подоспели слуги, лероссов увели в конюшню, забрали багаж из дилижанса, выпрягли бедных перепуганных насмерть лошадей и спровадили вслед за нашими демонами.

— Братишка!!! — раздался звонкий возглас, и по ступеням, ведущим ко входу в замок, едва ли не кубарем слетело нечто, вихрем налетевшее на Поля.

— Сейла! — Наш товарищ подхватил это нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся девушкой, и с радостным смехом закружил вокруг себя.

От созерцания этой картины у меня в душе что-то екнуло и… Так захотелось оказаться на ее месте, что к горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы. Пришлось отвернуться, сжав кулачки, дабы не выдать своей странной реакции.

— Что с тобой? — слегка коснулась моей руки Сеймона.

— Ветер, — буркнула я, украдкой утирая глаза.

Дальнейшее как-то смешалось в голове, слишком много произошло событий за столь короткий промежуток времени: беглое знакомство с сестрой и братьями Поля, шокировавший своей конструкцией замок, поразивший шириной коридоров, оконных проемов и дверей, а также высотой потолков, не говоря уже о холодной функциональности имеющейся здесь мебели и отсутствии каких-либо декоративных элементов, способных вдохнуть в эти каменные стены хоть каплю уюта. Потом нам показали наши комнаты. Моя оказалась просторной, с огромным, воистину королевским ложем и большим камином, в котором полыхал неимоверно дорогой магический огнекамень. К спальне примыкали гардеробная и туалетная, ненамного уступающие по размерам самой комнате. И повсюду огромные, метра по четыре в высоту, окна и двери, и куда ни глянь, везде камень, камень, камень. Благо хоть тут на окнах имелись гардины, в отличие от коридоров.

Я едва успела разложить свои немногочисленные вещи, умыться и сменить одежду после дороги, как в дверь постучали. На пороге неуверенно мялась хорошенькая девушка лет шестнадцати.

— Литэ Камилла, — робко произнесла она, почему-то потупив взор, — вас ожидают в обеденной зале.

И опять мы идем по пустынным каменным холодным коридорам, где гуляют сквозняки, а каждый шаг отдается гулким эхом. А ведь, насколько я наслышана, род дел Ларго отнюдь не беден, так почему бы не застелить полы коврами и не украсить стены гобеленами, или хотя бы гардины повесить на окна в коридорах? Все как-то теплее и уютнее казалось бы. Да, понимаю, замок очень большой, и разом такое устроить накладно и хлопотно, но что им мешает облагородить хотя бы жилые его части?

Войдя в раскрытые двери, я на миг замерла, щурясь от непривычно яркого света. Под потолком светилось множество плярисов — магических шаров, используемых для освещения помещений в этом мире. Сам же зал поразил своим величием. Да, он оказался под стать всем виденным мною ранее помещениям этого замка: высоченные каменные потолки, опять же каменные стены и иол, незавешенные окна, большущий стол, занимающий едва ли не треть помещения, вдоль него длиннющие широкие скамьи без спинок и лишь во главе громоздкое кресло, больше напоминающее трон. Вот только отделано здесь все было не безликим серым камнем, а разноцветным: основной, белоснежный, эффектно гармонировал с темно-алым и темно-серым, почти черным. Выложенные камнями симметричные крупные узоры придавали помещению торжественный вид.

Все уже были в сборе и ждали только меня. Дело в том, что с учетом особенности здешней меблировки, усаживались за стол строго в определенной очередности. Нет, мужчины конечно же могли переступить через сиденье лавки, заняв положенное им место, но женщины в длинных платьях при всем желании сделать этого не смогли бы, это в академии и дипломированным магичкам дозволялось ходить в брюках, а вот в гостях и на торжествах — платья и только платья.

Наконец-то мы с девчонками пробрались к отведенным нам местам. Рядом со мною сел Леон, затем Сейла и Поль, остальные устроились напротив, оставив кресло свободным.

Стоило всем усесться, как вокруг засновали слуги. Поначалу за столом велся ни к чему не обязывающий светский разговор о том, нравится ли нам учиться в академии, о пути сюда. О наших впечатлениях от долины, города и замка никто не затрагивал, из-за чего еще больше казалось, что хозяева этих земель явно что-то скрывают. Завели речь и о доставшихся нам с Полем лероссах. Но, увы, ничего более или менее информативного из этих разговоров вынести не удалось.

Еще выяснилось, что буквально сегодня в полночь, накануне слияния лун, сестра Поля — Сейла отпразднует свое совершеннолетие. И завтра нас ждет двойной праздник.

Я иначе представляла себе застолье в честь приезда Поля и его друзей: что-то типа многократной смены блюд и тому подобного, ан нет, подали жаркое с овощами, выпечку типа кексов и чай из сушеных трав. Непонятно только, зачем вокруг нас столько слуг вертится, а на столе выложено такое изобилие приборов? Хотя… Кто знает, может, это неотъемлемая часть их родового этикета, например.

За время застольного общения у меня почему-то сложилось ощущение, что мы тут не просто гости. Казалось, будто мы очутились на смотринах. Родственники Поля хоть и показали себя радушными хозяевами, однако его старший и младший братья почти не сводили взгляда с меня и подруг, а его скромная и невинная на вид сестра постоянно перешептывалась о чем-то с Леоном. Не знаю уж, как чувствовали себя мои друзья, занятые разговорами, но я была явно не в своей тарелке.

А еще… Еще жутко смущали мои странные чувства при виде теряющего дар речи Леона, когда к нему обращалась сестра нашего товарища, да и искренняя радость плескавшаяся в глазах Поля, когда тот смотрел на сестру, тоже оставляла какой-то неприятный осадок на душе…

Ревность? Глупо, но это однозначно она. Беда только в том, что вызывал ее не один человек, а оба мои друга! Почему в академии я ничего подобного не испытывала? Наверное, потому, что там мало кто обращал внимание на Леона, воспринимая его все тем же смешливым и вечно краснеющим толстячком, а внешне вполне привлекательный Поль держался от всех девчонок особняком, предпочитая им мое общество. Раньше это воспринималось как данность — ребята всегда крутились возле меня. Да, рядом со мной неизменно были беззаботная болтушка Сеймона и тихоня Кайра, явно влюбленная в Поля. Подруга никогда открыто не говорила о своих чувствах, но только слепой мог не заметить ее мечтательных взглядов, нет-нет да устремляемых на него. Она и сейчас, рассеянно возя вилкой но тарелке, слегка склонила голову так, чтобы распущенные волосы спадали налицо, и из-под густых темных ресниц тайком любовалась его профилем. Вот только меня этот нюанс нисколько не цеплял, ведь объект ее воздыхания хоть вечно и цеплялся к моим словам, норовя поссориться, но все равно первым шел на перемирие, а моих подруг зачастую просто-напросто игнорировал. Удивительно даже, как он вспомнил об их существовании, приглашая нас в гости?

И вот сейчас оба моих товарища целиком и полностью дарили свое внимание другой девушке! Ладно, Полю она сестра, но все равно меня задевало, с каким счастливым видом он общается с Сейлой, но Леон?! Было очевидно, белокурая красотка с по-детски пухловатым кукольным личиком и наивными небесно-голубыми глазами поразила его как никто другой. Он едва ли не пожирал ее глазами, когда та смотрела в другую сторону, и смущенно отводил взгляд, порою даже краснея, стоило ей обернуться.

Неприятно ощущать себя собакой на сене. Хотя о чем это я? Да, придется принять как данность — меня тянет и к Леону, и к Полю. Не знаю, то ли эта «я» просто-напросто созрела для отношений, то ли боком выходит мой земной опыт, требующий прекратить затянувшееся физическое воздержание и избавиться от совершенно не ценившегося земным обществом предрассудка, именуемого девственностью, а может, пришло время для романтики и я влюбляюсь?

Интересно, любила ли я в своей прошлой жизни? Помню первое физическое влечение, близость и боль разочарования; помню, как меняла любовников, не желая привязываться к кому-то одному и вновь переживать болезненный разрыв. Выбирала для этих одноразовых отношений незнакомых мужчин, что сводило на нет вероятность наших следующих встреч. Но это все физиология и гормоны, а была ли любовь? Воспоминания о земном прошлом постепенно стираются и тускнеют, становится все сложнее восстанавливать в памяти эпизоды из той жизни. Судя по всему, если прежде мне и удавалось испытать это чувство, то его растоптали, заставив бояться повторения. И вот судьба предоставила мне второй шанс, возможность поверить и полюбить. Хочу ли я рискнуть? Однозначно — да, и мои споры с кем бы то ни было тут ни при чем. Но почему объектом для этого рискует стать не какой-нибудь принц на белой виверне, а кто-то из моих друзей?

Я горько вздохнула, чем привлекла внимание сидящих за столом. Смущенно улыбнулась друзьям и мысленно одернула себя: как бы оно ни было, оба потенциальных избранника видят во мне лишь подружку, так что не стоит строить иллюзий насчет «жили они долго и счастливо». Наверняка где-то бродит мой принц в поисках такой вот единственной и неповторимой меня, просто пока наши пути не пересеклись, всего-то и надо набраться немного терпения и подождать.

Глава 8

НЕЖДАННЫЙ ПОВОРОТ

На новом месте долго не удавалось уснуть. Голову разрывали противоречивые мысли, касающиеся леросса, Поля, Леона, странного городка и не менее странного отношения его жителей к представителям правящего рода. Хотелось поскорее добраться до замковой библиотеки и порыться в архивах, где я надеялась найти ответы хоть на один из возникших за минувший день вопросов. Зачем мне все это надо? Наверное, сказывается информационный голод. Ведь не желая лишиться магии и попасть в гарем, я на протяжении предшествующих четырех месяцев, жертвуя сном и отдыхом, постоянно штудировала научную и историческую литературу, а сегодня, впервые за этот срок, не вгрызаюсь в гранит наук. Да, впечатлений этот день подарил больше чем надо, но мой мозг, пристрастившийся к регулярному поступлению новой информации, как к наркотику, теперь буквально требует очередной дозы знаний.

Конечно же содержимое всех библиотек Рестанга не поможет мне разобраться со странными чувствами по отношению к друзьям, как и со сложившейся на данный момент ситуацией в Лермонте. Но о лероссах можно было бы почитать и об истории приютившего нас на каникулы рода и принадлежащих ему земель.

Я даже выбралась из своей комнаты в поисках библиотеки, благоразумно прихватив с собой переносной плярис — этакий компактный магический шар, одно лишь прикосновение к которому позволяло мысленно управлять его перемещением в пространстве и яркостью даваемого им освещения. Увы, искомое я так и не нашла, зато едва не заплутала в хитросплетении просторных коридоров, переходов и анфилад. В конце концов усталость все же взяла свое, и, не без труда отыскав дорогу обратно, я упала на кровать, провалившись в сон.

А дальше были странные, будоражащие сознание видения: я была в объятиях то Поля, то Леона. Ощущала их прикосновения, их исполненные то нежности, то страсти поцелуи, и, как бы это пошло ни звучало, сравнивала, пытаясь понять: к кому меня тянет больше? И все это казалось таким естественным, будто так и должно быть.

В этой круговерти меняющихся во сне лиц и ощущений незаметно подкралось утро. Казалось, только что сомкнула глаза, и вдруг кто-то вероломно отдернул гардины на окнах, впуская в комнату яркие солнечные лучи. «Наверное, служанка», — мелькнула мысль, и тут слух уловил приглушенное покашливание. Стоп. Судя по тембру голоса, это не женщина. Но кто посмел войти в мою комнату?

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, из-под ресниц окинула взглядом оказавшееся в зоне видимости пространство, но, увы, с этой стороны комнаты никого не было, а повернуться, не выдавая себя, возможности не представлялось.