Однажды на Диком Западе

Одет вошедший был в короткую коричневую куртку, того же цвета пропыленные брюки, а в руке держал черную шляпу — точь-в-точь как у приказчика наверху. И он был заметно выше обычного гнома — так, что вполне мог сойти за невысокого человека плотного сложения. Полукровка? Очень вероятно.

— Это, — мистер Скрип прокашлялся, — мой, э-э, доверенный. Вы можете звать его просто Уин, так как его настоящее имя вам будет затруднительно запомнить. Уин — это мистер Ханко.

— Можно просто Крис, — вмешался я.

— Очень приятно, — произнес гном. — Мне доводилось слышать о вас.

— К сожалению, не могу сказать того же, — отозвался я.

Если… если… до меня доходили слухи о некоем малыше Уине. Парень, который в Эском-сити за пару секунд превратил пятерых ганфайтеров[7] в кровавый фарш.

— Я, — гном слегка наклонил голову, — не столь известен.

А под курткой у него определенно что-то топорщится. Что-то габаритное, не меньше, а то и побольше моего «тигра», причем и справа и слева. Обоерукий стрелок? Только этого мне не хватало.

— Уин, проводи мистера Ханко на второй склад, — распорядился Скрип. — Пусть он отберет… все, что сочтет нужным.

— Достопочтенный Корнелиус! — взвыл Хинброкл. — Может, все-таки на третий?

— Заткнись! — оборвал его Скрип. — Ты не понимаешь, что поставлено на кон!

Мы с Уином дружно притворились, что семейная сцена нас не касается.

Любопытно. Третий склад — это место, где я пасусь обычно. Первый — «только для своих», в смысле для гномов. А что находится на втором?

— Пойдемте, мистер Ханко, — окликнул меня Уин.

— Крис, — напомнил я, сгибаясь, чтобы протиснуться в узкую темную нору, которую Хинброкл упорно именует коридором.

— Заметано, — по голосу я не мог судить точно, но, по-моему, полукровка улыбнулся.

Второй склад по размерам ненамного превосходил зальчик, который мы только что покинули, а освещен был и того хуже.

— Вот, — сказал Уин. — Справа оружие, слева снаряжение. В дальнем конце — боеприпасы и взрывчатка.

— Бог мой! — только и сумел выдохнуть я. Полукровка по-хозяйски прошелся вдоль полок.

— Выбирать придется, в основном, тебе, потому что я Пограничья не знаю. Бывал пару раз, наездами. Мистер Крип предпочитает города. Могу посоветовать кое-что.

— Посоветуй, а? — жалобно попросил я. — Я тут и половины не знаю.

— Вот, например, — Уин вытащил откуда-то снизу тускло блеснувший серебром сверток. — Мифрильный жилет. Выдержит выстрел из вашего «спрингфильда» в упор, правда, — полукровка усмехнулся, — ценой пары ребер.

— А весит сколько? — полюбопытствовал я.

— Семнадцать фунтов.

— Немного.

— Когда жилет надет, вес равномерно распределяется по телу, — заметил Уин.

— Ага, — кивнул я. — Только когда мы будем ползти пешком по пустыне…

— …я с превеликой радостью поменяю эти фунты на лишний глоток воды, — закончил гном. — Поэтому я и говорю — выбирать тебе.

— Что из оружия посоветуешь?

— Хм… — Уин задумался. — В этом зале… у тебя ведь «тигр»? Хорошая модель… потом надо будет подобрать к нему патроны. Можешь на всякий случай взять еще что-нибудь более тяжелое. «Дракона» или, например, этот «носорог».

— Да, вот еще что, — вспомнил я, — мне понадобится… — я произвел в уме несколько подсчетов, умножил получившееся число на два и добавил для верности еще пять фунтов. — …Шестьдесят фунтов динамита. Найдете?

— Динамита? — переспросил Уин. — Хм… можно. А тебе обязательно нужен именно он? Тут есть более мощная взрывчатка. Тринитротолуол.

— Мне это ничего не говорит, я не алхимик. Она надежна?

— Ага, и при этом впятеро мощнее. Шестьдесят фунтов тебе хватит, чтобы сровнять с землей половину здешних поселений.

— Поверю специалисту.

— Он надежен, — повторил Уин. — Мне доводилось с ним работать пару раз.

— Вы закончили мародерствовать? — сунулось в дверь недовольное рыло Хинброкла.

— Пока нет, — отозвался я. — А ты, Хин, шулер.

— Что?

— Мухлюешь ты, старый пень, вот что. Тут нет того, что должно быть!

— Это чего же? — насупился Хинброкл, Презабавное зрелище — насупившийся гном.

— «Черный король», Хинни, — ласково пропел я. — Мне нужен «Черный король».

— Да ты… — задохнулся Хинброкл. — Ты знаешь, сколько он стоит?

— Знаю, — кивнул я. — Двадцать пять тысяч звонких долларов.

— Ты принесешь его сам? — осведомился Уин, становясь рядом со мной. — Или это сделать мне?

ГЛАВА 3

Ыыгыр Ойхо Третий, парящий орел

С высоты орлиного полета железная дорога казалась двумя блестящими нитками, а вагоны на ней — крохотными приплюснутыми квадратиками.

Ыыгыр Ойхо Третий, старший шаман гоблинов Кривого Ручья, плавно взмахнул крыльями и в очередной раз начал выписывать над станцией следующий круг.

— Железная змея бледношкурых вползла в свою нору, — нараспев произнес он. — И мечет из своего брюха синюю икру.

У сидящего напротив вождя враз отвисла челюсть.

— Че… Чего?

Ыыгыр моргнул и выпал из священного транса.

— Бронепоезд прибыл на станцию, дубина! — прорычал он. — И выгружает солдат.

— Много?

— Хрен его знает, — раздраженно ответил шаман. — Не успел я их сосчитать. А все из-за тебя, гнилозубого. Я этого стервятника четыре часа на самом солнцепеке караулил.

— Ек! — вождь хлопнул ладонью по земле. — Ну хоть примерно?

— Больше роты, меньше полка, — шаман сграбастал одну из многочисленных тыквенных бутылей, выбил затычку, прополоскал пасть и — вождь едва успел отстраниться — прицельно харкнул сквозь щель в пологе. Снаружи донесся залп отборной ругани.

— Неужто собрались-таки железку дальше тянуть? — предположил вождь.

Ыыгыр задумчиво поскреб пузо.

— Не-а, — заявил он, изучая образовавшиеся под когтями наросты грязи. — Бронепоезд-то правительственный.

— А может, и купленный, — усомнился вождь.

— Ты че? — воззрился на него Ыыгыр. — Ты хоть прикидываешь, сколько эта хренотень стоит? И потом, солдаты-то уж точно самые что ни на есть правительственные.

— Какого же им тогда орка здесь надо?

— А нам не по пню? — оскалился шаман. — Главное, чтобы их планы не сбылись, а вот наши — наоборот. Так что, созывай Большой Костер, вождь.

— Думаешь? — настороженно переспросил вождь. — Так вот сразу и Большой?!

— Да, так вот сразу и Большой! — передразнил его шаман. — А ты чего хочешь — сидеть и зад скрести, пока тебя за него не подпалят? У нас пять кривых рук воинов в набеге. Если этим чокнутым человекам вздумается прямо на нас ломануться — сидеть нам с тобой в скором времени под Священной Задницей Спящего. А другие, кто поумнее, будут в это время добычу делить.

— Не, ну че, точно думаешь, всех надо звать? — продолжал сомневаться вождь. — И Белого Мымрика, и Фуура?

— И Мымрика, и Фуура, и даже Грызма, — подтвердил шаман. — И к оркам с троллями тоже заодно гонцов зашли. Знаешь же, чем больше навалимся…

— …Тем меньше каждому достанется, — заметил вождь. — И Углуука, скажешь, тоже звать?

— А он что, не гоблин? То есть, — поправился шаман, — он, конечно, тварь пятнистая, а не гоблин, но все равно зови. Пригодится. Кстати говоря, под шумок можно будет попробовать его и… того.

— Ну, смотри у меня, — вождь грузно приподнялся на лапы. — Если… если вдруг окажется, что я зря Большой Костер распалил…

— Не окажется, — буркнул Ыыгыр. — Особенно если ты сейчас выдашь Одноглазому Тюлле связку динамита и пошлешь его к Эмврийскому холму. Там железка как раз так хорошо заворачивает…

— Сам знаю, — огрызнулся вождь. — Ты лучше того… еще одного орла попробуй поймать.

— А на пень он мне сдался, на ночь глядя?! — осведомился шаман. — Я уж тогда попробую нетопыря поймать.

— Тоже… э-э, правильно, — сказал вождь. — Ты главное, того, действуй.

— Непременно поймаю, — прошипел шаман, глядя вслед вождю. — Дождусь, когда ты речь перед Большим Костром толкать начнешь, и насру тебе на бошку! У-урыл!

Кристофер Ханко, парень нарасхват

— Мистер Ханко?

Что-то последнее время слишком много народу начало обращаться ко мне излишне официально. Куда делось старое доброе: «Пойдем, старина, пропустим стаканчик, другой»?

Я медленно обернулся. М-да, давненько ко мне не обращались люди в синей форме.

— Не узнаете меня?

— Признаться, не с первого взгляда, капитан, — отозвался я. — Кстати, поздравляю с повышением. В той долине вы были еще лейтенантом.

Они тогда появились очень вовремя для нас — мы как раз решали, хватит патронов на две хорошие атаки или с нас будет достаточно одной. И тут, словно в дешевой сказке, появилась та самая кавалерия из-за холмов.

— Можно просто Патрик, — улыбнулся кавалерист.

— Тогда — просто Крис.

— Идет.

— Вы с бронепоезда? — кивнул я в сторону станции.

— Нет, — капитан скривился. — Я еще не настолько выжил из ума, чтобы передвигаться по Пограничью на этом чадном сундуке.

— Да, этот венец цивилизации на наших диких просторах смотрится… несколько непривычно.

— Надеюсь, он успеет убраться отсюда, прежде чем по-настоящему запахнет жареным, — сказал Мигер. — К сожалению, не могу сказать того же о себе.

— Сэр… прости, Патрик, а что вообще за каша заваривается в нашем тихом захолустье? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал при этом как можно более естественно. — Бронепоезд… солдаты, какие-то господа чуть ли не из самого Вашингтона… по городу ходят самые невероятные слухи.

— Например?

— Ну, два последних, которые мне довелось услышать — что в Запретных Землях нашли золото, хотя, по правде говоря, найти его просто, куда сложнее унести. И что правительство решило, наконец, объявить войну Союзу Племен.

— Последнее, — вздохнул Мигер, — похоже, скоро произойдет вне зависимости от желаний господ чиновников.

— О да, — кивнул я. — Сам факт появления этого, как ты выразился, чадящего сундука будет воспринят большинством вождей как личное оскорбление.

— Будь моя воля, — начал кавалерист, — я бы заставил этих беременных мулов-пехотинцев… — он резко оборвал фразу, скрипнув напоследок зубами.

— Но с господами из госдепа этот трюк не покатит, — заметил я. — И все-таки, Патрик, что происходит?

— Вообще-то это секретные сведения, — Мигер задумчиво оглянулся вокруг. — Но, поскольку их все равно через пару часов будет знать последняя подзаборная шавка… ловите. Картографическая экспедиция.

— Патрик, — сказал я после продолжительной Паузы. — Ты уверен, что мы вкладываем в это понятие одинаковый смысл? С тех пор, как на ужин к оркам попал лейтенант Пайк,[8] все географы дружно малюют на месте Запретных Земель слова «Великая Американская Пустыня».