Ливонская партия

Иоанн не надевал на них по обычаям позднего Нового времени запасы провианта и прочего имущества, выводя его в обоз. У каждой роты был свой обоз, помещающийся на стандартных фургонах, и походная кухня, поставленная на четырехколесную подводу. Колеса стандартные, достаточно большого диаметра, но тонкие с кованным ободком. Каждое надевалось на кованный штырь, вбиваемый в деревянный блок оси. У каждого бронзовая втулка, да с дегтярной смазкой. Что резко повышало грузоподъемность повозки на той же самой дохлой лошаденки.

В таком виде рота и вышла на кавалькаду богато одетых и снаряженных всадников.

— РОТА СТОЙ! — зычно рявкнул командир.

Команду тут же продублировали сержанты и колонна остановилась.

— Кто такие? — спросил вышедший вперед командир роты у явно русского сопровождающего этих иноземцев.

— Послы из Фландрии.

— Послы? — окинул капитан задумчивым видом этих всадников.

— Послы.

— Из Фландрии? Это что денег дала королю Польскому на войну с нами?

— Да, — неуверенно произнес сопровождающий. — Мириться приехали.

— Ну если мириться, ладно, — чуть подумав, произнес капитан. После чего обернулся к роте и крикнул: — Рота! Прижаться к правой стороне!

Все пришло в движение и, протянувшись вперед метров на пятнадцать-двадцать, ротная колонна заняла правую половину дороги.

— НА-ЛЕ-ВО! НА-ПЛЕ-ЧО!

Делегация из Фландрии спокойно из без эксцессов проехала по своей половине дороги. Лишь осторожно поедая глазами этих бойцов.

— Кто это? — Тихо спросил глава делегации у сопровождающего.

— Аркебузиры короля.

— А что они тут делали?

— Упражнялись. Их учат быстро передвигаться на большие расстояния. Это обычное дело. Раз в седмицу каждая рота аркебузир или пикинеров, что не задействована по службе, обязана совершать малый марш-бросок. А раз в месяц — большой — на два дня со стоянием лагерем полевым весь третий день.

— Ясно, — потрясенно произнес глава посольства. Он был знаком с военной службой во Фландрии, которая гордилась своей пехотой. Но ТАКОГО у них не было. Вон в каком порядке все. Как слажено действуют и управляются. Не войско, а механизм часовой или еще какая механическая хитрость. Да и упражняться так часто и регулярно пехоту во Фландрии не заставишь. А какое снаряжение? Одно к одному.

Остальные члены посольства молча приняли эти сведения. В немалой степени объяснившие поражение их наемников в 1476 году под Вильно.

Остаток дороги до Москвы они проделали быстро и без неожиданностей. И уже на следующий день были приняты.

Общая идея их требований была проста. Дескать, Иоанн получил земли, в которых им выделили концессии, и они хотели бы вступить в свои права.

— Вам эти концессии кто выдавал?

— Казимир, король Польши и Великий князь Литовский.

— А на каких основаниях?

— Для погашения своих долгов.

— Вот! Казимир выдал. Казимир деньги в долг брал. А пришли вы ко мне. Почему?

— Так земля та в твоих руках. И земли ты забрал «как есть», а значит право концессий сохраняется.

— Так я у вас деньги в долг не брал. Не так ли?

— Но…

— Что «но»!? — Внезапно рявкнул Иоанн, вставая с трона. — Вы дали деньги на войну против меня! — Начал повышать голос он, едва не переходя на крик. — Дали. И теперь имеете наглость что-то требовать с меня!? Совсем приличие потеряли!? Хотите, чтобы я велел вас казнить!?

— Мы послы! — Взвился глава делегации и дворяне.

— Только это вас и спасает, — примирительно ответил Иоанн, садясь обратно на свой трон. — Но наглость ваша невероятна. Это надо догадаться — прийти с такими требованиями ко мне!

— У нас есть заключения законников, которые, исходя из подписанного договора… — продолжил глава делегации.

— Скажи, ты дурак? — С жалостью в голосе спросил Иоанн.

— Что!?

— Вы вложили деньги в войну против меня. Вы проиграли. Горе побежденным.

— Но законник.

— Ваш законник дурак. Можете запихнуть его заключение ему в задницу. Ибо законов он не знает. Ясно?

— Ясно, — нахмурились представители делегации. — Тогда торговля…

— Вот о торговли мы как раз можем поговорить. — перебил их король. — Вы можете компенсировать свои убытки, вложенные в войну против меня, если начнете со мной сотрудничать. Мои враги — несут убытки. Мои друзья — могу получать хорошие прибыли. Так что, я очень надеюсь, что вы будете взвешивать свои дальнейшие слова.

— У короля есть флот? — осторожно спросил глава делегации, тонко намекая на толстые обстоятельства.

— Всего десять лет назад у короля не было ни армии, ни денег, ни королевства. А сейчас, как вы видите, все это в наличии. И даже в избытке. Вы готовы рискнуть, поставив на то, что у короля в следующие десять лет не появится флота? Кажется, делать ставки против меня вы уже пробовали. Не так ли? Хотите еще раз попробовать? Сколько денег в этот раз потеряете? Ибо сказано — за все в нашей жизни нужно платить.

— Кем сказано?

— Мной…

Представители Фландрии задумались. Довод прозвучал довольно убедительно. Их изначальная линия переговоров, в которой они планировали шантажировать Иоанна через торговлю, полностью рассыпалась. Они хотели «нагнуть» короля также, как совсем недавно ставили «в позу» Карла Смелого, всецело зависящего от налогов, взымаемых во Фландрии. Но что-то пошло не так. И Иоанн сходу стал сам наезжать на них…

А потом он сделал им два предложения. Первое — стать северным морским крылом для Персидской торговли и предоставить Иоанну специалистов для строительства флота на Каспии. Второе — организовать Степную компанию — новое акционерное предприятие, суть которого была проста.

Из Фландрии должны завозится тонкорунные овцы — мериносы для разведения подданными ханов Белой, Синей и Черной орд. На землях же Иоанна специалисты из Фландрии в удобных для производства местах поставят предприятия по выделки сукна и прочих тканей. Которые потом можно продавать в землях королевствах и вывозить, как на юг через Каспий, так и на запад через Балтику.

Выгода заключалась в том, что в Дикой степи можно пасти ОГРОМНОЕ количество овец и делать это кардинально дешевле, чем в Нидерландах и даже в Англии, откуда во Фландрию уже сейчас импортировалась шерсть. Производство же в королевстве Русь также выходило существенно дешевле из-за более низких зарплат и кардинально меньших издержек. Ведь на Руси имелись и реки в избытке для постановки массы водяных колес, и земли свободные.

Так что прибыли ребята из Фландрии могли получать и не сидя в шаговой доступности от шумных да вонючих суконных цехов. Акция ведь дает право на долю в деле и, как следствие, на долю в прибылях.

Пока Иоанн говорил про Персидскую торговлю делегаты не проявляли никакого интереса. А вот когда заикнулся про шерсть заметил, как глазки у них загорелись. Особенно после того, когда обрисовал им площади под выпас, что может выделить. Там ведь легко помещалось две-три Англии. Причем не забитой вездесущими крестьянами и городами из-за которых пастбищ там выходит едва ли не треть. Нет. Тут две-три Англии целиком, полностью выделенные под пастбища. И множество работников, которые испокон веков специализировались на выпасе…

* * *

— Он с ума сошел? — Тихо спросил Сикст IV кардинала, что вернулся из Москвы. О том, что учудил Патриарх Папа узнал уже через неделю. И успел переварить это. Но тут выходка уже от Иоанна от которой хоть стой, хоть падай…

— Что-то не так?

— Ты знаешь, что он просил мне передать?

— Конечно, — кивнул кардинал. — Это копии расспросов, которые учиняли полоняникам, что возвращались на Русь за последние полвека. Выборка из тех, что оказывался в пленении в землях христианских.

— И все?

— Это все, что мне известно. Королевскую печать я не смел вскрывать.

— В сопроводительном письме Иоанн поименно перечислил работорговцев-католиков, которые торговали христианами. И потребовал отлучить их от церкви.

— Оу… — только и выдавил их себя кардинал. Он-то был в курсе, что Святой Престол от работорговцев получал «небольшие» пожертвования, дабы не проявлять к ним интереса. А дела там тяжкие крутились. И если еще полвека назад христиан из Восточной Европы именовали белыми татарами для отвода глаз, то ныне просто называли русскими[9]. И отлучать от церкви тех, кто несет тебе золотые яички… ну, по меньшей мере не уместно. — Вы знаете…

— ЧТО? — перебив его воскликнул Папа, подавшись вперед.

— Когда я уже уезжал, уже в Смоленске меня нагнали слухи о том, что Иоанн издал новый указ по королевству.

— Причем здесь его указ!?

— О! Он очень даже причем. По слухам, он постановил, что любой христианин, что купит, продаст или будет пользоваться рабом, исповедующим любое христианство, повинен смерти.

— Ох… — выдохнул Сикст IV.

— Иоанн потребовал в течение года привести в землях его королевства все к этому порядку. Рабов там немного[10]. Так что особой беды в том нет. Там нет, но этот его поступок. Мда. Он видимо слишком близко к сердцу принял провозглашение его Василевсом…

— Чертов Мануил! — прошипел Сикст. — Точно этот мерзавец ему на ушко нашептал эту мерзость. Скотина!

[1] Рота аркебузиров состояла из 5 взводов по 50 человек строевых, а те, в свою очередь, делились на 5 десятков. Во главе каждого десятка стоял капрал. Во главе взвода — сержант. Во главе роты — капитан, который имел двух строевых помощников-заместителей — поручиков и помощника по хозяйству — старшину.

[2] Берцы — детали обуви, закрывающие голеностопный сустав и нижнюю часть голени.

[3] Чешуя шла по корпусу от шеи до середины бедра, плюс по рукавам до локтя.

[4] Сюрко — длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо. Обычно был длиной до колена, имел разрезы в передней и задней части, и не имел рукавов. На нем изображался герб владельца.

[5] Поясной патронташ состоял из газырей, размещенных в четырех кожаных подсумках в два ряда, закрепленных на поясе спереди.

[6] В данном случае имеется в виду фляга татарского типа, вроде баклаги. Комплектовалась деревянным же стаканчиком, который в походном положении притягивался к фляге кожаным ремешком.

[7] Иоанн ввел вилки в своем окружении — сразу трезубые. И регулярно проверял не только их наличие, но и использование.

[8] Иоанн задействовал в адаптивном переложении песенку из цельнометаллической оболочки.

[9] Так и было в оригинальной истории. Причем под термином «русины», то есть, «русские», именовали всех выходцев из Восточной Европы от Польши до восточных окраин Руси.

[10] Классическими рабами на Руси к XV веку являлись холопы.

Глава 6

1477, 12 июня, Москва

Активная переговорная деятельность в Москве никак не могла закончиться. Одно событие тянуло за собой другие — реакции, в том числе международные. А те, в свою очередь, порождали свои цепочки реакций.

Поместный собор в Константинополе провозгласил Иоанна главой дома Комнинов, осудил Ангелов с Палеологов, лишив их «честности», что сделало Иоанна свет Иоанновича титулярным Василевсом Римской Империи. Но это ни в коей мере не умаляло и не отменяло его титул и статус короля Руси. Нет. Эта выходка делала Иоанна формальным правителем Восточной Римской Империи, известной также как Византия, а потенциально и всей Европы. Но не вместо Руси, а вместе с Русью. То есть, ставило в положение личной унии примерно также, как и Казимира IV, который правил и королевством Польским, и Великим княжеством Литовским — двумя в целом независимыми государствами.

Интересным моментом был и «порядковый номер» нового Василевса. Несмотря на поражение династий Палеологов с Ангелами в «честности», иерархи не коснулись актов правления. То есть, Поместный собор осудил династию, лишив ее прав на престолонаследие, но не стал низвергать тех, кто по факту правил Византией почти три столетия — с 1185 по 1453 года. Поэтому Иоанн стал не III, а IX.

Но то не суть.

Главное то, что этот шаг фактически вынуждал нашего героя вновь обращаться к православию, отходя от католичества. И Папа не мог не отреагировать на это. Посему 12 июля 1477 года в Москву вошла достаточно серьезная и представительная делегация Святого престола во главе с нунцием — официальным послом. Причем делегация эта вышла из Рима задолго до получения Сикстом IV послания Иоанна «о рабах». Поэтому они никак в этом плане не пересекались. Да и вопросы это были несоизмеримых величин.

Самым интересным оказалось, что нунцием оказался кардинал Родриго Борджиа. И когда Иоанн услышал имя, то едва сдержался от того, чтобы приказать без промедлений удавить этого гада, о котором он был наслышан еще в прошлой жизни. Может быть это и не тот Борджиа, но…

— Ваше Величество, — вкрадчиво произнес кардинал на латыни во время приватной встречи «без галстуков», которую проводили в сокращенном и неформальном формате, — к моему огромному сожалению, но ландмейстер католического ордена не может дать вассальную клятву православному монарху.

— Вы опять меня не слышите, — терпеливо возразил король, также на латыни, которой хорошо владел. — Речь идет о том, чтобы ландмейстер христианского ордена дал вассальную клятву христианскому монарху. Ведь и он, и я веруем во Христа. Не так ли?

— Так, — кивнул Родриго, — но есть нюансы…

— Как я и говорил, — вклинился в разговор Бернхард фон дер Борх, чем вызвал взгляд полный неудовольствия со стороны кардинала.

— А что мешает Бернхарду принять титул герцога и трансформировать Ливонию в герцогство? В светское государство? Ведь функции ордена по крещению язычников в этих краях уже выполнены. Зачем он тут? Орден и так уже светское государство, которое лишь по привычке кривляется.

— Почему же сразу кривляется? — в какой-то мере даже обиделся ландмейстер, которому такие слова пришлись не по душе.

— А что вы делаете? Сколько язычников вы обратили в христианскую веру за последние полвека? Вот! Ни одного. Сколько за минувшее столетие вы предприняли походов в Святую землю, чтобы освободить Гроб Господень? И тут ни одного? А чем же вы занимаетесь? Ведете хозяйственную деятельность, подавляете крестьянские восстания и воюете с соседями за их землю. С христианскими соседями, прошу отметить. Как с католическими христианами, так и православными. То у Польши хотите что-то «отжать», то у Новгорода, то у Литвы, то у Пскова. Вы как орден изжили себя чуть более чем полностью. И превратились в, по своей сути, пародию на тамплиеров.

— Но… — хотел было возразить ландмейстер, но осекся, не найдя слов.

— Русь, в отличие от вас, последний век только и делает, что ведет войны с магометанами. И, подчинив их земли, планомерно занимается обращением их в христиан.

— В православных, — поправил Родриго короля.

— В христиан, — с нажимом повторил Иоанн. — В Иисуса веруют? Веруют. Крест носят? Носят. Так что же вам, собакам, не хватает?

— Ваше Величество! — воскликнул Борджиа, которому это сравнение очень не понравилось.

— А что не так? Я в чем-то ошибся? Так поправь меня.