Сила духа

Сошлись на трех, только тогда леший направился за своим личным порученцем.

Когда Данила вышел из лесу вместе с длиннобородым низкорослым старичком, многие замерли с раскрытыми от изумления ртами. Местные не раз слышали о том, что их наниматель встречался с хозяином леса, но никто свидетелем этих встреч не был. А тут оба шли рядом. Степняки – и те расступились перед парочкой без какого-либо приказа.

– Этот, что ли? – Леший остановился возле пронзенного стрелой Салеха.

– Да, он.

– Уютненько у тебя на болоте, тишина… Лягушки вон как наловчились трели выводить – что мои соловьи будут, а хвостатые чего вытворяют… Любо-дорого поглазеть. А главное – чужаки не бродят туды-сюды.

Леший сидел в удобном кресле, вырезанном из толстого пня, и пил из большой глиняной кружки настойку из сушеных мухоморов. Вокруг небольшого островка танцевали русалки, которых он назвал хвостастыми, периодически выстреливали гейзеры, то и дело выскакивали привидения…

Сегодня хозяин леса сумел угодить своей подруге, рассказав сразу три истории от Данилы. Кикиморе понравилось. Смеялась до слез, а потому достала из загашника настойку двадцатилетней выдержки.

– Да у тебя, поди, ненамного хуже будет. Чего жалишься попусту?

– Скажешь тоже, – тяжело вздохнул впавший в меланхолию дедок. – От людишек совсем тошно стало. Бродят где ни попадя, зверье губят. Так и того им мало – один колдун тут вздумал мозги им запудрить да на меня натравить.

– И чего?

– Пришлось спешно меры принимать. Эх, хлопоты, хлопоты. Ни единой минуты отдыху. Токмо у тебя и удается малость дух перевести.

Небольшой островок суши в центре болота теперь было не узнать. Кикимора высадила несколько плакучих ив, поставила удобную мебель из пеньков и коряг, даже прислугу завела из болотниц. От русалок они отличались лишь тем, что вместо хвоста имели ноги.

– Совсем умаялся, сердечный. – Кикимора отослала прочь служанку и подлила гостю настойки. – Помощника тебе хорошего надобно.

– Так где же его взять? Лесная нежить, дай ей волю, озорничать начнет, а у зверья разума не хватит. Я давеча одного медведя старшим на делянке поставил. Месяца не прошло, как пропал. Теперь и сыскать не могу. Ни живого, ни мертвого.

– Ставь тех, у кого мозги имеются.

– Людишек? – Леший вяло махнул рукой. – Те либо пожар устроят, либо всю животину изведут от жадности. Вот и получается, что груз сей самому нести и далее придется.

– Ты же говорил, что Данила у тебя в порученцах ходит? Неужто и от него подмоги никакой нет?

– Как не быть, имеется. Токмо он… ой как не прост! Давеча видел его в таком состоянии, аж самого в дрожь кинуло.

Когда Данила закричал в лесу, лешему стало не по себе, поскольку в воздухе зазвенел не только голос, но и некая рябь возникла, которой хозяин леса даже объяснений не нашел, а потому испугался. Парень постоянно проявлял себя с неожиданных сторон. То он от веревок освободился, просто исчезнув в одном месте и оказавшись в другом, то заставил странно вибрировать воздух…

– Имеется у парнишки стержень. – Кикимора согласилась, кивнув пару раз. – Он это сразу показал, при первой встрече.

– Чего он тебе показал? – напрягся дедок.

– Характер свой, а не то, что ты подумал! – Хозяйка болот повысила голос. – Чем же он тебя напугал?

– Там, около деревеньки, где он сам околачивается, пожар колдуны затеяли, а перед тем двух людишек погаными стрелами проткнули. Одному сразу каюк, а другой у кромки чуть приостановился, его ихний целитель с трудом удерживал. Зачем тот мужик Даниле был надобен, я пытать не стал, но мой порученец выглядел столь грозным, что, не согласись я помочь, одним взглядом бы весь лес испепелил.

– Это у него от милосердия все, – важно сказала крючконосая.

– Чего? – уставился на подругу леший.

– Оружие такое имеется мудреное. Приходит к тебе, к примеру, гость незваный, а ты не кажешь ему, что сердит, улыбаешься мило, – кикимора изобразила такую ухмылку, при виде которой у простого человека мог случиться сердечный приступ, – а сам – бац по темечку и схоронишь в укромном месте.

– Как говоришь, называется?

– Милосердие.

– Опасная, выходит, штуковина, – с нежностью в голосе произнес леший.

Они немного помолчали.

– Что хоть за мужик? За кого Данила просить осмелился? – продолжила разговор кикимора.

– Да обычный с виду степняк. Данила с ним давеча токмо познакомился. Ну сподобился кто-то в могилу, на кой мешать? – Леший тяжело вздохнул и еще раз хлебнул настойки. – Нет, ты расшибись в лепешку, но смерть от него отгони.

– Отогнал?

– Не задарма, конечно. У нас теперь с ним, как это… взаимовыгодное сотрудничество, – буквально по слогам выговорил дедок.

– Это как? Небось непотребство какое?

– Непотребство и есть, – подтвердил леший. – Он мне что-то хорошее сотворит, я – ему.

– Тяжко небось с непривычки людишкам добро делать? – участливо покачала головой старушка.

– То-то и оно. Однако пакостников, устроивших пожар у деревушки, он мне пообещал найти и сурово наказать.

– Данила? – Дождавшись утвердительного кивка, кикимора продолжила: – Этот непременно отыщет. А сам ты в лесу не смог наглецов найти?

– Не поверишь – не смог. – Леший залпом осушил кружку. – Супостаты магией обложились, как еж иголками. И огонь у них все следы с собой унес, и зверье вокруг себя распугали. Тот мишка опосля и пропал, спросить потом не с кого было. Хорошо подготовились, негодяи!

– Видать, Данила им не по нутру пришелся, сгубить они его вздумали.

– Так по нему-то ни одной стрелы не выпустили.

– То еще хуже. Значит, живым задумали взять и заставить паренька на них горбатиться. – Кикимора решительно приложилась к настойке.

– Моего порученца?! – Дедок гневно стрельнул глазами. – Не позволю!

– То верно. Особливо задарма.

– Пущай токмо попробуют отобрать. Уж я над ними так помилосердствую… – Леший начал выискивать врагов, дабы немедленно их наказать.

– Никак укушался, родимый? – сообразила хозяйка болота.

– Ни в одном глазу, прелестница. – Гость разом успокоился.

– Ты говорил, он на гномов работать отказался? – выдержав паузу, спросила кикимора.

– Было дело.

– Эти пакостники отказов не любят. Как бы не стравили нашего парня со степняками. Натура у зеленокожих подлая.

– Твоя правда! И магия у них тяжелая. Запросто могли в моих угодьях гнусность содеять и уйти безнаказанно.

– Я гадаю, тот сундук, коим меня со свету сжить пытались, гномы людишкам подкинули. И за то им положена месть лютая. – Старушка аж зубами заскрипела.

– Правильно говоришь. А еще Данила мне тут ненароком о поле чудесном проболтался. Сказал, имеется такое место, где дерево за ночь сподобится вырасти.

– Неужто ему ведомо, где могучий источник прямо из земли бьет? – Кикимора заговорила шепотом. – Как бы и нам прознать? – Она взяла бутыль и немного плеснула дорогому гостю в кружку.

Тот кивнул, соглашаясь, и тут же опустошил емкость.

– Дай срок, все из него вытяну, для того и нужны порученцы, чтобы поручения исполнять. Ежели тот источник в моем лесу, ох и заживем мы с тобой! – мечтательно произнес леший.

Русалки взялись за руки и поплыли хороводом вокруг островка, лягушки перешли на высокие ноты, да еще привидения начали издавать ухающие звуки, подключившись к многоголосому оркестру.

Парочка на время притихла, наблюдая за танцами хвостатых красавиц. Похоже, именно этим крещендо заканчивалась развлекательная программа, поскольку исполнительницы сразу после номера скрылись в болотной жиже.

– Ты бы за Данилой пригляд какой завел, – снова заговорила кикимора, – дабы знать, когда он в беду угодит. А там и вызволишь паренька. Знамо дело, не задарма. – Она одной фразой пресекла возражения со стороны собутыльника. – Сам же говорил – долги парнишка справно отдает.

– То верно, – не стал возражать леший, с грустью взглянув на дно кружки. – Хорошая у тебя настойка, хозяйка, выдержанная. Пьешь ее, и ясность в голове образуется. Чую, еще пару глотков и…

– На сегодня достаточно, друг сердечный! – как отрезала старушка. – А то опять к русалкам начнешь приставать. А какой от них толк, от хвостатых?

– Не буду я к ним приставать, больно надобно! Просто ныне мне две сотни лет стукнуло. Раз в жизни бывает, – многозначительно произнес он, глядя на зеленую бутыль.

– Да неужто? Так ты, стало быть, совсем взрослый стал? Поди, и с кореньями управляться можешь теперь?

– Знамо дело, могу. И не токмо с кореньями. Гляди. – Леший дотронулся до пня, и из того вылезли две ветки, которые, соединившись кольцом, зазеленели.

– Силен! – Старушка уважительно закивала головой. – И не тесно такому могучему мужу в прежних пределах будет?

– Поутру расширил малость. На восток мои угодья нынче аж до людской Вязьмы пролегают, а на западе… – Он попытался припомнить ориентир, но так и не смог. – Полдня пешего ходу будет.

– Других охочих на земли не объявится?

– Пущай токмо попробуют, я места прочно застолбил. Кстати, там и болотца ничейные имеются, без хозяйского присмотру хиреющие.

– Что ж ты сразу не поведал о своем юбилее-то? Для такого случая я особую настойку держу. На светящихся гнилушках с гадючьим ядом. Не токмо вкусную, но и для здоровья нашего шибко полезную. – Кикимора поднялась и подошла к краю островка, опустила руку в болотную жижу и достала бутыль со светящейся зеленоватой жидкостью.

– Небось годков сто выдержка? – присмотревшись к сиянию, предположил леший.

– Бери выше – полтораста. – Она плеснула драгоценный напиток в обе кружки. – С совершеннолетием тебя, сердечный!

Глава 5

Наша задача – им помешать

Утром из деревни в направлении Крашена выехал внушительных размеров отряд: полсотни всадников и три телеги растянулись на добрую сотню шагов.

«Ведь хотел не привлекать внимания, и вот тебе на, целую процессию собрал, – мысленно досадовал новоиспеченный боярин. – Со стороны выглядит так, будто степняки вконец обнаглели и по республике не таясь разъезжают. А в городке вообще могут решить, что новый боярин своих боится, раз окружил себя толпой вооруженных чужаков. Но объяснять причины – только время зря терять. Примут за барина с причудами, который о степняке заботу проявляет».

Леший вытащил Салеха с того света, но состояние раненого было тяжелым, ему еще минимум дня два требовался присмотр целителя, пока не придет в сознание. Оставлять хана в деревне Еремеев не рискнул, ведь его тридцать учеников могли не поладить с местными. К чему бы это привело, догадаться несложно. Пришлось выделить телегу для больного и целителя, взять с собой Ладу в качестве переводчика и два десятка своих бойцов в противовес степнякам.

– Буян, как здесь принято представлять себя? Заявлюсь и скажу: дескать, прибыл новый начальник – в прошлом купец, нынче боярин, прошу любить и жаловать? – Александр, поравнявшись с воеводой, задал мучивший его вопрос.

– Не стоит голову забивать пустяками, командир. Гонцов я отрядил, они доложат в управу. И пусть там думку думают, как ладнее приветить нового хозяина города. Будут нерасторопны – пусть пеняют на себя. Тебя в Крашене народ знает, любое действо поначалу поддержат, а дальше сам разберешься, дабы дров не наломать.

– Так и сделаю, – согласился боярин. – Как говорится, если все получилось – значит, заслуга начальника, а оплошности – недоработки подчиненных.

– Истину глаголешь! – Ветеран усмехнулся в бороду.

«Ну да. Если научился руководить командой из трех человек, можешь считать себя управленцем. Трое надежных под началом у меня есть: Радим, Лада и Буян. Впрочем, и Гаврилу с Боричем можно считать достойными доверия, не раз из беды выручали. Да и Ларион, если бы не его работа на особиста… – Еремеев немного нервничал. Он не считал себя готовым к этой должности и не совсем понимал, чем ему предстоит заниматься. – Буду разбираться на месте. В конце концов, как-то город жил и без моего участия? Иногда лучшая помощь заключается в том, чтобы не мешать толковым исполнителям. Ладно, посмотрю на тамошних чиновников, поговорю с ними о делах наших скорбных, может, кто и останется на своем месте. Не все же у Тадеуша были негодяями?!»

Подопечные Салеха сильно зауважали Еремеева после того, как тот привел лешего и заставил поколдовать над их вожаком. Хозяин леса заживил опасную рану и наслал на степняка глубокий сон. Если у кого-то из чужаков поначалу и были мысли о специально подстроенном нападении, то появление лешего их полностью развеяло.

А вот у Александра недобрых предчувствий зародилось очень много. Особенно после того, как не удалось выйти на след злоумышленников. Те оказались на удивление подготовлены: мало того что наколдовали необычный пожар, так еще и устроили хитроумную ловушку для Жучки – лохматая собачка увязла в земле. Как рассказали волшебники, в почве с помощью магии образовалось множество щелей. Когда в них угодили лапы зверя, волшба развеялась и щели захлопнулись, обездвижив животное. Еще повезло, что у собачки кости крепкие, окажись на ее месте другая, могло бы запросто расплющить.

Жучку пришлось откапывать, и из-за этой непредвиденной задержки она не сумела взять след.

«Гномы или особисты? – пытался угадать Еремеев. – А может, кто-то еще обратил внимание на мою персону? Мало ли в этом мире того, чего я не знаю. Пока вот даже в своих способностях толком не разобрался. Хорошо хоть «в гостях» у Тадеуша смог знак активировать, а то превратили бы в зомби и пахал бы на шляхтича как безвольная марионетка».

Александр хорошо помнил, как гном по имени Мург опасливо косился на Жучку, возможно догадавшись, что та способна противостоять магии. Ведь на этом принципе строилась ловушка, сработавшая после исчезновения заклятия. Вторая версия основывалась на неудачной попытке Творимира применить чары против питомца в деревне.

«Особист, похоже, крайне обидчив – никому ничего не прощает. Жучка ему помешала со мной поквитаться, вот он и устроил ловушку. Одно непонятно – неужели в свете последних событий ему заняться нечем, кроме как мне палки в колеса вставлять?»

Тракт, соединявший Смоленск с Крашеном, пролегал среди полей, открывая неплохой обзор местности. Впереди следовали трое дозорных, находясь в пределах видимости, а еще Жучка носилась из конца в конец отряда, следя, чтобы какой-нибудь хитроумный маг не подкрался невидимым.

О заклинаниях, отводящих взгляды, новоиспеченный боярин слышал. После убийства Прохора и ранения Салеха Еремеев старался не допустить новых сюрпризов.

– Ларион! – позвал Александр разумника. Когда тот приблизился, задал вопрос: – В особом отряде дружины имеются лучники, способные поразить человека с трехсот шагов?

– Думаешь, я в курсе всех дел? – ушел от ответа тот. – Одно могу сказать: стрел, которыми поразили Прохора, я раньше не видел. Они в полтора раза длиннее обычных и наконечники рунами расписаны.

Владевший магией разума Ларион был начитанным волшебником. Он не упускал ни единой возможности ознакомиться с чем-либо новым, в особенности если это касалось неизвестных чар. Стрелы, поразившие Прохора и Салеха, маг изучал очень внимательно, а потом еще и прихватил с собой.

– Может, волшба какая, чтобы в цель без промаха бить? – предположил Еремеев.

– Может, и волшба, но я про оную не слыхал, – заметив скептическое выражение лица командира, поспешно добавил: – Честное слово, Данила. Доберемся до ближайшей библиотеки, попробую поискать. Хотя знаки настолько странные… Ничего подобного мне раньше не встречалось.

– Сам-то что думаешь? Кому потребовалось убивать Прохора и вожака степняков?

– А то у тебя врагов мало? Узнав о твоем назначении наместником Крашена, я поначалу обрадовался – сдуру решил, что теперь многие невзгоды нас покинут. А потом пораскинул мозгами… – Ларион сделал паузу, почесав затылок. – На поверку-то выходит – все не так гладко.

– Поделись.

– Я о Крашене и тысяче ляхов, собравшихся неподалеку от границы.

Отец Серафим во время короткой встречи еще перед заседанием вече сообщил Даниле тревожные вести. Посоветовал сразу по приезде в город обратиться к пограничникам, у которых имелась своя разведка.