Наследие Темного Меча

— Что касается господина, который прибудет позже, — заговорил Боурис, — то вы должны кое-что узнать про Кевона Смайса заранее, отец.

— Кое-что я о нем уже знаю, — ответил Сарьон, слегка улыбнувшись. — Я всю ночь разыскивал сведения о нем в мировой нити.

— Сети, — показал я, поправляя его.

— Сети, — кивнул Сарьон. — Всегда путаю эти слова. Гости, казалось, были сбиты с толку. Хотя, знай они Сарьона как следует, не стали бы удивляться. Устройство двигателя внутреннего сгорания ставило старого каталиста в тупик, но в мире компьютеров он сумел разобраться и чувствовал себя в нем, словно рыба в воде.

— Я сверился со многими источниками, — продолжил он, и я спрятал улыбку, понимая, что сейчас мой хозяин попросту рисуется. — Я прочитал статьи о Смайсе, написанные политическими аналитиками. Я просмотрел газетные заметки и даже его биографию, которая была в общем доступе. И нигде не нашел упоминания о том, что Кевон Смайс — техномант.

— Ничего удивительного, отец, — заметил Гаральд. — Он тщательно оберегает свою самую главную тайну. И кроме того, кто бы в это поверил? Лишь те, кто родился и вырос в Тимхаллане. И… — добавил он, кивнув в сторону генерала Боуриса, — … и те, кто там хоть однажды побывал. Признайтесь, вы же сами это понимаете! После вчерашнего…

— Верно, ваше величество. — Сарьон был невозмутим. — Вчерашний вечер оказался весьма познавательным. Все говорит о том, что Кевон Смайс амбициозен, что он невероятно быстро достиг славы и успеха, что его харизма заставляет людей подчиняться его желаниям. Все поражены тем, насколько благоволит к нему леди удача, приносящая Кевону богатство, помогающая оказаться в нужное время в нужном месте или позволяющая принимать единственно верное решение из всех возможных.

— Я бы назвал эту «удачу» просто магией, — бросил король Гаральд.

— Как же так вышло, что никто об этом не знает? — безмятежным тоном поинтересовался Сарьон.

— Вы не верите своему королю? — воскликнул генерал Боурис, на его щеках полыхнул румянец.

Гаральд махнул ему рукой, приказывая молчать.

— Я понимаю точку зрения отца Сарьона. Мне тоже непросто было в это поверить. Но именно таким образом техномантам удавалось действовать в этом мире. Вы наверняка слышали рассказы о тех, кто, так сказать, практикует темную магию. Эти люди носят черное, приносят в жертву животных и танцуют на кладбищах в полночный час. Именно так большинство жителей Земли представляют себе Темные культы, но только не техноманты. Они смеются над подобными предрассудками и даже иногда используют их в собственных целях — отвлечь внимание от себя самих.

Король помолчал, затем продолжил:

— Да и кто бы поверил, что бизнесмен в деловом костюме, удачливый игрок на бирже, использует магию, чтобы невидимым пробираться на совещания директоров компаний и подслушивать их корпоративные планы? Кто поверит, что растратчица, доведшая свою компанию до банкротства, пустила всем пыль в глаза, магически воздействуя на сознание окружающих?

Это прозвучало как нелепость даже для меня, а я ведь своими глазами видел, как наш дом наводняли техноманты в серебристых одеяниях.

Король Гаральд с горечью продолжил:

— Когда я только узнал, что четыре Темных культа до сих пор существуют, я попытался предупредить земное правительство. Но даже мой самый близкий друг не поверил мне. — Он бросил взгляд на Джеймса Боуриса, который в ответ печально улыбнулся. — Я не буду тратить время, описывая события, которые его убедили. Они едва не стоили нам обоим жизни, но он наконец поверил мне. Генерал заметил, что я напрасно пытался сражаться с техномантами в открытую. Я должен перенять их собственную тактику.

— Мосия сообщил вам, что был одним из них, — подал голос генерал Боурис. — А он говорил, что пошел на это добровольно? Чтобы действовать под личиной? Чтобы, рискуя собственной жизнью, выведать их страшные тайны?

— Нет, — ответил Сарьон, определенно с облегчением, — такого он не говорил.

— Через него нам удалось многое разведать об их организации. Мы узнали истинное предназначение «химического завода», на котором они работают и под который, — холодно усмехнулся Гаральд, — они даже получили государственные средства!

— Вы же работаете со Смайсом, — заметил Сарьон. — Вы не отвергаете его помощи.

— У нас нет выбора, — ответил король внезапно охрипшим голосом. — У него в заложниках наш народ и люди всей Земли.

— Техноманты проникли во все уровни военной иерархии, — добавил генерал Боурис. — Нет, они не опускаются до саботажа — они слишком умны для этого. Они просто стали незаменимыми. Благодаря их способностям и их силе мы до сих пор противостоим хч'нив. Стоит им ослабить магическую поддержку или, хуже того, обратить свою силу против нас — и нам конец!

— И как они это делают? — озадаченно спросил Сарьон.

— Я приведу простой пример. У нас есть ракета с электронным мозгом. Мы можем запрограммировать ее на поражение цели. Враги обнаруживают ракету и посылают электронный сигнал, который разрушает ее мозг. Но они не способны послать сигнал, который разрушит магию. Техномант, направляющий ракету с помощью своего волшебства, обязательно доведет ее до цели. И если, — генерал Боурис понизил голос, — им вздумается, они могут перепрограммировать ракету, заставить ее отклониться от прежнего курса и избрать другую цель…

Его могучие плечи вздрогнули.

— Они заявили нам, что подобным образом контролируют все ядерное вооружение, — добавил король Гаральд. — И, судя по нашим данным, это, скорее всего, правда.

— Другими словами, мы не будем рисковать и проверять, не блеф ли это, — мрачно вставил генерал.

— Не понимаю, каким же образом Темный Меч может помочь вашей борьбе с этими людьми, — бросил Сарьон, и я догадался, какое решение он принял.

— Признаться, мы тоже, — вздохнул король Гаральд.

— Тогда почему…

— Потому что они боятся его, — перебил каталиста король. — Причина нам неизвестна. Мы не знаем, что они открыли и каким образом, но их исследователи, которых называют Д'карн-каир, объявили, что Темный Меч может стать для них или бесценным сокровищем, или величайшей угрозой.

Сарьон покачал головой.

Гаральд молча посмотрел на него, потом тихо добавил:

— Есть и другая причина.

— Я тоже так думаю, — сухо заметил Сарьон. — В противном случае вы не стали бы так стараться меня завербовать.

— Об этом не знает никто, кроме Дуук-тсарит, а они, как всегда, скованы обетом хранить тайну. Тем не менее Мосия вчера кое-что вам рассказал. Помните епископа Радисовика, которого вы знали как кардинала Радисовика?

— Да-да, припоминаю. Хороший, порядочный человек. Значит, он уже епископ? Прекрасно! — отозвался Сарьон.

— Так вот, — продолжал король. — Однажды епископ работал у себя в кабинете, когда почувствовал, что вместе с ним в комнате кто-то есть. Он поднял голову и обнаружил, что в кресле у его письменного стола сидит женщина. Это было крайне странно, ведь секретари получили строжайший приказ никого не пускать в кабинет без предупреждения. Опасаясь, что женщина задумала недоброе, епископ приветливо заговорил с ней и одновременно нажал на потайную кнопку в столе, чтобы поднять тревогу. Но кнопка не сработала, охрана не появилась. А женщина тем временем заверила епископа, что ему нечего бояться. «Я пришла, чтобы сообщить кое-что, — сказала она. — Во-первых, я предлагаю вам прекратить войну с хч'нив. У вас нет никаких шансов на победу. Они слишком сильны. Вы столкнулись лишь с незначительной частью их войск, которое исчисляется миллиардами миллиардов. И они не намерены с вами сотрудничать, потому что им это не нужно. Они хотят уничтожить вас и, безусловно преуспеют в этом».

Епископ был потрясен. Эта женщина, как он рассказывал, была пугающе спокойна. Она сообщала ужасающие сведения таким ровным голосом, что у него не возникло сомнений в ее правоте. «Простите, мадам, — спросил ее епископ, — но кто вы? Кого вы представляете?» Она улыбнулась и ответила: «Того, кто вам близок и принимает живейшее участие в вашей судьбе». А потом продолжила: «У вас, как и у всех людей Земли и Тимхаллана, есть всего один шанс выжить. Темный Меч сокрушил мир. Сейчас он может его спасти». «Но Темного Меча больше нет, — возразил епископ Радисовик. — Он уничтожил самое себя!» — «Он снова выкован. Отдайте его создателю Тимхаллана и найдете выход из тупика». В эту минуту зазвонил телефон внутренней связи епископа. Он повернулся, чтобы взять трубку, а когда снова посмотрел в сторону женщины, ее уже не было. Он не слышал, как она выходила, собственно, как прежде не заметил ее прихода. Епископ опросил секретарей и охрану, но никто не видел посетительницу. Потайная кнопка в столе, как выяснилось, была исправной. Никто не мог объяснить, почему не услышал сигнала тревоги.

Что особенно примечательно, — подчеркнул Гаральд, — ни одна из скрытых камер не зафиксировала присутствия женщины, даже камера, установленная в кабинете епископа. Более того, тогда мы еще понятия не имели, что Смайс навещал Джорама и что Джорам, как упомянула женщина, выковал новый Темный Меч.

— И как епископ трактовал этот визит? — поинтересовался Сарьон.

Гаральд помялся, но все-таки ответил:

— Исходя из слов женщины, что она — представительница того, кто близок епископу и кто принимает участие в его судьбе, он решил, что это был агент самого Олмина. Ангел, если хотите.

Генерал Боурис заерзал на стуле, явно смущенный.

— Наверняка агент, — проворчал генерал. — ЦРУ, Интерпола, Секретной службы ее величества, ФБР. Но не Бога.

— Как интересно, — протянул Сарьон, и я заметил, что он глубоко задумался.

— Кто бы ни принес нам эти сведения, — решительно заявил генерал, — нашим исследователям совершенно необходим этот меч! Чтобы понять, возможно ли каким-нибудь образом остановить хч'нив с его помощью.

— Но ан… женщина говорила о другом, — возразил Сарьон. — Она сказала, что меч следует вернуть тимхалланскому создателю.

Лицо генерала Боуриса приобрело выражение, с которым взрослые обычно объясняют детям подробности сказки.

— И кому именно? Мерлину? Если вы, отец, отыщете его, я отдам ему Темный Меч.

Сарьон выпрямился, не ответив на эти кощунственные слова.

— В конце концов, — примиряющим тоном промолвил король Гаральд, — мы должны не допустить, чтобы Темный Меч попал в руки техномантов.

Сарьон встревожено нахмурился, словно вдруг усомнился в правильности собственного первоначального решения. Двое гостей продолжали бы свои уговоры, если бы в это мгновение к дому не подкатил огромный черный лимузин.

Генерал Боурис поднес ладонь к уху.

— Вижу, — ответил он кому-то по переговорнику. Потом генерал мрачно посмотрел на нас и сообщил:

— Приехал Смайс.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Это — моя магия, — сказал Джорам, взглянув на меч, лежащий на полу.

«Рождение Темного Меча»

Мы с Сарьоном недавно смотрели постановку оперы Гуно «Фауст» по каналу Би-би-си, поэтому, когда я повернулся к двери, чтобы встретить главу техномантов, в голове у меня вертелся образ Мефистофеля. Но Смайс нисколько не походил на Мефистофеля. Он оказался огненно-рыжим мужчиной среднего роста, а его нос был щедро усыпан веснушками. Но в светло-голубых глазах — ярких, изменчивых и холодных, как бриллианты, — таилась дьявольская сила обольщения и убеждения.

Смайс оказался энергичным и остроумным, он привнес веселье и свет в наш затхлый и сумрачный дом. Он, без сомнения, знал, какие жуткие истории рассказывали о нем король Гаральд и генерал, но его это не заботило. Он вовсе не собирался оправдываться или обвинять в чем-то своих оппонентов. На самом деле он любезно и мило поздоровался с ними. И, отвечая на его приветствия холодно и сдержанно, они выглядели просто грубиянами и невежами.

— Отец Сарьон, — Кевон Смайс схватил руку моего господина и радушно пожал, одарив его лучезарной улыбкой, в ответ на которую каталист растерянно заморгал, словно посмотрел на слишком яркий свет. — Наконец-то мне выпала честь познакомиться с вами. Я так много хорошего слышал о вас! О вас и о Джораме. И я просто в восторге.

Он уселся в кресло, а не на диван, как остальные два гостя, которые за время его монолога не проронили ни слова.

— Расскажите историю Джорама и Темного Меча. Я знаю совсем немного и почту за счастье услышать всю историю из ваших уст.

Потом он повернулся ко мне.

— Мне стыдно признаться, Ройвин, что я не читал ваш опус, о котором, правда, слышал немало восторженных отзывов. К сожалению, у меня почти нет свободного времени, и я не успеваю читать все, что хотел бы. Ваши книги стоят на почетном месте в моей библиотеке. И когда мое положение позволит мне тратить больше времени на себя, я обязательно их прочту.

Как ни странно, но мне почему-то было приятно, словно я услышал самую большую похвалу моей работе. Хотя в глубине души я знал, что его сотрудники наверняка подготовили ему краткую выжимку из моих книг и что едва ли когда-нибудь он возьмется читать мои труды, стоящие на полке в его библиотеке.

Более странным было то, что Смайс прекрасно понимал, какие противоречивые эмоции вызывал у окружающих, причем делал это намеренно. Меня это и очаровывало, и отталкивало одновременно. В его присутствии все остальные люди, в том числе король Гаральд и генерал, становились пресными и скучными. И хотя они мне нравились и я им доверял, а он мне не нравился и доверия не вызывал, стоило ему меня позвать — я пошел бы за ним.

Сарьон тоже это ощутил. Я понял это потому, что он начал рассказывать про Джорама, чего никогда бы не сделал ради чужака.

— …Тимхаллан был создан волшебником Мерлином как место, где каждый одаренный магией мог бы жить в мире и творить прекрасное. В мире существовало Девять Таинств жизни. Каждый человек, рожденный в этом мире, владел одним из этих Таинств.

Губы Кевона Смайса разомкнулись, и он прошептал:

— Тринадцать.

От этого звука у меня мороз пошел по коже. О Тринадцати Таинствах говорили, когда имели в виду и четыре Темных культа.

Сарьон, не услышав страшного слова, продолжал:

— Существует Девять Таинств, и восемь из них касаются Жизни, или магии, потому что в мире Тимхаллана Жизнь — это и есть магия. Все, что есть в этой земле, существует по воле Олмина, который распределил все элементы еще до того, как туда попали наши предки, либо было «оформлено, сформировано, собрано или призвано», согласно четырем Законам Природы. Эти Законы регулируются по меньшей мере одним из восьми Таинств: Времени, Духа, Воздуха, Огня, Земли, Воды, Тени и Жизни. Из них лишь первые пять сохранились к моменту создания Темного Меча. Таинства Времени и Духа были утрачены в эпоху Железных войн. Вместе с ними сгинули знания предшественников — способность прорицать будущее и поддерживать связь с теми, кто ушел из жизни за Грань. Что касается последнего, Девятого Таинства, его практиковали лишь те, кто направил стопы во тьму. Это искусство называли Смертью, а еще Техникой.

— Замечательно, — восхищенно отозвался Кевон Смайс. — Мне говорили, что вы верили во что-то подобное. А два других… Таинства, как вы их назвали? Времени и… как там… Духа? Они действительно утрачены? Да, могу поверить. Как выяснил еще Макбет, заглядывать в будущее опасно. Вправду ли мы поступаем, как предсказано, или мы сами исполняем предсказание? Мне кажется, что безопасней, да и честнее, следовать чьему-то видению будущего. Вы согласны, отец Сарьон?

Мой господин глубоко задумался, погрузившись в воспоминания.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Трагедия, которая постигла Джорама и весь Тимхаллан, с одной стороны, заключалась в предвидении будущего, которое было ужасным. Погубили ли бы мы себя собственными руками, если бы никогда не слышали предсказания о Мертвом ребенке?

— Да, погубили бы. Я так считаю, — подал голос король Гаральд. — Наше падение началось задолго до рождения Джорама, еще во времена Железных войн. Нетерпимость, предрассудки, страх, слепая вера, жадность и амбиции — все это неотвратимо погубило бы нас, даже без Джорама и Темного Меча.

Во время своей речи король смотрел на Кевона Смайса, но если он надеялся смутить этого человека, то только зря сотрясал воздух. Внимание техноманта — или его магия, если он использовал чары, — было направлено исключительно на Сарьона.

— Для меня Тимхаллан был чем-то вроде императрицы, матери Джорама, — тихо и печально продолжал каталист. — Ее супруг отказался признать, что она умерла, хотя все вокруг об этом знали. Видимость жизни в ее теле поддерживалась магически. Придворные кланялись, благодарили за гостеприимство, делились последними сплетнями… с хладной и безжизненной оболочкой женщины, которая когда-то цвела и сияла жизнью и красотой. Этот жуткий маскарад не мог продолжаться вечно.

А история Джорама очень проста. Сразу после Железных войн появилось Пророчество, которое гласило: «Родится в королевском доме мертвый отпрыск, который будет жить, и умрет снова, и снова оживет. А когда он вернется, в руке его будет погибель мира…» Джорам, сын императора и императрицы Мерилона, был рожден Мертвым, другими словами, абсолютно лишенным магической силы. Я знаю об этом, — вздохнул Сарьон, — потому что присутствовал при Испытаниях. — Епископ Ванье, который знал Пророчество и боялся его, приказал умертвить ребенка. Но Олмина нельзя обмануть. Безумная женщина по имени Анджа нашла ребенка и унесла его в деревню рядом с Внешними землями, а потом воспитала как собственного сына.

Сарьон помолчал, потом продолжил:

— Анджа знала, что Джорам не способен к магии. И понимала: если об этом станет известно, его схватят Дуук-тсарит, и мальчику не выжить. Она обучила его некоторым трюкам, которые создавали иллюзию, что он владеет волшебством. Джорам рос как полевой маг, крестьянин. Там, в деревне, он встретил Мосию, который впоследствии стал его лучшим другом. И там же, будучи еще подростком, Джорам, защищая мать, убил человека, соглядатая, который открыл его тайну.

Джорам бежал во Внешние земли, и там его нашли чародеи общины Колеса, посвятившие себя изучению Девятого Таинства, то есть Техники. Они нарушили законы Тимхаллана, используя технические приспособления в добавление к магии. Именно поселившись в общине, Джорам научился обрабатывать металл. Именно там он обнаружил темный камень и открыл его свойство поглощать магию. Джорам изобрел оружие из темного камня, которое могло восполнить его магическую слабость, подарило бы ему власть над миром.

Я помогал ему сотворить Темный Меч, руководствуясь своими соображениями, — объяснил Сарьон и добавил, специально для Смайса: — Темному камню необходимо было придать магическую Жизнь, в противном случае он ничем не отличался бы по свойствам от любого металла.

— Как интересно, — улыбнулся Смайс. — Продолжайте, отец, прошу вас.

Сарьон пожал плечами.

— Осталось совсем немного. Вообще-то, конечно, много, но придется довольствоваться кратким изложением, потому что история долгая. Скажем так, вследствие некоторых совпадений Джорам узнал о Пророчестве и понял, кто он такой. Его приговорили к смерти. Он мог уничтожить своих палачей, но предпочел уйти из этого мира и пересек Грань, за которой, как мы полагали, находилось царство Смерти. Но на самом деле попал просто в другую часть мира, который мы называли Тимхалланом. Там Джорам и женщина, любившая его, были обнаружены экспедиционным кораблем землян и переправлены на Землю. Джорам и Гвендолин, его жена, прожили на Земле десять лет.

Узнав, что на Земле нашлись люди, которые стремятся отправиться в Тимхаллан и захватить его, Джорам вернулся, вооруженный Темным Мечом, чтобы сражаться за наш народ и за ту жизнь, которую мы выбрали. Его предали и приговорили к смерти, но судьба снова распорядилась иначе. Поняв, что земные силы побеждают, — Сарьон бросил взгляд на генерала Боуриса, который побагровел и заерзал в кресле, — и что наших людей ждут рабство или смерть, Джорам решил остановить войну. Он бросил Темный Меч на священный алтарь, высвобождая магию, которая таилась в Источнике. И магия вернулась в мир. Война была окончена.

Магический купол, защищавший Тимхаллан, перестал существовать, и вернулись ужасные бури, которые когда-то опустошили этот мир. Чтобы спасти тимхалланцев, их переправили на Землю, в лагеря для переселенцев. Лишь двое остались в Тимхаллане — Джорам и его жена, Гвендолин. Он понимал, что теперь его всюду ненавидят и если он вернется на Землю, то не проживет там долго. Поэтому он решил остаться в Тимхаллане, в том мире, который разрушил, как и предрекало Пророчество.

Сарьон рассказывал свою историю уже дольше того времени, которое было отведено для этого. Но Смайс не сделал ни малейшей попытки прервать рассказчика, ни разу не взглянул на часы, а сидел совершенно неподвижно, как зачарованный внимая повествованию. Король Гаральд и генерал Боурис, участники описанных событий, поглядывали на часы и нервничали, но определенно не хотели оставлять Смайса одного в нашем обществе. Потому были вынуждены сидеть и ждать. Глянув за окно, я увидел телохранителей наших высокопоставленных гостей, оживленно разговаривающих по мобильным телефонам — видимо, уточняя изменения в расписании.

Я уже начал было придумывать, чем кормить и поить всех присутствующих, но тут Сарьон как раз закончил свою историю.

Кевон Смайс был явно потрясен услышанным.

— Воистину, Темный Меч — удивительная вещь! — воскликнул он. — Его свойства необходимо тщательнейшим образом изучить, чтобы понять, какую пользу он может принести человечеству. Я знаю, что разрабатывалось несколько теорий относительно его возможностей, и теперь, мне кажется, необходимо проверить все эти теории на практике. В одной из моих корпораций есть группа ученых, больших специалистов своего дела, которые уже сейчас готовятся к изучению этого оружия. Они понимают, — сказал Смайс и улыбнулся взбешенному королю, который вскочил на ноги, — что этот артефакт невероятно ценен. Мои ученые будут обращаться с ним крайне бережно, отделяя от него самые крохотные частички для изучения. Когда исследования закончатся, оружие вернется к бывшим жителям Тимхаллана…

— Черта с два! — взревел генерал Боурис, тоже подхватываясь на ноги.

Король Гаральд был вне себя от ярости.

— Все мы понимаем, что ваши испытания никогда не кончатся, не так ли, Смайс? Всякий раз найдется еще одна теория, которую нужно проверить, и так без конца. В то время, как вы будете использовать силу Темного Меча…

— Для добрых дел, — спокойно закончил Кевон Смайс. — В отличие от ваших боевиков в черном, которые использовали это оружие в целях разрушения.