Помоги проекту - поделись книгой:
Желтый солнечный свет сквозил из леса, птицы, муравьи, ручейки - все было в движении, все деловито куда-то спешили.
Настало утро.
Бабушка проснулась и посмотрела на Уильяма Симмонса.
- Ax, - только и сказала бабушка.
Даже ее дыхание заставило шевелиться его кости, и они в конце концов рассыпались, как куколки бабочки, как растаявшая конфета, нагретая невидимым огнем. Кости рассыпались и разметались, легкие, как пылинки в лучах солнца. При каждом ее возгласе его кости ломались на части, из гроба доносился сухой шелест этих осколков.
Если бы поднялся ветер и она открыла бы дверь, его просто развеяло бы, как кучку сухих листьев.
Она долго стояла, глядя на гроб. Потом у нее вырвался возглас звук догадки, звук открытия - и она отпрянула назад, вскинула руки К лицу, потом к высохшей груди, стала ощупывать себя всю с головы до ног, тронула запавший беззубый рот.
На ее крик примчался Джозеф Пайке.
Он вбежал в дверь и увидел, как бабушка Лоблилли танцевала, прыгая и бешено кружась по комнате в своих желтых туфлях на высоком каблуке.
Она хлопала в ладоши, смеялась, играла подолом юбки, бегала по кругу и вальсировала сама с собой. Из глаз ее ручьем текли слезы, но она кричала солнечным лучам и своему отражению в зеркале:
- А я молодая! Мне восемьдесят, но я моложе его!
И прыгала, плясала, приседала в реверансе.
- Джозеф Пайке, ты был прав, у меня есть утешенье! -ликовала она. - Я моложе всех умерших людей во всем мире!
И она кружилась в вальсе так неистово, что вихрь от ее юбок долетел до гроба, и шорох распавшихся хитиновых покровов куколки, бабочкой скачущей в воздухе, рассыпался золотом в ее криках.
- И-хиии! - кричала она. - И-хиии!
Поделиться книгой: