На дощатом полу лежали тканые половики, напоминавшие о крестьянском быте начала века. Как в деревенских домах, на стенах висело множество фотографий: молодые мужчина и женщина в одежде довоенной поры. Женщина в кокетливой каракулевой шапочке, сдвинутой набок, в пальто с огромными плечами. Мужчина с усами а ля Буденный, с военной выправкой. Следующее поколение- это мои родители: мать, молодая, веселая, в коротком белом платье и туфлях на платформе, отец, коренастый крепыш в костюме с неумело повязанным галстуком. Свадебная фотография. Я сама, упитанная крошка, улыбаюсь беззубым ротиком. И я же на фотографии, сделанной в первом классе: худенькая шейка, косички мышиного цвета, серьезные серые глаза.

- Да что ты там рассматриваешь, тысячу раз все это видела. Присаживайся к столу.

Я обернулась и увидела на столе миску с салатом, быстро и ловко нарезанным матерью, вареный дымящийся картофель, посыпанный укропом, грубые толстые ломти серого хлеба. Посреди стола возвышалась бутылка водки.

- Ну зачем, мама, - укоризненно сказала я.

- Да что же теперь, и за возвращение моей доченьки из больницы

не выпить?- обиделась мать. - Да и дядя Валера сейчас

придет.

- Кто такой дядя Валера?

- Да ты что, и его не помнишь?- воскликнула мать.

А ведь он тебе, почитай, отец.

- А где же мой отец?- поинтересовалась я.

- Да кто ж его знает, бросил он нас, когда тебе и годика не было.

Мать вздохнула и налила рюмку.

- Ну, с возвращением,- она ловко опрокинула в рот рюмку, задержала дыхание, аккуратно отломила корочку хлеба. Да, видно, по этой части у нее немалый опыт.

Открылась дверь, и вошел мужчина лет сорока в замасленной одежде, похоже, механик или автослесарь. Он довольно улыбался:

- А вот и наша девочка, Настена,- он взял меня за плечи, повернул лицом к свету.

- Боже, как ты осунулась, как изменилась! Ну ничего, отъешься, волосики отрастут, все будет как раньше,- он крепко прижал меня к своей груди, обдавая запахом пота, дешевых сигарет и пива.

- А ты, Валентина, что же меня не дождалась?- обратился он к матери, имея в виду початую бутылку водки.

* * *

Всю ночь я ворочалась на узеньком неудобном диванчике в проходной комнате, с отвращением прислушиваясь к звукам, доносящимся из материнской спальни. Я не понимала, как жила здесь раньше. И даже после того, как все стихло, я не могла уснуть.

В проеме показался силуэт. Стараясь не скрипеть половицами, дядя Валера тихонько направился в сторону кухни. Я услышала, как он открывает кран, как льется вода. Через мгновение он оказался у моего диванчика и шепотом спросил:

- Не спишь? Я знаю, что не спишь, милая, ждешь, когда я тебя приласкаю. Истосковалась, поди...- он осторожно присел на край дивана.

Я замерла и старалась дышать ровно, как спящая. Сердце глухо бухало, опять стала болеть голова. Он уселся поудобнее и запустил руку под одеяло, нащупав мою грудь под старенькой футболкой. Я вздрогнула и отодвинулась, прижимаясь к холодной стене. Но он воспринял это как приглашение лечь рядом. Резким движением он сдернул с меня одеяло и прижался плотным массивным телом.

- Уходите,- отчаянно зашептала я, - что вы себе позволяете? Я сейчас разбужу мать!

- Да ладно, она приняла, ее теперь пушками не разбудишь,- ухмыльнулся дядя Валера, пытаясь стащить с меня трусики. Я чувствовала его жесткую грубую руку, несвежее дыхание с перегаром.

- Ты что, маленькая, все забыла, а ведь раньше тебе нравилось.

Или ты притворяешься?

Он предпринял очередную попытку и коленом раздвинул мне ноги, одновременно задирая футболку. Но я еще слишком слаба, чтобы всерьез сопротивляться, поэтому из последних сил вывернулась и ударила его в пах. Он застонал, откатился, затем тихо выругался и встал.

- Ну ладно, маленькая сучка...

Когда он ушел, я заплакала. Я не могла поверить, что спала с этим отвратительным, дурно пахнущим чудовищем.

Утром все сели за стол. Мать хлопотала вокруг меня, приговаривая, что мне надо побольше есть, чтобы я на себя стала похожа. Валерий сидел молча и громко прихлебывал чай, на меня он не смотрел. Затем резко встал и громко задвинул стул. Мать бросилась к нему и протянула пакет, видно, с бутербродами.

- Когда придешь, Валерочка?- заискивающе спросила мать, поправляя ему воротничок ковбойки.

- Не знаю, на днях,- буркнул он, сильно хлопнув напоследок дверью.

Мать села и огорченно сложила на животе руки.

- И что это с ним? Ты знаешь, у них там на автобазе столько молоденьких крутится... Уж и не знаю, как ему угодить...

- Да зачем он тебе, мама?- разозлилась я и сразу же осеклась.

Все равно ничего не изменишь.

Потом мы собирали фрукты на рынок. На центральный рынок пробиться невозможно, поэтому мать сидела на лавочке у военного санатория, да и торговала недорого. Вечером я, раздеваясь, нащупала в кармане браслет и вынула его.

- Что это у тебя?- поинтересовалась мать.

- Не помню, доктор сказал, что он был у меня на руке, когда меня привезли.

Мать повертела его в руках.

- Похоже на золото. Украла у кого-нибудь?- хмуро спросила

она.

- Нет,- отрезала я, вырывая из ее рук браслет.

- Тогда откуда он? Знаю, украла. Ох, горе мое, ведь тебя уже

задерживали. Сказали, в следующий раз посадят!

- Я не воровка!- закричала я и хлопнула дверью.

* * *

В классе меня приняли дружелюбно, сочувственно посматривали на мое исхудавшее лицо, перебитый нос, страшный шрам под ежиком серых волос. Казалось, этот шрам притягивал взгляды. Учителя меня пока не трогали, да и я мало что понимала на уроках. Правда, оказалось, что я вполне сносно говорю по-английски, чем немало удивила учительницу. Ко мне подошел высокий крепкий парень и с виноватыми нотками в голосе сказал:

- Насть, ты не думай, что мы тебя бросили. Ты сразу воды хлебнула и камнем на дно. Ашторм такой был, что сами еле спаслись.

- Да ладно, не переживай, я все понимаю,- успокоила я

его. В общем, парень мне понравился, только я не знала, что у меня

с ним за отношения.

Потащились дни промозглой осени и сырой зимы. Ветры, тучи, непрекращающийся моросящий дождь- это мертвый сезон в Крыму. Постепенно отросли волосы, я перестала быть похожей на пленницу концлагеря. Учителя меня жалели, внезапно для себя и неожиданно для них я почувствовала вкус к учебе и по вечерам ходила заниматься на дом. Выпускной класс, надо сдавать экзамены. Я на удивление быстро усваивала материал, чем радовала учителей. Мне все говорили, что после случившегося я очень изменилась, и не только внешне. Я не прогуливала уроки, не шлялась по ночам с окрестной шпаной, не курила. Может, я просто забыла вкус сигарет?

Несколько раз появлялся дядя Валера, злобно посматривал на меня, но больше не приставал.

Жизнь налаживалась, вот только я не могла ничего вспомнить.

Как-то мать хотела продать мой браслет, но я его спрятала. Был скандал, но внутренний голос мне говорил, что это мой талисман и он должен быть со мной.

После очередного родительского собрания мать пришла довольная.

- Уж так тебя хвалили, так хвалили. Наконец-то за ум взялась. Нет худа без добра,- философски заметила она.- Говорят, в институт тебе надо, учиться дальше. Сама-то что думаешь? Мне ведь помощница нужна, одна не управлюсь.

- В медицинский поступать буду. В Москве.

ГЛАВА 2

Поступить в институт оказалось не слишком трудно. Приехав в Москву,

я почти одновременно подала документы в Московскую медицинскую академию и сняла дешевую страшную комнатенку в районе Мытищ, где целыми днями повторяла сложные классификации, писала шпаргалки, заранее зная, что не буду ими пользоваться, решала длинные задачи по химии с многочисленными валентностями, зубрила формулы. Я практически не выходила из дома, вставала в семь часов утра и начинала готовиться к экзаменам. Ложилась около двух часов ночи и видела во сне бензольные кольца, решетки Пинета и сумчатые грибы, которые наваливались на меня своей огромной скользкой массой. В ужасе я просыпалась посреди ночи и долго не могла определить, где нахожусь.

Однако сами экзамены прошли почти спокойно, письменные- сочинение и химию- я сдала на "отлично", а на биологии дама с узким и тонким лицом, хмурясь, долго спрашивала меня о строении печеночного ацинуса, отчего я громко хлопала глазами и мямлила что-то маловразумительное. Только мои рассказы о грибах- такой вопрос все же попался мне в билете- были встречены более благосклонно, и после короткого совещания преподавателей я поняла, что получила "хорошо" и прошла по конкурсу.

Читая через неделю свою фамилию в списке поступивших в институт,

я испытывала сильное облегчение и гордость одновременно.

С этого момента начались "приятные хлопоты". Я оформилась

в общежитие, причем почти случайно попала в так называемое "общежитие

для иностранцев", находившееся на Малой Пироговской улице,

почти в самом центре Москвы. В этом, наверно, помогло и то, что незадолго

до оформления мудрая матушка прислала мне со знакомой проводницей

целый ящик персиков и винограда, половину всего я, сложив в красивый

пакет и глупо улыбаясь, отдала нашей комендантше.

После этого мне выдали маленький ключик от комнаты, и я почувствовала себя одинаково счастливой и униженной. Поблагодарив комендантшу, я вышла из ее так называемого кабинета, больше похожего на старый чулан, которому усиленно пытаются придать вид приличного помещения.

Ощущая противную дрожь в ногах, я присела на стоящие около двери коробки, чтобы не упасть.

- Не надо было у нее ничего брать,- раздался голос комендантши из-за двери.

- Это еще почему?- удивился кто-то молодой и незнакомый.

- Уж больно она страшненькая, и вся какая-то...

- Ладно тебе, мама, скажешь тоже- "страшненькая".

У нее только шрам и нос перебитый, зато глаза видела какие? Как у Собаки Баскервилей.

Женщины за дверью начали смеяться.

Я стала медленно отползать от двери, чтобы не слышать продолжения их беседы. Поднявшись, повернула за угол, чтобы выйти к лестнице, и в этот момент на меня налетел какой-то горбоносый парень. Я испуганно отпрянула в сторону, упала, больно ударившись локтем об пол, но продолжая сжимать в руке заветный ключ от комнаты.

- Извините, больно ушиблись?- парень протянул

мне руку, но я, забившись в угол, только молча смотрела на него.

- Давайте я помогу,- он поманил меня пальцами,

словно приглашая взять его за руку.

Внезапно меня охватил приступ дикого, какого-то животного

страха, я видела, как шевелятся его короткие, толстые пальцы, будто живут отдельной жизнью. Я точно знала, что он смотрит на меня без улыбки своими черно-синими, как виноград, глазами, и у меня не было сил даже, чтобы кричать. Перед глазами все померкло, и я с облегчением отпустила от себя сознание.

Когда я пришла в себя, мозг подал мне команду, что я лежу

в горизонтальном положении на чем-то очень твердом и холодном, возможно, даже на полу. Я попыталась, не открывая глаз, подняться, но это не удалось. Тогда я медленно открыла один глаз и стала осматриваться.

Я действительно лежала на полу. Не успела я как следует рассмотреть помещение, в котором находилась, как меня неаккуратно приподняли за шею и прислонили к кровати.

- Ну что, все в порядке?- нетерпеливо спросил писклявый женский голос.

- Кажется, да,- сказала я и окончательно отрыла глаза,- а где я?

- Ты в нашей комнате, твоей и моей.

Я только собралась открыть рот для дальнейших расспросов, как девушка сказала:

- Меня зовут Мила, я здесь с тобой сидела, пока ты была

без сознания. Так вот, я сейчас опаздываю, поэтому побегу. Ты пока

тут осматривайся. Если хочешь есть, в холодильнике увидишь немного

сыра. Я приду вечером и все тебе тут покажу, сортир прямо по коридору

и направо, а кухня с другой стороны. Пока!