#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 18

— Джордж, говорите начистоту, что вас смущает?

Директор, заметно нервничая, всё же решается:

— Ну… стабильная работа… вы уверены, что это вообще возможно?

— А почему бы и нет? — я пожимаю плечами. — Продолжайте вести те же контракты, поставляйте вина, пусть работники делают свою работу, как раньше. Возможно, вы думаете, что лучше не давать этому ход, ведь префект Луций может настроиться против вас? Но представьте, если префект каким-то чудом вернёт себе винзавод. Что для него будет выгоднее получить: разорённое или процветающее предприятие?

Джордж слегка моргает, явно обдумывая мои слова.

— Работайте на совесть и покажите себя с лучшей стороны. Сохраните коллекции вин, выполните контракты, удержите клиентуру, чтобы, если завод и перейдёт к Луцию, он оказался в идеальном финансовом состоянии — благодаря вам. Ну в случае, если, правда, перейдёт, а этого, скажу вам по секрету, не произойдет, — подмигиваю Джорджу. — В ином же случае вы всё равно останетесь ценным человеком — уже для меня. Так что вам выгодно продолжать в том же духе, держать все контракты и не нарушать обязательства. Вы согласны?

— Да, граф, — кивает Джордж, уже куда увереннее. — Я не могу работать не на совесть. Я двадцать лет отдал Лангу, у меня здесь же и дети работают.

— Вот и славно. — Что-то подобное я и хотел услышать. — Тогда организуем в вашем доме прямой эфир, чтобы объявить жителям Ланга и всем заинтересованным о моей политике.

Джордж согласно кивает, и я, не откладывая дело в долгий ящик, набираю номер Ольги Гривовой, ненавязчиво намекая, что в Ланге сегодня ночью пригодился бы хороший репортёр.

— Очередная сенсация? О, конечно, граф! Можете быть уверены, скоро к вам прибудет лучший репортер, — отвечает княжна с лёгкой иронией, смысл которой я уловил только часом позже.

Чуть более чем через час к коттеджу подъезжает машина с логотипом телеканала «Новостной Лев». Из неё выходит не кто иной, как сама княжна Ольга Гривова. Мои жёны и Настя делают реверансы представительнице царской семьи и родственнице самого Царя. Всё по этикету. Правда, в этот момент Света и Камила, облачённые в военную экипировку, выглядят немного забавно, да и Настя в джинсовых шортиках и топике невольно вызывает улыбку своим несоответствием официальному жесту. А Ольга Валерьевна, как всегда, безупречна: от стильных туфель до тщательно уложенной причёски.

Я весело приветствую княжну:

— Ваше Высочество, вы действительно прислали лучшего.

С тонкой улыбкой, прищурив глаза, Ольга отвечает:

— Я прилетела в Рим всего три часа назад, Данила Степанович. Не могла удержаться. Пусть захват Капитолия я и пропустила, но элитный винзавод под самым Римом— это тоже событие. Тем более, вы же обещали мне сенсацию, граф. Как я могла уступить её кому-то другому? — кокетливо хлопает она ресницами.

Я, указывая на коттедж, произношу:

— Тогда пройдёмте внутрь и взорвем эфир.

* * *

Золотой дворец, Рим

Цезарь собирается выйти в прямой эфир на имперских каналах, когда легат подходит к нему с тревожной новостью: по телевидению уже идёт репортаж с участием Филинова и княжны Ольги Гривовой, племянницы Царя Бориса. Цезарь нахмуривается, раздражённый этим внезапным поворотом, но жестом велит легату включить трансляцию, чтобы понять, чем занимается мальчишка и что именно он говорит на весь мир.

На экране граф Данила уверенно сообщает, что рабочим винзавода не стоит волноваться: их работа будет сохранена, и за хорошую службу они даже получат премии. Ольга, умело поддерживая разговор, задаёт следующий вопрос:

— Давайте поговорим о Капитолии. Ведь это событие произошло совсем недавно, всего несколько часов назад.

Данила делает вид, что вздыхает, и отвечает:

— Пришлось временно взять Капитолий под контроль, чтобы освободить сестру моей жены, которая попала в плен к главному жрецу Юпитерскому. И знаете, я благодарен Цезарю и Легиону Жаворонков за их поддержку. Мы действовали одновременно, наши усилия объединились. Жаворонки помогли завершить эту операцию, вернуть мою родственницу и наказать Юпитерского за его многочисленные преступления. Но подробности, полагаю, расскажут сами Жаворонки или даже сам Цезарь, если захочет.

Цезарь сжимает кулаки, сердито произнося:

— Ты видишь, что этот мальчишка устроил?

Легат кивает, понимая всю суть уловки:

— Да, Августейший. Филинов преподнёс ситуацию так, будто мы вместе с ним захватывали Капитолий, и даже будто вы лично содействовали освобождению его родственницы.

— Именно! Хитрый малец! — цедит сквозь зубы Цезарь. — И самое забавное — его слова не опровергнуть. Жаворонки ведь действительно были в Капитолии и осаждали Дворец понтификов. Многие это видели!

Легат осторожно спрашивает:

— И что же нам теперь делать?

Цезарь хмыкает, немного расслабляя напряжение в голосе:

— Придётся поддержать озвученную версию. Но и пусть! Главное, что Капитолий теперь под моим контролем.

Цезарь направляется в студию и становится перед камерой. Эфир начинается, и, скрывая раздражение за маской торжественной серьёзности, он официально объявляет:

— Аве, Империя! Сегодня вскрылось ужасное предательство. Главный жрец Юпитерский предал свой долг перед Римом и понёс заслуженное наказание. Мы благодарим наших русских друзей за помощь в раскрытии его истинного лица и содействие правосудию…

* * *

Невский замок, Невинск

Морозов стоит рядом с Лакомкой возле хрустального саркофага, и в груди у него растёт какое-то странное волнение. Он сам себе удивляется: чувствует себя чуть ли не юнцом, ей-богу. Лакомка, заметив его нерешительность, мягко произносит:

— Откройте саркофаг, Юрий Михайлович.

— Точно можно? — переспрашивает он, пытаясь скрыть смятение.

— Можно, — уверенно улыбается альва, успокаивая его.

Морозов тянется к крышке, и она с тихим шорохом отодвигается, обнажая содержимое саркофага. Все его мысли и внимание мгновенно сосредотачиваются на девушке внутри.

Когда он видит принцессу Ненею, покоящуюся в таинственном сне, его взгляд приковывается к её лицу. Тонкие, спокойные черты, словно высеченные из нежного мрамора, поражают его. Морозов зачарован. Красота девушки завораживает. Весь мир для князя исчезает, остаётся только она. И, да что уж тут скрывать, — он почти забывает, где находится.

Лакомка внимательно наблюдает за его реакцией и, заметив его явное восхищение, слегка улыбается. Наклонившись к нему, она тихо говорит:

— Может, отойдём и поговорим?

Морозов кивает, прикрывает крышку саркофага, и они переходят в соседнюю комнату. Как только дверь за ними закрывается, Лакомка спокойно произносит:

— Если вы действительно заинтересованы в моей сестре, Юрий Михайлович, вам придётся сделать предложение лично. Она не из тех, кто прячется за чужими спинами.

Её слова выводят Морозова из транса. Он с трудом прогоняет мысли от образа Ненеи, переводит взгляд на Лакомку и замечает в её глазах требовательность. Князь уже собирается что-то ответить, но Лакомка не даёт ему времени, продолжая с мягкой улыбкой:

— Моя сестра также весьма… требовательна. Особенно к внешнему виду.

Морозов слегка сбит с толку её замечанием:

— Внешний вид? Ну, я ведь в форме… — Он хлопает себя по плоскому животу. — Это всё просто широкая кость и мышцы.

Лакомка сдержанно улыбается и уточняет:

— Юрий Михайлович, речь не только о телосложении. Некоторая… умеренная франтоватость тоже не помешает.

— Мне подкрутить усы? — с сомнением переспрашивает он.

— Хм… Позвольте мне немного поработать над вашим образом, — предлагает Лакомка. — Подчеркнём ваши лучшие черты, уберём лишнее… Это придаст вам больше уверенности и, возможно, повысит ваши шансы.

Морозов, не привыкший к подобным предложениям, неловко улыбается.

— Вы считаете, это… поможет? — с сомнением спрашивает он, пытаясь сохранить невозмутимость.

— О, это совершенно необходимое условие, — с лёгкостью отвечает Лакомка, как будто уже приняв решение за него.

В это время в дверь входят Лена и адъютант Морозова. Адъютант чётко докладывает:

— Юрий Михайлович, гвардия готова к вылету в Москву.

Морозов, задумчиво кивнув, бросает взгляд на Лакомку и, будто взвесив все возможные последствия, отвечает:

— Нет, вылет отменяется. Мы немного задержимся. Графиня, делайте всё, что нужно.

Лакомка кивает с лёгкой улыбкой и, повернувшись к Лене, даёт указания:

— Скажи служанкам, чтобы принесли парикмахерские ножницы, набор для маникюра, пинцеты для бровей, бритву и всё необходимое для ухода за бородой.

Морозов бледнеет. Сейчас князь, как никогда в жизни, испугался за свою лохматую гордость на подбородке.

Глава 4

Кремль, Москва

Царь Борис и Красный Влад сидят в кабинете ранним утром. Подниматься с рассветом для них дело привычное, но редко их утро начинается перед экраном телевизора. Однако сегодня утро выдалось совсем особенным. И за это, пожалуй, стоит поблагодарить одного юного телепата.

В окнах кабинета лениво тает предрассветная темнота, а на экране большого телевизора беспрерывно идут новости канала «Новостной Лев». Борис смотрит задумчиво, скрестив руки, когда на экране появляется интервью с Данилой. Молча, они наблюдают, как юный рассказывает о захвате Ланга и даже самого Капитолия. Затем проматывают запись к прямому эфиру с Цезарем.

— Операция по захвату Капитолия была необходима, — вещает Цезарь с торжественным лицом. — Наши союзники из России сыграли свою ключевую роль в победе над лжецом Юпитерским.

Царь Борис еще несколько секунд внимательно всматривается в экран, затем, не спеша, тянется к пульту и щелчком выключает телевизор. В кабинете воцаряется тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканием старинных часов. Борис переводит взгляд на Красного Влада и чуть усмехается.

— А Данила неплохо прогулялся по Риму, — замечает он, — да еще и в Капитолий заглянул. Весьма масштабно.

Красный Влад хмыкает:

— Да, кто бы мог такое предсказать, — говорит он, вздыхая. — Данила ведь должен был всего лишь помериться силами с Луцием. А вместо этого, гляди, и до жрецов добрался, и самого Юпитерского прикончил. Теперь Цезарь полностью владеет Римом, и всё благодаря нашему телепату.

Царь усмехается, откинувшись на спинку кресла, и коротко хмыкает:

— Одним Капитолием не ограничился. Да и что там Капитолий? Это, можно сказать, даже не главный его успех за минувшую ночь. — Борис с легкой иронией добавляет: — Даже наш Геннадий Григорьевич, когда договаривался с Цезарем о Ланге как о трофее, и то не верил, что Данила его действительно возьмет. А вот как оно обернулось!

Владислав задумчиво качает головой:

— Ланг еще удержать придется. Пускай рабочие остались на местах, да и топ-менеджмент не разбежался, но Луций своих попыток не оставит и наверняка отправит войска на родной винзавод. Тут-то Даниле понадобится вся его хитрожопая смекалка. Каким-то образом он закинул часть дружины в Рим, но у Луция гвардейцев больше в разы.

— Ну, посмотрим-посмотрим, — Царь неспешно кивает, явно не проявляя особой тревоги за Данилу. — Кстати, а что это за «сестра жены», о которой упомянул Данила? Оказывается, она была заточена у жрецов. Тебе что-нибудь известно?

Влад морщится:

— Выясню, Ваше Величество. Узнаю, что это за сестра.

Царь усмехается, с нескрываемой иронией оглядывая Влада.

— Выходит, у Данилы до сих пор есть секреты, о которых не знаешь ты, Влад, — произносит он, в голосе мелькает насмешка.

Владислав пожимает плечами, признавая правду, которая совсем не добавляет ему авторитета как главе Охранки.

— Возможно, я вообще ничего о нем не знаю, — тихо отвечает он, будто размышляя вслух.

* * *

Утро в Ланге начинается для меня рано. Я вылезаю из постели, натягиваю мягкий махровый халат, приготовленный для гостей, и спускаюсь вниз. На кухне, сверкающей новизной свежего ремонта, меня уже ждет новая кофемашинка. Ставлю чашку, наблюдая, как струи крепкого кофе заполняют комнату ароматом. Мм, чудесный запах.

Я устроился в гостевом коттедже Ланга — месте для особо важных персон. Всё здесь радует глаз и, что приятно, весьма удобно. Ломтик, потявкав, приносит газету, и я, цокнув языком, с удовольствием пью кофе и читаю репортаж об интервью Цезаря. Затем выхожу на крыльцо, чтобы вдохнуть свежий утренний воздух, пропитанный средиземноморскими ароматами. На соседних крылечках уже появились топ-менеджеры местного винзавода, каждый с газетой в руках. Издалека вежливо кланяются — приветствуют, как полагается. Надо отдать должное: соседи тут, пожалуй, исключительно учтивы.

Кофе выпито, заряд получен. Я возвращаюсь к себе, чтобы переодеться. После моего интервью тавры убрали заставы, позволяя всем желающим покинуть город. Небольшой процент горожан действительно уехал, но на работе винзавода это, к счастью, почти не сказалось. Ушло мало народу.

Накануне я попрощался с княжной Ольгой, которая до последнего надеялась полетать на Золотом драконе. Отказывать княжне — дело непростое, и я, конечно, не отказал, но и полет Ее Высочества пришлось отложить на неопределенное время. Это слегка расстроило Гривову, но, думаю, ничего страшного, потом реабилитируюсь. Затем мы с женами и невестой прибыли в коттедж под самое утро. Даже Светка, обычно полная энергии для ночных кувырканий, в этот раз оказалась настолько вымотана, что едва добралась до кровати и мгновенно отключилась, не предприняв привычных попыток меня донимать. Мои перепончатые пальцы, в кои-то веки!

Я выхожу на задний двор. На лужайке Ледзор обливается ледяной водой. Капли сверкают на его бороде и плечах, но, похоже, бодрость тут долго не держится. Морхал с раздражением ворчит, выливая на себя очередное ведро:

— Хрусть да треск, эта вода ледяная только пока в кране! Моментально нагревается в этом римском климате. Пропадаю я тут! — Он, нахмурившись, поднимает взгляд. — Граф, когда уже домой, на Балтику?

Я усмехаюсь и пожимаю плечами:

— Думаю, еще недельку максимум.

Ледзор закатывает глаза так драматично, словно услышал страшный приговор.

— Недельку? Да я за эту неделю окончательно растаю! Хрусть да треск! — Он ставит ведро с решимостью обреченного и, осмотревшись, решительно добавляет: — Ладно, пойду искать морозильник, пока не превратился в теплую лужу!

— Ну, удачи, Ледзор. А если надумаешь превратиться в лужу, постарайся хотя бы не на моем любимом ковре.

Я же направляюсь в гараж, открываю багажник и вытаскиваю голову Юпитерского. Как только она оказывается на свету, тут же начинает возмущенно ворчать:

— Мразь да грязь! Человек! Ты хоть объяснишь, что тебе от меня нужно⁈

Я ухмыляюсь и, наклонившись поближе, спокойно озвучиваю свою «щедрую» сделку: