Гуманистическая психотерапия: Рационально-эмоциональный подход

Альберт Эллис

Гуманистическая психотерапия: Рационально-эмоциональный подход

Эллис А.

Гуманистическая психотерапия: Рационально-эмоциональный подход / Пер. с англ. — СПб.: Изд-во Сова; М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. — 272 с. (Серия «Ступени психотерапии»),

ISBN 5-04-010213-5

Книга знакомит читателя с одним из наиболее популярных в наше время направлений психотерапии — рационально-эмоциональной терапией (РЭТ). Ее основатель, Альберт Эллис, считает, что все люди склонны к построению нелогичных, иррациональных мыслительных комбинаций, которые в рамках РЭТ называются «мистическим мышлением». Эллис утверждает, что фактически все проблемы человека — это результат мистического мышления, подчинения многочисленным «следует», «нужно» и «должен». Безусловно, человеку приходится сталкиваться с реальными проблемами, но ужас и непомерная тяжесть сопровождающих их переживаний — это вымышленные, иллюзорные демоны.

РЭТ утверждает, что человек может контролировать и влиять на свои эмоциональные реакции, чувства и поведение. Поскольку он сам невольно заставляет себя страдать, он также может заставить себя прекратить испытывать страдания.

РЭТ учит людей не зависеть от обстоятельств и не поддаваться внушению, думать самостоятельно, без оглядки на то, что думает и чувствует большинство окружающих.

Для всех, кто так или иначе связан с терапевтической работой: студентам, медицинским и социальным работникам, практикующим психотерапевтам.

УДК 820(73) ББК

84.4+53.57

© Издательство «Сова», 2002

© ЗАО «Издательство «ЭКСМО-Пресс». 2002

Albert Ellis

HUMANISTIC PSYCHOTHERAPY THE RATIONAL-EMOTIONAL APPROACH

Перевод с английского P. Балыбердина, M. Даниленко, И. Фирсовой

Научный редактор канд. психолог, наук В. А. Чулкова

Предисловие

Автор предлагаемой вниманию читателя книги — Альберт Эллис. Он является активным и деятельным сторонником активно-директивной психотерапии, в которой рациональные взгляды на мир и на самого себя вырабатываются в рамках отношений клиент-психотерапевт. Альберт Эллис выполняет обязанности исполнительной директора Института рационального образа жизни и директора клинического отделения Исследовательского института рациональной психотерапии в Нью-Йорке. Он занимается индивидуальной и групповой психотерапией, консультирует по вопросам семьи и брака в течение почти 30 лет, опубликовал более 350 статей в психиатрических, психологических, социологических и популярных журналах Доктор Эллис является автором 30 книг и монографий, в том числе «Секс без чувства вины», «Руководство по рациональному образ) жизни», «Искусство и наука любви», «Разум и эмоции в психотерапии» и «Развитие посредством разума».

В предлагаемой вниманию читателя книге доктор Эллис размышляет о биологическом основании иррациональности человека, философских и познавательных ошибках, которые усиливают и закрепляют невротическое поведение, о способах, посредством которых рационально-эмоциональная психотерапия работаете людьми, склонными к жестокости, паранойе, имеющими сексуальные проблемы, заниженную самооценку и другие трудности. В этой книге делается попытка освободить человека от одного из самых разрушительных построений человеческого разума — чувства вины и открывается путь к личному удовлетворению и принятию самого себя.

Сейчас, когда классический психоанализ переоценивается, психотерапевты находятся в поисках новых решений психологических проблем с помощью групповой терапии, сессий групп открытых встреч, экзистенциальной философии и т. д., эта книга, возможно, станет шагом вперед в этих поисках и окажет влияние на целое поколение психотерапевтов, социальных работников, социологов, воспитателей и других специалистов, занятых в сферах психического здоровья и общественных отношений.

1. ГУМАНИЗМ И ПСИХОТЕРАПИЯ

Несколько лет назад, на ежегодном собрании Ассоциации по гуманистической психологии, группа участников собрания предложила, по крайней мере, 20 различных концепций сущности гуманизма по отношению к психологии, причем эти концепции радикально отличались по некоторым важным пунктам. Более того, как указывала Шарлотта Бюлер (Charlotte Buhler) в 1971 году в своем президентском обращении к Первой Международной пригласительной конференции по гуманистической психологии, существует несколько якобы гуманистических концепций, которые противоречат друг другу и между которыми каждый вынужден сделать выбор. Она указала, что люди не могут одновременно верить в гуманистическую конечную цель гомеостаза и конечную цель осуществления самореализации.

Сам по себе термин гуманизм имеет, по крайней мере, 2 основных значения, которые частично совпадают, но не равны друг другу. С психологической точки зрения он означает изучение человека как целого (в противоположность изучению его отдельных черт и поступков) с целью помочь ему жить более счастливой и творческой жизнью. С точки зрения нравственности гуманизм означает формирование системы правил, по которым человек живет и которая ориентирована в большей степени на интересы человека, чем на какой-то предполагаемый закон природы или бога. Первое из этих двух значений подчеркивается такими организациями как Ассоциация гуманистической психологии, а второе — такими группами как Американская гуманистическая ассоциация.

Казалось бы, можно представить определение гуманистической психотерапии, которое включает обе эти концепции. Такое определение оставило бы гуманистическую психологию исключительно в рамках науки и препятствовало бы ее отклонениям в неинтеллектуальные, ненаучные, мистические и религиозные области, в которых гуманистическая психология в наши дни чувствует себя как дома. Суть гуманизма и с психологической, и с этической точек зрения состоит в том, что человек полностью призван быть человеком: то есть способности человека ограничены и он подвержен ошибкам, и что нет никакого способа узнать, является ли он сверхчеловеком или недочеловеком. Одной из самых специфических человеческих особенностей является способность фантазировать и полностью верить во все виды сущностей и сил нечеловеческого происхождения, таких как черти, демоны и ад, с одной стороны, и ангелы, боги и рай, с другой. Но насколько нам известно, ни один человек не является ни недо-, ни сверхчеловеком. Более того, нам представляется весьма сомнительным предположение, что когда-нибудь будут существовать недо- или сверхлюди.

Одно из преимуществ дополнения этического гуманизма к психологическому состоит в том, что последний становится действительно научным. Потому что когда Абрахам Маслоу открыл так называемую «третью силу» в психологии и добавил гуманизм к бихевиоризму и психоанализу, у него не было намерения сделать гуманизм ненаучным. Однако многие его последователи бросились в астрологию, мистику, экстрасенсорное восприятие, предсказание судьбы и все виды ненаучных и антинаучных областей с неистовой потребностью «расширить границы разума человека». В этом процессе они практически отбросили «гуманистическую психологию» назад в прошлое и на веру приняли все виды сомнительных учений.

Тем не менее, этический гуманизм тесно связан с научным методом, основной постулат которого состоит в том, что, пока не доказано обратное, нет ничего ценнее человеческого существования. Достаточными для обоснования или научной проверки любой гипотезы относительно человека могут считаться только такие данные, которые при некотором окончательном анализе являются наблюдаемыми и воспроизводимыми. Любая гипотеза, не подкрепленная доказательствами, которые обычные люди могут наблюдать и повторять, считается теологической, сверхъестественной или мистической и не может рассматриваться в рамках общей или психологической науки.

Согласно этому правилу, гуманистическая психология занимается изучением целого индивидуума при помощи логико-эмпирических средств, которые направлены на то, чтобы помочь человеку самореализоваться, жить более творческой и счастливой жизнью. Она полностью принимает людей с их недостатками; она оперирует их жизненным опытом и ценностями; гуманистическая психология подчеркивает их способность создавать и направлять собственные судьбы. Гуманистическая психология рассматривает людей как целостных, целеустремленных индивидуумов, права которых имеют значение толы© потому, что они существуют, и которые (вместе со своими собратьями) имеют право продолжать существование, получать удовольствие и самореализовываться. Эта концепция гуманистической психологии соединяет этическую и научную течки зрения и поддерживается многими ведущими теоретиками и практиками психологии, такими как Шарлотта Бюлер, Вильгельм Дилти (Wilhelm Dilthey), Виктор Франкл (Frankl V.), Курт Голдштейн (Kurt Goldstein), Карен Хорни, Абрахам Маслоу, Ролло Мэй, Карл Роджерс и Людвиг фон Берпаланфи (Ludwig von Bertalanfly).

Гуманистическая психотерапия является важным направлением гуманистической психологии; но она часто уходит в свои особые области и изучает экспериентальные1 невербальные и физические подходы к изменению личности. Она предполагает, что современный человек становится слишком интеллектуализированным, технологизированным и неэмоциональным, а следовательно, теряет человечность и становится отчужденным.

Гуманистическая психотерапия предлагает новый путь для восполнения ошибок классического бихевиоризма и ортодоксального психоанализа. В этом отношении гуманистическая психотерапия внесла значительный вклад в психотерапию и в разработку методов актуализации возможностей человека.

Однако человек не может жить одними эмоциями. Он — удивительно сложное, когнитивно-эмоционально-биологическое создание. Его способность к размышлениям — и особенно его способность обдумывать свои мысли — вероятно, является его самым уникальным и самым «человеческим» качеством. Поэтому, если человек должен эффективно работать против своих личных склонностей и общественного влияния, приводящих к его «обесчеловечиванию», ему следует учиться активно использовать особые мыслительные процессы самого высокого уровня и метамышление, которыми он обладает от рождения, но которые он с легкостью игнорирует.

Когнитивная психотерапия весьма эффективно, как профилактически, так и терапевтически помогает развивать «человечность» людей. Я был связан с одной из наиболее известных когнитивных школ с момента ее создания, а именно с рационально-эмоциональной терапией (РЭТ) — революционным гуманистическим подходом в психотерапии.

В отличие от ортодоксальной психоаналитической или классической поведенческой психологии, рационально-эмоциональная терапия ставит человека в центр мира и его собственной эмоциональной судьбы и предоставляет ему почти полную ответственность за выбор причинять или не причинять самому себе серьезное беспокойство. РЭТ расценивает биологические и средовые факторы как важные в цепи событий, которые ведут к дезорганизации и расстройствам человека. Тем не менее, РЭТ утверждает, что человек сам может (и обычно так и делает) активно влиять на свои эмоциональные реакции, вызванные стимулом из окружающей среды. Следовательно, человек обладает огромными возможностями для контроля над тем, что он чувствует и делает. Более того, когда человек невольно и по глупости заставляет себя страдать, от всей души веря в иррациональные и непроверяемые предположения о самом себе или других, он почти всегда может заставить себя прекратить испытывать страдания, и он может часто поступать таким образом — если он применяет рационально-эмоциональные приемы.

РЭТ использует схему А—В—С для поэтапного рассмотрения личности человека и его расстройств. Обычно терапевт, когда пытается помочь человеку, начинает с этапа С — волнующего эмоционального последствия, которое человек недавно пережил. Обычно человека кто-то отвергает (этап А — активизирующее переживание или событие) и тогда он испытывает тревогу, собственную униженность или подавленность на этапе С. Он ошибочно полагает, что его отверженное состояние вызвало его чувство тревоги, собственного ничтожества или подавленности. Он даже может открыто выразить словами это убеждение, говоря что-нибудь вроде: «Она отвергла меня и это ввело меня в депрессию».

Человеку можно показать, что событие на этапе А не служит и на самом деле не может послужить причиной отрицательных эмоций на этапе С. Если бы это было возможно, тогда фактически каждому, кого отвергают, приходилось бы испытывать точно такую степень угнетения, но этого не происходит. Значит, между этапами С и А существует еще один этап — В. Как показывает наш анализ, на этапе В вступает в действие система убеждений человека.

В норме, когда человека отвергают, у него могут появиться различные мысли: одни рациональные по сути, а другие — в большей степени иррациональные. Рациональное убеждение человека (гВ) в основном выглядит так: «Какое несчастье, что она отвергла меня! У меня будут проблемы в результате ее отвержения; и это очень плохо. Как я смогу теперь заставить ее принять меня в будущем? А если я не смогу, как я могу быть принят какой-нибудь другой женщиной, которая отчасти похожа на нее и, возможно, принесет мне почти столько же радости, сколько я получил бы, если бы она не отвергла меня?*. Это убеждение рационально, потому что оно предполагает увеличение счастья человека и снижение до минимума его боли и относится к наблюдаемым, эмпирически проверенным событиям. Легко понять самому человеку и другим, что событие действительно является несчастьем, потому что его отвергла та, которую он любит; что у него будут проблемы из-за ее отвержения; и что он, вероятно, сможет найти другую женщину, которая примет его и принесет ему почти столько же радости, сколько он получил бы, если бы его не отвергла первая женщина.

Если бы этот человек строго полагался на свои рациональные убеждения по поводу своего отвержения и ни на йоту не отошел бы от них, он в большинстве случаев пережил бы четко выраженные чувства на этапе С, но это не были бы чувства тревоги, собственного ничтожества или подавленности. Вместо этого человек почувствовал бы разочарование, печаль, сожаление, фрустрацию или раздражение. И его чувства тогда вполне соответствовали бы активизирующему переживанию или событию, так как они побудили бы его изменить свою жизнь таким образом, чтобы в будущем его могла принять желанная женщина и, следовательно, чтобы он получил большее удовольствие.

Однако люди склонны к нелогичным мыслительным процессам на этапе В, которые можно назвать «мистическим мышлением». У людей есть иррациональные убеждения (1В) в дополнение к их рациональным убеждениям. Поэтому клиент обычно будет заключать: «Как это ужасно, что она отвергла меня! Я на самом деле ничего не стою, раз она так поступила! Ни одна желанная женщина, вероятно, никогда не примет меня! Мне следовало бы лучше убеждать ее принять меня; я заслуживаю своего наказания за то, что я был так глуп!». Эти убеждения очень нелогичны, потому что они почти непременно должны ослабить счастье человека, довести до максимума его боль и могут помешать ему реализовать свои желания в будущем. Кроме того, они имеют отношение к мистическим, эмпирически непроверяемым предположениям, относительно которых не существует и, вероятно, никогда не будет существовать никаких фактических доказательств.

Таким образом, когда человек предполагает, что событие ужасно (тяжело, отвратительно), если его отвергает желанная женщина, он утверждает, что отвержение для него является исключительно затруднительным и что это более чем затруднительно. Хотя первое из этих утверждений является подтверждаемым, второе таковым не является. Оно подразумевает, что существует закон Вселенной, в соответствии с которым желания человека должны быть удовлетворены; и что он не может продолжать существование в мире, где он подвергается лишениям. Но это все абсолютные и погруженные в мир личных переживаний утверждения, у которых нет оснований в действительности и которые человек придумал по глупости. Ужас по-настоящему является монстром, которого он сам выдумал и который заставляет его страдать. Очевидно, что затруднения и недостатки существуют; но ужас и тяжесть переживаний являются вымышленными монстрами и демонами.

Когда человек выдвигает предположение, что он ничего не стоит, потому что желанная женщина отвергла его, он прибегает к непроверяемому утверждению. Для него заключение, что он ничего не стоит означает, что его жизнь обладает теперь некоей меньшей ценностью и не имеет и никогда больше не будет иметь никакого смысла. Хотя первое из этих утверждений связано с наблюдаемыми переживаниями или событиями и, следовательно, является эмпирически проверяемым, второе утверждение реально не может быть доказано или опровергнуто, а является только определительным. Каким образом, кроме определения, можно продемонстрировать, что он, очень сложный и развивающийся организм, не представляет и никогда не будет представлять никакой ценности только потому, что одна женщина отвергла его? Даже если он никогда не добьется желанной женщины, он сможет совершать другие поступки, приносящие удовольствие и, следовательно, будет представлять значительную ценность для самого себя.

Более того, если он будет продолжать попытки, у него почти всегда появится возможность добиться желанной женщины. Конечно, при условии, что он не будет убеждать себя своими глупыми пророчествами о том, что он, вероятно, не сможет никого добиться.

Когда человек делает вывод: «Мне следовало лучше убеждать ее принять меня, и я заслуживаю наказания за то, что был так глуп!», он придерживается некоторых утверждений, которые являются мистическими и непроверяемыми. Во-первых, он утверждает что было бы, если бы он лучше убеждал ту женщину принять его, и что ему следовало и что он должен был сделать. Но как он может привести достаточные основания этих следовало и должен был! Во-вторых, человек уверенно предполагает, что он ничего не стоит из-за того, что не убедил желанную женщину принять его. Но как он мог стать абсолютно плохим человеком только потому, что он совершил ряд ошибок или неправильных действий! В-третьих, он настаивает из-за отказа желанной женщины, что он будет обездолен или наказан ее утратой и что он заслуживает, по какому-то закону Вселенной, осуждения, проклятия и наказания навсегда. Хотя первое из его утверждений может быть подтверждено, второе является необоснованным утверждением.

В таком случае во многих отношениях иррациональные убеждения (1В) человека являются мистическими и очень часто оказываются вредны. Чем больше человек искренне и недостаточно критически придерживается их, тем в большей степени он будет ощущать беспокойство, собственное ничтожество и подавленность. Эти чувства отнюдь не способствуют разумному отношению к возникшей проблеме — как добиться приятия женщины, которую он любит, или какой-нибудь другой женщины, похожей на нее.

Терапевт в рамках рационально-эмоциональной терапии разговаривает с таким обеспокоенным человеком, показывая ему, что активизирующие переживания или события (на этапе А) обычно не служат причиной его нарушений (на этапе С), а что он сам создает эти нарушения посредством убеждения себя (на этапе В) в некоторых очень нелогичных предположениях. Затем терапевт переходит к этапу О, на котором происходит обсуждение и оспаривание иррациональных убеждений клиента. Обеспокоенный человек должен подвергнуть сомнению свои убеждения, спрашивая себя: «Почему ситуация является ужасной, если женщина, которую я люблю, отвергла меня?»; «В какой степени я действительно ничего не стою, если она отказала мне?»; «Где доказательства того, что, вероятно, ни одна желанная женщина никогда не примет меня?»; «Почему я должен был сильнее убеждать ее принять меня?»; «По какому закону я по-настоящему засуживаю наказания или осуждения за то, что я был так глуп?».

Если терапевту удается убедить человека (который испытывает тревогу, подавленность и ощущает свою ничтожность) оспорить (на этапе D) свои иррациональные убеждения (iB) относительно себя и мира, то затем он переходит к этапу Е — к преодолению эмоциональных или поведенческих нарушений у клиента. На этом этапе у клиента сначала появляется новый когнитивный результат (сЕ), то есть новые утверждения относительно первоначальных рациональных убеждений (гВ). Клиент будет делать следующие заключения: «Ситуация не является ужасной, а просто очень затруднительной и приносящей ущерб, поскольку желанная женщина отвергла меня»; «Относительно настоящего моя жизнь, возможно, менее полна удовольствия и менее значима, чем она была бы, если бы желанная женщина приняла меня, однако я ни в коей мере не являюсь ничего не значащим — если только я по глупости не считаю себя таковым»; «Не существует никаких доказательств, что ни одна желанная женщина никогда не примет меня, и, вероятно, в будущем это случится»; «Существует много причин, почему было бы лучше, если бы я хорошо убеждал свою любимую принять меня, но нет никаких доказательств относительно того, почему я должен был или мне следовало делать это»; «Не существует ни одного закона, который предписывает, что я заслуживаю наказания или осуждения за то, что я был так глуп, хотя если я буду оставаться неопытным при завоевании верности женщины, которую я люблю, я буду получать меньше удовольствия».

Если терапевт будет помогать клиенту придерживаться новой жизненной философии, тогда последний достигнет нового и часто очень явно выраженного поведенческого результата (ЬЕ): через какое-то время он не будет испытывать чувства тревоги, подавленности и ощущать собственное ничтожество, когда похожие активизирующие переживания (утрата одобрения со стороны любимой женщины) будут возникать в его жизни.

В самых общих чертах это суть рационально-эмоциональной терапии. Кроме того, РЭТ использует разнообразные методы, которые помогают людям изменить свои основные иррациональные представления и установки и приобрести более разумные, несущие радость и минимизирующие боль взгляды на жизнь и самого себя.

Так как в РЭТ используют активно-директивные методы, так как практикующим РЭТ терапевтам исключительно трезво, убедительно и наглядно удается развенчивать многие священные мифы, суеверия и религиозные догматы, которые весьма распространены среди людей (и даже среди психологов и других ученых), ее часто рассматривают как антигуманистическую. Когда она утверждает, что люди не в абсолютной степени нуждаются в любви или успехе и что они обладают развитой способностью к размышлению и к выбору саморазрушающих эмоций, рационально-эмоциональную терапию обвиняют в том, что она слишком заумна, механистична и манипулятивна.

Эти обвинения являются не только ошибочными, но и упускают важный момент — эффективные терапевтические подходы, которые делают акцент на возможностях когнитивного контроля над дисфункциональными эмоциональными процессами, во многих отношениях являются наиболее гуманистическими методами изменения личности, которые пока были придуманы. Обычно они сосредоточены на человеке, ориентированы на творческое развитие и связаны с максимальной актуализацией возможностей человека. Хотя экспериентально ориентированные психологи, такие как Абрахам Маслоу, Фредерик Перлз и Карл Роджерс являются выдающимися гуманистами, гуманистами в такой же степени являются когнитивно ориентированные терапевты, такие как Аарон Т. Бэк (Aaron T.Beck), Эрик Берн, Шарлотта Бюлер, Джордж Келли, Арнольд Лазарус, Э. Лакин Филлипс (Е. Lakin Phillips) и Джулиан Роттер.

Когнитивная терапия в целом и рационально-эмоциональная психотерапия в частности занимают место среди наиболее гуманистических психологических лечебных процедур по ряду причин.

1. Когнитивные терапевтические подходы имеют дело с убеждениями, установками и ценностями, а не со стимулами и реакциями, как многие другие психотерапевтические подходы. Так, психоанализ часто не имеет решений относительно активизирующих событий жизни человека или стимулов, которые осаждают его во время раннего детства. Классическая поведенческая терапия главным образом занимается реакциями и симптомами. Экспериентальная терапия и терапия групп встреч также сосредоточены на реакциях или переживаниях человека. РЭТ направляет все свое внимание на отдельного человека и, в основном, подчеркивает его уникальные особенности: его познавательные способности и способность создавать и верить в свои убеждения. Как продемонстрировали Магда Арнольд и Рудольф Арнхейм, подтверждается, что и на восприятие человека, с одной стороны, и на его эмоции, с другой, в значительной степени влияют мысленные образы и конструкции человека. В то время как поведение низших животных, вероятно, в значительной степени обусловлено внешними условиями, человек — единственное существо, которое может буквально создать новые условия или переобучиться посредством изменения своих собственных представлений. Следовательно, РЭТ имеет дело с человеком как с человеком, а не как с представителем царства животных.

2. Когнитивные терапевтические подходы ставят человека непосредственно в центр мира и предоставляют ему более широкий выбор, больше экзистенциальной свободы по сравнению со многими другими видами психотерапии. РЭТ считает, что поведение человека, несмотря на то что оно в некоторой степени детерминировано и ограничено биологической природой и историей человека, является намного менее определенным, чем считают ортодоксальные фрейдисты или бихевиористы. РЭТ демонстрирует людям, как они могут расширить свой выбор и значительно изменить свои личностные особенности. Для этого РЭТ помогает людям четко понять, что они излишне ограничивают себя; смягчить и искоренить свои жизненные правила; активно работать против своих разрушительных моделей поведения до тех пор, пока они не будут сломаны.

3. Когнитивные терапевтические подходы принимают человека таким, какой он есть, и не используют его способности легко поддаваться внушению, верить в предрассудки и подчиняться общепринятым нормам, чтобы помочь человеку адаптироваться в социуме. Такие подходы позволяют человеку критически относиться к некоторым биологическим и социальным ограничениям и радикально менять свою жизнь (хотя и не становиться сверхчеловеком). В частности, РЭТ учит людей не зависеть от обстоятельств и не поддаваться внушению, размышлять самостоятельно, несмотря на то что думает и чувствует большинство окружающих их людей, и сводить к минимуму свои потребности в достижении успеха и в получении одобрения, которые часто вынуждают их быть сверхуступчивыми. Вместо этого РЭТ полагается исключительно на обычные виды подкрепления для достижения личностных изменений, она также использует методы развития независимого и творческого мышления, которые являются важной частью гедонистического начала человека.

4. Когнитивные терапии глубоко философичны по своей природе и являются более тонкими способами решения проблем при помощи переструктурирования личности, в отличие от более простых методов, ориентированных на устранение симптомов. Психоанализ, экспериентальная и поведенческая терапии могут помочь пациенту заранее предвидеть особую фобию, например, такую как страх невезения в любви или страх невезения в работе. Но почти невозможно предвидеть проблемы, которые не беспокоят клиента явно. РЭТ, например, является одним из нескольких психотерапевтических подходов, с помощью которых клиенту можно четко показать, что самопринятие является исключительно тавтологическим и определительным представлением и, возможно, к нему всегда будет стремиться тот человек, у которого установки в порядке. РЭТ утверждает, что людям вообще не нужно оценивать себя, хотя они обычно имеют больше преимуществ, если могут точно оценить свои черты и поступки. Более того, РЭТ настаивает, что фактически все проблемы людей являются результатом мистического мышления (веры в многочисленные следовало, нужно и должен) и поэтому могут быть прямо и непосредственно устранены строгим следованием эмпирической реальности. Человек, у которого есть проблемы, может не только быстро разглядеть, каковы его основные трудности входе сравнительно небольшого количества сессий РЭТ, но и научиться эффективно справляться со своими проблемами в дальнейшем. Эта послетерапевтическая эффективность придает особую ценность когнитивному подходу.

5. Перцептивно-когнитивно-философский подход в терапии лучше многих других методов помогает человеку найти более точный, здравый баланс между его индивидуалистическими, направленными на поиск самого себя, стремлениями и его существованием в социальной группе, в которой он является полезным и способным к сотрудничеству членом. Так, экспериентальный или психоаналитический методы стимулируют человека к потаканию себе и несколько антисоциальной ненависти к другим, а терапия взаимоотношений поощряет его беспокойство по поводу одобрения окружающих и жертвовать собой ради своей социальной группы. РЭТ включает разнообразное, эмпирически обоснованное обсуждение клиентом и терапевтом различных вопросов (например, индивидуализм и конформизм), которое может дать человеку возможность достичь золотой середины между двумя крайностями. Так как большинство главных жизненных проблем требуют принятия человеком терпеливого, несколько компромиссного отношения к себе, другим и миру, то намного более вероятно, что такой результат достигается посредством разумного, сосредоточенного на фактах обсуждения с хорошо подготовленным и мудрым терапевтом, чем посредством погружения в более специфические типы терапии.

6. Когнитивные терапевтические подходы максимально используют научно-гуманистическую методологию, которая основана на уместности и поиске удовольствия и в то же время тесно связана с научной эмпирикой, предметностью и находящимся под контролем экспериментированием. РЭТ откровенно отталкивается от ценности самого человека — от предположения, что удовольствие, радость, творчество и свобода полезны и продуктивны для человека, и что боль, безрадостность, отсутствие творчества и зависимость — вредны для него. Она также предполагает, что так называемые эмоциональные расстройства во многом вымышлены нами самими и поэтому могут быть рассеяны нами же. Однако, так как РЭТ полагается на индукцию эмпирических доказательств и на логическую дедукцию основанных на фактах гипотез (как, в сущности, полагается каждый рациональный метод рассуждения), она связывает свои, ориентированные на человека, гедонистические цели с самыми лучшими логико-эмпирическими методами достижения этих целей. Вместо того чтобы быть нерациональной и ненаучной, каковыми сегодня являются многие системы психотерапии и философии, РЭТ решительно пытается использовать современную науку для гуманистических целей. Например, РЭТ показывает человеку, что его не отчуждают технология и наука, а что он отчуждается сам посредством иррационального освящения этих инструментов человека, и что он может не быть отчужденным или вступить в контакт с собой и использовать такие инструменты в своих целях.

7. Когнитивные терапии помогают человеку найти разумный баланс между слабым и сильным гедонизмом. Фактически, все виды психотерапии по сути являются гедонистическими, они стремятся помочь человеку минимизировать ненужную боль (например, тревогу или депрессию) и довести до максимума удовольствие (например, любовь и творческую работу). Однако некоторые виды терапии — особенно те, которые сосредоточены на религии — делают акцент на самоорганизации и долговременных целях, а другие — особенно экспериентальная терапия и методы, аналогичные терапии групп открытых встреч — подчеркивают значение ближайших целей, удовольствий здесь-и-сейчас. РЭТ, ориентируясь на философский подход и не придерживаясь исключительно крайних точек зрения, учитывает и позволяющие расслабиться удовольствия здесь-и-сейчас, и долговременные цели, которые предполагают способность к самоорганизации и дисциплине. Она считает, что люди способны активно работать для достижения личностных и социальных изменений и быть сравнительно терпеливыми, получать удовольствие от широкой гаммы соответствующих эмоциональных состояний (включая, временами, глубокую печаль и сожаление), контролировать и изменять свои неадекватные эмоции (такие как депрессия или гнев).

8. Когнитивные терапевтические подходы используют разно образные обучающие методы и методы переобучения. РЭТ учит людей тому, как понимать себя и других, как изменить свои основные паттерны личности с помощью полного эмпатийного принятия клиента со стороны терапевта, создания безопасной обстановки, безоценочных условий и тренировки установления отношений в индивидуальном порядке и в группе. РЭТ подтал кивает человека к рискованным и смелым поступкам, как во время, так и вне терапевтических сессий. Она заставляет его самовыражаться более откровенно, в меньшей степени использовать защитные механизмы. Она применяет бихевиористское десенсибилизирование и процедуры оперантного обусловливания. РЭТ демонстрирует человеку сложные варианты самообмана и детской требовательности с помощью объяснения, при ведения историй, научных данных, библиотерапии, аудиовизуальных средств, философских дискуссий и множества других обучающих приемов, которые для многих людей являются более эффективными, чем драматический или бихевиористский подходы. Очевидно, человек не живет одним интеллектом, но он редко живет и без него. РЭТ добавляет рационально-когнитивный метод ко многим другим проверенным временем методам психотерапевтической работы.

9. Когнитивные терапевтические подходы необычайно эффективны для снижения страданий и поэтому они являются исключительно гуманистическими. Естественно, что все виды психотерапии разработаны таким образом, чтобы снижать излишние эмоциональные и физические страдания. Но многие из самых популярных методов — особенно классический психоанализ — занимают минимум 2 года и максимум 5 или более лет, прежде чем клиенту помогут заметно снизить душевную боль. Рационально-эмоциональная терапия, поскольку она делает акцент на активно-директивной, концентрированной, многоплановой борьбе с основными проблемами иррационального мышления и поведения человека, часто способна значительно помочь ему в течение нескольких дней или недель. Более того, как демонстрировали клинические и научные исследования, РЭТ и другие формы когнитивной терапии часто позволяют достигать лучших результатов, чем виды терапии, не использующие когнитивные подходы.

10. Когнитивные виды терапии изначально ориентированы на принятие способности человека совершать ошибки и максимальное понимание его слабостей. Многие виды психотерапии сознательно или неосознанно стимулируют человека к оцениванию или осуждению себя или других. Так, психоанализ учит человека, что его родители виноваты в его эмоциональных проблемах, и намекает на то, что они являются достойными порицания. Экспериентальная, катарсическая и терапия встреч часто показывают человеку, что он прав в своей ненависти к другим и что ему лучше открыто сорвать свое раздражение на них. Эти подходы также заставляют человека во многих случаях чувствовать глубокую обиду из-за отвержения другими людьми и, таким образом, осуждать себя. Ориентированная на религию и терапия конфессионального типа вынуждают человека признавать свои грехи, чувствовать вину по этому поводу, искупать их различными способами и даже развивать философию самобичевания грехами и их искуплением. РЭТ — один из немногих видов терапии, который специально выступает против всех типов обвинения, включая негативную оценку человеком себя, других или Вселенной. Этот вид терапии учит испытывающего стыд, настроенного враждебно или испытывающего к себе жалость человека никого ни в чем не обвинять и не осуждать, принимать себя или других, независимо от своих и чужих недостатков, а также тому, что хныкать и обижаться на весь мир, даже если он груб и несправедлив, — пустая трата времени и энергии. Другими словами, РЭТ демонстрирует человеку, у которого есть проблемы, то, как он может отказаться от ненависти к себе, к совершающим ошибки людям или к миру в целом; как он может научиться принимать людей такими, какие они есть (вместо принятия их как сверхлюдей или недолюдей), и отказаться от поклонения и очернения себя и окружающих. В своем полном принятии человека всегда разного, но подверженного ошибкам и небезупречного, рационально-эмоциональная терапия является вполне гуманистической и человечной.

Является ли РЭТ на самом деле революционным подходом психологического лечения и предупреждения эмоциональных нарушений? В некотором отношении, конечно, нет, потому что многие ее положения заимствованы из учений стоицизма, логического эмпиризма, экзистенциализма и гуманизма, которые существовали в течение многих лет и больше не считаются настолько революционными. Но в некоторых случаях применения этих ценностей и представлений в области психотерапии рационально-эмоциональная психология действительно является новационной и радикальной.

1. В рамках РЭТ разработана исключительно понятная теория личностных расстройств, или человеческой требовательности. Эта теория утверждает, что люди не расстраиваются, а расстраивают себя, утверждая, что они должны быть любимы и талантливы особым образом, другие люди должны быть не обыкновенно справедливыми и одобряющими, что мир должен быть исключительно прост и щедр. Терапевт в рамках рационально-эмоционального подхода, не зная предыстории человека, может довольно быстро направить его внимание на основные проблемы, показать ему, как он сам создает их, и про демонстрировать, как он может безотлагательно начать избавляться от них.

2. РЭТ — один из немногих методов личностных изменений, который обеспечивает человека, имеющего серьезные эмоциональные проблемы, самыми тонкими, глубокими и дающими стойкий результат методами решения этих проблем. При работе методами РЭТ человека обучают тому, как не ругать себя за совершение любой ошибки, как принимать себя как существующее создание во всех ситуациях и как оценивать и измерять только свои черты и предпочтения и ни в коем случае не свою личность в целом. РЭТ является одним из видов психотерапии, который действительно решает проблему эго — демонстрирует человеку, как прекратить оценивать или презирать себя за что-либо и таким образом не затрагивать чувство собственной значимости или «эго».

3. РЭТ является одной из немногих систем психотерапии, которая не связывает поведение человека со сверхъестественной причиной, с богами или дьяволом, или чем-нибудь в этом роде. Многие другие системы обожествляют чувство, пережитый опыт, интерес к себе, социальный интерес, самораскрытие, взаимоотношения, доверие, разум, иррациональность и все что угодно. Рационально-эмоциональная терапия ничего не обожествляет, не придерживается никаких абсолютных истин и принимает понятие вероятности, неопределенности, подверженности ошибкам и даже дезорганизованности. Она учит людей желать и отдавать предпочтение многим целям, но ничего не требовать, не нуждаться ни в чем, ничего не диктовать. В этом смысле, и достаточно революционно, она помогает людям освободиться от ими же созданного тревожного, депрессивного и враждебного состояния или излишней требовательности. Причем не просто от нежелательных симптоматических последствий этой требовательности, а сути самой требовательности.

Человек является человеком, и он никогда не будет, по всей вероятности, никем другим. Когда он полностью примет эту реальность вместе с утверждением, что во Вселенной не существует никакой сверхъестественной «силы», которая выносит ему осуждение или когда-нибудь будет его выносить, тогда человек станет на самом деле гуманистичным. Рационально-эмоциональная психология является одним из основных современных методов, который помогает человеку в достижении этой цели.

2. ЦЕННОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ: ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА

Основной принцип рационального образа жизни состоит в том, что люди должны полностью принимать себя с позиции своего бытия, а не оценивать себя с точки зрения любых своих поступков. В противном случае они начинают противоречить себе, теряют уверенность в себе и, как следствие, не могут преуспеть в жизни.

На самом деле, оценка себя с точки зрения любых поступков возможна только при условии, что человек совершает; достаточно хорошие поступки. Даже если такие поступки или действия заслуживают одобрения в настоящем, то, вероятно, наступит такой момент, когда они будут менее похвальными. К примеру, человек становится старше с годами и, если он продолжает придерживаться одной и той же линии поведения, неадекватно себя ведет в различных ситуациях, с которыми он успешно справлялся в юности. Кроме того, никто не совершенен. Когда люди допускают ошибки, кто будет настаивать на оценке себя по поступкам?

Более того, зная, что вероятность ошибки (особенно при достижении значимой цели) обычно высока, люди склонны беспокоиться о возможной неудаче слишком много. В результате люди часто сами себе мешают добиться успеха. Беспокойство усиливает чувства тревоги и смятения, отнимает время, почти всегда выводит из равновесия и тем самым мешает человеку сосредоточиться на решении конкретных проблем.

Перенос оценки любого поступка на человека в целом делает очень «опасной» попытку совершить этот поступок. Например, человек не стал бы рисковать в игре, если бы его проигрыш означал бы для него, что он неудачник во всем. Поэтому он склонен придумывать предлоги и избегать попыток совершать действия, которые могут снизить его самооценку. Если же он толкает себя вперед и заставляет совершить усилие, то, поступая так, он все время переживает: «Добьюсь ли я успеха?» или «Будет ли событие достаточно благоприятным?». В результате человек не получает удовольствия от события или действия и считает его продолжение таким трудным, что в конце концов он заключает нечто вроде: «Черт! Это событие действительно не стоит всего этого беспокойства». Результатом часто является отказ от деятельности и убеждение, несмотря на недостаток объективных доказательств, что этого делать не стоит.

Например, художник, который хочет писать настенные фрески, имеет прекрасную цель и, вероятно, в будущем будет прекрасно проводить время, пытаясь достичь ее. Другая ситуация: очень известный художник по фрескам, который при этом был бы убежден, что он должен быть превосходным художником, так как в противном случае он считал бы, что не представляет никакой ценности как человек. В этом случае, так как ему свойственно ошибаться, он бы вскоре посчитал рисование слишком рискованным занятием — кто же хочет доказывать, что он является ничтожеством? И вместо того чтобы подвергаться такому риску, он, вероятно, нашел бы предлоги или рациональные объяснения: «У меня нет времени (денег) для рисования», «Моя больная рука не позволяет мне ничего рисовать» или «Никто не любит настенные росписи в наши дни, какая польза пытаться рисовать их?».

Если человек должен оценить себя, свою «значимость» или свои достоинства, то ему лучше сделать это исходя из какой-нибудь вполне надежной нормы, такой как его жизнь или существование. Тогда он может в соответствии с этой нормой вполне оправданно решить: «Я хороший не потому, что я очень успешно делаю что-то, и не потому, что некоторые люди хвалят меня, а просто потому, что я живу, что я существую». Когда человек принимает свою положительность как человека с точки зрения существования или своей жизни, очевидно, он принимает себя фактически во всех условиях, которые он может встретить на протяжении своей жизни. Согласно этой норме, он не сумеет обрести положительность только в случае, если он умрет.

Оценка себя относительно бытия или существования является логическим решением проблемы самоценности. Такое решение было предложено в работах Пола Тиллиха (Paul Tillich), Роберта С. Хартмана (Robert S. Hartman) и других философов-экзистенциалистов. Хартман оказал глубокое влияние на развитие рационально-эмоциональной психотерапии; так как психотерапия, как продемонстрировал Перри Лондон и многие другие практикующие терапевты, уделяет много внимания нравственности и ценностям, даже когда терапевт не вполне осознает этот факт. На самом деле терапевту лучше иметь разумную жизненную философию и быть хорошо подготовленным к серьезному обсуждению философских вопросов со своими клиентами, если он хочет помочь им обрести душевное равновесие.

В своей работе с клиентами первоначально я опирался на модификацию подхода Тиллиха-Хартмана. Однако мои попытки показать, что им в действительности никогда не придется приуменьшать свою ценность как людей — вне зависимости от их поступков, плохих или хороших, или одобрения со стороны окружающих — были не всегда удачными. Я начал сталкиваться с некоторыми очень яркими людьми, которые не верили этой теории или, по крайней мере, имели серьезные философские возражения. Так, эти клиенты возражали: «Вы говорите, что человек хорош только потому, что он живет, и что ему не нужны никакие другие подтверждения своей ценности. Я могу понять, как это может действовать. Если кто-нибудь действительно верит в эту идею, он не может в значительной степени обесценить свою жизнь, даже если допускает, что многие его действия плохи или достойны порицания. Но как вы можете утверждать, что человек является хорошим только потому, что он существует? Как вы можете доказать эту гипотезу? Правильно, человек живет; вы можете определенно, эмпирически доказать это. Но что делает его положительным? Вы могли бы также заявить: «Человек плох, потому что он живет». Эти утверждения, что человек хорош или что он плох, потому что он существует, являются определениями или тавтологией, и ни одно из них не является в действительности доказательным».

Я мог только соглашаться, когда слушай аргументы этих клиентов. «Они правы! Как я могу доказать, что существование человека равняется его ценности? Я, конечно, могу опровергнуть предположение любого клиента о том, что он не имеет значимости (то есть не представляет ценности для себя и заслуживает смерти), если его преследуют неудачи. Так как это предположение является тавтологией, и не существует эмпирических данных, которыми он может его подкрепить. Но как я могу доказать ему. что он в действительности обладает безусловной ценностью?».

Действительно, нет ответа на вопросы «Чего я стою?» или «Каким образом я доказываю свою положительность?». Во-первых, этот вопрос является несомненно бессмысленным и глупым. Вопросы «Что я делаю?», «Каковы мои особенности?», «Какова ценность этого поступка?» являются осмысленными, так как они спрашивают об особенности, характеристике или поступке, которые можно наблюдать и можно как-то измерить или оценить. Например, я играю в теннис, я хорошо отбиваю мяч с левой стороны, и моя игра сегодня была особенно хорошей, так как я выиграл все матчи, в которых участвовал. Но если я спрошу себя «Кто я?», как я могу ответить на этот вопрос, если не в свете своих особенностей, характеристик и поступков? Как я должен осмысленно ответить на такой неопределенный, неясный, достаточно бессмысленный вопрос?

Как отмечал Дэвид Борленд (David Bourland), понятие А не является чем-то наблюдаемым или измеряемым. Каждый раз, когда мы используем любую форму глагола быть, мы делаем чрезмерные обобщения относительно себя. В действительности я не «теннисист», хотя я могу ошибочно присвоить себе такое звание. Я — человек, который, наряду со многими другими действиями, иногда играет в теннис. Я не «игрок, хорошо отражающий удары слева». Я человек, у которого есть некоторые обычные (и некоторые необычные) характеристики, касающиеся игры в теннис, в том числе и удар слева Но я часто применяю некоторые другие приемы, играя в теннис, например, ударяю с плохим кручением. Я не являюсь хорошим теннисистом из-за того, что моя игра сегодня была особенно хорошей. Несомненно, я человек, который сегодня играл очень хорошо, а завтра может играть очень плохо, на следующий день — снова хорошо, и так далее. Если я представляю собой нечто, то я являюсь чем-то сложным. Достаточно глупо и неверно относиться ко мне просто как к теннисисту, психологу, писателю или кому-то еще. Наиболее точно, что я — личность, которая осуществляет различные виды деятельности. Таким образом, «Кто я?» — глупый вопрос по отношению ко мне. Намного более разумно спросить: «Каковы мои особенности и как в различные моменты я их использую?».

Аналогично вопрос «Какова моя идентичность?» является совершенно бессмысленным, несмотря на попытки Эрика Эриксона найти на него ответ. Так как единственный мыслимый ответ на подобный вопрос: «Я — мужчина», «Я — американский подросток» или «Я — автор книг по психологии». И все эти определения являются неверными, очень общими заключениями. Я действительно человек и совершаю бесчисленные поступки, хорошие и плохие. Меня нельзя законно охарактеризовать как «принадлежащего к левым партиям», «терапевта рационально-эмоционального подхода», «музыканта» или при помощи любых других очень обобщенных выражений. Когда я использую эти виды названий, я использую краткий и очень неточный способ описания себя, который скорее делает неясной, чем раскрывает мою сущность и мои реальные особенности.

Более того, когда я задаю вопрос «Какова моя идентичность?», то я в действительности подразумеваю, если я честен:

«Насколько я развит по сравнению с вами? Не являюсь ли я членом группы (такой как группа пожилых американцев-либералов), которая, по крайней мере, приравнивается или является лучшей по сравнению с группой, членом которой являетесь вы? Не является ли моя идентичность, по сравнению с вашей, подлинной и положительной? Не заслуживаю ли я, из-за моей идентичности, продолжения жизни и процветания, в то время как вы можете просто зачахнуть и умереть?». Вопросы «Кто я?» или «Какова моя идентичность?» могли бы технически означать, как Эриксон иногда предполагал, что я просто хочу знать, каковы мои особенности и какова моя настоящая сущность. Казалось бы, ответы на эти вопросы нужны мне для того, чтобы я мог, применяя это знание, получать удовольствие от своего существования на протяжении своих 75 лет или около того. В действительности эти вопросы часто являются одним из основных способов, которыми я играю в эго-игры. Иначе говоря, я изо всех сил стараюсь доказать, что я значимый, а вы -нет, что мир будет справедливо почитать меня и осуждать вас, что я рано или поздно попаду в рай, в то время как вы с позором будете гореть в аду.

Фактически, вот основная причина того, почему люди занимаются самооценкой: человеку необходимо убедиться в том, что он хороший, а вы (весь остальной мир) — нет; и что, так как он хороший, он заслуживает продолжения жизни и получения удовольствия и в конечном итоге достигнет некоторого спасения. Когда у человека есть хорошее эго, он не просто хочет жить и получать удовольствие, он хочет оградить себя от всего плохого и поклоняться себе.

«Все это, возможно, правда, — может сказать мой клиент. — Но как отмечали столетиями мудрецы, не должно ли так быть всегда? Может ли человек по-настоящему жить удовлетворительно без эго, самооценки, гордости, чувства собственной значимости или чего-нибудь еще в этом роде?».

«Конечно, — говорю я клиенту, когда вижу, что будет трудно убедить его, что он хороший только из-за того, что он существует, — я не могу доказать вам, что вы по-настоящему имеете ценность, так же как вы не можете доказать мне, что вы на самом деле ничего не стоите. Так как любые нормы или измерения, которые, как нам кажется, мы используем в таких аргументах, являются тавтологией. Я говорю, что вы хороший только потому, что вы существуете. А вы справедливо демонстрируете мне, что это всего лишь мое определение положительности или значимости. И вы говорите, что ничего не значите, так как вы поступаете плохо. Я же, в свою очередь, демонстрирую вам, что это просто ваше определение критерия плохо. Мы оба ни к чему не придем с такими аргументами, так как они не имеют и не могут иметь никаких эмпирических ссылок. Но почему нам вообще приходится думать об этом или наклеивать ярлык на вашу значимость или ценность? Почему мы нуждаемся в такой концепции?».

«Действительно, я не могу даже думать о человеке не оценивая его в общем — не испытывая к нему симпатии или неприязни», — соглашается клиент.

«Почему не можете? Почему человеку приходится выдумывать любой вид или тип самооценки?»

«Я полагаю, что таким образом он может эффективно жить».

«Эффективно? — спрашиваю я. — Глупости! Чем больше он оценивает или измеряет себя, тем менее эффективно он будет действовать. Во-первых, он тратит много, если не большую часть, своего времени и энергии на оценивание. Во-вторых, он никогда не сможет дать очень точный или последовательный ответ. В-третьих, он настойчиво стремится к совершенству. Поскольку он человек, ему свойственно ошибаться, поэтому он оценивает себя несколько негативно. В результате он сосредотачивается на подсчете своих шансов на успех, а не на своих действиях. Каким образом все это может помочь?»

«Я понимаю, что вы имеете в виду. Но я все еще не могу понять, как он может полностью избежать собственного оценивания».

«Хорошо, давайте я покажу вам, как это возможно», — отпарировал я уверенно. Далее я продолжаю показывать клиенту, что все, что он по-настоящему вынужден делать, — это только придерживаться эмпирических рамок и рассматривать свою жизнь следующим образом.

1. Очевидно, что человек существует или живет. Это можно довольно просто установить при помощи наблюдения и проверить наблюдениями других людей.

2. Он может сделать выбор продолжать жизнь или дать себе умереть — еще один эмпирически наблюдаемый факт.

3. Он может, если он выбирает продолжение жизни, либо стремиться больше к удовольствию, чем к боли, либо стремиться больше к боли, чем к получению удовольствия, — это тоже эмпирически установленный факт.

4. Он может принять решение в пользу существования или получения удовольствия на основе гипотезы «Для меня хорошо жить — значит получать удовольствие» или на основе гипотезы «Я хороший, и поэтому я заслуживаю жизни и получения удовольствия». Если он принимает решение на основании первого утверждения, он не станет причислять себя к чему-либо или оценивать себя, хотя он все-таки оценивает или измеряет свои поступки (то есть жизнь и получение удовольствия). Если он принимает решение на основании второго утверждения, он при вносит эго и оценивает себя.

5. При отсутствии какой-нибудь самооценки или измерения силы эго он может решить продолжать жизнь и получать так много удовольствия, сколько он сможет найти. В таком случае его основными вопросами к себе не становятся «Кто я?», «Какова моя идентичность?» или «Какова моя ценность?». Скорее ими становятся «Каковы мои характерные черты?», «От каких поступков я получаю удовольствие?», «Как я могу улучшить свои некоторые черты, чтобы продолжать жить и получать максимальное удовольствие?».

Это основная линия поведения, которой я придерживаюсь со своими клиентами.

«Посмотрите, — говорю я им, — если вы должны оценить себя или измерить свои качества или погрязли в том, что обычно называют эго или эго-играми (а я настоятельно отговариваю вас от этого), у вас есть простое решение проблемы собственной ценности. Только определите себя как положительного по отношению к своему существованию, своей жизни. Скажите себе тоном, не допускающим возражений: «Я живу, и я хороший, так как я живу». Эта простая формула, если вы на самом деле поверите в нее, сработает и будет практически неопровержимой. Так как, веря в нее, вы никогда не будете чувствовать себя очень тревожно или противоречить себе. А когда вы умрете, вам по-прежнему не о чем будет сильно беспокоиться!

Но если вы хотите решить проблему ценности — а я предполагаю, что вы стремитесь к этому, — тогда вам лучше избегать оценивания себя вообще. Вы не хороши и не плохи — вы просто являетесь собой. Вы есть, вы существуете! Вы обладаете многими способностями, которые вы можете оценить: свои способности к чтению, беседе, письму, бегу, плаванию, вождению машины и так далее. Но вы никогда не должны перепрыгивать, как будто по волшебству, от оценки этих особенностей к оценке самого себя. Вы можете, если хотите, описать свои интересы, характерные черты, таланты, но лучше не оценивать себя лично. Тогда, исключая самооценку, ведение эго-игры соперничество за «положительность» с другими людьми, вы можете спросить себя «Чего я на самом деле хочу в жизни?» и можете попытаться найти эти занятия и получить от них удовольствие».

Конечно, задача у терапевта достаточно сложная — заставить клиентов прекратить оценивание себя и в большей степени придерживаться измерения и оценивания своих черт. К сожалению, мне часто кажется, что почти все люди рождаются и воспитываются, чтобы присваивать себе оценки. Конечно, они применяют различные оценки своих черт для выявления норм этих оценок. Например, в Соединенных Штатах они оценивают себя как «хороших», если у них есть много денег, образование или художественный талант. Во многих более примитивных частях мира люди оценивают себя в качестве «хороших», если у них есть физическая сила, способность к деторождению или, возможно, склонность к охоте за головами. Но где бы люди ни жили, они не склонны просто принимать себя, с любыми особенностями и талантами, которыми они случайно обладают, они стремятся искать удовольствия, которые им нравятся (а не те, которые должны им нравиться по мнению других людей).