Точка Бифуркации 9

Бабах!

Взрыв вспыхнул внезапно, ослепляя своей яркостью. Он был будто взорвавшаяся звезда, сильнейшей вспышкой осветившая весь окружающий мир. Мощная детонация магической энергии света превратила всё вокруг в искрящийся рушащийся хаос. Пространство искажалось и вспыхивало всполохами жгучего огня, в который свет превращал даже самые прочные преграды, сметая траву, землю и деревья вокруг на добрую сотню метров.

Выброшенный из изнанки, я рухнул на землю в нескольких сотнях метров от взрыва, цепляясь ногами за какие-то кусты. Дым заслонил видимость, и запах палёного дерева и листвы смешивался с вонью горелой плоти. Причём плоти не человеческой.

Кали, схватившая меня в последний миг, оказалась серьёзно ранена. Чёрные следы ожогов полосами шли по её лицу и плечам. Демоница упала рядом на живот, скорчившись от дикой боли.

— Чёрт! Вот же сука! — вспыхнул я, оглядываясь вокруг.

Следом же склонившись над бесовкой, я принялся щедро делиться с ней своей энергией, параллельно раздавая команды остальным бесам.

Ещё через минуту, рядом со мной положили Викторию. Девушка хоть и выглядела намного лучше, чем моя демоница, но тоже вызывала ряд опасений. Нога была неестественно выгнута в сторону, а рука, лежавшая рядом плетью, отказывалась княжне подчиняться. На лице Светлицкой застыло выражение неподдельного ужаса, но глаза её, к счастью, не теряли блеска. Тот момент, когда её взгляд со страхом встретил мой, был наполнен молчаливым криком.

— Потерпи, княжна. Потерпи чуток, — сгорбившись над девушкой, произнёс я, и добавил: — Дай мне минуту.

Следом, оглядевшись по сторонам и отметив зависших по бокам от меня товарищей, произнёс, изучая их силуэты:

— Вы как?

— Целы. Под групповым барьером были, — отдышавшись, бросил Стёпа, осматривая меня сбоку. — Сам?

— Тоже цел, — отмахнулся я и добавил: — Вика ранена. Двух бесов стёрло в порошок. Кали тоже ранена.

Лес на месте взрыва уже не был лесом — он превратился в поле расплавленной земли и камня, вперемешку с разбросанными повсюду обугленными деревьями. Магическая энергия света не жалела ничего на своём пути, оставив от могучих дубов в центре взрыва лишь покрытые копотью пни, а от демонов, не успевших среагировать — горстки тёмного пепла.

— Кали… — осмотрев вытащившую меня демоницу, негромко бросил я вслух. — Давай, забирайся в меня. Нужно лечиться.

— Но…

— Действуй, — твёрже добавил я, поднимая телекинезом тело Виктории с земли.

* * *

Пять часов назад

— Ваша Светлость, я правильно понимаю, что Вы предлагаете мне просто сидеть в лесу и ждать? — вопросительно уставившись на одного из молодых парней, произнесла надзирательница.

— Информация о том, что они уже сейчас рыщут вокруг территории имения Пожарских, давно подтвердилась. Можешь не сомневаться, тебя найдут.

— Я была бы этому только рада, но просто сидеть и ждать… — серьёзно ответила женщина, не моргнув и глазом. И следом, увидев предмет у стоявшего напротив парня, сбившись, произнесла: — Это…

— Да, это амулет против демонов. Чтобы тебя не смогли подчинить. Вплети его в свои волосы так, чтобы не было видно. В противном случае, если его снимут — твою шкурку оседлают, и дальше тёмные сразу же всё поймут.

— А это, — нарушил молчание второй княжич, передавая женщине предмет, похожий на обычный фонарик, — дорогой артефакт. Два в одном, как говорится. Пустишь в него концентрат своей маны — и он рванёт. До тех пор, он будет держать вокруг твоего тела барьер. Не обычный щит, а барьер от тёмных сил. Редкая вещь — мы с трудом достали.

— Взрыв убьёт и меня, — спокойно произнесла монашка, приняв артефакт и бегло его оглядев.

— И тебя, и Викторию, и этого ублюдка, если они будут рядом. Ты сама говорила, что хочешь уничтожить эту тварь.

— Мария, тебя никто не заставляет, — следом же спокойно добавил старший из братьев. — Если ты не готова, мы попросим другую.

— «Другую?» Почему именно женщина? — нахмурившись, бросила монахиня, оглядывая лица бывших учеников.

— Догадайся сама, — прикусив губу, бросил младший из княжичей.

— Нам неприлично тебе это говорить… — вмешавшись, более мягко продолжил старший. — Но с огромной вероятностью, когда тебя найдут, случится досмотр, и любая вещь, которая будет находиться при тебе, будет конфискована. Они не тупые.

Наступила неловкая пауза, во время которой сестра Мария абсолютно по-иному посмотрела на лежавшую в руках вещь.

* * *

Оказавшись вместе с Викторией на руках в гостиной дома Белорецких, мы, что неудивительно, одним только своим появлением вызвали бурю удивления.

Зависшие в немом шоке Маша с Алиной, испуганно оглядывали то меня, то обессиленную княжну. Её посеревшее от испытываемой боли лицо, выбившиеся из прически волосы, и самое главное — неестественно вывернутая рука, создавали крайне тревожную картину. Будто сама смерть коснулась девушку, оставив свой невидимый след.

Следом на шум в гостиную вошла Алиса, а за ней ворвалась внутрь и тётя Тоня. Секунды молчания казались минутами — они не сводили с нас взглядов, а я переводил дыхание, всё ещё сжимая в руках тело девушки.

— Маш… поможешь ей?..

Девушка тут же коротко кивнула и жестом указала на стоявший в центре помещения диван. Едва я положил на него Викторию, Морозова склонилась над ней и провела над грудью княжны своей ладонью.

— Стёпа с Максимом? — не отрываясь от лечения, произнесла Маша, на секунду подняв на меня глаза.

— Целы и невредимы, — кивнув, тут же ответил я.

— Это… Светлицкая? — наконец отмерла Алина, удивлённо всматриваясь в лицо Виктории.

Я кивнул, всё ещё переводя дыхание. Сказать, что волновался — ничего не сказать. В груди разгоралось чувство вины за случившееся со Светлицкой, ведь это именно я приказал вытащить её в этот лес. Очную ставку захотел, твою мать, провести.

— Девчонки, прошу, — начал я, желая избежать сотни вопросов, очевидно роящихся в их головах в эту секунду: — Помогите ей.

Тётя Тоня на этих словах бросила что-то в рацию, и следом, переведя на меня взгляд, уже громче произнесла:

— Ваша Светлость, Вы не имеете права вваливаться в этот дом и приносить на своих руках такую опасность.

— Пускай окажут ей помощь, Тоня, — тут же вмешалась Алиса, склонившись над Светлицкой. По лицу девушки было понятно, что она точно не в восторге от идеи помощи потенциальному врагу, но присущая княжне доброта и благородство стояли выше.

Телохранитель на это лишь молча кивнула и, одарив меня недовольным взглядом, покинула помещение.

— Ты не желаешь нам что-то объяснить? Что случилось? — произнесла Алина, как и все остальные в комнате зависшая над принявшейся за работу Машей.

— Очередное покушение, — тяжело вздохнул я. — Возможно, даже на нас обоих.

Маша осторожно водила руками над телом княжны, но повреждённые конечности девушки всё ещё оставались в неестественном положении.

Алина хмурилась, одаривая Светлицкую крайне недовольным взглядом. О сложных отношениях моего рода и рода Виктории она знала прекрасно.

— Интересно было бы узнать, как это произошло. Тем более, в это время суток, — подняв на меня взгляд, произнесла графиня.

— В лесу. Протупил и подпустил камикадзе-монашку слишком близко, — погруженный в свои мысли, отвечал я на автомате.

— В лесу? — вслух удивилась Алиса.

— Камикадзе-монашку? — вторила ей Маша.

— Да, — коротко кивнул я, отвечая сразу обеим. — Бойтесь светлых монашек… они скрывают в себе многое… — добавил я с досадой и злобой в голосе.

Глава 10

— Бойтесь светлых монашек… они скрывают в себе многое… — добавил я с досадой и злобой в голосе.

Алиса, стоявшая всё это время чуть поодаль, неестественно улыбнулась и, слегка задрав брови, часто заморгала. Я тем временем всё же приходил в себя и стал понимать, что несу какую-то чушь.

В этот момент входная дверь отворилась и внутрь спешно вошёл мужчина, тут же направляясь в сторону дивана.

— Фёдор Андреевич, здравствуйте, — первой опомнилась княжна Белорецкая, поприветствовав вошедшего.

— Здравия всем желаю. Ваши Светлости, Ваша Милость, сударыня, — быстро протараторил он и тут же склонился над Светлицкой.

— Он врач, — отметив моё недоумение, произнесла Алиса и перевела взгляд на Викторию.

В комнате повисла звенящая тишина, во время которой все молча наблюдали за работой профессионального лекаря, очевидно входящего в состав службы безопасности княжны Белорецкой. К слову, очень удобно. Надо бы тоже таким обзавестись…

— Приветствуем наших дам, — материализуясь в паре метров от меня, бросил Стёпа и тут же проследовал к Маше, не стесняясь, сгребая девушку в свои объятия.

Морозова слегка покраснела, но тоже подалась навстречу Астапову — лечением Светлицкой полностью занялся прибывший врач, и мешаться у него под руками девушка не стала.

А вот появившийся в помещении следом Максим вёл себя уже намного скромнее. Парень лишь коротко поздоровался с девчонками и мельком переглянувшись с Алиной, занял место возле меня.

— Взрыв, конечно, был дай боже… — произнёс Максим, почесав затылок, но разговор так и не завязался — все были погружены в свои мысли.

Правда, через минуту тишину нарушил уже лекарь.

— Недельку на восстановление — и будет как новая. Сейчас пусть поспит.

— Её здесь до утра оставить можно? — повернувшись к Белорецким, произнёс я.

— Зачем? Я позвоню Светлицким — пусть забирают. Помощь мы ей оказали, более… — стала отвечать Алина, но я её перебил.

— Нет, — категорично качнул я головой и добавил: — к Светлицким нельзя, они её убьют. Ладно, тогда с собой заберу. Спасибо и на этом, девочки. Вам, Фёдор Андреевич, я отдельно благодарен.

Но не успел я закончить фразу, как в разговор вмешалась Алиса.

— Лёша, — осторожно окликнула меня княжна, стараясь держать голос ровным, но её глаза выдавали напряжение. — Можешь не беспокоиться. Мы о ней позаботимся.

— Это вас не…

— Не переживай, — уверила меня девушка, — с ней всё будет хорошо.

— Уверена?

— Да.

— Ладно… Заберу её при первой же возможности, — подумав, быстро согласился я, и благодарно оглядев девушек на прощание, приказал бесам меня вытаскивать.

* * *

Мозговой штурм тянулся без малого почти весь следующий день, безжалостно истощая мозговые ресурсы всех присутствующих. Естественно, гораздо легче было бы просто плюнуть на всё, откинуться в кресле и подождать, пока Император соблаговолит решить всё за нас на предстоящей аудиенции. И вроде как, всё к этому и шло. Но мысль о подобном действовала на меня не хуже ледяного душа: простить этим ублюдкам всё, что они сделали? Все произошедшие покушения, все оскорбления? Нет уж, такое благородство я оставлю для книжных романов про рыцарей. У меня был совсем иной путь.

Сквозь утомительные обсуждения, расчёты и вновь спускающиеся до самого начала планы, мы со Святогором, наконец, пришли к чему-то дельному. Идти в лобовую атаку на дворец Пожарских — настоящая авантюра, если не сказать хуже — самоубийство. Враги не просто ожидали нас, они старательно и хорошо готовились к любым возможным сценариям наших атак. За прошедшее время, аналитики вражеского рода неплохо изучили меня и мои возможности, хотя не сказать, что они и раньше страдали от отсутствия информации — опыт прошлых войн никуда не делся. Поэтому к защите своего дворца они подошли с фантазией, не став полагаться только лишь на два имеющихся защитных артефакта, которые и без всего остального ставили жирный крест на наших притязаниях.

По докладам бесов, чтобы мы не подобрались к территории Пожарских крупными силами, вокруг неё была выстроена серьёзная эшелонированная оборона. Причём не только силами своих и вассальных родов, но и с помощью боевых монахов Святого Ордена и прилагающимся к ним спецустройствам, которые здорово мешали, а иногда и полностью блокировали перемещение моих демонов.

В сухом остатке выходило, что возникала не то что трудность уничтожить артефакты, поддерживающие защиту над дворцом, не виделось возможности даже к ним подобраться. А между делом было абсолютно ясно: для того чтобы уничтожить особняк, сначала необходимо вывести их из строя.

Приняв это за данность, я посмотрел на Святогора, и по его мрачной усмешке стало понятно — он разделял моё мнение. Определившись с первым пунктом, мы следом же пришли к выводу, что ко всему прочему, защитные устройства ещё и уничтожить желательно бы одновременно друг с другом. При наличии хорошего отвлекающего манёвра, такая атака имела, на мой взгляд, намного больше шансов на успех, нежели если мы будем уничтожать их поочерёдно.

Правда, тут же возникал один нюанс — нам тоже придётся дробить свои силы.

После небольшого совещания, наш и так небольшой клан был поделен на две группы. Мой отряд, куда, кроме меня и Святогора, я взял только десяток бесов, должен был отправиться непосредственно во дворец. А вот Максим, Стёпа и десяток бойцов службы безопасности, также при поддержке оставшихся демонов, получили задачу разобраться с артефактом внутри скульптуры.

К тому моменту, когда были оговорены последние нюансы, сил на громкие слова и напутствия у меня не оставалось. Впрочем, слушать их, судя по лицам окружающих, тоже особо никто не горел. Отпустив людей отдыхать, я положил перед собой телефон и уставился на его экран. Оставалось последнее: важный звонок, по итогу которого, несмотря на проделанную огромную работу, решится вопрос о целесообразности операции.

* * *

Рамка портала, окружённая мерцающей энергией, вдруг разверзлась посреди тихой поляны, озаряя её странным, неестественным светом. Перед высеченной из камня скульптурой Прометея, возвышавшейся над зарослями, с гулом и лязгом выкатился тяжёлый танк. Следом, шумно ворочая ковшом, из портала вдобавок показался ещё и экскаватор, тут же, без всякой паузы, рывком направившийся к постаменту. В то время как массивная, словно глыба, стальная бронированная машина замерла в пяти метрах от подножия монумента. Дуло танка тут же развернулось в сторону стоявшего на удалении дворца, но ожидаемого выстрела не последовало.

Скульптура Прометея величественно возвышалась над землёй, будто сама природа преклонялась перед образом могучего титана. В напряжении застывшие мышцы, символизирующие первобытную силу, набедренная повязка, и лицо, устремлённое к невидимым вершинам. Казалось, будто камень был жив и Прометей вот-вот сорвёт с себя вечные оковы. Эта статуя, ставшая местом силы и размышлений Геннадия Семёновича, главы рода Пожарских, теперь обретала ключевую роль в разворачивающихся событиях.

Следом за танком из портала выбежали около десятка бойцов. В их движениях чувствовалась особая, бесстрастная сосредоточенность — каждый из воинов, не мешкая, бежал к постаменту, по ходу движения разматывая толстые цепи. На поясе у всех висел боевой клинок, за спиной — автоматическая винтовка. Правда, оружие им сейчас было ни к чему — мужчин ждала другая, более непривычная работа, нежели война. Спешно, не теряя времени на оглядку и колебания, они обступили монумент, начав подготовку.

— Центурион-один, мы начали, — на мгновение отвлекаясь, сообщил Степан в рацию, и тут же вернулся к работе.

Максим, сжатый и собранный, закрепив свою цепь, с сомнением покачал головой. Находившийся сбоку Степан тут же отметил реакцию друга и, окликнув, одарил его вопросительным взглядом.

— Что такое?

— Трогай, медленно! — не теряя время на объяснения, крикнул Аверин и сосредоточенно уставился на казавшееся монолитным основание постамента.

Первое натяжение цепей было бесполезным — массивный монумент не поддался. Постамент был создан с изрядным запасом прочности, и чем больше натягивались цепи, тем крепче казался камень, будто земля всеми силами вцепилась в Прометея, не желая его отпускать.

Максим недовольно нахмурился и, повернувшись к Степану, наконец-то ответил.

— Если дёрнем, то просто сломаем скульптуру или, в лучшем случае — и постамент, но результата не добьемся, — сдержанно бросил он, отступая на шаг назад, чтобы получше оглядеть фронт работ. — Нужно больше времени, — добавил он, поглядывая как со стороны дворца в сторону рощи выдвинулись несколько отрядов бойцов.

Внезапный визит прибывших на вражескую территорию гостей не мог оставаться незамеченным. Но атака пытавшихся отключить артефакт диверсантов не была единственной проблемой оборонявшихся. Где-то вдалеке послышались взрывы. Внезапно резко подул ветер, а небо над дворцом стало затягивать тучами. За рощей, вдали над деревьями, стали мелькать всполохи стихийных атак, а также внезапные удары молний, расчерчивающих горизонт — сражение началось одновременно повсюду.

План «Б» не заставил себя ждать. Диверсанты мгновенно вскрыли закреплённые на броне тяжёлые ящики, доставая оттуда перфораторы. По сигналу Максима, несколько бойцов, не теряя ни секунды, начали сверлить бетонное основание, вгрызаясь в крепкий материал. Шум раздавался по всей поляне, заглушая звуки далёкой битвы и окончательно выводя рощу из сонного безмолвия.