Каникулы в Лондоне — 2. Рассвет утраченной мечты

— Меня послал Пол. Он ждет в машине.

— Почему он не пришел за мной сам?

Почему так много вопросов?

— Не знаю. Ты идешь? — ответил, уже теряя терпение, и тронулся с места, но она и не подумала шевелиться.

Пришлось со вздохом, не скрывая своего раздражения, вернуться и плюхнуться на спинку кресла. Раз так, пусть Пол сам с ней и управляется.

— Окей. Давай подождем, пока он взбесится и придет сюда сам. Пол не из тех, кто любит ждать.

— И сколько придется ждать? — в ее глазах мелькнуло озорство. Еще не зная правил, она решила установить свои. Кажется, я ее недооценивал.

— Думаю, минут десять.

Я оказался прав. Спустя десять минут, в течение которых мы не проронили ни слова, в толпе появился Пол. Сейчас устроит «приветствие».

— Эй, ребята, что происходит? Почему вы сидите тут?

— Привет, Пол. Ждем, пока Ларри наиграется, — произнесла Энн, словно ни в чем не бывало. Значит, знала все-таки, кто я.

Это начало меня раздражать. Строит из себя хорошую девочку? Тем хуже. Вряд ли она представляет, в какую авантюру ввязалась на самом деле. Скоро узнает, когда на нее набросятся эти акулы пера в ожидании наживы. С удовольствием посмотрю, как она будет придерживаться своей роли «хорошей девочки».

— Вообще-то это ты заявила, что никуда не пойдешь со мной, — буркнул я, изо всех сил подавляя раздражение.

— Потому что воспитанные парни при встрече представляются. И предлагают помощь, — кивнула на свой чемодан.

— Эй, эй, ребята, вы чего? Прекратите! — кинулся мирить нас Пол. — Нам нужно работать, а вы сразу же взялись выяснять отношения! Давайте-ка быстренько в машину, время не ждет. Энн, ты привезла анкету? Ларри, ты всё заполнил?

— Заполнил, — пробормотал в ответ, желая поскорее вернуться в студию и закончить этот дурацкий цирк. Может, еще получится уговорить Пола отменить все, пока не поздно?

— Возьми у Энн чемодан и за мной.

Замечательно! Можно подумать, это она тут — прима, и все вокруг нее плясать обязаны!

По пути в студию обстановка лишь накалилась. Оказалось, наши анкеты абсолютно не совпадают, что лично мне итак было очевидно. Потом Пол всучил нам контракты, который я подписал, не читая. Стоит ли забивать свой мозг чепухой? Я прекрасно знаю, что именно нужно Полу.

Наконец с этим было покончено, и меня отпустили. Я забрал гитару и хотел двинуться в звукозаписывающую, но там было занято. Всё правильно, время здесь строго по расписанию, и застать саму студию пустой практически нереально. Немного подумав, я отправился в спортзал. Благо, в этом здании всё предусмотрено: есть и кафе, и спортзал (обычно пустующий), и комнаты отдыха вроде нашей, которые можно арендовать как на пару часов, так и на длительный срок. Наша комната-студия мне очень нравится. За эти несколько месяцев я успел хорошенько обжить ее, притащить некоторые вещи из дома, несколько сменных рубашек, подушку и одеяло, так что порой мог спокойно остаться там ночевать, чтобы утром не тащиться через полгорода, а поспать лишних полчаса и спокойно начать репетировать, а потом, спустившись на два этажа, записывать новую песню.

В спортзале никого не было, и я спокойно устроился с гитарой на одном из тренажеров и начал наигрывать. Сперва дело шло туго, я был рассержен, и гнев никак не утихал. Но через двадцать минут снизошло вдохновение, и я стал писать, потеряв счет времени. Только когда в комнате стало смеркаться, заставил себя вернуться.

В комнате никого не было, а в забытом впопыхах на столике телефоне было две эсэмэски от Пола:

«Завтра идете в клуб. Там и познакомитесь».

Коротко и ясно, никто ничего не заподозрит, даже если украдут телефон и сольют переписку.

«Она будет внизу. Пожалуйста, сделай всё как надо».

Я прямо слышал в голове голос Пола.

— Сделай всё как надо, — передразнил, устало плюхаясь на диван и прикрывая глаза.

Сил уже не было. А нужно было еще записать партитуру.

Позволил себе три минуты покоя, а потом резко встал, прогоняя сон, и взялся за дело. До утра еще много времени. Я всё успею.

Глава 5

Утром из сна меня выдернул звонок менеджера.

— Приезжай скорее, мы начинаем!

— Что начинаем? — пробормотал сонно.

Он что-то ответил, но я не понял, пришлось переспросить.

— У тебя полчаса, — даже не задумываясь о том, что я не успею физически за это время оказаться в студии, обрубил Пол и отключился.

Отлично. Доброе утро.

Еще минуту позволив себе поваляться в постели, я лениво зевнул и встал. Стрелки часов показывали девять.

Девять? Да он еще дал мне время поспать.

Добрел до ванной, умылся холодной водой, почистил зубы. Кофе попью в студии.

Через пятьдесят минут я был там.

Прежде чем появилась «моя девушка», я уже успел ознакомиться с интернет-заголовками (точно подкупленных Полом изданий, потому что о драке там не было ни намека).

«Похоже, у Ларри Таннера, о романах которого почти ничего не слышно, наконец появилась девушка. По сообщениям источника, пара уже успела сходить на несколько свиданий (даже так?), и Ларри даже представил её своим друзьям.

— Как только Ларри встретил Энн (они и имя уже узнали?), между ними мгновенно проскочила искра (о, да-а-а, до сих пор колотит), — сообщил один из близких друзей Ларри, пообещав держать нас в курсе развития событий (даже гадать не буду, кто этот «друг» — наверняка мой драгоценный менеджер).

Стоит отметить, что Ларри и впрямь выглядит вдохновленным. Может быть, скоро нам стоит ждать от него и новых ярких премьер? Кстати, буквально через две с половиной недели нас ожидает релиз дебютного альбома молодого певца. Несколько синглов уже доступны для скачивания и прослушивания в сети, и были высоко оценены экспертами».

Когда появилась Энн, я отложил телефон и принялся слушать дальнейшие указания по развитию нашей «истории».

Наконец с этой частью было покончено. Энн отправилась восвояси. Мы приступили к делам.

— Послезавтра у нас выход сингла. И этот пиар-роман пришелся как нельзя кстати. Да и песня хорошая. Если она будет принята так, как надо, у альбома есть шанс сразу стартовать на верхних позициях чартов. Но придется повысить ставки.

Мы так и сделали: увеличили масштабы рекламной компании, заявили об автограф-сессиях в торговых центрах Лондона и еще нескольких городов Великобритании. Я впервые организованно раздавал свои автографы, и для меня оказалось настоящим шоком, сколько народу здесь собралось. В Лондоне началось настоящее безумие! Я-то думал, что и сто человек не наберется — это был будний день, рабочее время. Но пришло несколько тысяч! Я одновременно подписывал глянцевые обложки с моим изображением, открытки или диски с синглами, улыбался в камеру и давал интервью. Автограф-сессию в Лондоне пришлось устраивать дважды.

Параллельно мы с Полом отслушивали готовый материал для альбома, внося последние коррективы. Анонс о старте продаж уже увидел свет. Колесо было запущено.

О том, что сингл успешно стартовал в айтюнс и попал в хит-парады на радио, мне докладывал Пол. Это лишь возбуждало азарт.

Я выкладывался на полную, лишь бы всё получилось.

И всё получилось.

Звонок Пола застал меня в дороге. Я как раз ехал в студию, и он заявил без предисловий:

— Ларри, у меня новость. Альбом стартовал на первой позиции.

Я не поверил своим ушам. В своем собственном представлении я всё еще был обычным мальчиком, который играл на ступеньках у магазина и в тесных клубах, и только мечтал быть услышанным.

Но Пол еще не закончил:

— Также твой сингл занимает седьмую строчку в хит-параде Америки, а еще его приняли в Испании, Канаде, Германии. С нами готовы сотрудничать еще ряд стран. Ты понимаешь, что это значит, Ларри?

Пол был в восторге. То же самое чувствовал я, только моя реакция сейчас была заторможенной. Я не мог осознать это.

Припарковался, чтобы спокойно переварить информацию. Мне хотелось прыгать до потолка. Но вместо этого я запустил руку в волосы и прижимал к уху телефон, не сдерживая улыбку.

После разговора с менеджером, набрал номер мамы и как можно более безразличным тоном после традиционных расспросов о том, как дела, произнес:

— Знаешь, мам, мой альбом занял первую строчку в Британии. И попал в десятку в Америке.

Довольно часто случается, что те, кто прославился в Америке, становятся популярны во всем мире, в том числе и в Британии. Но наоборот бывает редко. Поэтому то, что случилось со мной, казалось настоящим чудом!

Конечно, мы это отпраздновали, и у меня был целый выходной день, который я провел вместе с семьей. А потом снова пошла работа. Нельзя было терять набранную скорость или сбавлять обороты.

Альбом уверенно держал верхние позиции чартов уже несколько месяцев, и это было странно. По-хорошему странно.

С тех пор жизнь стала совсем безумной. Я не успевал перевести дух, как надо было браться за что-то новое. Переваривать новости не было времени.

Мы снимали клипы, планировали гастроли, параллельно пытались выкроить время на запись второго альбома. Съемок и предложений теперь было столько, что я порой забывал, спал ли сегодня и сколько раз ел. Это было не важно. Важно лишь то, что происходило вокруг. А происходило действительно… сумасшествие! Хорошее сумасшествие.

Во время концерта в Стокгольме Пол сказал, что у отеля собралась целая толпа.

— Сколько? — поинтересовался я. — Несколько сотен?

Это были мои первые большие гастроли. Целых две недели ежедневных перелетов по всему миру.

Пол улыбнулся:

— Почти.

Откуда мне было знать, что их там — несколько тысяч человек! Ведь это была другая страна, где я никогда прежде не был. А меня ждали! Они подпевали всем моим песням! Я думал, что там моих песен никто и не слышал, не то что знает слова. Но я ошибался. Уже к третьей песне становилось понятно — они знают все тексты наизусть! Как это может быть? Но то же было почти везде: и в Сиднее, и в Токио.

Я вроде и понимал, что происходит невероятное, но мне не хватало времени сесть и подумать: «Да ладно, я правда стал первым? Откуда они знают мои песни? Как могут мне подпевать, если английский — не их родной язык?». Я не мог найти минуту, чтобы переварить это даже перед сном. Я либо сразу же засыпал, либо думал о том, что нужно успеть сделать завтра: встать в пять, потому что в начале седьмого студия еще свободна и можно порепетировать, потом в девять прямой эфир на радио, потом фотосессия, а потом…

Потом я засыпал. А утром всё снова, и это дико мне нравилось. И даже тягостные мысли о «моей девушке», которая девушкой вовсе и не была, откатились куда-то далеко на третий план.

Мы часто появлялись на мероприятиях вместе. Мне приходилось выкладывать фото с ней в Инстаграм, хотя я честно пытался поначалу отстоять право на свободу своей страницы в интернет-пространстве. Мы участвовали в фотосессиях, а если нет, она просто была постоянно рядом. И я к ней привык. Как привыкаешь к сережке в ухе и, в конце концов, перестаешь замечать. Мне даже стало ее не хватать иногда, так что я мог спонтанно пригласить её куда-нибудь и просто так, когда выдавалась минута увидеть друзей. Во-первых, это было необходимо для правдоподобности нашей истории, потому что никто, кроме Найла не знал о том, что у нас на самом деле. Даже мама, которая радовалась за меня и постоянно звала Энн в гости через меня.

Конечно, я не говорил ей об этом. А если б она согласилась? Наверняка согласилась. Я не хотел дурить свою маму, просто придерживался тактики «молчание — золото», и мама думала, что я так оберегаю свою частную жизнь, хотя и обижалась:

— Почему все твои фанаты о ней знают, а со мной ты не хочешь ее познакомить?

— Просто для этого нужно выбрать удобное время.

— Ты знаешь, я всегда рада.

— Мам, поверь, идея о том, чтобы мы везде были вместе принадлежит Полу. Я бы лучше держал всё в секрете.

— Но ведь не от родной матери, правда?

В итоге я кое-как всё же выруливал на более-менее спокойные темы до новой встречи или звонка.

Даже отец, который продолжал звонить мне пару раз в месяц, изъявил желание с ней познакомиться. И всем она показалась милой! Ну да, слышали б вы, какие шпильки она может выбросить.

Однако и милой она тоже могла быть. Иногда ее лицо расслаблялось, появлялась улыбка. Но Энн тут же, будто спохватившись, делалась серьезной и снова смотрела волком. Словно держала невидимую оборону.

Иногда мне нравилось проверять ее границы. Например, небрежно взять за руку на красной дорожке и удерживать дольше, чем следует, даже когда нас не видят. Я думал, она сразу же выдернет пальцы, как только мы окажемся вне зоны камер, но она делала вид, что всё в порядке. Так хорошо играла роль или?

Однако она не таяла, как остальные. Как фанатки. С другими девушками я почти не имел возможности пообщаться.

Когда я намеренно оставил ее в клубе одну после презентации сингла — это больше был протест Полу еще в начале нашей «лав стори», нежели самой Энн, — она всё же проникла на закрытое афте-пати и вместо скандала, который я уже с ужасом предвкушал, увидев её среди гостей, повела себя так, как ни в чем не бывало. Я видел, с каким восторгом смотрят на нее парни — все эти звуковики, музыканты, мои приятели и те, кто только начал вливаться в нашу команду — Пол постепенно расширял штат в связи с грядущими гастролями по миру, ну и потому, что артисту такого уровня — опять же, по его словам, нужна была достойная команда.

Она и словом не обмолвилась о том, какой я придурок. Хотя именно так я себя и почувствовал. Позже пришлось признаться себе самому: дурацкая вышла шутка.

С подачи ребят из команды я разыграл ее однажды и другим изощренным способом. Переоделся в упитанного мужчину средних лет, с помощью пластического грима почти полностью изменив свой образ. Парик полулысого «мачо» и усы украшали мой образ. Из моего прежнего облика остались только глаза. Мне хотели напялить очки с диоптриями, но я отказался. Хотелось понять, сможет ли Энн раскусить меня.

Я пристал к ней по пути в студию, на первом же этаже. Предлагал познакомиться по всем законам жанра — теми способами, к которым обычно прибегают уверенные в себе пикаперы.

В какую-то секунду она так внимательно посмотрела мне прямо в глаза, что я решил, будто трюк провалился: она меня узнала. Но нет. В следующую секунду она отвернулась и притворилась равнодушной. Не придала значения?

Не знаю, насколько ей запомнился этот эпизод, потому что она о нем не упоминала. Мы вообще мало с ней разговаривали. Я был поглощен работой, и Энн воспринимал исключительно как часть этой самой работы. Я не видел в ней человека.

Хотя воспринимать ее как врага или помеху тоже давно перестал. Скорее теперь, как союзника. С ее ли помощью или нет, мы всё же достигли успеха. И пусть каждый второй заголовок был о нас с ней, мне всё же нравилось, что обо мне говорят. Что мою музыку слушают. Что меня приглашают в разные страны. Это было именно того, чего я добивался. И я даже не отдавал себе отчета в том, что живу жизнью своей мечты.

А потом… в какой именно момент случился этот перелом? Когда я впервые открыл для себя в ней хрупкую девушку, способную чувствовать, сопереживать? Наверное, во время нашей благотворительной поездки в Центр помощи детям. Или после него, когда мы отправились вместе на спуск у Темзы, и оказалось, что именно это место она уже посещала. Фантастика, если учесть, что таких спусков на набережной не один, не два и не три.

Эта поездка была моей идеей, и Пол изначально ей воспротивился.

— Ларри, соображай башкой, сейчас мы не можем разъезжать по таким организациям, потому что нужно сосредоточиться на твоем туре и выступлениях. Я не знаю, что исключать, чтобы дать тебе возможность нормально выспаться и посещать все эти светские мероприятия, на которых ты тоже должен мелькать.

— Так давай лучше не пойду на несколько мероприятий, — спокойно отреагировал я.

Как раз эту часть своей работы я точно не мог назвать любимой. Одно дело, когда на тебя смотрят с любовью твои фанаты, они настроены благожелательно, поддерживают и подпевают, и другое — журналисты и критики, которым, наоборот, хочется покопаться в грязном белье, подать новости «с перчинкой», выставить всё в выгодном для них свете, не беспокоясь о том, что будет чувствовать при этом артист.

— Еще чего! — фыркнул Пол.

Пришлось надавить, избрав для этого его любимую тему: