Уравнение со всеми известными

На всякий пожарный я сбегал в ванную. Вроде машина как машина. И вода ниоткуда не капает. Пол сухой.

— Порядок, — вернулся я в большую комнату.

— Если действительно порядок, считай, Будка, тебе крупно в жизни повезло, — сказала Адаскина.

— Да с курткой, с курткой-то что делать? — взвыл я.

Зойка вздохнула:

— Если хочешь знать мое мнение, надо оставить все как есть. Я, понятно, могу дома ее сострочить обратно. Но честно предупреждаю: прежней она уже никогда не станет. Все равно твои отец с матерью тут же поймут, что ты над ней каким-то образом поработал и пытаешься это скрыть. А учти: предки это больше всего не любят. В общем, советую честно им признаться.

— Спятила? — заорал я. — Признаться им, что я вместо уроков почти целый день футболом оттягивался?

Адаскина на меня посмотрела, как на умственно отсталого:

— Ты, Будка, что, маленький? Врать тебя нужно учить?

— Тебя, Адаскина, не поймешь, — совсем обалдел я. — То говоришь, что лучше честно признаться, то врать советуешь.

— Если бы ты, Митька, не был таким дураком, — сказала она, — то давно бы врубился: врать нужно честно. Объяснишь: шел из школы, а тут машина въехала в лужу и тебе всю куртку забрызгала. Вот ты, вернувшись домой, и решил ее выстирать. Потому что в такой грязной ходить невозможно.

— Класс! — обрадовался я. — И на фига я, Адаскина, тебя позвал? Сам мог бы дотумкаться.

— Однако не дотумкался, — с выражением произнесла она. — Глупенький ты еще у нас, Будка. Тебе учиться и учиться жизни.

Я сразу понял, куда она клонит. Это, значит, получается, если она за меня дотумкалась, то она хоть и куртку зашивать не стала, но все равно вроде мне помогла, и теперь я должен, вынь да положь, исполнить любое ее желание. Во, хитрая!

— В общем, Митенька, действуй и меня благодари, — сказала она на прощание и ушла.

Верней, я ее выставил. Но, боюсь, мне теперь все равно от любого ее желания не отвертеться. Адаскина ведь такая. Если чего решит, хоть трава не расти.

Потом я наедине еще потер мозгами и убедился: Зойка, конечно, вредная, но для меня придумала правильную отмазку.

И впрямь, кто же меня станет ругать за то, что я хотел самостоятельно выстирать куртку? При таком раскладе я вроде, наоборот, получаюсь пострадавшим.

Короче, к приезду предков я совсем успокоился. Вернулись они очень усталые. Ну, а я решил сразу им рассказать. Чтобы больше надо мной не висело. Они как раз ужинать сели. Тут я и объявляю:

— Ма, ты понимаешь, такое дело...

— Какое дело? — разом напряглись предки.

— Что случилось? — испуганно спросила мать. Вечно она почему-то подозревает самое худшее.

— Да, в общем-то, ничего особенного, — я попытался ее успокоить.

Тут предок вмешался:

— Дмитрий, выкладывай начистоту. Иначе ты меня знаешь: хуже будет.

«Вот странные люди, — думаю, — я ведь им еще ровным счетом ничего не сказал, а они уже так себя ведут, будто я ограбил какой-нибудь банк и меня сейчас в тюрьму заберут». Ясное дело: сперва пришлось их немного расслабить. Я улыбнулся:

— Да почему обязательно что-то случилось? Наоборот, все практически нормально.

— А не практически? — буравили меня глазами они.

Дольше тянуть уже было невозможно. И я, поглубже вздохнув, выпалил на одном дыхании:

— Куртку я как-то неудачно постирал!

— В каком смысле? — спросила мама.

— В смысле, она на части развалилась, — пояснил я.

Отец тут же заявил, что я идиот. А мать осведомилась:

— Зачем ты вообще ее стирал? Она же еще утром была совершенно чистой.

— А потом запачкалась, — у меня уже не было пути к отступлению.

— В чем ты ее стирал? — побледнела мать.

— В машине, естественно, — быстро сказал я. — Программу выбрал правильную. На этикетке посмотрел. Сорок градусов.

Мать кинулась со всех ног в ванную.

— Да она не там! — прокричал я ей вслед. — В моей комнате. Уже высохла.

Но мать уже скрылась в ванной. Я побежал за ней. Она с головой влезла в барабан машины.

— Ма, да говорю же: там куртки нету, — вновь попытался объяснить я.

А она, не вынимая головы из машины, орет:

— При чем тут куртка? Ты мне машину, наверное, испортил!

— Совсем не машину, а куртку, — пришлось снова объяснять мне. — А машина как работала, так и работает.

Кажется, мать никаких повреждений в барабане не обнаружила. Потому что, вынув наконец из него голову, обратилась ко мне:

— Показывай куртку.

Ну, я принес ей и то и другое: верх и подкладку. Мать, ахнув, снова нырнула в машину. Тут из кухни отец нарисовался.

— Мы когда-нибудь ужинать сегодня будем?

— Сегодня да, но, может, в последний раз, — ответила из машины мать. — Потом нам, наверное, не на что будет. Кажется, наш умник нас на триста долларов выставил.

— Ма, — удивился я. — Разве моя куртка так дорого стоила?

А она по-прежнему из барабана кричит:

— Не куртка, а эта машина! Я о такой, между прочим, два года мечтала!

Едва это услышав, предок отпихнул мать и сам влез в барабан с головой.

— Учти, Митька, — сурово изрек он оттуда, — если чего с машиной случилось, самого на новую зарабатывать отправлю.

Но потом он чего-то там посмотрел и успокоился:

— Нет, Полина. Вроде порядок.

— Это тебе так кажется, — возразила мать. — Ты чем, вообще-то, стирал? — перевела она взгляд на меня.

— Вот этим, — указал я на мешок с военным порошком.

— Чем-чем? — Глаза у матери округлились, а голос прозвучал жалобно.

— Военным порошком, — уточнил я. — Дяди Петиным. Он же вам самим объяснял, что этой штукой абсолютно все можно выстирать.

— Но не в стиральной машине, — побледнела мать.

— Интересно, он у нас когда-нибудь поумнеет? — посмотрел на меня отец.

Такое начало ничего хорошего мне не сулило. Однако я получил неожиданную поддержку со стороны матери.

— Виталий, — сказала отцу она, — не вали с больной головы на здоровую. Ты сам во всем виноват.

— Я-а? — заорал предок. — Ты еще, Полина, скажи, что это у меня куртка на две части развалилась.

— А кто мне не позволил эту гадость сразу выбросить? — мать яростно потыкала ногой в мешок с военным порошком. — «Оставь»! В хозяйстве ему, видите ли, пригодится! — передразнила она отца.

— Я, между прочим, велел спрятать его подальше, — напомнил он.

— Я так и сделала, — продолжала мать. — Но разве от нашего Митьки что-нибудь спрячешь?

— Мне хотелось как лучше, — вполне искренне объяснил я.

— И в кого ты у нас такой уродился? — печально изрек отец, и вид у него был такой, будто я как минимум отбыл второй срок в тюрьме.

Тучи сгущались, но тут меня снова спасла мать:

— Ты лучше, Виталий, на своих родственников посмотри. Хороший подарочек твой троюродный братец привез. Он бы нам еще нейтронную бомбу приволок из своего гарнизона. А что? Ему, наверное, было бы очень удобно. В следующий раз даже в гости напрашиваться не надо. Приезжает, а квартира пустая, потому что нас всех уже нет в живых.

Предок, по-моему, за дядю Петю обиделся и возразил: мол, с таким сыном, как я, что ни подари, все на воздух взлетит. Хотите, нейтронная бомба, хотите, детская погремушка.

Ругаться они продолжали весь вечер. Причем обо мне и испорченной куртке совершенно забыли. У них уже начались сугубо свои разборки. Я даже пожалел, что поторопился. Лучше, наверное, было бы им про куртку завтра сказать, когда они с работы вернутся.

Часам к двенадцати ночи они вроде бы успокоились и решили на всякий случай вызвать мастера, чтобы проверил машину. Все равно, мол, гарантийный срок еще не вышел. Ну а по поводу куртки предок мне вместо «спокойной ночи» сказал, что человек должен расплачиваться за собственные ошибки, поэтому я этой весной буду, как в старой песне поется, «закаляться, как сталь», то есть, иными словами, обходиться совсем без куртки.

Мастер явился следующим вечером. Внимательно выслушав рассказ матери, он пристально оглядел меня с ног до головы и, хмыкнув: «Ну, деятель!» — полез в машину. Там он, судя по всему, ничего интересного не нашел.

— А порошочек тот, случайно, у вас не сохранился? — осведомился он у мамы.

— Сохранился, — кивнула она. — Хотела выбросить, но не успела. Может, себе возьмете?

— Дайте-ка мне сперва порошок и стеклянную баночку, — потребовал мастер.

Я приволок ему из кухни баночку, а мать достала порошок. Мастер налил в банку немного воды и посыпал чуть-чуть порошка. Раздалось шипение. Вода забурлила, как будто туда положили сразу три таблетки «Эффералгана-Упса». Мастер внимательно смотрел и качал головой. Вода побурлила и успокоилась. Мастер с задумчивым видом понюхал баночку. Затем, макнув в воду мизинец, лизнул его.

— Ядреная вещь. Вы точно уверены, что это средство именно для стирки?

— Я уже ни в чем не уверена, — простонала мать.

Но я объяснил:

— Дядя Петя сказал, что для стирки. Он военный. У них там именно этим стирают.

— Наверное, врагов, — усмехнулся мастер. — Ладно, если вам эта штука совсем не нужна, я, пожалуй, для интереса возьму. Пусть ребята на нашей фирме посмотрят.

— Сделайте одолжение, — ответила мать.

Мастер, запустив для проверки машину на полный цикл, отправился в кухню пить чай с пирогом. С машиной, на мое счастье, оказался полный порядок. Уже уходя, мастер сказал:

— Удачно, что ваш сынок на холодной и короткой программе свою куртку выстирал. Если бы на длинной да еще с кипячением, машинка бы ваша в решето от этого порошка превратилась. И вообще не советую расслабляться. Стирайте, да посматривайте. Если вода на полу появится или еще что-нибудь необычное, сразу меня вызывайте.

— У нас еще несколько месяцев гарантии осталось, — напомнила мать.

— В данном случае гарантия ни при чем, — посуровел мастер. — Стирка в серной кислоте фирмой не предусмотрена. А это ваше стратегическое оружие, — покосился он на мешок с военным порошком, — по убойной силе даст сто очков вперед любой кислоте. Так что, может, у вас в машине чего и проело. Только пока не до конца. Поэтому она до поры до времени еще поработает. А потом уже течь даст или мотор, к примеру, вырубится. Ну, всех благ.

И он, не забыв взять с собой военный порошок, удалился. Я вдруг понял, зачем он понадобился ему. Теперь он станет незаметно подсыпать эту штуку в чужие машины, а потом, когда их разъест, за деньги ремонтировать. Но с предками я делиться своими соображениями не стал. Они и так всю неделю на меня смотрели волками. А мать каждые полчаса бегала к стиральной машине. Но, к моему счастью, все обошлось. То ли я военного порошка недостаточно много насыпал, то ли он все-таки стиральные машины не разъедает.

«Закаляться, как сталь» мне не пришлось. Во-первых, новую куртку мне в конце-концов купили. А во-вторых, после того футбольного дня наступила жара. Так что могли бы не покупать. Я и майкой бы обошелся. Однако, учитывая, что история со стиркой еще не совсем забылась, дырка на штанах меня абсолютно не обрадовала. С предками ведь никогда точно не предугадаешь, что они воспримут нормально, а на чем зациклятся. Вдруг у них в связи с этими штанами какие-нибудь свои планы были, а я их теперь нарушил? Эх, не везет так не везет!

Наши ребята наконец оделись. Кстати, кроме меня, у всех обошлось без дырок. Но они и так обозлились. А особенно Тимка. Он просто шипел, как раскаленная сковорода. И Винокур тоже стоял очень мрачный. В общем-то, их понять было можно. Они ведь совершенно против воли друг другу морды набили. Теперь у Сереги под глазом созревал очень качественный фингал. А Тимка, не переставая, двигал челюстью. Видимо, после Винокуровского ответного удара она у него никак на место не становилась.

Тут еще Серега возьми да скажи:

— Тебе, чо, Сидор, больно? Может, в медпункт сходишь?

Ну, Тимка, сжав кулаки, заорал:

— Я вот тебя сейчас самого, Винокур, в медпункт отправлю!

Серега тоже завелся и на Тимура попер. Мы с Климом еле их растащили. Иначе не миновать бы им похода к врачу. И не в наш медпункт, а в травмпункт. Но они ничего, успокоились. Точнее, оставили друг друга в покое. Однако Сидоров продолжал бурлить, словно кратер вулкана.

— Я, — объявил он, — девчонкам этого так не оставлю. Проведем самостоятельное расследование, выясним, чья работа, и накажем. А вообще я почти уверен, что это Адаскина. Ее подлый почерк.

Я и сам практически был в этом уверен, однако смолчал. Зойка, конечно, вредная. Но все-таки тогда помогла мне. Без ее совета я крупно бы влип. И потом, я ведь дал ей обещание исполнить любое ее желание. Так она, может, об этом постепенно забудет. Но если ее сейчас наши ребята начнут выводить на чистую воду, она уж наверняка в целях самозащиты какую-нибудь подлянку для меня выдумает. Вот я и решил отвести от нее удар: