Зимние расследования

– Из близких у Бори оставался только один друг. Он шутя называл его другом для души.

– И кто же это?

– Валера.

– А точнее?

– Валерий Романович Олейников.

Мирослава достала лист бумаги, положила на него обычную шариковую ручку и пододвинула все это Прохоренко.

– Лидия Ильинична, – проговорила она, – запишите мне имена всех родственников, знакомых, о которых вы мне только что рассказали, и их контакты. Адреса, номера телефонов.

– Хорошо, – покорно ответила женщина, взяла ручку и стала писать.

Глава 2

– Что теперь? – спросил Морис после того, как посадил в автомобиль и выпустил за ворота подписавшую договор и внесшую аванс клиентку.

– Теперь я бы с удовольствием перекусила, – ответила Мирослава.

– Это само собой, – усмехнулся Морис. – Я имел в виду, с чего мы начнем раскручивать дело. – Он помолчал, а потом признался: – Знаете, меня пот прошиб, когда я услышал о том, что они сделали с ее сыном.

– Меня больше волнует судьба похищенных детей, – ответила Мирослава.

– Да, конечно, вы правы. Но мне кажется, что они живы.

– Будем надеяться на это. После обеда я предлагаю тебе просмотреть в соцсетях страницы всех фигурантов этого дела.

– Хорошо.

– А я попробую по своим каналам выяснить состояние Бориса Прохоренко, его жены Марины и тещи.

Морис справился с заданием быстрее. Но беспокоить детектива он не стал. Раз Мирослава заперлась в своем кабинете, значит, она работает.

До ужина Миндаугас успел расчистить все дорожки на их участке и приготовить сам ужин. На сегодня он решил ограничиться запеченной с овощами форелью и винегретом.

После ужина Мирослава спросила помощника:

– У тебя есть что-нибудь интересное по нашему делу?

– Боюсь, что нет, – ответил Морис. – Все сказанное Лидией Ильиничной, на первый взгляд, соответствует действительности.

– А на второй? – спросила Мирослава.

– На второй – тоже. Никто из Прохоренко и их родни в соцсетях не светился. У фирмы Бориса Павловича Прохоренко есть официальный сайт фирмы. На нем информация об их деятельности и достижениях.

– Фирма крупная?

– Нет, средней руки. Но думаю, что на жизнь всем Прохоренко хватает. Марина, его жена, изредка выкладывает семейные фотографии. Но нельзя сказать, что делает она это часто. Либо ей мешает заниматься своей страничкой занятость, либо она вообще не любительница светиться в интернете.

– Или против этого был ее муж? – предположила Мирослава.

– Тоже может быть, – согласился Морис.

– Но у детей старшего брата Бориса, вероятно, есть свои страницы?

Морис усмехнулся:

– Что касается внучки Лидии Ильиничны Жанны Литвиновой, то спешу вас разочаровать! Чистый сухарь! Классический синий чулок. Если она где-то и засветилась, то на форумах химиков-профессионалов.

– В таком случае мог бы и не спешить, – фыркнула Мирослава, – а что ты скажешь о Василии Литвинове?

– Вася – супер! – Морис поднял вверх большой палец. – У Василия Литвинова целый сайт. Я провел на нем более сорока минут и слегка очумел.

– Отчего же?

– От космоса! Вернее, от устройства и работы всевозможных ракет и спутников.

– А девушки? – спросила Мирослава.

– А девушки, как поется в советской песне, потом.

– Хорошо. А как насчет друзей Васи?

– Все такие же одержимые космосом. С другими Василий Литвинов не общается. По крайней мере, как я ни старался, не нашел их.

– О старших Литвиновых я и спрашивать тебя не стану, – вздохнула Мирослава.

– И правильно сделаете, – похвалил он ее, придав своему лицу скептическое выражение.

– Ты не сказал ничего о друге Бориса Прохоренко Валерии Романовиче Олейникове.

– С ним все без сюрпризов. Лидия Ильинична назвала Валерия другом для души. Так, собственно, оно и есть. Прохоренко только не упомянула, что ее сын Борис занимался в музыкальной школе по классу фортепьяно, но не закончил ее, бросил. Зато там Борис Прохоренко познакомился с Валерием Олейниковым. И эту дружбу, как говорится, они пронесли через года. У каждого своя жизнь, но, судя по всему, они время от времени встречаются.

– С чего ты это взял?

– На личной страничке Олейникова есть несколько фотографий с Прохоренко. Они на них на рыбалке, на пикнике и под зонтиком уличного кафе.

– Олейников романтик?

Морис пожал плечами:

– Чего не знаю, того не знаю. Зато точно известно, что он музыкант. Вернее, преподаватель в музыкальном училище. И основные фотографии с учениками, с конкурсов и прочих музыкальных мероприятий.

– Ты отлично поработал, – похвалила Мирослава.

– Я старался, но результатов особых не достиг, – скромно отозвался Морис.

– Отчего же, – возразила она, – любая информация идет в дело, как лыко в строку.

Морис благодарно улыбнулся, понимая, что она хочет его приободрить.

– Мне удалось узнать, – начала она, в свою очередь, делиться информацией, – что Марина Витальевна Прохоренко еще находится в больнице. Оказывается, выкидыш у нее случился не сразу. Сначала открылось кровотечение, из палаты матери ее увезли в гинекологию, пытались спасти ребенка, но, увы. И сейчас она лежит под капельницами. Зато мать Марины Витальевны, Мария Александровна Любецкая, теща Бориса Прохоренко, уже дома. Выписалась под расписку, чтобы навещать дочь. И ездит к ней каждый день, заказывая такси.

– А что было с Любецкой?

– Насколько я поняла, ее увезли в больницу с гипертоническим кризом и долгое время не могли стабилизировать давление. Я разговаривала с ней по телефону, и она любезно разрешила мне навестить ее завтра часиков в одиннадцать.

– А в больницу к Марине Витальевне вы поедете?

– Нет, – с сожалением покачала головой Мирослава, – врачи категорически запрещают пропускать к ней кого бы то ни было, кроме матери. Даже свекровь не пустили.

– Что ж, придется подождать. Будем надеяться, что она выкарабкается.

– Будем, – согласилась Мирослава и спросила: – Какой прогноз погоды на завтра?

– Метели не обещают, – ответил Морис.

– Ты утешил меня.

– Не я, – поправил он, – а метеорологи.

– Если бы я услышала это от них, то не утешилась так, как от сообщенного твоим голосом.

– Я рад, что мой голос действует на вас столь благотворно.

На следующий день Мирослава, как и собиралась накануне, отправилась в город к теще Бориса Прохоренко.

Хозяйка оценила, что детектив явилась точно к назначенному сроку. Вообще-то Мирослава приехала заранее и примерно полчаса просидела в машине. Было бы неразумным, отправляясь в город из коттеджного поселка, не иметь в запасе хотя бы минут сорок лишнего времени.

Детективу повезло, на небольшой затор у нее ушло всего десять минут. Оставшиеся полчаса она потратила на размышление о том, какие могли быть отношения у тещи с зятем. Если верить анекдотам, ходившим в народе, то теща и зять априори не могли сосуществовать мирно и всегда испытывали друг к другу неприязнь.

Дверь, как и ожидала Мирослава, ей открыла сама Мария Александровна Любецкая. Женщина жила одна. Но при ней вполне могла быть соседка или дальняя родственница, чтобы помочь нездоровой женщине в случае чего. Но, по-видимому, Любецкая привыкла полагаться на себя.

– Вы Мирослава Волгина? – спросила хозяйка квартиры.

– Да, это я, – ответила Мирослава.

– В таком случае проходите на кухню, я угощу вас чаем, – предложила Любецкая.

Мирослава отказываться не стала. По своему опыту она знала, что разговор за чаем протекает легче.

Детектив уже рассмотрела, что Мария Александровна, несмотря на нелады со здоровьем, выглядит значительно моложе своего возраста. Да и двигалась она легко и быстро. Небольшая полнота не портила фигуру женщины, лицо же было миловидным и почти без морщин.

– Вам с сахаром или без? – спросила хозяйка, ставя перед Мирославой чашку крепко заваренного чая.

– Без, – ответила Мирослава.

– Тогда не буду доставать сахар. Но варенье мое все-таки попробуйте, из кизила. Сама варила. – Мария Александровна пододвинула вазочку с вареньем поближе к гостье.

И Мирослава, чтобы не разочаровать хозяйку, зачерпнула полную ложку. Варенье пришлось ей по вкусу, так что притворяться не пришлось.

– Очень вкусно, – сказала она.

Легкая, едва уловимая кислинка придавала варенью особый шик, вполне можно было увлечься и опустошить всю вазочку. Мирослава, конечно, делать этого не стала.

А хозяйка зарделась от ее похвалы.

К чаю были ватрушки с творогом, сверху слегка посыпанные корицей.

Они были настолько вкусными, что Мирослава пожалела, что сейчас за этим столом нет ее друга детства следователя Наполеонова, для друзей просто Шуры, известного гурмана, да и просто большого любителя покушать. Заодно пожалела она и о том, что дело, которым они сейчас занимаются, расследует не Шура, а другой следователь, с которым она знакома понаслышке.

Выпив чашку чая, Мирослава сказала:

– Мария Александровна, я хотела бы поговорить с вами о вашем зяте.

– О Борисе? – задумчиво переспросила Любецкая.

Мирославе показалось, что женщина думает о чем-то другом.

– О Борисе и говорить нечего, – ответила Любецкая.

«Ничего себе», – подумала Мирослава.

Мария Александровна между тем продолжила:

– У меня о дочке вся душа изболелась, как все это переживет моя Мариночка. Да и живы ли детки. Как вы думаете, – взгляд Любецкой оживился, – за них попросят выкуп?

Мирослава хотела было сказать: «Навряд ли», но поостереглась и ответила:

– Я не знаю.

– Хоть бы попросили! Деньги-то у Борьки, куркуля, есть! – вырвалось у женщины.

«Ну вот и прояснилось отношение тещи к зятю, – подумала детектив, – скорее всего, и зять не испытывает к теще большой любви».

– Ваша дочь была счастлива с Борисом Прохоренко? – решилась прямо спросить она.

– Да как вам сказать, – ответила Любецкая. – Мне Марина говорила, что счастлива в браке. А сама я думаю, что за счастье дочка принимала достаток в доме.

– Это тоже немало значит в семейной жизни, – заметила детектив.

– Так-то, оно, конечно, так, – согласилась Мария Александровна. – Но ведь еще и любовь должна быть. Обоюдная.

– Ваша дочь вышла замуж не по любви?

– По своей любви она вышла, – тихо вздохнула Любецкая.