Киллер – черные слезы мира

К нашим местам шли не меньше десяти минут, дамам хотелось показать себя во всей красе, поэтому они не спешили. Восторженных, как и завистливых взглядов хватало, особенно это чувствовалось у женщин, они даже не пытались скрыть свои чувства.

Места, как уверял Николай Николаевич, у нас самые лучшие, партер пятый ряд, конечно же в центре. Жаль что не ложа, там есть отдельный вход, можно было бы незаметно выскользнуть из зала. Дальше, когда приглушили свет, началась такая хрень, что лучше бы я осталась дома. Всё это мнимое притворство раздражало, актёры карикатурно изображали глубокие чувства (во всяком случае для меня), я еле вытерпела до антракта. Всё, сюда я больше ни ногой, скажу что пошла в туалет, а там к третьему звонку опоздала. План вроде неплох, меня ещё и пожалеют что не смогла досмотреть такое гениальное представление.

Фу, наконец то это лицедейство закончилось, можно смело отправляться в буфет, а там…

— Ольга Викторовна, можно с вами поговорить тет-а-тет, мы хотим вас попросить насчет театра! — услышала от подошедшего ко мне Юрия Пузырёва.

Вот черт, не хотела я лезть в этот гадюшник, но видно придется.

Не поймите превратно, насчет «гадюшника» здесь всё намного сложнее. Взять ту же Настю и Николай Николаевича, они взяли билеты именно в этот театр, который на данное время является некой Советской иконой. Вся партноменклатура, чиновники и прочие лизоблюды тусуются именно в МХАТе имени Горького. Не мудрено что у некоторых артистов от этого закружилась голова, качество игры актеров заметно упало. А теперь главное, из-за чего собственно меня и пригласили на этот разговор: недавно в театр назначили нового руководителя, небезызвестного Олега Ефремова, который начал проводить жесткую политику (с перекосом в авторитаризм). В будущем это приведет к разделу театра, вместо одного появится два: Горького и Чехова. Самое поганое то, что нормального выхода из этой ситуации нет, а оставаться крайней не хочется.

— Итак товарищи, я вас внимательно слушаю, — присаживаясь на высокий стул обратилась к группе окруживших меня артистов.

По моим скромным подсчетам, здесь собралось человек сорок, а может и все пятьдесят. Первым выступил Пузырев, который меня и привел за кулисы, рассказал о деспотичности Ефремова, о нежелании коллектива с ним работать.

— Что вы собственно хотите от меня, я в министерстве Культуры не работаю, — попыталась соскочить с темы.

— Ольга Викторовна, мы прекрасно осведомлены какое огромное влияние вы имеете на Фурцеву. Это же именно она продавила решение перевести из Современника этого Айболита! Знающие люди посоветовали обратиться именно к вам, как к честной и порядочной девушке, способной спасти наш театр, — немного драматично, закончила свой монолог Доронина.

— Хорошо, давайте поговорим об этом открыто. Ефремова назначили не просто так, а чтобы сделать ваш театр популярным. Люди предпочитают Таганку, Ленком или Моссовет, на Современник билеты и вовсе не достать, в ваш ходят лишь гости столицы. Кстати о Современнике, у него в труппе примерно тридцать человек, а в вашем в пять раз больше! У вас половина актеров не задействована, треть и вовсе в театре не появляется, разве что приходят за зарплатой. Постановки скучные, проходные, нет в них огонька, народ сюда ходит лишь по привычке. Решайте сами, я в таких делах не помошница, терпеть не могу тунеядцев и нахлебников, — после этих слов встала со стула и направилась к выходу.

— А если мы решим сами, поможете убрать Ефремова? — спросил Борис Ливанов.

Насколько я помню, он больше всего противился назначению главным режиссером Олега Николаевича, который так и не смог кардинально выправить ситуацию, что привело к внутреннему расколу театра. Надо отдать должное Дорониной, она тогда приняла всех отвергнутых Ефремовым, ни один артист не был уволен.

— А что если Татьяна Васильевна возглавите ваш театр, подумайте над этим товарищи, — посмотрела на враз замолчавших артистов, после чего кивнув на прощание вышла из помещения.

Вот и всё, пусть думают и решают, я свою позицию обозначила, полагаю она самая лучшая. А сейчас в буфет, благо третий звонок прозвенел, алиби перед близкими обеспечено!

На даче у Брежнева засиделся Черненко, под бутылку Зубровки обсуждали прошедший съезд КПСС, как без лишнего шума протащили «руководящую и направляющую роль партии». Приехавших Пельше и Итона приняли как родных, благо и повод имелся — Подгорного наконец-то отправили на пенсию.

— Леонид Ильич, есть новости касающиеся нашей девочки. Ольга будучи за рубежом записала одну антивоенную песню, которой тут же воспользовался сенатор Джонсон, помните я про него вам докладывал? — дождавшись кивка генерального Пельше продолжил, — Так вот, по нашим сведениям Никсон подаёт в отставку, главным претендентом на пост президента Соединенных Штатов будет демократ Джонсон. И наконец самое главное: американцы после выборов собираются вывести войска из Южного Вьетнама.

— Отличные новости Арвид Янович, Советский союз может на этом неплохо подняться, укрепить мировой авторитет, да и сэкономить немало. Я только одно не могу понять, причем здесь Ольга и её новая песня? — Брежнев по очереди посмотрел на Итона и Пельше.

— Так из-за неё всё и закрутилось! Впрочем, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, благо Роберт Павлович сумел по линии партконтроля достать нужную видеозапись, — Пельше из дипломата достал кассету Sony.

После просмотра клипа и последующего эмоционального выступления Джонсона (съёмка велась с одного из стадионов Лос Анджелеса), все присутствующие закурили.

— Нда, после такого Никсону не усидеть, а этот сенатор хитер, ловко воспользовался песней нашей Оли. Странно только одно, почему мидовские об этом меня не предупредили? — выпуская ароматную струйку дыма задумчиво проговорил Брежнев.

— Вот то-то и оно Леонид Ильич, Громыко совсем распустил своих людей, не контролирует чем они за рубежом занимаются. Взять ту же самую Лёд, сколько они раз ей ставили палки в колеса⁈ У меня только по ней накопилась целая папка, про остальное даже говорить не хочется, — тяжело вздохнул Пельше.

— Неплохо бы партии начать контролировать МИД, показать Косыгину кто сейчас является истинным главой государства, — добавил Итон.

— Правильно, а то что же получается: девчонка для страны сделала больше чем целое министерство, сэкономила для экономики миллиарды рублей, а Громыко про это молчит? — удивился Черненко.

— То что Лёд является Западным Ангелом, Андрей Андреевичу не известно, я распорядился держать это в секрете. Насчет контроля МИДа согласен, только это надо сделать как можно мягче, с дипломатами ссорится сейчас не с руки. Теперь что касается Ольги, Звезду Героя она заслужила законно, да и я обещал, так что на Октябрьскую вручим. Официально за поимку вооруженной группы опасных преступников, а на самом деле за Вьетнам, ну и за «руководящую и направляющую роль партии». С Сусловым тоже тянуть не будем, возомнил себя «серым кардиналом», думает он у нас не заменимый, — скривился Брежнев.

— Не волнуйтесь Леонид Ильич, на следующей охоте все решится. Сами знаете, не любит Михаил Андреевич у нас лес, всё боится ноги промочить, тут наша блондинка и сыграет, — хмыкнул Пельше.

— Знаете товарищи, даже немного смешно получается, Ольга по своей блондинности такого наворотила, о чём даже не догадывается. У нас закончилась тройственность власти, в Штатах меняется президент, да и война во Вьетнаме скоро закончится. Так что проконтролируйте, для нашей девочки везде зеленый свет, но и приглядывать за ней конечно не мешает, — распорядился Генеральный секретарь.

Глава 7

Сегодняшнее утро выдалось спокойным, за завтраком все делились впечатлениями о вчерашнем спектакле. Меня конечно пожалели, я так и не смогла досмотреть до конца такое экзистенциальное произведение (блин, хрен такое выговоришь).

— Работа есть работа, мне часто приходится решать неожиданно возникающие вопросы, стараться помочь простым людям, — с небольшим сожалением вздохнула я.

Не знаю сумела ли я провести Николая Владиславовича, всё таки он воробей стреляный, но девчонки безусловно поверили. Да и кто в своём уме откажется от театра, тем более такого заслуженного и именитого!

— Сегодня у вас экскурсия по Третьяковской галерее, проведет её Елизавета Волкова, она несколько лет работала там гидом. Знает о произведениях искусства больше самих авторов, расскажет много интересных фактов, как о картинах, так и о самих художниках, — объявила своим гостям.

А что ещё мне оставалось делать, у самой времени в обрез, так что приходится таким макаром выкручиваться. Лизе тоже полезно развеяться, почувствует себя нужной и полезной, да и с новыми людьми пообщается. Сами посудите: муж днем на работе, чтобы не оставаться одной она с утра приходит к нам, а здесь только Митрич и Акулина Савельевна. Территория у нас большая, целых пять дачных участков, на которой находится сосновый лес, с красиво выложенной плиткой дорожкой. Так что есть где погулять, ну а на обед конечно же рыба! Это Корякиной повезло, её старые решили откармливать мясом, а вот беременной Елизавете тут же прописали речную диету (по их словам ей крайне необходим фосфор, кальций, магний и прочие элементы).

— Ольга Викторовна, я вчера официально устроилась на работу, какие будут распоряжения? — услышала голос довольной Василисы.

— Да какие могут быть распоряжения, ты наверное лучше меня знаешь что нужно здесь делать. Кстати, как всё прошло, не было ли каких затруднений? — спросила новоиспеченную домработницу.

— Была небольшая заминка с пропиской, на работу принимают только с Московской, поэтому меня прописали в ведомственное общежитие, — отчиталась Корякина.

Вот голова моя садовая, совсем забыла о жилплощади для Василисы, а ведь я обещала. Хорошо что она мне об этом напомнила, пока все первые секретари не разъехались, постараюсь решить этот вопрос.

— Водительские права я тоже вчера получила, Сергей Сергеевич лично со мной прокатился, сказал что я очень пунктуальная, — немного покраснев сказала Корякина.

— Это что же получается, у тебя вчера целых два, вернее три праздника! На работу устроилась, московскую прописку получила, а к ним ещё и водительское удостоверение! — удивленно воскликнула я.

— Мне Коля Булочкин поставил категорию «А» и «В», научил ездить не только на машине, но и на своем чехословацком мотоцикле, — похвасталась Корякина.

— Ну Васька, ну молодец, я право слово такого не ожидала. Вечером, после репетиции, устроим небольшой праздник, а сейчас собирайся, нужно тебя приодеть, не в джинсах же тебе прибираться, — подмигнула улыбающейся домработнице.

Попрощалась с Борисевскими и Каримовой, благодарно чмокнула Волкову, что ни говори а она меня выручила. Уверена на миллион процентов, Третьяковой у неё всё не закончится, завтра всех потащит на какую нибудь модную выставку.

По пути встретили цветущую Белкину (не иначе успела покувыркаться), я напомнила ей чтобы она не забыла привезти на репетицию Кольку и близняшек, до Дня Советской милиции осталось чуть больше недели. Въезжая в город дозвонилась до Булочкина, у него сегодня выходной, так что пусть на пару часов составит компанию Корякиной. Как вы наверное уже догадались, пришлось мне раскошелиться на дефицитную «копейку», ну и в честь праздника дарить Василисе небольшие подарки. Выбрала сережки с небольшими камнями, к ним часы и браслет, конечно же из золота. По сертификатам вышло не так дорого, как если бы по рублям, так что я осталась довольна. Инструктора тоже не забыла, в благодарность за обучение купила ему модные ботинки и джинсовый костюм, ну и фирменных фотоплёнок большую коробку.

— Коленька, ты уж пожалуйста проследи чтобы Василисе вместо автомобиля всякий хлам не подсунули, — попросила Булочкина.

Сами понимаете, мне на склад за «единичкой» ехать некогда, у меня съемки на Мосфильме, а Корякина в легковушках вряд ли разбирается.

— Оль, положись на меня, выберу самую лучшую, Василиска потом не раз спасибо скажет, — заверил меня довольный инспектор.

Ну вот, с одной проблемой разобралась, зато другая на горизонте нарисовалась. Вчера и сегодня за мной следовала одна и та же Волга, которая явно к Комитету не относится. Слежка до того примитивна, что это явно не госструктуры, а какие-то придурки которые насмотрелись дешевых шпионских фильмов. Ничего, сейчас через Сергей Сергеевича пробью этот автомобильный номер, который эти идиоты даже не соизволили заменить. Через полчаса, когда я уже подъезжала к киностудии, запищал телефон, Иволгин узнал кому принадлежал этот регистрационный знак.

— Блин, этому то что козлу надо, не иначе решил отомстить, думает нашел беззащитную, — хмыкнула я, потирая от предвкушения руки.

Белобородько с Воробьевой прибыли в Симферополь после обеда, затем ещё почти два часа тряслись на автомобиле до Ялты. От гостиницы отказались, они чай не буржуи, поживут на квартире. Встречавший их адвокат, заранее предупрежденный о тяжелом характере пенсионеров, отнесся к их просьбе с пониманием, поэтому сразу предложил ту самую квартиру в которой до этого останавливалась Ольга с подругами.

— Бесова дорога, мы уж чуть ли не простились с жизнью, можно было бы ехать и потише, — пожаловался на шофера Митрич.

Это ему не помешало быстро заглянуть в холодильник и кухонные шкафы, а Воробьевой проверить постельные принадлежности. Придраться было не к чему, дефицитными продуктами были заставлены все полки, а всё бельё оказалось совершенно новое.

— Может вам нужны билеты в театр, постановка там говорят отменная, — попытался предложить Котов.

— Мы сюда не развлекаться прилетели, дел непочатый край, нужно всё досконально проверить, — отрезал Белобородько.

— Вот именно, сироту каждый готов обидеть, а уж обобрать и подавно, — тут же поддакнула Воробьева.

От таких слов адвокат впал в ступор, какая к черту сирота, если её даже криминал боится! Может конечно и не боится, тут он пожалуй перегнул палку, но вот то что связываться с ней не хочет, это точно.

— Так и быть, уговорили вы нас Леонид Яковлевич, сходим сегодня в театр, отдохнем немного с дороги. Самолет, будь он трижды неладен, все нервы успел вымотать, как долетели не помним, — со злостью сплюнул Белобородько.

— Истинно говоришь Акимушка, не зря я свечи в церкви ставила, уберегла богородица от лютой смерти, — тут же перекрестилась Акулина Савельевна.

Что на это ответить адвокат не нашелся, хотя язык у него был явно подвешен, хотя может он был слишком умным (или осторожным).

— Завтра в восемь я за вами заеду, посмотрите как идет стройка, что уже на участке сделано. Билеты в театр подвезут через час, автомобиль с шофером тоже подъедет, — предупредил о будущих планах Котов.

— Ну хорошо, — нехотя согласился Белобородько, — Только не забудьте пригласить ту девушку из дома отдыха, её зовут Тамара Шинкарева.

Утром, когда за ними приехал адвокат, они выразили ему своё полное недовольство. Театр им решительно не понравился, известных артистов там не было, да и постановка была так себе, на неискушенного зрителя.

На месте строительства Белобородько с супругой осмотрели всё, от возведенного забора, до уличной кухни и гаража. Примерно через час, когда прибежала запыхавшаяся регистраторша, Митрич торжественно открыл двери старого дома. После глубокой инспекции (по другому точно не скажешь), жилище было признано годным, конечно с небольшой перепланировкой. Во первых это кухня, она была слишком мала, во вторых подвал, его нужно хорошо обустроить. К этому добавились финские обои, чехословацкая сантехника и югославская мебель, отдельно шла электрическая плита и стиральная машина.

— Леонид Яковлевич, вы пока узнайте насчет хорошей бригады отделочников, а мы в это время поговорим со строителями, — попросил адвоката Белобородько.

Тот молча кивнул и быстро вышел, похоже нужные специалисты у него на примете имелись.

— А сейчас займемся вашими делами, — обратился Митрич к угрюмо стоявшим строителям.

— У нас всё точно по плану, даже идём с опережением графика, — попытался сказать бригадир, но тут же был перебит побледневшим от злости сторожем.

— По плану⁈ Вы кого пытаетесь обмануть, думаете приехала молоденькая девушка так её сразу можно обворовывать и грабить? Забор сложен на десять сантиметров ниже, дорожные плитки с трещинами, а ворота так вообще бэушные. По материалам у вас сплошной перерасход, одних только гвоздей списали три ящика! — не сдержавшись крикнул в конце Митрич.

— С забором немного обсчитались, плитку на следующей неделе заменим, а ворота пока установили временные, — попытался оправдаться бригадир.

— Вас пока спасает только одно, на фундаменте и стенах вы не экономили. Гараж тоже не плох, хотя площадка перед ним до сих пор без навеса. По расходу материалов будем тщательно проверять, так что не вздумайте заниматься приписками и подлогом. На устранение неделя, а там посмотрим что с вами делать, — отрезал Белобородько, после чего величаво удалился в дом.

Там он ещё раз осмотрел комнаты и подвал, супруга с Шинкаревой ему помогали.

— Вообщем так Тома, бери старый дом под свой личный контроль, как никак тебе здесь работать. Что скажешь, может есть какие нибудь предложения? — спросил регистраторшу Митрич.

— А кто кроме меня здесь ещё будет? — поинтересовалась Шинкарева.

— Только сторож. Дом, я имею ввиду новый, без присмотра не оставишь, да и за садом нужно смотреть, так что сама понимаешь, — развел руками Белобородько.

— Вот-вот, ворья развелось, рады последнее полено украсть, под деревьями не осталось ни единого яблока. Обтрясли подчистую, да на рынок снесли, чтобы этих хапуг разорвало! — Воробьева со злости ударила кулаком по подоконнику.

— Наверное это сделали строители или их родственники, чужого сюда бы не пустили, — предположила Тома.

После этого они начали составлять список необходимых вещей. А первую очередь это конечно посуда, затем постельное и дрова, которых почему-то в сарае не оказалось.

— Мало им было яблок и груш, так эти черти ещё и всё дрова растащили! — ругнулся сторож.

В это время вернулся Котов, с ним пришла здоровая женщина, про таких ещё говорят — кровь с молоком! Она и оказалась тем самым бригадиром отделочников, которые умели всё, от поклейки обоев до монтажа электрики и сантехники. С ней обо всём договорились, всего лишь часа за два, Оксана Николаевна Ромашка (так звали бригадира), была слишком дотошная. Когда она ушла, Митрич на несколько минуту задумался, через неделю улетать, а тут целая ватага разбойников.

— Значит так, Тома со следующей недели работает здесь, присмотрит за строителями и ремонтом дома. Думаю Оксана Николаевна поможет советом, а там подберем проверенного человека. Леонид Яковлевич, голубчик, устройте девушку через Комбинат бытового обслуживания, Ольга у нас служит в милиции, в отделе ОБХСС, так что всё должно быть официально. Теперь что касается здешних строителей, они нам не нравятся! Сейчас уже поздно что либо менять, но когда закончат с возведением коттеджа, проверим всё досконально. Окончательный расчёт только после полной проверки, там вспомнится всё: яблоки, дрова, ломаная плитка и старые ворота. На сегодня всё, у нас с Акулиной Савельевной режим, нам уже полчаса как нужно было обедать. Автомобиль оставьте у подъезда, права у меня есть, так что до возвращения буду на стройке. Через неделю глядишь и Тамара подключится, а значит будет меньше воровства, вы главное ей помогайте, — решил, вернее отдал приказ Белобородько.

Не подумайте что он много на себя взял, с тем же трудоустройством Шинкаревой, просто он знал что Ольга ему доверяет. Все ключи, даже от студии и секретного хранилища у него были на связке, а это согласитесь серьёзно. Мало всего этого, так распишитесь: в кабинете были очень дорогие картины, которые стоили миллионы! Деньги что, пыль и тлен, а вот быть доверенным лицом настоящего Ангела! Кто из простых смертных удостоился такой чести, да никто, даже праведники и святые!

На Мосфильме во всю кипела работа, снимали эпизод с Катей, затем вместе со мной. Если так посчитать, то нам осталось не так чтобы уж и много, неделя и мы наконец свободны. Дальше начнут работать с мужской частью коллектива, а после монтаж, на котором мне нужно присутствовать. Сами понимаете, есть некоторые нюансы о которых известно только мне, да и менталитет наших стран отличается. Передо мной стоит непростая задача, смонтировать так чтобы у нас это стало любимой комедией, а на Западе прошло как «Russian exotic».

Обедали в Мосфильмовской столовой, нам из-за американцев повезло — нашу группу обслуживали в комнате для руководства. В общем зале всё было не так радужно: огромная очередь и довольно скудное меню, без икры, балыка и грудинки. Блин, я даже не подозревала что на студии работает столько народа: операторов, осветителей и прочих артистов. У некоторых видела талоны за вредность, хотя не представляю откуда она может здесь появится, может кинопленка достаточно вредная?

В шесть вечера нас отпустили, завтра запись концерта к дню Великого Октября, так что мы отпросились. Катерина, как автор моих песен, будет присутствовать в зале, поддержит морально, иначе от присутствия «именитых" меня точно вывернет. Думаете мне неизвестно как они ко мне относятся, да как бы не так, добрые люди давно просветили. Знаю что считают меня наглой злопамятной выскочкой, получающей астрономические гонорары, не то что они такие талантливые. 'Народную» тоже не простили, многие годами мечтают стать «Заслуженными», а я сразу прыгнула в дамки.

У выхода нас ожидал Гущин, галантно поцеловал руки, помог сесть в автомобили. Мне шифруясь от Кати шепнул пару слов, о неком ожидающем меня сюрпризе. На загородной дороге, сразу за мостом, меня будет ждать Кознов, он и проводит до места. Что ж, сюрпризы и подарки я люблю, если они конечно дорогие. Через часик взгляну на презент, а пока займусь квартирой Корякиной. Для этого пришлось завернуть на Старую площадь, а уже оттуда, вернее из своего кабинета, позвонить в гостиницу «Россия». Первого секретаря Костромской области на месте не оказалось, зато был второй, вот с ним и поговорила.

— Девочка писала в городской и областной комитет партии, просила помочь, но ответа не последовало. Сейчас в этом деле остался последний вопрос, невинно пострадавшей нужна квартира. На родине она жить не может, слишком тяжелые там остались воспоминания. Прописку и работу получила в Москве, в хозотделе ЦК, так что с вас двухкомнатная квартира, — сразу озадачила второго секретаря.

Петр Ильич Левачев, так звали моего собеседника, обещал во всем тщательно разобраться, конечно как только вернется на родину.

— МВД и Партконтроль уже разобрались, вы наверное ждете оргвыводов? — ехидно спросила Левачева, после чего повесила трубку.

Вот и всё, дело считай уже сделано, не пройдет и недели как Корякиной вручат ключи от квартиры. Не знаю как костромичи договорятся с Гришиным (да и если честно не хочу), но могу поспорить на что угодно, жилплощадь предоставят в черте старого города. С делами на сегодня покончено, пора отправляться домой, но вначале сюрприз, который мне обещал Гущин. Интересно что это будет, хотелось что-нибудь материального, например пару картин Айвазовского. Море, оно знаете всегда в цене, да и глазу приятно.

— Ольга Викторовна, хорошо что я вас застал, на ваш отдел выписана премия. Сами понимаете, годовщина Великого Октября да и в связи с принятыми решениями внеочередного съезда КПСС решили не экономить. Кассир к сожалению ушел, но если есть необходимость мы его вызовем, — на меня с ожиданием посмотрел худой мужчина.

— Не стоит, пусть человек отдыхает, а с барскими замашками будем нещадно бороться. Вы уж в случае чего потрудитесь шепнуть, а мы не забудем э… — теперь уже я с ожиданием посмотрела на собеседника.

— Лев Спиридонович Свистов, второй заместитель начальника отдела труда и заработной платы, — представился мужчина.

Ишь какой угодливый, не поленился сюда прийти да и на работе задержался изрядно. Вот чувствую что это не просто так, а что-то ему надо.

— Ольга Викторовна, мне право неловко, но я счел своим долгом поставить вас в известность о некоторых махинациях, которые протаскивают через наш отдел, — он судорожно начал расстегивать свой портфель (кстати довольно дорогой, из крокодиловой кожи).

Через несколько секунд я изучала какие-то документы, похоже счета на оплату.

— В первых шести командировочные, хотя в служебную так никто и не ездил. В седьмой список на премирование отдела международной информации, там указаны только родственники начальника сектора Ближнего Востока, — пояснил Свистов.

Суммы премий меня поразили, мне с моим милицейским окладом нужно не меньше квартала корячится, а уборщице так целых полгода!

— Благодарю вас Лев Спиридонович, приятно видеть настоящего коммуниста, может есть какие нибудь просьбы и пожелания? — убирая в сумочку документы спросила своего собеседника.