Застенчивость. Как ее побороть и приобрести уверенность в себе

Психологи ввели понятие «неуязвимые» для тех детей, которые, несмотря на самые неблагоприятные жизненные условия, их формировавшие, тем не менее вырастают нормальными здоровыми взрослыми. Многие выдающиеся личности, преуспевшие в таких разных областях, как политика, наука и искусство, происходили из среды, которую можно было бы рассматривать как патологическую. Бывшая первая леди США Элеонора Рузвельт, бывший президент Джеральд Форд, сенатор Дэниэл Патрик Мойнихэн смогли так или иначе вырваться из оков своего неблагополучного детства и добиться значительных успехов[28]12.

Согласно результатам одного исследования, объектом которого стали сто мужчин, выросших в травмирующей и конфликтной среде, «вопреки таким условиям развития в детстве, сегодня эти взрослые люди могут быть оценены как нормальные, а по ряду показателей – даже как преуспевающие»13.

Такая «теория катастрофы» применительно к развитию ребенка противоречит традиционным представлениям о том, что токсичная среда способствует развитию нестабильной или нездоровой личности. Уравновешенная, комфортная, изобильная домашняя обстановка всегда рассматривалась как залог душевного здоровья и жизненного успеха. Подтверждением такой точки зрения служили многочисленные примеры взрослых людей – психически нездоровых или преступников, – которые происходили из неблагополучной или конфликтной семьи. Но этот вывод является ошибочным. В тюрьмах и психиатрических больницах пребывает лишь незначительное меньшинство тех, кто вырос в неблагоприятных условиях. Те же, кто гнется, но не ломается, смогли развить в себе способность полагаться только на самих себя – и это позволило им занять достойное место в обществе.

Возможно, новое поколение сумеет преодолеть формирующие застенчивость обстоятельства, описанные в этой книге, и не падет жертвой ее хронической формы. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться. Пока же нам следует глубже изучить «неуязвимых» детей, которые противостоят негативному влиянию семьи, школы и общества, приводящему к развитию в них застенчивости. Подобное исследование могло бы дать надежду тем, кто сталкивается далеко не с самыми лучшими условиями, которые может предложить им семья или школа, а иногда даже и с худшими.

Комедийная актриса Кэрол Бернетт – человек, наделенный особым талантом дарить людям улыбки и смех. Мы уже немного говорили о ней в главе 2. В откровенной беседе она призналась, что в детстве застенчивость принесла ей немало неприятностей как дома, так и в школе14. Она рассказала, как опыт комедийной актрисы помог ей преодолеть детскую тревожность и страх остаться непринятой и нелюбимой.

Бернетт: Думаю, я была довольно застенчива с самого начала, особенно рядом с матерью. Она была очень-очень общительная, красивая женщина. Но у нее имелась одна весьма серьезная проблема – с годами она стала алкоголичкой, да и мой папа был такой же. Они оба являлись привлекательными и красивыми людьми. Папа напоминал мне Джимми Стюарта[29], а мама была, скорее, как огненный метеор. Я знала, что я непривлекательный ребенок, поэтому застенчивость моя оказалась главным образом обусловлена моей внешностью. Девчонкой я старалась компенсировать это спортивными достижениями. Я думала, что если смогу бегать быстрее всех мальчишек и побеждать их, то стану нравиться им. Так что я всегда шутила и дурачилась в школе гораздо больше, чем дома, потому что стремилась побороть страх оказаться отвергнутой из-за того, что я некрасивая, да еще и из небогатой семьи.

Зимбардо: Но вы не были классным шутом, не так ли?

Бернетт: Нет, такой я была разве что с приятелями в свободное время. А в классе я была очень сдержанной и училась хорошо, уважала и слушалась учителей. Так что я считалась образцовой ученицей. Я не пользовалась популярностью у тех мальчишек, которым мне хотелось бы нравиться, например, у членов футбольной команды. Но у меня завязались добрые приятельские отношения кое с кем из ребят, кто был, как бы это сказать, из одной лодки со мной.

Зимбардо: Вы хотите сказать, что они тоже были застенчивыми?

Бернетт: Да, они тоже были стеснительными и не очень привлекательными. Но я продолжала тешить себя надеждой: «А вдруг капитан футбольной команды обратит на меня внимание или назовет меня по имени?» Моя мама хотела, чтобы я стала писательницей. Она говорила: «Какая разница, как ты выглядишь, если ты можешь все время писать?» Я соглашалась с ней: «Хорошо, буду писательницей». Я стала редактором школьной газеты и весьма в этом преуспела.

Позднее я начала посещать специальные занятия по английскому языку в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, чтобы попробовать свои силы в драматургии. В глубине души я надеялась, что мне удастся попасть на сцену, но я боялась себе в этом признаться. Помню, когда я была еще маленькая, я встречалась со своей кузиной. Она была на девять месяцев старше меня, белокурая, невысокая, ослепительная. Она посещала разные кружки: занималась пением, танцами, сценическим мастерством. Как-то раз я попыталась станцевать чечетку, как она, но у меня ничего не получилось. Тогда я отправилась в ванную комнату, где решила попробовать еще раз – и тут же остановилась, как только мама открыла дверь ванной.

Может показаться, что я пытаюсь изобразить из матери какого-то монстра, но это не так. Мы с нею прекрасно ладили, я ее обожала, и, я уверена, что и она меня любила. Однако я никогда не чувствовала поддержки с ее стороны. Так что, когда я все-таки вышла на сцену в студенческом театре, мне не хотелось, чтоб родители это увидели, потому что я боялась опозориться. К моему удивлению, все пошло удачно. Я сумела развеселить аудиторию, ко мне подходили ребята и говорили: «Слушай, а я видел тебя в этом спектакле, и, знаешь, это было очень смешно». Меня даже пригласили на ланч с парой «важных птиц» со старших курсов, что меня, как первокурсницу, просто поразило.

А потом меня как-то остановил другой парень и спросил: «Слух имеется?» И я сказала: «Да, но я не могу петь на публике, и все такое». А он сказал: «Позарез надо спеть “Плач Аделаиды” из мюзикла Фрэнка Лессера “Парни и куколки”[30]». Поскольку песня комедийная, то я не стала относиться к исполнению всерьез и переживать, как звучит мой голос: ведь если голоса нет вообще, то вы вряд ли станете исполнять что-то серьезное. И вот, я выступила с веселой песенкой. Все прошло хорошо, и моя мама, которая пришла меня послушать, была поражена. Тогда-то я и решила, что хочу стать актрисой музыкальной комедии. Мама и бабушка расстроились жутко, но я сказала им: «Именно это помогает мне почувствовать себя любимой, ощутить, что я что-то значу». Именно это, а не какое-то там писательство или рисование (кстати, рисовала я неплохо). Мне всегда было важно видеть и чувствовать внутреннюю ответную реакцию на то, что я делаю. Из этого и выросла моя актерская карьера. И я остаюсь такой до сих пор – если я не чувствую отдачи, то меня попросту нет, понимаете, о чем я? Я не стенд-ап комик. Мне до сих пор бывает трудно просто спеть песню.

Зимбардо: Трудно в каком смысле?

Бернетт: Мне становится очень страшно. Меня часто спрашивают: «Почему бы вам не перестать паясничать и не спеть просто песню?» И люди, приходящие на шоу, пытаются заставить меня сделать это, но я всегда чувствую себя при этом неловко.

Зимбардо: А почему вы себя так чувствуете?

Бернетт: Наверное, это отголоски моей юности. Я думаю, что по сравнению с профессиональными певицами, которые зарабатывают себе пением на жизнь (как Эйди Горме или Хелен Редди), какое право я имею выходить на сцену и петь? Я могу спеть в музыкальном спектакле, играя роль, но выйти, как Кэрол Бернетт, в шикарном платье, и начать петь – это уж слишком…

Зимбардо: Вы хотите сказать, что возможность погрузиться в роль, спрятаться за маской анонимности позволяет человеку выступать перед публикой?

Бернетт: Да, так и есть. Ты – уже не ты, ты становишься кем-то другим. И это все упрощает. Видите ли, моя профессия – самая подходящая для людей вроде меня. Когда я была маленькой, я ходила с бабушкой в кино по восемь раз в неделю. Я росла в эпоху актрис Джуди Гарленд, Бетти Грейбл, Джоан Кроуфорд. Я возвращалась домой из кино, собирала подружек, и мы разыгрывали сцены из фильмов, которые я видела. Я и сейчас иногда так делаю. Я могу быть сегодня Бетти Грейбл, а через неделю – Джоан Кроуфорд. У меня даже есть грим, парики и костюмы. Я хочу сказать, что я взрослый человек, но все равно остаюсь ребенком.

Зимбардо: А бывает ли так, что вы испытываете застенчивость, когда вы не находитесь на сцене и должны быть просто самой собой?

Бернетт: Да. Если я встречаю кого-то, перед кем испытываю благоговение, а таких немало. Например, когда я впервые повстречалась с Джеймсом Стюартом, я не смогла произнести ни слова – я была влюблена в него всю свою жизнь из-за его сходства с моим отцом. И что, вы думаете, я сделала? Я повернулась в попытке убежать и наступила в ведро с белой краской – и поволокла его за собой через всю съемочную площадку, куда больше так и не вернулась – мне было жутко стыдно. А два года назад я встретила Кэри Гранта – и снова не смогла вымолвить ни полслова. Те слова, которые мне все-таки удалось выдавить из себя, я бы лучше затолкала обратно. Я сказала самому Кэри Гранту: «Вы – украшение своей профессии». Я чувствовала себя какой-то дурочкой. Но он вдруг сказал: «Я ваш поклонник» – и был просто очарователен и любезен, однако я все равно чувствовала себя так, будто мне снова лет десять. Так что я думаю, что от каких-то детских переживаний мы не можем избавиться до конца. По мне, лучше быть застенчивой, чем идти напролом. Конечно, было бы здорово достичь в этом золотой середины, но каждый человек должен в первую очередь чувствовать себя безопасно в своем внутреннем мире.

Зимбардо: Да, застенчивость превращается в проблему, когда она начинает удерживать нас от того, что мы хотели бы и могли бы сделать.

Бернетт: И заставляет нас говорить и делать глупости.

Зимбардо: Вынесли ли вы из своего опыта какие-то важные уроки, которыми могли бы поделиться с другими, со своими поклонниками?

Бернетт: Я пытаюсь донести до своих дочерей, насколько важно понимать – все люди на земле переживают те же трудности, что и они. Поэтому не надо быть эгоистичными и считать, что мир вращается исключительно вокруг того, что люди думают о вашей внешности и ваших чувствах, или вокруг того, что какой-то мальчик не подошел и не пригласил тебя на танец. Люди не всегда стремятся раскритиковать или несправедливо осудить тебя. У них у всех есть свои проблемы, и надо уметь прислушаться к ним и даже в чем-то помочь, потому что, помогая кому-то другому, мы помогаем самому себе. Я искренне верю, что все люди – единое целое. Чем больше добра ты даришь, тем больше возвращается к тебе – что посеешь, то и пожнешь. Это забытая, но тем не менее истина. Так что просто общайтесь с другими людьми. Если в школе вы встречаете ребенка, который застенчив, не может наладить контакт с другими детьми и переживает из-за этого – именно в этот момент вы должны протянуть ему руку помощи. Тогда вы поможете распуститься прекрасному цветку и откроете для себя что-то удивительное.

Зимбардо: Да, что люди прекрасны!

Бернетт: Именно так. И все, что им нужно, – это лишь немного НЛЗ – нежности, любви и заботы, которые по-прежнему остаются наилучшим лекарством от застенчивости.

И это подводит нас к рассмотрению еще одной важной темы – с какими трудностями могут столкнуться застенчивые люди, получая и отдавая нежность и любовь.

5

Друзья, возлюбленные и застенчивые незнакомцы

Кто из нас знал своего брата?

Кто из нас заглядывал в сердце своего отца?

Кто из нас не заперт навеки в тюрьме?

Кто из нас не остается навеки чужим и одиноким?

«Взгляни на свой дом, ангел»

Томас Вулф, Взгляни на свой дом, ангел[31]

Эти горькие вопросы, заданные американским прозаиком Томасом Вулфом, несут особый смысл для каждого из нас, но особенно для тех, кто хронически застенчив. Как мы уже убедились, застенчивость – широко распространенная проблема, имеющая серьезные последствия для личности.

Каждый из нас борется с собственными страхами: кто-то боится темноты, кто-то не может летать на самолетах. Тем не менее существуют определенные методы и способы, позволяющие нам ужиться с такого рода фобиями. Человек, боящийся высоты, может поселиться на ранчо или на первом этаже высокого дома. Тот, кто боится летать самолетом, может пересесть на поезд. Люди, испытывающие страх перед змеями, могут переехать в крупный город. Те же, кто опасается темноты, привыкают засыпать при свете ночника. Но как быть тем, кто боится… других людей? С успехом избегая причины своего страха, застенчивые люди обрекают себя на одиночество в пустыне – и страдают от этого.

Рассказывают, что Фридрих II, правивший Сицилией в XIII веке, был убежден, что каждый ребенок появляется на свет со знанием древнейшего языка. Без специального обучения или какого-либо языкового опыта ребенок должен был самопроизвольно начать говорить на этом языке. Чтобы проверить свои догадки, король велел воспитать нескольких младенцев в условиях полного молчания, поручив их заботам нянек. Дети не должны были слышать звуки человеческой речи. К чему же привел данный эксперимент? На каком языке заговорили дети? В хрониках сказано: «Усилия были напрасны. Все дети умерли. Они не смогли жить без ласки, нежного материнского взгляда и слов любви».

По большому счету застенчивые люди лишают себя тепла человеческих контактов, столь необходимых каждому из нас. Им редко удается подружиться со знакомыми людьми и еще реже – полюбить своих друзей. Многие из них придерживаются правила: «Ничего не отдавай другим, поскольку ничего не сможешь взять у них». Это тот случай, когда не приходится ожидать никакой взаимной помощи, ответственности или поддержки.

Но ни один мужчина и ни одна женщина не могут быть счастливы, осознавая ужасный факт: ни единому человеку на свете он или она не нужны. С течением жизни страдания от неуверенности в себе, ощущения своей неполноценности и ненужности оказываются значительно сильнее, чем огорчение из-за предполагаемой возможности оказаться отвергнутым. Как же живет застенчивый человек, лишенный утешения со стороны заботливых друзей, любящих слов со стороны семьи и страстных объятий любимых?

В этой главе речь пойдет именно об этих критических важных вопросах – о проблемах человеческих взаимоотношений.

Первое знакомство

Представьте, что вы попали в лагерь военнопленных. У вас есть план побега, но осуществить его можно только с помощью нескольких товарищей. Каким-то образом вам необходимо отыскать тех, кто поможет вам обрести свободу. Это нелегко, потому что у врага есть осведомители – платные «стукачи», которые на вид ничем не отличаются от других заключенных. Вы должны кому-то довериться, иначе сгниете в заточении. Если вы ошибетесь в выборе, план вскроется, и ваша жизнь окажется под еще большей угрозой. Решитесь ли вы на риск или будете страдать в одиночку?1

В общем и целом таковым является сценарий человеческих отношений любого рода: вы должны понять, стоит ли то, чего вы стремитесь добиться, возможных потерь. Как и в примере с военнопленными, решение не однозначно – ни у кого на лбу не написано «мне можно доверять» или «от меня лучше держаться подальше». Поэтому приходится принимать субъективное решение, которое зависит от конкретной ситуации и нашего опыта успехов и ошибок, а также от психологического состояния в данный момент.

Встречая незнакомого человека, мы можем полагаться лишь на то, что видим и слышим. Решая сказать «привет» или «пойдем потанцуем», мы принимаем во внимание следующие его характеристики: физическая привлекательность, пластика движений (свободная или скованная поза, спокойное или напряженное лицо); выражение доброжелательности посредством улыбки или рукопожатия; тон голоса, который может отражать энтузиазм, озабоченность, враждебность или уверенность, а также очевидную реакцию этого человека на нас самих2.

Внешние условия также имеют немаловажное значение – они могут свидетельствовать о наличии совместных интересов: например, интереса к чтению, если вы встретились в библиотеке, к спорту – если познакомились на кегельбане, или к общению – если ваша встреча произошла на танцах. Иногда сама обстановка может быть обманчивой, или человек, находящийся в этих условиях, может иметь иные скрытые мотивы. Например, он идет на званый обед не для того, чтобы поговорить или поесть, а чтобы продемонстрировать свое превосходство над окружающими: «Я здесь, чтобы показать, насколько я умный, а они все дураки». Или он отправляется в бар не за тем, чтобы выпить и пообщаться, а ради своих корыстных интересов: «Я пришел, чтобы понаблюдать за этими выпивохами, потому что это просто умора. Только им ничего не говорите, ладно?»

Подобные эгоистические устремления к власти, превосходству и удовлетворению личных интересов заставляют нас оценивать риски, связанные с доверием незнакомцам. Решая, устанавливать или не устанавливать отношения с другим человеком, все мы оцениваем потенциальные социальные выгоды и сопоставляем их с возможными издержками, заключающимися в том, что нас будут высмеивать, отвергать, считать скучными, недостойными или неадекватными. Мы подсчитываем, сколько потребуется усилий, времени и денег, а также взвешиваем те возможности, от которых придется отказаться: «Стоит ли она того, чтобы после встречи с ней добираться целый час до дома в Бруклин?», «Стоит ли продолжать с ним общение, ведь он так застенчив, хотя и привлекателен?». Для многих людей ответ очевиден: «Овчинка выделки не стоит».

Хронически застенчивые люди бывают чрезвычайно озабочены такого рода выбором, потому что для них имеет большое значение, будут они приняты или отвергнуты. Они живо представляют все возможные неприятности, связанные с общением, и пытаются оценить баланс выгод и издержек в отношениях с любым человеком – даже с тем, с которым уже какое-то время общаются. И нередко им приходится расплачиваться за такой подход к отношениям, как видно из истории одной двадцатилетней женщины:

Мне кажется, что, встречая человека, который мне нравится, из-за своей застенчивости я веду себя не совсем так, как следовало бы. Если мне кто-то действительно нравится, я не могу этого показать в должной манере. Иными словами, я начинаю вести себя панибратски, опасаясь, что человек догадается о моих истинных чувствах. Я веду себя очень непринужденно и стараюсь не слишком показывать свою заинтересованность. Конечно, эта небрежность в общении является всего лишь способом защиты, и застенчивость, которая стоит за всем этим, отражает мой страх, что кто-то узнает «настоящую» меня.

Застенчивые люди нередко решают эту проблему, попросту отказываясь завязывать новые отношения. Они предпочитают безопасное одиночество страху быть отвергнутым. Но ради развития отношений, которые играют важную роль в нашей жизни, нам всем приходится идти на подобный риск.

Интересно, что незнакомые люди, оказавшиеся вместе в экстремальной ситуации (например, на тонущем корабле или в самолете, захваченном террористами), почти сразу же находят общий язык: «Дружище, похоже, мы идем ко дну, не передашь спасательный жилет?»

Однако чаще всего в состоянии тревоги человек склонен к уединению. Во время исследования, проводимого в Йельском университете, студентам было сказано, что в целях определения чувствительности тканей ротовой полости им необходимо сосать такие безопасные предметы, как детскую соску или собственный палец3. Студенты, от которых требовалось сделать нечто такое, что возвращало их к пробуждению скрытых инфантильных потребностей в оральном удовлетворении, явно были встревожены. Когда их спрашивали, хотят ли они выполнить задание в одиночку или в присутствии других участников эксперимента, студенты однозначно выбирали уединение.

Большинство людей в состоянии тревожности предпочитают остаться один на один с собой, потому что считают свою возможную реакцию неадекватной. «Что особенного в том, чтобы пососать палец?», «Я слишком бурно реагирую. Что со мной не так?». Поскольку застенчивые люди постоянно расценивают свои реакции как ненормальные, они чаще всего стремятся остаться одни, чтобы избежать риска осуждения за свою воображаемую неадекватность. Но, ограждая себя таким образом, они теряют возможность найти поддержку со стороны тех, кто испытывает похожие ощущения. Стремление к изоляции лишний раз подкрепляет осознание человеком своей застенчивости («Я не могу встречаться с другими людьми, потому что я стесняюсь») и приводит к еще большему одиночеству.

Изоляцию в защитных целях можно наблюдать в студенческой столовой, где незнакомым людям нередко приходится сидеть рядом друг с другом. Большинство застенчивых студентов стараются поесть позже или раньше обеденного времени, чтобы избежать лишних контактов. Они часто садятся с краю стола, а не в середине, тем самым открывая только один фланг для угрозы вторжения, а не два. Некоторые строят оборонительные заграждения, отодвигая подальше соседние стулья или вешая на них одежду, другие утыкаются в книгу или газету. На выручку приходит и старая добрая отговорка: «Мне не очень удобно разговаривать с набитым ртом». Если незнакомец приближается на опасное расстояние и проявляет заинтересованность в беседе, они набрасываются на еду, словно до этого голодали: это должно послужить отпугивающим сигналом потенциальному новому знакомому.

Однако многие из этих застенчивых людей хотели бы погрузиться в веселую атмосферу, которая царит за соседними столиками: вести непринужденную беседу со своими друзьями, подшучивать на ними. Как ни странно, но внутри застенчивых людей начинает вспыхивать скрытый гнев за то, что они отрезаны от общего веселья – притом что они могли сами отклонить приглашение присоединиться. Застенчивый человек может стать смелее, если новый знакомый проявит тепло и готовность общаться не только на уровне дежурной улыбки или приветствия. Для этого он должен подать очевидный, но в то же время осторожный знак, который бы застенчивый человек понял и воспринял как сигнал к действию.

Застенчивость препятствует близости

Как только мы решаемся на первоначальное знакомство, мы встаем на путь завязывания дружеских отношений. Но, чтобы они получили развитие, нужно открыться другому человеку, в какой-то степени пустить его в свой внутренний мир. Процесс самораскрытия заключается в приподнимании завесы над нашими целями, ценностями, ожиданиями, установками и некоторыми личными тайнами. Без этого между потенциальными друзьями или возлюбленными не может возникнуть ощущения близости. Однако, чтобы это произошло, необходимо доверять друг другу. А откуда взяться доверию, если вы еще ничего не знаете о человеке?

Психолог Сидни Журар, много писавший о процессах самораскрытия, также указывает на это противоречие. «Мы маскируем свою истинную сущность, – отмечает он, – чтобы достигнуть внутреннего ощущения безопасности, защитить себя от возможной критики, нападок и отторжения». Но, если мы не раскрываем себя, мы лишаем других возможности узнать, кто мы есть на самом деле, и, таким образом, прокладываем путь к недопониманию. «Что еще хуже, – пишет Журар, – когда мы скрываем свое истинное Я от других, мы теряем с ним нашу собственную связь, и эта потеря выливается в болезнь во множестве ее проявлений»4.

Доверие и самораскрытие требуют подтверждения безопасности. И человек, и обстоятельства встречи с ним должны гарантировать нам защиту наших откровений. Но безопасность – это индивидуальное понятие, как выяснилось в процессе изучения и поиска подходов, которые могли бы использовать незастенчивые люди в своих отношениях с застенчивыми людьми. Например, в кафетерии незастенчивый человек мог задать вопрос: «Вам нравится, как здесь кормят?» Стеснительная девушка застывала в шоке, будучи не в состоянии ответить на такой «личный» вопрос. Или другой незастенчивый парень мог начать разговор так: «Привет, меня зовут Адам, а тебя?» Тоже «слишком личное». При этом никаких личных тем, никаких оценочных суждений (особенно о том, что человек делает или во что он одет в данный момент), не так уж много вопросов. Возникает противоречие между искренним желанием познакомиться с застенчивым человеком и непониманием того, какая из реплик, кажущихся стандартными, будет воспринята им как вызов.

Каждый из нас проводит невидимые границы, желая обозначить свое личное пространство. Застенчивые же люди строят целые системы шлюзов, чтобы не дать другим приблизиться. И эти барьеры определяют, насколько далеко застенчивый человек будет готов зайти в установлении отношений с другими5.

Сходные системы защиты есть у людей, которые боятся змей. В одном исследовании лишь несколько человек из откликнувшихся на объявление в газете об участии в эксперименте со змеями смогли сразу взять змею в руки6. Основным барьером для них был лишь ярлык, заставлявший избегать змей, но позволявший взять их в руки, если это требовалось. Некоторые люди, страдавшие фобией, не могли даже войти в комнату, где стояла клетка со змеей, другие – приблизиться к клетке или наблюдать за змеей, выпущенной на волю, когда она находилась у кого-то в руках. У людей встречался и такой барьер, который не позволял прикоснуться к змее, спокойно лежащей на полу. Если это препятствие было преодолено, то следующим камнем преткновения становилась возможность позволить змее обвиться вокруг своей руки. И даже после того, как этот страх был повержен, всегда оставался последний барьер: взять с пола змею, отпущенную на свободу.

Помогая людям преодолеть страх, исследователи установили, что наиболее удаленные барьеры, например, когда надо всего лишь войти в комнату, где стоит клетка со змеей, следует преодолевать до попыток разрушить последующие. Перескакивание через ступени или форсирование этого процесса может привести к усилению страха и отказу от дальнейших шагов.

Застенчивые люди возводят подобные системы, испытывая страх перед людьми. Для кого-то пределом является зрительный контакт или слишком долгий взгляд, в котором «не было необходимости» (в целом женщины расценивают зрительный контакт как более приемлемый и желательный формат, чем мужчины7). Для кого-то трудности начинаются с необходимостью действовать в новой для них ситуации, контактировать с незнакомыми людьми. Это вызывает чувство смущения практически у всех.

Однако для некоторых барьером, вызывающим застенчивость, является общение не с незнакомыми людьми, «которые не имеют для них особого значения», а именно с друзьями.

Я оказался полностью не готов к подобному «обратному» барьеру у одной из моих самых застенчивых студенток, с которой мне приходилось работать. Лаура, милая и приятная 21-летняя старшекурсница, не могла произнести в аудитории даже своего имени без того, чтобы не покраснеть. При этом после занятий она подрабатывала обнаженной моделью. К ней домой приходили мужчины и за двадцать долларов в час фотографировали ее совершенно голой, а некоторые, лишь притворяясь, что у них заряжена камера, приходили просто полюбоваться на обнаженную девушку, обычно прося ее принимать наиболее откровенные позы (но никогда не прикасаясь к ней!). Она рассказала мне, почему она считала возможным обнажаться перед совершенно незнакомыми мужчинами:

Вообще, в присутствии мужчин я всегда вела себя скромно и застенчиво. Поэтому мне кажется немного странным, что я могу раздеться догола перед незнакомыми людьми, но не могу сделать это перед членами своей семьи или перед друзьями, например, на диком пляже. Когда я начала работать фотомоделью, я стала рассматривать приходивших ко мне людей как неодушевленные предметы – так же, впрочем, как и они меня. И тогда мне стало легко. Я чувствовала себя хозяйкой положения, ведь ко мне приходили в основном неудачники, жаждавшие возбуждения. В конечном итоге это стало настолько угнетающим, что я бросила это занятие.

Другим примером подобного смещения внутренних барьеров может служить проститутка, которая обслуживала за ночь полдюжины клиентов, но рассказывала, что всякий раз испытывала застенчивость при встрече «с тем, кто нравится».

Выявить индивидуальные барьеры застенчивости совсем не просто – они могут быть хорошо замаскированы. Отдельное действие или жест могут казаться непринужденными, но при этом на самом деле быть замешены на страхе или враждебности. Приятельское похлопывание по плечу, игривое поддразнивание или неоднозначный комплимент – прекрасные примеры этого феномена.

Исследователь и психотерапевт Леонард Горовиц выделяет два типа поведения, лежащего в основе любых межличностных отношений: поведение, ориентированное на то, чтобы приблизить одного человека к другому (поведение типа С[32]), и поведение, направленное на то, чтобы отдалить людей друг от друга (поведение типа D[33]). Поведение типа С проявляется, когда между людьми существует склонность к сотрудничеству, поиску согласия, близости и в конечном итоге любви. Действия типа D свидетельствуют о явном наличии недоверия, разногласий, отстраненности и враждебности8.

Иногда поведение типа D приводит к возникновению барьеров, которые другим очень трудно преодолеть, пока они не увидят явные признаки поступков, относящихся к типу С. Застенчивый человек может посылать двусмысленные сигналы типа: «Ты мне очень нужен, так что уходи». Это происходит совершенно непреднамеренно, как и в случае «Ты всегда делаешь больно тем, кого больше всего любишь». Или же это может быть одним из вариантов защитной тактики, как рассказывал об этом один молодой человек:

Мне жизненно необходимо подтверждение привязанности. Мне нужно ощущение взаимной отдачи, чтобы чувствовать себя защищенным в дружеских отношениях. Иногда я намеренно делаю странные вещи, чтобы убедиться в поддержке моих друзей и моей собственной независимости…

Эти «странные вещи» могут быть не только испытанием дружбы на прочность, но также являться частью неосознанного плана, гарантированно ведущего к провалу. Многим людям свойствен глубинный страх перед неудачей, и они стараются избегать ситуаций, чреватых поражением, будь то в учебе, общении или сексе. Если уклониться невозможно, возникает парадоксальный эффект, когда для преодоления испытания прикладываются заведомо недостаточные усилия. Таким образом, неудача может быть объяснена недостатком усилий, а не источником, которого боятся на самом деле, – недостатком способностей.

Психотерапевт Ричард Бири приводит примеры своих пациентов, для которых стремление к неудаче являлось главным стилем поведения в отношениях с противоположным полом9. «Они намеренно создают такие ситуации, которых втайне опасаются, поскольку это питает их иллюзию, что именно они контролируют происходящее, а не кто-то другой», – пишет Бири. Люди, внешне демонстрирующие заинтересованность в создании прочных социальных и/или сексуальных отношений, раз за разом терпят неудачу – однако эта неудача находится под их неосознанным контролем. Переложить вину можно на что угодно – на время, место, других людей, обстоятельства, систему – кроме себя самого. Ничем не привлекательные мужчины стремятся ухаживать за красавицами, поскольку это заведомо безнадежно. Подобным образом ведут себя женщины, которые выходят замуж за отъявленных алкоголиков, наркоманов, азартных игроков.

Страх неудачи нередко смешивается с опасением добиться успеха, поскольку успех предусматривает перемену личного статуса, необходимость приспосабливаться к непривычным условиям, отказ от привычных способов поведения ради новых вызовов. Я знал пары, которые расставались в тот момент, когда отношения, казалось, достигали наибольшей близости. К недоумению женщины, мужчина неожиданно, без видимой причины, становился холодным и отчужденным. Отношения вскоре разрушались полностью, потому что «она была слишком требовательна». В действительности близость пугала мужчину.

Люди часто ведут себя противоречиво, не отдавая себе отчета в отсутствии соответствия между их осознанными поступками и неосознанными чувствами. В некоторых ситуациях неопределенность усугубляется тем, как такое поведение понимают окружающие. Нигде этого не увидишь так отчетливо, как на школьных танцах.

Потанцуем?

Американский писатель Ральф Уолдо Эмерсон как-то сказал, что «общество – это маскарад, где каждый старается скрыть свою суть под маской и тем самым себя разоблачает». Один из способов, при помощи которых я пытался изучить влияние застенчивости на социальную жизнь человека, заключается в воссоздании тех пугающих ситуаций, с которыми часто приходится сталкиваться застенчивым людям. Одной из таких является вечер танцев в старшей школе – событие, знакомое каждому из нас и пробуждающее воспоминания о трепетном предвкушении первых прикосновений партнера или о встрече с принцем мечты. (К счастью, настоящая жизнь начинается с окончанием школы, и, если верить писателю Ральфу Кизу[34], даже неотразимая Эли Макгроу в подростковом возрасте была лишь серой мышкой, никогда не ходившей на свидания, пусть это и слабое утешение для тех, кто слишком стеснялся пригласить ее на танец10.)

Чтобы изучить динамику застенчивости в подобных условиях, я организовал школьные танцы – с музыкой диско, кока-колой и приглушенным освещением – для участников моего семинара по застенчивости. Девушки, по такому случаю сменившие свои привычные джинсы на платья, немедленно разместились на «девчачьей» стороне аудитории. Ребята в блейзерах и галстуках (тоже весьма необычная для них одежда) быстро сгруппировались в «мужской» зоне.

Первые десять минут музыка играла, но никто не двинулся с места. Затем одна группа юношей начала нерешительно продвигаться в сторону женской территории. Девушки настороженно следили за ними.

– Джеф, давай ты первый.

– Не толкайся приятель, пойду, когда захочу.

– Эй, Майк, Каролина на тебя поглядывает.

– Да прекращай! Хочешь с ней потанцевать – вперед. Она для меня все равно слишком высокая.

– Давай, Джуди, пригласи того иностранца, а то он стоит совсем потерянный.

– Отстать, Сесилия, тебе тут что, благотворительный бал?

Наконец Джеф приглашает Колин. Лед трогается. Вместе они хорошо двигаются под заводную музыку. Группа переминающихся с ноги на ногу юношей рассредоточивается, демонстрируя решительные намерения. Но быстрый танец кончается – и звучит медленная мелодия. Все тотчас переключаются с танцев на напитки, тут и там раздается нервный смех – медленный танец явно начался слишком рано. В быстром ритме не приходится много общаться – можно двигаться независимо от партнера, сосредоточиться на своих движениях, поговорить на общие темы. Медленный танец предусматривает близкое соприкосновение, а это значит, что надо заводить разговор, иначе ваши тела сами начнут безмолвное общение. Приглашение на него расценивается как приглашение к своего рода близости. Тебе практически все равно, кто будет твоим партнером, когда ты танцуешь под быструю музыку. Медленный танец – совсем иное.

Майк наконец решается и обращается к нашей славной застенчивой Джуди, не хочет ли она с ним потанцевать.

– Чего всем от меня надо? – фыркает она, отчасти в ответ на поддразнивание Сесилии. Но удар уже нанесен. Смущенный и обиженный Майк отходит назад, засунув руки в карманы. Тем не менее он решается на еще одну попытку, чтобы не возвращаться совсем ни с чем.

– Ну а ты не хочешь потанцевать? – с вызовом обращается он к девушке в конце ряда.

– Это ты меня спрашиваешь?

– Ну да. Так хочешь или нет?

– Нет, спасибо… Может, позже.

Как она могла принять приглашение, когда ее явно выбрали второй? И могла ли она иначе ответить на столь бесцеремонное приглашение? Майк повержен, окончательно сбит с толку. Но, будучи не робкого десятка, он решается на третью попытку и добивается успеха.

Снова включается быстрая громкая музыка, и танцевальная площадка заполняется людьми, за исключением двух девушек, забившихся в уголок «зала». Молодым людям намного проще пригласить тех девушек, что сидят на виду, чем прикладывать дополнительные усилия и пробираться к кому-то через толпу. Обе девушки являются самыми застенчивыми участницами семинара и олицетворяют собой живой пример самооправдания: «Лучше я посижу в уголке, все равно меня никто не пригласит». Никто и не приглашает – слишком далеко до них добираться.

Все знали, что танцы были всего лишь упражнением в рамках семинара, но это не снижало градус напряженности: для участниц все равно было важно, окажется ли она первой, к кому подойдет самый интересный парень, или ей придется довольствоваться тем, что осталось. Молодых людей мучили вопросы: «Что, если она мне откажет?», «Может, ей не понравится, как я танцую или о чем говорю, или от меня вообще начнет пахнуть потом?».

Придавая слишком большое значение каждому своему жесту и шагу, участники этого мероприятия загоняют сами себя в тупиковую ситуацию. Наиболее безопасно, полагают они, следовать правилам этикета, делать то же, что делают другие. Это позволяет им отыскать себе пару, но не более того. Они слишком быстро превращаются в персонажей, разыгрывающих стереотипные роли.

Только когда человек начинает вести себя независимо от навязываемых ему ситуацией обстоятельств, только тогда окружающие начинают открывать для себя его настоящее «я» – то, каким он является в действительности.

Показательный пример: после того как музыка умолкает, парень не отпускает девушку, с которой танцевал, и делает еще несколько движений в такт.

Когда я попросил своего ассистента проделать это, его партнерши оценили его как более привлекательного молодого человека, с которым хотелось познакомиться поближе, по сравнению с любым другим молодым человеком, что тут же откланивался и уходил с последним музыкальным аккордом. Если ты хочешь остаться незамеченным, то безопаснее всего вести себя так, как и все, следовать установленным правилам. Если же хочешь привлечь к себе внимание другого, то вряд ли стоит уподобляться стадному инстинкту.

Моим студентам, которые хотели кого-нибудь пригласить, но боялись отказа, я дал следующий совет: пусть приглашение будет непринужденным, например, «не хотите ли потанцевать?»

Если в ответ на это последует «нет», надо быстро отреагировать примерно так:

– А знаете, я тоже. Забавно, конечно, идешь на танцы и понимаешь, что танцевать-то и не хочется. То музыка не та, то боишься, что тебе откажут в ответ на приглашение. А для застенчивого человека вроде меня это вообще целая проблема.

– Вы-то застенчивы?

– Еще как. А вы считаете себя застенчивой?

А потом садитесь на своего любимого конька и заведите с принцем или принцессой своей мечты беседу о том, что он или она хотели бы узнать о застенчивости, но так и не решились спросить.

Цель одной из исследовательских программ, начатых в Орегоне, заключалась в том, чтобы выявить главные причины, не позволяющие молодым мужчинам и женщинам заводить отношения с противоположным полом11. Когда мужчин, ходивших на свидания менее трех раз за последние полгода, и женщин, ходивших на свидания менее шести раз за тот же промежуток времени, сравнили с более активными, то выяснилась интересная закономерность.

Среди мужчин-неудачников их негативная самооценка являлась более весомым фактором, чем недостаток необходимых навыков общения. У женщин же, наоборот, более серьезной проблемой оказалось именно отсутствие социальных навыков, а не заниженная самооценка.

Для участвовавших в исследовании мужчин было составлено своеобразное руководство по общению с противоположным полом, при этом информация для него была получена от женщин, участвовавших вместе с ними в эксперименте. Такого рода инструкция оказалась весьма полезной с точки зрения повышения количества свиданий у мужчин, и изложенная в ней тактика будет описана во второй части этой книги.

Ну а что же женщины? Движение за женское равноправие породило сдвиги в гендерных стереотипах, и женщины сегодня все более склонны проявлять инициативу. Многих это устраивает намного больше, чем просто сидеть и ждать того самого момента или импульса, который сподвигнет мужчину пригласить вас на танец, свидание или хотя бы просто поинтересоваться у вас, который час.

Но иногда излишняя инициатива оборачивается пустой тратой времени и сил, как рассказывает об этом одна молодая женщина:

Однажды на танцах я увидела мужчину и почувствовала сильное волнение. Мне захотелось потанцевать с этим человеком. Но, как только я об этом подумала, меня охватил страх. Мне понадобился целый вечер, чтобы набраться смелости попросить его потанцевать со мной. К тому времени, когда я уже решилась, я почти ненавидела его за то, что он так меня зацепил, и была зла сама на себя, что не могла к нему подойти.

Несколько месяцев спустя я снова встретила его, подошла к нему и выпалила:

– Мне нужно вам кое-что сказать.

– Что же? – спросил он.

– Вы красивый мужчина, – призналась я, – и вы мне очень нравитесь.

– О боже! – ответил он, вытаращив на меня глаза. – Впрочем, это неважно.

А еще он сказал, что вдруг почувствовал, будто проваливается сквозь землю. Как я потом узнала, он был невысокого мнения о собственной внешности.

Поскольку я изначально была застенчивой, а он был застенчивым хронически, вместо того чтобы взглядом дать ему понять, что я хочу с ним познакомиться, я пошла напролом – и из-за этого все смешалось. Теперь я не думаю, что мы когда-нибудь сможем нормально общаться.

Для меня это было очень болезненно. Первый раз в жизни я решила взять инициативу в свои руки, и это оказалось труднее, чем я думала. Я поставила себя на место того молодого человека, и мне показалось все случившееся ужасным. Я так и отказалась от идеи познакомиться с тем мужчиной поближе.

В чем же причина неудачи? Что следовало сделать этой девушке по имени Мэри, чтобы наладить отношения?

Только в последние несколько лет женщины перестали сидеть и ждать, пока понравившийся им мужчина остановит на них свой выбор. Сегодня они предпринимают решительные шаги и выбирают сами. Однако старая голландская поговорка гласит: «Кто выбирает, тот и беду на себя навлекает». И беда в том, что, делая выбор, мы выступаем из безликой толпы и принимаем на себя ответственность за принятое решение12. Но лишь ценой выбора мы создаем себя и принимаем участие в собственной судьбе.

Многие женщины, включая Мэри, были воспитаны в традициях, диктующих смиренную роль женщины. Застенчивость только усугубляет привитую пассивность. Мужчины же, напротив, живут стереотипами о собственной доминирующей позиции. Поэтому, когда Мэри приглашает Джона на танец, это нарушает все традиционные нормы. Даже если Мэри делает шаг вперед со всей присущей ей мягкостью, Джон вполне может отказаться от ее приглашения. Его представления о себе как о мужчине предусматривают ведущую роль в любых отношениях с противоположным полом. Но это уже его проблема контроля – проблема, которую можно смягчить благодаря более широкому позитивному опыту, пересмотру некоторых традиционных стереотипов поведения, а также советам и рекомендациям психотерапевта13. Решившись на столь отчаянный шаг, Мэри даже не приняла во внимание взгляды и установки мужчины, который ей понравился. Она была слишком поглощена своими собственными фантазиями и переживаниями.

Кроме того, поведение Мэри никак не назовешь деликатным. Она обрушилась на свою ничего не подозревающую жертву как снег на голову и в худшей сексистской манере заявила примерно следующее: «Эй, малыш, мне нравится твое тело. Не хочешь поразвлечься?» Она повела себя слишком прямолинейно, слишком напористо, не удосужившись даже заложить личностные основы в эти отношения, кроме внешности Джона. Но, с ее точки зрения, ее поступок мог и не показаться ей слишком прямым и внезапным, учитывая, что она не могла ни на что решиться на протяжении нескольких месяцев – с того самого дня, когда увидела его на танцах. И в довершение всех бед Джон оказывается застенчивым молодым человеком, не способным принять комплимент.

Из этого примера также становится ясно, какие противоречивые чувства может скрывать застенчивый человек за простым желанием пригласить кого-то на танец. Какое-то причудливое сочетание страха, влечения, ненависти, гнева и смущения не позволяет человеку даже подойти к тому, кто его интересует. Из-за возможных негативных последствий внутри нас намешивается слишком много переживаний, которые не позволяют действовать, слишком много эгоцентричности, мешающей превратить этот опыт в нечто приятное14.

Мэри могла бы в будущем добиться больших успехов, если бы начала работать над развитием у себя навыков, необходимых для проявления инициативы. Прежде чем отправляться на танцы, ей следовало бы подумать, в какой манере она сама хотела бы получить приглашение так, чтобы это не выглядело пугающе. Это позволило бы ей быть более естественной в проявлении своих чувств. Выбрав подходящий момент, она могла бы подойти к Джону в перерывах между танцами и сказать: «Извините, что беспокою вас, но мне очень понравилось, как вы танцуете. Где вы так здорово научились?» Смысл комплимента ясен, но форма такова, что, даже если Джон смутится, он сможет хотя бы ответить на поставленный вопрос. Разговор затем можно перевести на то, как приятно порой бывает потанцевать и послушать хорошую музыку, насколько это позволяет отдохнуть и расслабиться после нелегкой трудовой недели, («кстати, а кем вы работаете?») – и так далее. После такого предисловия для Джона уже будет более естественным предпринять следующий шаг и, когда музыка вновь зазвучит, пригласить Мэри на танец. Если же он этого не сделает, Мэри сможет сказать: «С вами очень приятно разговаривать, но, может, продолжим беседу за танцем? Или вы хотите просто посидеть и поболтать?» Мэри предлагает ему разумную альтернативу выбора: он может сидеть и разговаривать или же танцевать и общаться с ней. Если он отвергнет оба варианта (маловероятно), то тогда уже следует обратить внимание на другого партнера, более открытого и расположенного к общению с инициативной женщиной.

Застенчивость и секс

Возможно, секс и заставляет мир вращаться, но от этого вращения застенчивые люли нередко чувствуют жуткое головокружение. Когда дело касается секса, практически любая мелочь, вызывающая тревогу, приводит к всплеску застенчивости. Сексуальные отношения представляют собой наиболее неопределенную и противоречивую вещь, которую только можно себе представить. Никаких жестких рамок поведения здесь не существует: оба партнера обнажены, открыты друг другу и лишены каких-либо внешних защитных барьеров. Многие не обладают навыками, необходимыми для подобных отношений, или не имели достаточно возможностей их приобрести. Кроме того, большинство людей развили нереалистичные представления о сексе, почерпнутые из голливудских любовных историй, «мыльных опер», порнографии, журналов типа Playboy и Playgirl. Традиции пуританства превратили два противоположных пола в заклятых врагов, в лучшем случае – в нечто чуждое друг другу, лишь бы обеспечить целомудрие до брака. Поэтому нет ничего удивительного в том, что 60 % опрошенных нами застенчивых людей признались в том, что испытывали страх или жуткую тревогу, общаясь с представителями противоположного пола!

Тревожность пронизывает каждый этап сексуальных отношений. Женщину обычно мучают вопросы: «Смогу ли я доставить ему удовольствие?», «Сочтет ли он меня привлекательной?». Для мужчины проблемы носят скорее внешний характер: «Возникнет ли эрекция, будет ли она продолжительной, испытаю ли я оргазм?», «Достаточно ли большой у меня пенис, чтобы удовлетворить ее?». И неважно, сколько раз прежде удавалось получить обнадеживающие ответы на все эти вопросы. Все равно – каждый новый интимный контакт снова и снова вызывает чувство опасения.

Половой акт обычно рассматривается как процесс, состоящий из двух этапов: предложения и, если оно не отвергнуто, действия. Какое ошибочное и наивное упрощение! Прежде чем предпринять первый шаг, нужно преодолеть множество барьеров. В этом романтическом сценарии «триумфу» предшествует не меньше шагов, которые необходимо взвесить, чем в шахматной игре. Каждый чреват возможным отказом – и потому вызывает трепет. Насколько близко можно подсесть, когда и как поцеловать, когда переместить руку в вожделенную запретную зону. И куда двигаться потом – выше или ниже, глубже или дальше, быстро или не очень, сильно или не слишком, но главное, что «правильно». Что значит «правильно»? И, пока происходит этот процесс обдумывания, планирования и действия, способен ли человек замечать ответную реакцию? Понять, когда «сопротивление» партнера является возбуждающей игрой или реальным отказом?

Большинство из нас испытывают застенчивость в определенные моменты в сексуальных отношениях, как, например, рассказала одна женщина:

Я больше всего смущаюсь, когда занимаюсь с кем-то сексом в первый раз. Впервые выставляя себя напоказ, полностью обнаженную, со всеми видимыми недостатками, я как бы стараюсь обмануть себя, что партнер вовсе не обращает на тебя внимания.

В иных случаях поверхностные знания о сексе могут таить в себе опасность, особенно для застенчивого человека. Одна 50-летняя женщина вспоминает:

Я всегда чувствовала себя неловко с мальчиками, и это усугублялось тем, что физически и сексуально я развилась очень рано – уже лет в десять. В моем присутствии никто никогда не говорил о сексе. Естественно, что для меня это всегда было сопряжено с загадочностью, беспокойством и недопониманием с моей стороны. Первые реальные знания я получила, когда поступила в университет. Помимо испанского и французского, я многое узнала из разговоров, когда мы болтали с однокурсницами на девичниках в общежитии. Но эти знания не сделали меня раскованнее, скорее наоборот, они поселили в моей душе панику и страх показаться несведущей или вовсе забеременеть.

Вместе с интимными отношениями в жизнь застенчивых людей приходит не только страх. Вот как говорит об этой стороне проблемы один молодой человек: