Южная пустошь 4 (СИ)

Мальчишка шумно вздохнул, с тоской посмотрел куда-то в сторону, вероятно, я отвлекла его от выполнения какого-то поручения, но спорить не стал и послушно повел вниз, каждое мгновение оглядываясь, чтобы убедиться, что я иду за ним.

Мы спустились на цокольный этаж. Здесь было ощутимо холоднее. Пахло сыростью и чем-то неприятно кислым. А некоторые углы были густо покрыты серой плесенью. Печи скорее всего располагались на первом этаже и почти не согревали нижнюю часть замка. На стенах, возле каждого поворота висели факелы, которые больше чадили и сжигали кислород, чем освещали пространство.

— Вы живете здесь? — просила я, чувствуя жалость к бедным детям, вынужденным жить в таком кошмаре.

— Нет, госпожа, — мотнул головой мальчик. — Но вы велели отвести вас к господину Амилу…

— Его поселили здесь? — Этот вариант мне не понравился еще больше. Селить гостей в сыром полуподвальном помещении… Не ожидала от Олайны такой недальновидности.

— Нет, госпожа, — снова мотнул головой раб, — просто здесь самые большие помещения, в которых нам позволено быть без хозяек… И господин Амил собрал нас здесь.

Амил? Вот уж кого я не ожидала подобной глупости, так это от него. Он же сын султана, должен понимать, что нельзя вмешиваться в традиции других стран!

Но когда я увидела, что творилось в одном из подвальных помещений, то поняла, что думала о брате гораздо лучше, чем он того заслуживает. В просторной комнате, освещенной десятками часовых свечей, появился филиал Аддийского султаната. На коврах, посреди вороха подушек, собранных со всего замка, восседали рабы. Перед ними разложены тарелки с едой, стояли кувшины с пивом и вином… Не хватало только юных наложниц, которые бы подливали вино, клали еду в тарелки, развлекали беседой, услаждали взор и обещали жаркие ночи. Хотя, с услаждением взора я поторопилась.

В центре, так чтобы ее было видно из каждого угла комнаты, под легкий треск аддийского бубна, в который хлопал Амил, в большом круге из свечей, танцевала Зелейна, одетая в традиционный наряд одалиски: полупрозрачная ткань укутывала ее тело, скрывая, или лучше было бы сказать, обнажая все его достоинства. И только лицо было скрыто куском непрозрачной ткани. Не удивительно, что рабы пялились на нее так, что даже не заметили, как я вошла… Даже я на мгновение замерла, любуясь соблазнительным танцем опытной женщины. Она совершенно точно умела завлекать мужчин, не зря султан за столько лет не охладел к своей первой жене и только вмешательство мага заставило забыть о нанесенном ему оскорблении со стороны младшего сына, похитившего мать из гарема.

Она двигалась так грациозно и волнующе, что я немного позавидовала. Пусть я намного младше Зелейны, но мое тело совсем не такое гибкое и тренированное, как у бывшей рабыни.

Пламя свечей отражалось в крохотных камешках, которым были усыпаны полупрозрачные одеяния, отчего казалось, будто бы сама Зелейна такое же пламя, только гораздо больше…

— Это невероятно красиво, — услышала я шепот Олайны за спиной. — И мне даже жаль, что придется прекратить… Но, ваше величество, я полагаю вы меня поймете. Какие бы ни были порядки в ее стране, в своем доме я требую соблюдения определенных правил. И подобное поведения в них не входит. Сожалею, но лучше всего вам будет покинуть мой дом немедленно.

— Я понимаю, — повинно склонила я голову, признавая ее правоту. Желание настучать Зелейне и Амилу по голове стало нестерпимым, — мои люди нарушили законы гостеприимства, и я приношу вам свои извинения. Мы уедем сейчас же…

Еще никогда, за всю мою жизнь, мне не было так стыдно. С какими только проблемами я не сталкивалась, я много лет жила в чужих домах, пользуясь милостью их хозяев, но еще никогда мне не указывали на дверь. Пусть даже вежливо и почтительно.

— Амил! Зелейна! — громко окликнула я их, останавливая завораживающее своей красотой и сексуальностью зрелище. Бубен замолк в тот же миг, а вот танцовщица остановилась не сразу. — Через полсвечи мы покидаем замок госпожи Олайны. У вас совсем мало времени на сборы, поторопитесь.

Амил спокойно кивнул. Встал и отряхнув брюки, невозмутимо подхватив цепочку, свисающую с ошейника, надетого на Зелейну, повел свою рабыню прочь… Он как будто бы не понимал, что натворил. Как будто бы забыл где находится, и что ждет свободного мужчину, оказавшегося в Королевстве Кларин.

— И, ваше величество, — Олайна хмуро смотрела на эту картину. — Вам лучше надеть ошейник на этого свободного. Некоторые не понимают, что их права на территории нашей страны ограничены, до тех пор пока не ощутят его тугую хватку. И если сын султана продолжит вести себя таким образом, то боюсь вам придется пробиваться к морю с боем. Ни одна женщина Королевства Кларин не простит подобного унижения. Даже мне весьма трудно сдержаться…

— Я приму меры, — пообещала я и, развернувшись на каблуках, отправилась вслед за Амилом и Зелейной.

Внутри все клокотало от злости. Я в который раз пожалела, что не оставила их обоих в Аддии…

— Елина, — когда мы оказались одни, Амил повернулся ко мне, — к чему такая спешка? Скоро ночь, разумнее было бы выехать завтра утром.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться. Мысленно посчитала до десяти, но это тоже не помогло. И, еле сдерживая гнев, холодно отрезала:

— Мои приказы не обсуждаются, Амил. И, когда ты выйдешь из своей комнаты, на твоей шее должен быть ошейник. И это не обсуждается! — гаркнула я, увидев, что Амил набрал воздуха в грудь и хочет что-то сказать. — Раньше надо было думать! Вы что собрались устроить восстание рабов в отдельно взятом замке⁈

— О чем вы говорите, ваше величество? — Амил, недоуменно хлопая глазами, смотрел на меня совершенно честно и искренне. — Какое восстание рабов? Мы просто решили показать мужчинам Королевства Кларин, как могут быть прекрасны женщины, если они не такие мужеподобные, как их хозяйки. Да, на них же взглянуть нельзя без отвращения!

— Чья была идея⁈ — выплеснув ярость, я могла говорить спокойно, хотя злость и обида на брата и его мать никуда не пропала.

— Моя, ваше величество, — подала голос Зелейна. И хотя я не видела ее лицо, готова была поспорить, что эта мерзавка абсолютно довольна произведенным эффектом.

— Я не думала, Зелейна, что вы такая идиотка, — не сдержалась я. — Я была гораздо более высокого мнения о ваших умственных способностях.

— Как вы смеете, — возмутилась она. — Я первая жена султана! И мой сын, сын Великого султана Эбрахила, никогда не наденет ошейник, как какой-то презренный раб! Амил скажи ей!

Амил, который все это время стоял опустив голову, вдруг не выдержал:

— Хватит! Мама, хватит! Елина права, мы повели себя глупо. А ты больше не первая жена султана, мама, ты ахира. Снимай ошейник, ты не имеешь прав носить его, — он выпустил из рук цепочку, которая тихо звякнула об каменный пол. — И мне жаль, что жалея тебя, я бездумно потакал всем твоим капризам. С этого мгновения все изменится. Тебе придется самой решать все свои проблемы… Я больше не буду делать вид, что все по прежнему и я твой хозяин.

— Амил⁈ — ахнула Зелейна, хватаясь за грудь, — ты разбиваешь мне сердце!

— Как и ты мне, мама, — отвернулся Амил и, обогнув нас, отправился наверх.

— Ненавижу тебя, — зашипела Зелейна. Она кинулась бы на меня с кулаками, но тут позади послышались шаги. Это была Олайна, которая провела беседу со своими рабами, напомнив, кто здесь главная. — Ненавижу!

Она сорвалась с места и умчалась. Я пожала плечами. Ее ненависть меня совсем не задела. Только не сейчас, когда эта глупая женщина, испугавшаяся перемен в своей жизни, которые сама же и спровоцировала, создала мне столько проблем.

— Она скоро поймет, что была не права, — услышала я голос Олайны. — Почти все рабыни, которых мы освобождаем, проходят через эти стадии.

Я кивнула.

— Аррам говорил…

— Аррам заигрался, — хмыкнула Олайна. — Он должен был знать, что нельзя приводить к нам свободного мужчину и не надевать на него ошейник. Одно дело, когда наши мужчины видят женщин-рабынь… Они понимают, что так не должно быть и окружают несчастных заботой. И совсем другое, когда свободный мужчина показывает им пример вольного поведения…

— Но Вайдила говорила, что хочет отменить рабство, — немного слукавила я, скрыв, что эти слова я услышала от Аррама.

— Я тоже, — кивнула Олайна. — Но я предпочла бы, чтобы это случилось на основании закона, не из-за вооруженного восстания рабов. Тем более сейчас, когда наша страна под гнетом магов и так слаба…

Я кинула. Так оно и было.

— Возможно, — продолжала она, — я погорячилась, когда попросила вас уехать немедленно. И…

— Мы уедем, — перебила я ее. — Мой брат должен понять, что нельзя плясать под дудку своей матери. И пора думать своей головой.

Через свечу мы выехали за ворота замка. Аррам хмурился, его уродливое лицо было покрыто красными пятнами стыда. Очевидно Олайна не была с ним так же тактична, как со мной. И вряд ли скупилась на выражения, обвиняя бывшего раба, в нарушении правил.

Амил выглядел не лучше. Он то и дело поднимал руку, оттягивая от горла туго натянутый ошейник. Затягивать его так сильно не было никакой необходимости, но Амил сам надел на себя кожаную полоску, которая должна была напоминать ему о том, что его статус изменился. Пусть даже понарошку.

Зелейна тоже ехала повесив голову ниже плеч. И кажется даже плакала. На ней не было покрывал, даже тех, которые обычно скрывали ее фигуру… Она тоже приняла свой новый статус бесхозной рабыни и была одета, как ахира. Мне кажется, она даже ждала, что кто-нибудь покуситься на ее честь, решив, что женщина, не имеющая владельца, легкая добыча. Она не стала бы сопротивляться, думая, что так отомстит сыну, который бросил ее в трудную минуту, и мне за жестокое отношение к несчастной женщине.

Остальные наши спутники, которые понимали почему мы уехали из замка на ночь глядя, рискуя попасть на зубок измененной твари, тоже не выглядели веселыми и довольными.

И только Хелейна, отправившаяся в первый в своей жизни настоящий военных поход, была абсолютно счастлива.

Глава 11

О ночлеге мы начали думать через свечу после отъезда из замка. Стремительно темнело. И судя по резко похолодевшему воздуху, первый снег обещал выпасть этой ночью.

Хелейна показала нам довольно удобную полянку вблизи замка: на возвышении, с небольшим овражком на краю, в котором бежал полноводный ручей. Вода слегка отдавала ржавым железом, но Аррам сказал, что в Северной пустоши вся вода с таким вкусом.

Разложив шатры и, пока было достаточно светло, все мужчины отправились за дровами. Дров нужно много, чтобы хватило на всю ночь. Меня с Зелейной оставили готовить ужин, а Амила и Хелейну — для охраны.

Развести огонь из тех дров, что валялись поблизости, набрать воды в ручье и подвесить котелок дело пары мгновений. Я отошла к седельным сумкам, чтобы достать крупу и сушеное мясо. Запасы продуктов походили к концу. В последний раз мы пополнили их задолго до того, как добрались до Агарды. До границ с Монитйской Епархией дня три пути, а моим спутникам потом придется ждать меня под стенами, окружающими страну магов, неизвестное количество дней. Значит нам придется заехать в какой-нибудь городок по дороге и закупить провиант.

— Эй, раб, — Хелейна достала кинжал и крутила его в руках, подкидывая и переворачивая так быстро, что казалось, будто бы она играет всполохами ярко-алого пламени…

Не знаю, что ей нужно было от Амила, но, услышав подобное обращение, он зарычал и, мгновенно вытащив меч, приставил его к шее Хелейны. Девчонка даже не дрогнула, продолжая улыбаться и смотреть на взбешенного «раба».

— Не смей так называть меня, кларинская шлюха, — выругался он.

Хелейна насмешливо фыркнула и резким, отрывистым ударом ладони по плоской стороне меча отвела лезвие от своей шеи, одновременно нагнувшись и скользнув к нему ближе. Ее кинжал мелькнул и замер перед лицом Амила, глядя острием прямо в глаз. И хотя для этого ей пришлось встать на цыпочки, сразу стало ясно. Ударить она успеет в любом случае…

— На тебе ошейник, раб, — пропела она, — и я буду называть тебя так, как ты заслуживаешь… раб…

— Хелейна, Амил, прекращайте, — вмешалась я, видя, как побелело лицо моего брата от ярости. Еще не хватало, чтобы эти двое поубивали друг друга. Мало мне проблем, так еще и это теперь…

— Она назвала меня рабом! — вспылил он. — Меня! Второго сына первой жены великого султана Эбрахила!

— Назвала, — Хелейна нарочно провоцировала его, нарываясь на драку, — потому что ты и есть раб. Кстати, знаешь, как наказывают нерадивых рабов? — невозмутимо дернула она бровью.

Взгляд Амила заледенел. Он не отрываясь смотрел на Хелейну, как будто бы не замечал, что ее кинжал стал еще ближе… Острие кинжала было так близко от зрачка, что между ними не поместился бы волос. Так же близко к горлу Хелейны был его меч… Когда он снова оказался там я даже не заметила.

— Немедленно убрали оружие! — рявкнула я. — Оба! Амил, твое упрямство уже стоило нам ночлега в замке. И если ты прямо сейчас не успокоишься, я отправлю тебя и твою мать обратно в Аддию! Вы мне уже поперек горла! Хелейна, если я хотя бы еще раз услышу, что называешь рабом любого мужчину из тех, что рядом со мной, сразу же отправишься обратно домой! Я дала твоей матери слово, что возьму тебя в поход, но я не собираюсь терпеть твои нападки на членов моей команды. Все поняли?

Я была так зла, что сама готова была использовать кинжал, чтобы заставить их слушаться. Конечно, я проиграла бы: и Амил, и Хелейна были и сильнее меня, и опытнее в битвах. И, вообще, я не воин… Однако я была здесь главной.

Кто из них первым убрал оружие я снова не заметила. Они оба успели сделать это в то время, которое мне понадобилось, чтобы моргнуть… И хотя они продолжали стоять близко-близко друг к другу, а выражение их лиц ни капли не изменилось, тем не менее острых железок в их руках не было. А значит можно было не бояться, что прольется кровь.

— Все беды от задиристых девок, которые забыли про свое место, — пробубнила еле слышно Зелейна.

— Что⁈ — я резко развернулась и уставилась на бывшую рабыню, которая делала вид, что страшно занята и мешала закипающую воду в котле.

— Ничего, ваше величество, — невинно взглянула она на меня. И добавила, — вам показалось.

Я, зарычав, швырнула мешочки с крупой и мясом в Зелейну, рванула прочь. Мне надо было побыть в одиночестве и успокоиться. Еще немного и я сорвусь. Меня с раннего детства учили выдержке, и вся моя жизнь была похожа на тренировку. Я считала себя хладнокровной и способной не поддаваться эмоциям и мыслить трезво в самых сложных ситуациях. И пусть я иногда шла на поводу у своих чувств, еще никогда я не ощущала себя настолько близкой к тому, чтобы топать ногами и истошно орать в бессильной злобе.

Далеко уходить не стала, я рассердилась, а не обезумела: змененные твари могли быть поблизости, а я совершенно не хотела с ними сталкиваться. Села на краю оврага и бездумно смотрела вниз на густой туман, теребя руками старую пожухлую траву.

— Кхм… — короткий смешок раздался передо мной. Я подняла голову и увидела белесое пятно, которое колыхалось передо мной в темно-серых сумерках. — А я предлагал выпить девчонку…

— Замолчи, — рыкнула я, швыряя в облако пучок сорванной травы. — Хотя бы ты не зли меня.

— Я и не собирался, — фыркнул маг. А потом зашептал на ухо, — Хочешь я помогу? Научу тебя заклинаниям, которые помогут тебе поработить этих людей и заставить их быть послушными⁈

— Нет уж, — зарычала я. Ярость снов заклокотала где-то в горле, мешая говорить. — Хватит с меня одной рабовладелицы, одной бывшей рабыни и одного раба понарошку!

— Ну, хорошо. Нет, так нет, — не стал спорить он. Облако превратилось в привычного уже полупрозрачного Хигрона, — Может начнем?

— Я же сказала, нет! — рявкнула я, не заботясь о том, что подумают остальные, увидев, что я разговариваю с туманом…

— Ты обещала рассказать мне, чем закончилась последняя магическая война…

— Раз обещала, значит расскажу. — Я глубоко вздохнула.

Холодный, свежий воздух отлично прочищал голову, моя злость улеглась и перестала бурлить, отравляя своими парами сердце и мозг. И я начала свою лекцию об истории нашего мира…

— Никто точно не знает когда и чем она закончилась… Но наши летописцы, которые изучали тот период истории, предполагают, что война закончилась полным исчезновением магов и магии. Это не случилось в один миг, и даже после появления Северной и Южных пустошей, на которые пришелся основной удар магических сил, война все еще продолжалась. Но это были уже не масштабные столкновения, а локальные битвы, — заученно произнесла я то, что выучила еще в королевском замке в далеком детстве, — зато совершенно точно известно, что после Великой магической битвы наступило Смутное время — время беззакония и анархии. Наследники Древних Богов пытались взять свои земли под контроль, но по лесам бродило лишком много разрозненных военных отрядов. Вместо того, чтобы заниматься восстановлением разрушенных городов, им приходилось воевать…

Я замолчала… Этот период истории так и остался большим белым пятном. Слишком мало письменных свидетельств сохранилось о том времени. А те, что все же остались, были полны противоречивой информации.

— Мой предок, наследник Древнего Бога Грилора и вовсе едва не потерял страну, потому что наследники Абрегора решили воспользоваться ситуацией и попытались присоединить наши территории, от которых Южная пустошь уже откусила приличный кусок. Одновременно, наследники Аддии, большая часть владений которых оказалась под властью дикой магии Северной пустоши, тоже вынуждены были пойти войной на Грилорию, чтобы оттяпать часть пригодных к жизни земель… Если бы они были одни, мы смогли бы побороться, но нельзя успешно воевать на два фронта, учитывая, что Абрегория практически не пострадала после магической войны… По-крайней мере, на их территории не появились Белые пустоши… Поэтому мой далекий предок решил договориться с аддийцами. Они разделили оставшиеся свободными от пустошей земли и заключили союзный договор о совместной войне против Абрегории. Расклад сил сразу изменился. И через какое-то время был заключен мирный договор на десять лет. Его потом каждый раз продлевали… Так прошло несколько сотен лет. Люди привыкли к новым границам, жизнь наладилась, и больше никто не вспоминал, что когда-то давно в этом мире жили маги…

— Елина, ужин готов, — позвал меня Аррам. Я так увлеклась рассказом, что забыла обо всем. Мне всегда нравилась история, тем более мой отец даже про самые скучные события рассказывал так, что я слушала с огромным интересом.

Вопреки моим страхам маг не стал терзать меня расспросами всю ночь напролет. После того, как я отправилась к костру, он исчез и больше не появился, давая мне возможность отдохнуть и выспаться. После полуночи пошел снег. Мы с Зелейной и Хелейной, которые после моего срыва успокоились и вели себя тихо и спокойно, спали в одном походном шатре, как можно плотнее прижавшись друг к другу, чтобы было теплее. Но все равно было слишком холодно и некомфортно.

Хелейна, лежавшая посередине, уже заснула, а мы с Зелейной все еще ворочались в поисках удобного положения…

— Елина, — первой заговорила она, — я решила, что мы с Амилом должны уехать… Господин Аррам сказал, что завтра мы заедем в город, чтобы закупиться продуктами. И там наши пути разойдутся… Мы отправимся назад. Мой брат Илнар даст нам приют. И я должна позаботиться о том, чтобы Мехмед вернул себе право на наследство. Я паду к ногам Эбрахила и буду умолять его о милости. Он простит меня. Я знаю…

— Хорошо, — зевнув, ответила я. Если Зелейна думала, что я буду уговаривать ее остаться, то она сильно просчиталась. — Я благодарна тебе за предупреждение об угрозе для моей дочери. Но, полагаю, сейчас для всех будет лучше, если вы отправитесь своей дорогой.

Зелейна буркнула что-то невнятное. То ли согласилась, то ли обиделась, а я продолжала:

— Но у меня к тебе будет просьба… Завтра утром мы можем в последний раз соединить наши артефакты, чтобы услышать детей. Мы давно не делали этого, возможно зеркала уже набрали достаточно магии… Ты согласна?

— Согласна, — отозвалась Зелейна. И замолчала. Говорить нам больше было не о чем.

Я задремала…

Утро настало настало слишком быстро. Казалось я только заснула, а Аррам уже топчется у нашего шатра, громко крича, что пора вставать. И только отчаянно заледеневшая правая сторона тела говорила о том, что между тем, как я закрыла и открыла глаза, сгорело несколько свечей.

Кое-как, кряхтя и охая, я поднялась на ноги… Стоило проснуться, как организм сразу понял, насколько сильно замерз. Зубы тут же застучали, а по телу пробежала дрожь, заставляя застывшие мышцы греться. И это оказалось довольно болезненно. Зелейна выглядела не лучше: она кривила рот от боли, держалась за поясницу и с трудом передвигала ноги. Надеюсь, злорадно подумала я, что теперь она осознает насколько лучше было бы ночевать в замке, а не на полянке… Все таки не май месяц на дворе! Всплыла в голове подходящая пословица из памяти призванной души.

И только Хелейна задорно скакала по лагерю, восхищаясь красотой первого снега, словно всю ночь спала на мягком матрасе в комнате с растопленным камином. Я невольно позавидовала ее молодости и способности после ночи, проведенной на холодной земле, радоваться жизни.

Только после завтрака и большой кружки горячего взвара я стала понемногу отходить. И сразу потянуло в сон…

— Пора отправляться, — первым поднялся Аррам и махнул рукой, призывая нас последовать его примеру, — по коням!

Не прошло и четверти свечи, как мы покинули стоянку, оставив после себя мешанину из грязи и свежевыпавшего снега с черными пятнами от шатров. Обычно, если нам приходилось ночевать под открытым небом, мы всегда старались оставить полянку в том же состоянии, в котором она была до нас, чтобы как можно сильнее затруднить поиск нашим преследователям. Но сейчас невозможно было что-то исправить. Первый снег, как чистый лист бумаги, невозможно прочертить по нему невидимую линию, окунув перво в чернила.

Аррам недовольно хмурился и то и дело оглядывался… По его приказу мы шли гуськом, след в след, чтобы попытаться скрыть, если не направление, то хотя бы численность нашего отряда. Но, я оглянулась на длинный хвост, кажется, это не слишком хорошо помогало: даже я, будучи совсем неопытным следопытом, с легкостью могла бы определить, что по этой тропинке прошла не одна лошадь. И даже не две. А очень много…

Вопреки опасениям нарваться на отряд амазонок, первая половина дня прошла на удивление спокойно. Через свечу после нашего отъезда, выглянувшее солнце мгновенно растопило снег, успокаивая и вселяя уверенность, что нас никто не заметил. После полудня мы выехали на тракт, ведущий в ближайший городок. Несмотря на близость столицы, а, возможно, именно по этой причине, мы так никого и не встретили на своем пути.

— Раньше здесь было довольно оживленно, — повернулся ко мне Аррам. Он ехал во главе отряда, а я следовала сразу за ним.

Я кивнула… В его глазах я видела отзвук своей собственной трагедии. Клария была разрушена немного раньше Яснограда, но сейчас это не имело никакого значения. Я понимала, что чувствует Аррам и его люди, а они понимали меня. Они рванули через половину мира, ради призрачного шанса спасти то, что осталось. И я точно так же готова была на все, чтобы сохранить мою страну. Пожалуй, только сейчас я осознала как сильно мы с ними похожи друг на друга и как сильно отличаемся от тех, кто не видел свой родной город разрушенным до основания…