Младший научный сотрудник-6

— Они меня в спецлабораторию на Гавайях определили, чтобы исследовать мои способности под микроскопом… роль подопытного кролика определили мне, короче.

— А ты от них убежал, — закончил мою мысль Рикардо.

— Точно, — кивнул я, — кроликом быть неприятно.

— Ну если ты такой диагност и целитель, — выдал он логичное продолжение, — продиагностируй меня — что в моем организме не в порядке.

— Запросто, — ответил я, — только для этого тебе надо лечь куда-нибудь.

— Диван подойдет? — спросил Рикардо, я кивнул, тогда он подошел к продавленному топчанчику в дальнем углу его кабинета и лег на него, — так годится?

— Вполне, — одобрил я, — не шевелись минуты две-три.

Через отмеренный промежуток времени я скомандовал Рикардо подниматься, он дохромал до стола и кинул на меня вопросительный взгляд. Томить ожиданием я его не стал и вывалил все, что увидел:

— Стандартные для твоего возраста артрит с остеохондрозом, слегка увеличенная печень, но это нестрашно.

— А есть и страшное? — переспросил он.

— Да, Рикардо, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, — у тебя новообразование в кишечнике… пока я увидел вторую стадию этого процесса…

— Размер какой? — потребовал он подробности, — и где оно там — кишечник длинный…

— Примерно с монету в сто песо, — перевел я вопрос в доступную ему плоскость, — а где… на толстом кишечнике в верхней части.

— И чего дальше? — спросил он потерянным голосом.

— В специализированную клинику тебе надо, причем быстро — тогда процесс остановится.

— Ты же только что сказал, что можешь не только диагностировать, но и лечить?

— У моих способностей есть свои ограничения, — пояснил я ему, — кое-что могу, а эту штуку нет.

На самом деле попытаться я бы конечно смог, но если честно, то Рикардо мне не понравился, вот я и отфутболил его.

— Тааак, — задумался он, сдвинул фуражку на затылок, — тогда мы вот как сделаем… — и он нажал на невидимую кнопку под столешницей.

В дверь через пять секунд вошел еще один бравый полисмен, которому Рикардо заявил следующее, на испанском, но я понял:

— Этого в шестую камеру.

— Там где контрабандисты сидят? — переспросил офицер.

— Точно… пусть посидит и подумает.

А мне все это представление осточертело до дна, поэтому я даже и советоваться со своим вторым я не стал, а просто взял и расчехлил свои способности к убеждению оппонентов. Сначала взял в фокус этого бравого офицера… получилось, но с некоторой задержкой.

— Эй-эй, ты чего делаешь? — завопил Рикардо из-за стола, одновременно вытаскивая из кобуры большой черный револьвер.

Но не успел он этого сделать, потому что я вовремя перевел мысленный луч на его голову… револьвер он медленно положил на стол, я тут же взял его и засунул в карман (есть такое мнение, что оружие нам еще пригодится). Дальше я приказал им обоимвстать по бокам от меня и вывести во двор полицейского участка.

— И без лишних слов чтобы, — строго добавил я, — да, ключи от джипа по дороге возьмете.

Они оба улыбнулись какими-то деревянными улыбками и сделали под козырек… дальше мы спустились по шаткой лестнице на первый этаж, Рикардо (который оказался здесь не главным, но его заместителем) командным голосом потребовал ключи от того самого джипа, который привез нас сюда. А я еще вспомнил про партизана Пабло и шепнул ему на ухо, чтоб его тоже доставили к джипу.

Через три минуты мы уже катили по пыльной Лубас-роуд на восток — туда, откуда пришли в Тринидад. Пабло очумело вертел головой, но никаких вопросов не сформулировал.

— Стоп, — сказал я офицеру, сидящему за рулем, тот послушно затормозил. — Вы двое выходите из машины и отправляетесь обратно в свой участок.

Рикардо и офицер вылезли, построились в колонну и замаршировали обратно.

— Ну ту даешь, — восхищенно сообщил мне Пабло, — такого я даже от наших хилеров не видел…

Глава 11

Вечер трудного дня

Вечер трудного дня

Да, это была Лена, серьезная и озабоченная, как никогда до этого. Я снял с нее плащ, повесил на вешалку и проводил в кухню, там уже чайник грелся.

— Окрошку будешь? — спросил я у нее.

— Давай, — каким-то заторможенным голосом ответила она.

— Как там у тебя на службе? — поинтересовался я, одновременно заливая окрошечную заготовку квасом (домашнего, к сожалению, тут не найти, пришлось ограничиться казенным), — без неожиданностей?

— Да, все как обычно, — вяло сказала она, начиная ужинать, — а у тебя что нового?

О, у меня этого нового было, как говна за баней, но я притормозил с выкладыванием всей информации, а высказал только самое насущное.

— Я должен на родину сгонять, на два дня, мой поезд сегодня уходит в пол-двенадцатого, — и я продемонстрировал ей картонный прямоугольник, перфорированный датой и номером поезда.

— Как интересно… — тем же безжизненным голосом отозвалась она.

— Похоже, у тебя что-то случилось, — сел я рядом с ней, — уж очень голос странный… рассказала бы — обычно легче становится, когда поделишься своими заботами с внимательным собеседником.

— У меня был тяжелый разговор с отцом, — объяснила она, наконец, причину своего поведения. — Очень тяжелый.

— Так-так-так, — только и смог ответить я, — и чем твой отец недоволен?

— Тобой, чем же еще, — просто ответила она.

— Конкретика какая-то будет? Или он чисто абстрактно недоволен?

— Ты неизвестно откуда взялся, заявил он мне, и так же неизвестно куда сгинешь… а я после этого останусь на бобах и возможно еще и с ребенком…

— Стоп, — сжал я руку в кулак, — про ребенка давай подробнее, тест проводила?

— Да какой там тест, — махнула рукой она, — мы же с тобой знакомы всего три дня…

— Сегодня четвертый, — поправил ее я, — и верно, до теста далековато. Но забегая наперед, могу тебя заверить, что ребенка я не брошу ни в каком случае. А еще что отец наговорил?

— Еще сказал, чтоб я возвращалась домой и забыла о тебе, как о страшном сне. Тогда он меня простит.

— А если не вернешься?

— Тогда, сказал, можешь считать, что отца у тебя нету.

— Суровый он у тебя родитель, — начал размышлять я, — настоящий полковник.

— Генерал он, — поправила она меня, — генерал-лейтенант.

— Неважно, все равно суровый, — сказал я, — давай так сделаем… давай рубить канаты и переходить Рубикон прямо сейчас не будем, а отложим решение проблем до моего возвращения из Нижнереченска. Как говорится, утро вечера мудренее.

— А ты зачем туда едешь-то? — наконец поинтересовалась она.

— Надо закончить дела по одному моему проекту, — ответил я.

— Это по игрушке что ли? — проявила она знание предмета.

— Ну да, — удивленно отвечал я, — по Тетрису.

— Рассказал бы вкратце, что там у тебя с этим Тетрисом, — неожиданно предложила она.

И я не смог ей отказать, тем более, что мне и самому было интересно подбить бабки и рассортировать проблемы по степеням значимости. Рассказ занял чуть ли не полчаса… Лена все это время сидела, подперев щеку рукой и смотрела в окно, где летали и орали галки.

— Ну и что ты скажешь на все вот это? — попытался я вывести ее из прострации и неожиданно вывел.

— Скажу, что ерунда все это, причем на постном масле… причем на нерафинированном, — зло ответила она, — у тебя, Петя, есть большой талант по излечению людей, недаром сам (и она подняла глаза к потолку) заинтересовался и прикрепил тебя к своему телу…

— Ну есть такое дело, — в замешательстве отвечал я, — однако умные люди говорят, что все яйца в одну корзину складывать не надо… а надо их равномерно распределять хотя бы в два места, а лучше и в три-четыре.

— Может быть, да, — вздохнула она, — а может, и нет — зависит от точки зрения. Пойдем лучше в спальню, Петенька, — предложила она предельно прямо, — там ты меня утешишь, а я тебя, глядишь, не так тошно на душе будет.

И я не отказался от такого предложения… хотел бы я увидеть такого, который отказался бы. А через полчаса и после водных процедур в ванной Лена шепотом на ухо выдала мне такое, чего я ну никак не ожидал.

— Хочешь миллион долларов и спокойную жизнь в каком-нибудь райском уголке земли? — напрямую спросила она меня.

— Кто же не хочет, — насторожился я, — но миллионы на дороге не валяются и на ветках обычно не висят.

— Тебе только надо будет подписать одну бумагу — всего и дел-то…

— Что за бумага? — спросил я потерянным голосом, а сам подумал, ай-да да Леночка, ай-да сукина дочь.

— Я, такой-то, обязуюсь сотрудничать с одной организацией и выбираю себе псевдоним такой-то, дата, подпись, все на этом.

— Давай уже детали выкладывай, что за организация, какие услуги от меня потребуются, — перевернулся я на бок, чтобы видеть ее глаза, — а то не очень понятна связь этой бумажки с райским уголком.

— Выкладываю, — она достала сигарету из пачки, прикурила и продолжила, — организация называется МИ6, это не вертолет фирмы Миля, а Military Intelligencе с номером шесть, военная разведка Великобритании. Ничего особенного они от тебя не потребуют, надо будет делать все то же самое, что и раньше, но периодически передавать в центр сообщения о сделанном и услышанном в процессе.

— Стрелять из-за угла, значит, не понадобится? — насмешливо уточнил я.

— Нет, — покачала она головой, приняв мои слова за чистую монету, — и яд в кофе подсыпать тоже не надо будет. Примерно через год тебя выведут из разработки и переправят в Англию… ну или куда пожелаешь. Меня вместе с тобой выведут, если тебе это интересно. Там ты и получишь чемоданчик с миллионом долларов — в стандартный дипломат, кстати, ровно столько и влезает, если сотенными купюрами.

— Не влезает, — автоматически вылетело из меня, — если дипломат обычный, толщиной десять сантиметров, то 700–750 тыщ.

— А ты-то откуда это знаешь? — вскинулась она.

— В детективе одном прочел, Ле Карре, кажется, про такое подробно писал.

— Это не проблема, — подумав, отвечала она, — спортивную сумку, значит, тебе выделят или чемодан на колесиках. В главном-то ты как, согласен?

— И наликом в Европе расплачиваются очень редко, — продолжил занудничать я, — в магазинах если, так в пределах пары десятков баксов, а большие суммы только через карточки идут, ну или через чековые книжки… а чемоданами наличности оперируют только бандиты.

— Это ты тоже у Ле Карре вычитал? — прищурилась она.

— Не помню, — ушел я от ответа, — или у него, или у Грэма Грина.

— И это тоже не очень существенно, — продолжила она, — перечислят, значит, миллион на счет в любом банке по твоему выбору. Насчет главного-то как?

— Мне надо подумать, — самым серьезным тоном ответил я, — хотя бы до возвращения из сегодняшней поездки.

— Ну думай, — вздохнула она, — до возвращения…

— Ты мне еще вот чего скажи, подруга ты моя ненаглядная, — решил я развить еще одну мысль, — то, что ты про отца сейчас рассказала, это для отвода глаз что ли было?

— Какой отвод, — обиделась она, — чистую правду выложила — он сегодня аж сам приехал в мой военкомат и устроил там сцену… ладно, что не при свидетелях, на улицу вышли.

— А тогда еще один вопросик, если позволишь, — усмехнулся в темноте я, — ты, я так понимаю, давно на эту МИ6 работаешь — как они тебя в свои сети поймать-то сумели?

— А вот это, Петюня, — вспыхнула она так, что в темноте заметно было, — уже не твоего ума дела — не скажу.

Ну не скажешь, значит и не надо, подумал я и начал собираться в поездку. Тут и второе я мое проснулось — когда не просишь, само вылезает зачем-то.

— Похоже, что ты, Петя, становишься героем шпионского триллера… как у твоего любимого Ле Карре написано — Шпион, который вернулся с холода, так что ли?

— Слушай, — зло оборвал я его, — не нуди, и без тебя тошно.

— Почему же тошно, — продолжило оно издеваться, — когда веселье должно бить ключом — налицо у нас недоделанный Джеймс Бонд, роковая красотка и лимон баксов в чемодане, разве не увлекательно?

— Пшел вон, — грубо затолкал я второе я на дно подсознания, стоя уже в дверях.

Напоследок попрощался с Леночкой:

— Ключи на столе в кухне, с охраной я договорился — приходи в любое время. Вернусь через два дня утром… вот тебе мой телефон в Нижнереченске, вдруг понадобится.

По дороге домой никаких примечательных событий не случилось, а и ладно — что-то многовато их у меня в последнее время происходит. С вокзала сразу же отправился в свою, можно сказать, альму матер — ИПП имени АН СССР. Пропуск у меня на всякий случай всегда с собой имелся, так что проник я на антресоли зала управления беспрепятственно и раньше всех, даже Бессмертнова еще не видно на горизонте было. Прошелся по экранным комнатам — обе СМ-ки тарахтели, отрабатывая какую-то поставленную с вечера задачу. О, во второй комнате появился шикарный импортный графопостроитель фирмы Бенсон, листы до А1 может разрисовывать. А в остальном все без изменений.