Ветер

— Как только Великий хан Галтан-Бошоглу разобьёт урусов и захватит Семиречье, он пошлёт в Лондон гонца. Да и из газет станет известно, что русские побиты. Ну, а что мы побили цинцев, вы тоже узнаете. Сами цинцы и скажут и помощи у вас попросят. Будете им против нас помогать?! — грозно своими чёрными глазами глянула на лорда Пальмерстона переводчица.

И тот поёжился под этим взглядом. Он — один из властителей Мира и боится этой азиатской девчонки? Бред.

Нового кандидата для ликвидации боевиками Ирландской республиканской армия, ИРА (ирл. Óglaigh na hÉireann, англ. Irish Republican Army) Алиса нашла. Человечек совсем не простой. И, наверное, даже как-то охранять его будут, ну тем интереснее будет игра, и тем громче будет крик в газетах, тем более что наученные опытом, теперь и в газеты от ИРА пойдёт записка, и на доме нарисуют страшные буквы, и на лбу у жертвы вырежут. На этот раз участие ирландцев замолчать не получится. Зовут нового кандидата Эдуард Джордж Джефри Смит-Стенли, 14-й граф Дерби (англ. Edward George Geoffrey Smith-Stanley, 14th Earl of Derby) — член Палаты лордов. И он уже успел побывать на посту Министра по вопросам войны и колоний, но из-за разногласия по «Хлебным законам» вышел из правительства. Теперь в газетах муссируется новость, что Смит-Стенли станет новым премьер-министром.

Событие тридцать первое

Лучше быть свободным бедняком, чем богатым невольником. Конечно, люди хотят быть и богатыми, и свободными — и из-за этого подчас становятся бедными рабами.

Альбер Камю

Следующим пунктом на пути к цели для экспедиции капитан-лейтенанта фон Коха стал город-порт Парамарибо, столица Нидерландской Гвианы. Англичан тут не очень любят. Даже под майонезом. Да и есть за что, в 1667 году Англия передала Суринам Нидерландам в обмен на Новый Амстердам (территория нынешнего Нью-Йорка). И надо полагать, что голландцы не были фанатами этого обмена. Так теперь и вовсе почти война. Основной продукт, который производят в голландской Гвиане или Суринаме — это сахар, для чего трудолюбивые и опытные в этих делах голландцы проложили массу каналов и наладили орошение огромной территории. И везде работают негры рабы. И надо же, тот самый закон лорда Абердина, по борьбе с перевозчиками рабов из Африки, теперь резко сократил поставку негров на плантации сахарного тростника, а владельцы судов, на которых перевозили негров из Африки этих судов лишились. Ну, как тут не любить англичан?! Да, всё же лучше они жареные под кисло-сладким соусом.

Имея обо всём этом информацию, в том числе и от капитана Ирби, оба корабля вошли в порт Парамарибо под русскими флагами. Кох приказал английской части команды особо не отсвечивать и в город с кораблей не сходить. От Пуэрто-Рико до Суринама примерно тысяча морских миль и ветер, дующий в борт. Тут место, где постоянно дуют пассаты. Сильно при таком ветре не разгонишься. Шли больше недели, почти десять дней и пришли как раз к началу сезона дождей. В принципе, делать на берегу и нечего было, заменить воду в бочках и купить свежих овощей и фруктов, чтобы не подпускать и близко к кораблю цингу, вот и вся цель захода в порт. Смородина сушёная и шиповник — это хорошо, но поесть свежих южных фруктов после солонины и каши — разве плохо.

Никаких приключений в Суринаме с ними не произошло, если не считать того факта, что экипаж «Авроры» пополнился десятком человек, а количество переселенцев увеличилось на пять семей. Индийцы сошли на берег, как самые нейтральные для голландских властей и встретили грузчиков земляков, которых привезли из Индии строить корабли, но что-то у человека организовавшего их переселение вместе с семьями пошло не по плану, он просто исчез, ушёл в море и не вернулся на своём корабле, как раз в Африку за неграми рабами отправился, может англичане и захватили корабль. Сын же оказался мотом и игроком, и верфь проиграл, а новый хозяин её продал французу какому-то, а тот тоже исчез. Вот люди и остались у разбитого корыта, ни денег, ни работы, ни жилья. Подрабатывали в порту грузчиками. В Парамарибо имелась довольно большая колония индийцев, но там что-то с кастами и верованиями, Кох в этом даже разбираться не хотел, новички в Суринаме, прижившимися здесь уже индийцами, были встречены в штыки. Ну, а тут подвернулись нанятые князем Болоховским, которые оказались земляками и одной веры. Пришли и легко уговорили Владимира Фёдоровича взять их с собой в Форт-Росс, там ведь нужно верфь возрождать, а тут готовые корабелы.

Поменяли воду в бочках, пополнили запасы провизии, и Владимир Фёдорович уже совсем было готовился отдать команду на подъём якорей, но тут подходит к нему Леонтий Фролов, присланный князем Болоховским, чтобы управлять хозяйством в форте-Росс и говорит:

— Нам же в Бразилию заходить. Неплохо бы своего человека переводчиком иметь, а то дела там всякие деликатные нужно обделывать.

Этот молодой мужчина старался на корабле свою будущую власть не показывать. Вёл себя тихо и с советами не лез. И вот на тебе. Кох задумался. А ведь прав управляющий. Переводчик при продаже англичан в рабство должен быть своим.

— И что предлагаешь, Леонтий Васильевич? — капитан-лейтенант удивлён был, познакомившись с этим человеком. Из крестьян обычных, даже из крепостных, а Московский университет окончил. Потому и по имени отчеству.

— Тут же рабство и мы рядом с Бразилией, нужно пройтись по рынку рабов или в газетах объявление поискать, найти раба со знанием португальского, испанского и английского либо французского. Рядом и французская Гвиана, могут быть такие рабы.

Не теряя времени Кох, с Фроловым и десятком Бурула, сошли на берег, благо рынок рабов прямо в сотне шагов от пирса. Там и бараки для них стоят.

Торговля шла вяло. Голландского никто из команды не знал и потому общались с продавцами на смеси немецкого и английского.

— Так не для работы на плантации? — наконец нашёлся продавец, который кивнул, что искомый товар есть.

— Нет, переводчиком, а в чём разница, — не понял Кох, всё же немецкий и голландский — разные языки, английского работорговец не знал, знал испанский, но его никто из «покупателей», не знал. Так и общались, как получится, в том числе и с помощью жестов.

— Старый.

— Показывай.

Товарищ был явно не совсем негром. Мулатом, или как их там, квартероном, метисом, самбо, в общем, негритянская кровь присутствовала, но её успели разбавить. Был он домашним слугой, на плантации только в молодости поработал. Сейчас за долги у хозяина изъяли.

— Какими языками владеешь? — спросил у пожилого мужчины с клочковатой бородой Фролов. Волосы на лице у «переводчика» почти не росли, тут чуть, да тут пучок.

— Португальский, испанский, английский немного, — ответил на ужасном немецком «самбо» этот. (Креолами называют родившихся от испанца и американки и наоборот; метисами или тумами — от испанца и индианки; кастисами и терцеронами — от метиса и метиски; квартеронами — от негра и испанки; мюлатрами — от негритянки и европейца; грифами — от негритянки и мюлатра; самбами — от мюлатрки и индейца; кабрами — от индианки и самбоинца…)

— И почём? — повернулся будущий управитель фортом-Росс к работорговцу.

— У! — видя заинтересованность, раздул щёки продавец.

— Пошли отсюда, другого найдём, помоложе, — быстро сориентировался Леонтий Васильевич.

— Десять долларов? — кинулся за ними продавец.

— Долларов?

— В бразильских реалах сейчас слишком мало золота и серебра. Монета обесценивается, господа ведь американцы?

— Один фунт.

— А, забирайте.

Так и приобрели за сущие копейки, за десять рублей, если на русские деньги переводить, переводчика. Он им тут же задание выдал.

— А господам не нужен переводчик с китайского? — рожа при этом такая просительная. Сейчас слёзы потекут, уже носом швыркает.

Кох сразу стойку принял, конечно же нужен. Им там воевать и торговать. Как без переводчика?

— А тебе в чём выгода? — опередил капитана Бурул.

— Мой друг. Нет, вместо сына. Вместе жили… У прошлого хозяина.

Повернулись все к продавцу живым товаром.

— Китайчонка? Три фунта, он молодой и здоровый.

— Он калека! — рыкнул на продавца самбо.

— Нормальный он, подумаешь, двух пальцев не хватает, — набычился продавец, — был бы полностью здоров и постарше я бы десять фунтов потребовал. За три забирайте.

— Леонтий Васильевич, отсчитайте ему, — решил закончить это дело побыстрее капитан.

Привели китайца. И правда — молодой. Мальчик лет пятнадцати. На правой руке нет мизинца и безымянного пальца. Мачете, говорит, на плантации сосед отрубил нечаянно.

— Какие языки знаешь? — поинтересовался Фролов у пацана.

— Французский, испанский, английский немного, португальский немного, мандаринский.

— Всё, пошли отсюда, а то ещё одного полиглота подсунут.

Событие тридцать второе

Упустив шанс, не думай, что он последний. Будут ещё другие шансы, которые ты упустишь.

Стас Янковский

Ловить работорговцев должно быть увлекательное занятие. Особенно если ты на настоящем военном фрегате, а рядом ещё не менее настоящий военный шлюп, пусть и с неработающей паровой машиной. Ну, теперь уже до Сакраменто не починить, а возможно и там не всё хорошо с паровыми машинами, как никак, а край света.

А у работорговца чего? Ну пусть пара пушек, да если даже шесть, то против пятидесяти вполне современных орудий «Авроры» с опытными артиллеристами, где даже заряжающий офицер, это смешно. А на «Марии» стоят два монстра 80-фунтовые, которые бомбой стреляют на два с половиной километра.

Нет ни одного шанса у работорговца ни отбиться ни бегством уйти. Всё же трёхмачтовый узкий фрегат — это скоростное судно.

Так есть только один нюанс. Эти проклятые суда беззащитные и медленные не шастают караванами между Африкой и Бразилией. Нет, по теории вероятности, если всё время с севера на юг мили накручивать, то рано или поздно этого негрера (судно работорговцев) можно ущучить, нюанс же в том, что уже декабрь, а им мыс Горн нужно обогнуть не позднее января — летом в самое спокойное время. Потом получится почти самоубийство. Там непрекращающиеся бури начнутся.

Единственное, что решили предпринять на совете капитанов и прочих командиров, чтобы увеличить шансы встречи с негрером, так это идти уступом на пределе видимости между двумя кораблями. Один корабль чуть ближе к Бразилии, второй через пяток миль и столько же в сторону Африки. Если по дороге, что подвернётся, то попробуют догнать, нет, так и чёрт с ним. Свои жизни и жизни сотен переселенцев дороже.

Глава 12

Событие тридцать третье

Снова за окнами белый день, День вызывает меня на бой, Я чувствую, закрывая глаза, весь мир идёт на меня войной Виктор Цой

День проходил за днём. Два корабля под красными флагами Джунгарии шли на юго-восток вдоль берегов Бразилии. Море пустынным не было, небольшие кораблики сновали вдоль берега, рыбаки выходили в море. Далеко на горизонте один раз попались сразу два паруса, уже даже повернуть туда хотели, но потом с вороньего гнезда, обосновавшийся там Бурул, прокричал, что флаг английский, и Владимир Фёдорович, наоборот, дал команду прижаться к берегу. Англичане курс не изменили, и слава богу, а то ведь сражения было не избежать, уж тут-то два пропавших английских корабля точно светить не стоило.

Через пару дней на юго-востоке, куда сейчас они двигались, обозначил своё присутствие столбом чёрного дыма пароход, откуда и куда он плывёт было не ясно, и на всякий случай чуть восточнее довернули, навстречу дыму, хотя фон Кох и не верил, что рабов уже и пароходы перевозят. Не должен был до сюда прогресс дотянуться.

— Американцы! — через полчаса разглядел флаг на корабле Бурул в подзорную трубу.

Владимир Фёдорович помнил рассказы князя Болоховского про сон его жены, где корабли адмирала Прайса на Камчатке сначала всё разведали под американским флагом и только перед самым нападением на Петропавловск обозначили свою настоящую принадлежность подняв британские и французские стяги. Тем не менее, пароход решили не трогать. Он шёл со стороны мыса Ресифи на север, скорее всего — нормальный американский торговец, может серебро из аргентины везёт или кокаин. Но точно не негров, таким сложным маршрутом за неграми только идиот поплывёт.

Через две недели, в конце декабря, уже миновали Ресифи, куда зашли только пополнить запасы воды и фруктов на один день, и повернули опять вдоль берега на юго-запад. По газетам и разговорам с капитаном Ирби капитан-лейтенант фон Кох сделал вывод, что именно вот здесь и переправляют негров из Африки в Бразилию, и приказал на вороньем гнезде вперёдсмотрящим глядеть на восток почаще. Шли всё тем же уступом, впереди в видимости берега «Мария», а чуть восточнее и позади «Аврора».

— Корабль на Востоке! — прокричали рано утром в Рождество. Католическое рождество.

— Свистать всех на верх! — в рупор гаркнул Владимир Фёдорович и дал команду вперёдсмотрящему помахать красным флагом «Марии», приказывая тем самым поменять курс и следовать за головным кораблём.

— Второй парус на Востоке! — это уже Бурул успел на самую верхотуру подняться.

— Кто? — крикнул Кох, но понятно там, среди свиста ветра, вверху его не услышали.

Не услышал Бурул капитана, но ответил.

— Первым идёт корабль без флага, его преследует двухмачтовый корабль под английским флагом.

— Вот как? — Кох повернулся к Дондуку и Ирби, уже появившимся на мостике.

— Английский крейсер преследует работорговца, — безапелляционно заявил одноглазый.

— Наверное, — попытался увидеть что-то в свою мощную трубу сотник калмыков.

— Стреляют! — проорал Бурул с вороньего гнезда, и чуть позже долетел слабый хлопок. Далековато ещё, миль пять — шесть до этой парочки.

— Оба корабля стреляют, — опять прокричал десятник калмыков с верхотуры. И вскоре тихие хлопки возвестили, что и правда, стрельба идёт.

Расстояние между тем стремительно сокращалось. Преследователь с преследуемым шли как раз навстречу повернувшим на восток кораблям Джунгарии.

— Поднять английские флаги! — скомандовал капитал-лейтенант.

Когда стеньговый и кормовые флаги поменяли, вся команда уже была на местах.

— Зарядить орудия бомбами. Первоочередная цель английский бриг. Бразилец не уйдёт, там его «Мария» перехватит. Подходим к англичанину на три кабельтовых. Дондук, дай своим команду, пусть стреляют по возможности, сначала канониры, потом люди на мостике. Всем приготовиться.

И понятно, что время остановилось. Всё уже были там в горячке боя, а тут корабли, как были пятнышками на горизонте, так и остались. Хотя прошло уже… десять секунд. Пятнадцать секунд. Полминуты.

Теперь даже и Владимир Фёдорович в свою слабенькую, хоть и громоздкую, подзорную трубу видел убегающий от англичан корабль. Это была двухмачтовая шхуна. Сколько там на ней может быть орудий. Четыре, по два на баке и на корме. И орудия должны быть небольшие. Это же не военный корабль — это просто купеческое судно, которое переделали под перевозку негров. Даже и волноваться не стоит, что фон Штольц с ней справится.

Кох перевёл трубу на английский бриг. Тоже мелочь, метров тридцать пять в длину и девять, не больше, в ширину. Орудийной палубы нет и, следовательно, на верхней палубе не более дюжины орудий, а для такого маленького кораблика и калибр должен быть не велик. Ну, максимум две 32-фунтовые пушки, а остальные и того мельче.

Бах. Теперь выстрелы доносились вполне отчётливо.

Событие тридцать четвёртое

«Бой — это единственный эффективный способ ведения войны; его цель — уничтожение вражеских сил как средство прекращения конфликта.»

Карл фон Клаузевиц

Английский бриг вырастал на глазах, оба корабля на приличной скорости шли навстречу друг другу. Фон Кох прикинул и дал команду убавить паруса. Ему не нужно было на слишком уж большой скорости проскочить мимо британского судёнышка. Англичане, увлечённые погоней за негрером, теперь и фрегат увидели, и флаги на нём опознали, там капитан мимо пролететь тоже не хотел, и на бриге начали убирать паруса на грот мачте, в том числе и единственный косой гафельный парус на гроте — грота-гаф-трисель.

Работорговцы уже заметили оба корабля, идущие им навстречу и попытались заложить резкий поворот на юг, но паруса переложить не успели, те заполоскались на встречном теперь ветру и вместо того, чтобы удирать от увеличивающего количество ловцов, шхуна почти встала. В подзорную трубу Коху было отлично видно, что на палубе суетятся, пытаясь переложить паруса и вновь поймать ветер, но анализ ситуации говорил, что «Мария» поравняется с негрером раньше, чем эти усилия команды принесут плоды.

И при этом ни на шхуне работорговцев, ни на английском бриге палить из пушек друг в друга не перестали. Более того, одно из орудий со шхуны выстрелило в сторону «Авроры». Недолёт. Но ведь могут и снова бабахнуть. Ядрышки маленькие, там, скорее всего, стоят 24-фунтовые корронады, но и такое ядро, угодившее в корабль, может вреда порядочно нанести, вон, врежется в людей, стоящих на мостике. Тут толпа целая образовалась из тех, кто в управлении кораблям участия не принимает.

— Лево руля. Два румба влево, — скомандовал капитан-лейтенант, разрывая дистанцию и сбивая прицел канонирам работорговца, — всем разойтись по местам.

Бабах. Вовремя отвернули, бортовое орудие со шхуны послало ядро опять чуть с недолётом. Столб воды взметнулся в десяти метрах от борта. Не поверни, возможно, и попали бы. Умелые там канониры.

На бриге явно не поняли манёвр фрегата, уклонившегося от боя со шхуной. Англичане начали поднимать сигнальные флаги, но несмотря на уменьшившуюся парусность, «Аврора» вышла на расстояние в три кабельтовых раньше, выразить своё «фи» британцы не успели.

— Огонь! — Дондук дал своим, засевшим у борта стрелкам, отмашку.

— Огонь! — чуть помедлив скомандовал и капитан Николай Николаевич Болоховский артиллеристам. Команду сдублировали и на нижней палубе, — Огонь!

Сначала борт окутался редкими и маленькими ружейными дымами, а следом и весь покрылся клубами дыма. Выстрелили четырнадцать орудий батарейной палубы. Фрегат ощутимо качнуло.

— Огонь! — и в бриг ударила артиллерия с верхней палубы. Теперь весь фрегат дымом заволокло.

Ненадолго, скорость у фрегата под пять узлов, и ветер в правый бор, дым быстро снесло. Зато английский бриг теперь весь в дыму. Там разорвались бомбы. Часть попала в борт и, пробив обшивку, взорвалась, вырывая большущие куски борта, часть же бомб взорвалась на палубе, разорвав в клочья паруса на Фоке и разворотив всё, что было, на мостике. Несколько бомб попали в квартердек брига, и теперь его обломки завали всю палубу.

— Огонь! — снова четырнадцать орудий батарейной палубы рявкнули, выплёвывая бомбы и клубы дыма.

А на бриге разгорался пожар, только гасить его было практически некому. Снайпера из своих длинных ружей, получившие команду вести огонь по готовности, успели выстрела четыре уже сделать, любое шевеление на палубе привлекало их внимание.

— Отставить! — корабли разминулись, и тратить заряды уже и нужды не было. Бриг активно принимал воду развороченным бортом снизу и горел сверху, факелом вспыхнули оставшиеся на фок-мачте паруса, даже сомневаться не приходилось, что маленький кораблик затонет быстрее, чем «Аврора» успеет развернуться.

Фон Кох поискал глазами Ирби. Только что они потопили, можно сказать, очередной английский корабль, как среагирует на это англичанин. Тот оказался возле одного из орудий на квартердеке. Далековато, не видно, но руками бывший капитан «Аретузы» слёзы по перекошенной шрамом физиономии не размазывал. Словно почувствовав взгляд капитана, одноглазый морской волк развернулся, кивнул Коху и пошёл к нему.

— Отличная работа. Согласитесь капитан, «Аретуза» лучший корабль?! — мотнул головой на горящий бриг Ирби.

— Согласен, Пауль. Но и вы согласитесь, что на ней лучший экипаж. Такой себе даже представить сложно, — развёл руками Владимир Фёдорович.

Событие тридцать пятое

«Самая трудная часть боя — это тренировка, потому что, верьте или нет, самая простая часть боя — это сам бой.»

Майк Тайсон

Капитан второго ранга фон Штольц Генрих Фридрихович волновался. И волновался преизрядно. Он до того ни разу не участвовал в сражениях. В юности, мичманом ещё, он совершил кругосветное плавание на бриге «Рюрик» в 1815–1818 годах под командованием Отто Евстафьевича Коцебу. С тех пор прошло три десятка лет, и молоденький мичман стал седовласым капитаном второго ранга, но так уж судьба распорядилась, что служил Генрих Фридрихович офицером на кораблях, а после и сам командовал кораблями в сражениях не участвовавших. На Чёрном море не служил, а именно там в основном Россия воевала на море. Всю жизнь провёл в Кронштадте. Боевого опыта — ноль. А после ещё и кисть оборвало при разрыве ствола орудия. Сам чудом уцелел, всех же, кто рядом был, поубивало.