Стальные триады

Она представила и дрогнула. Но не от страха, перспектива выглядела мучительно-прекрасной и Мара уже хотела ее. Позже она еще дважды спасала Келлермана – один раз от превосходно организованного похищения, второй раз, с огромным трудом, от безымянного киллера, которого не сумели взять живым.

Это было хорошо, потому что было правильно, однако, яркая внешность Мары успела примелькаться и журналистам, прилетевшим как мухи на мед, и, конечно, врагам Келлермана.

–Ты становишься узнаваема, – брюзгливо посетовал он.

После поездки в марсианскую конфедерацию охранницу ожидало увольнение и, возможно, смена профессии, однако круглая сумма в банке должна была послужить некоторой компенсацией за обиду.

На борт "Фаэтона" они поднялись вдвоем, Мара и Келлерман. Она – в имидже блондинки, и в платье, выгодно подчеркивающем грудь, он – хмурый и печальный, уже ощутивший обострение старой болезни сердца.

Ужинали в кают-компании, в относительном комфорте квази-гравитации, Мара ела с аппетитом, однако, вино не попробовала. Попутчиков оказалось немного, и они выглядели не опасными.

Самый главный разговор с Келлерманом состоялся ближе к ночи, наедине, за запертыми дверями его каюты.

–Прошу понять меня правильно, – холодным, ничего не выряжающим голосом сказал банкир, переодетый в халат. – Я, Мариночка, не требую вашей любви. Однако, я бездетен, и мои два прежних брака расторгнуты и долго я не протяну. Предлагаю вам официальный брак, деньги в большем количестве, чем вы можете себе представить, комфорт и уважение. Взамен вас клонируют. Мне нужен ребенок столь же совершенный, как и вы.

–Но...

–Моральная сторона не имеет значения. Состоятельный человек женится на девушке, спасшей ему жизнь, такое понравится публике...

–А если...

–В любом случае подпишите бумаги и согласитесь на модификацию моего и вашего наследника.

–А с чего вы взяли, что я соглашусь?

–Потому что вы не глупы и должны понимать, что такой шанс выпадает только один раз.

...Утро до завтрака Мара коротала, рассматривая на свом безымянном пальце новое кольцо, огромный бриллиант переливался насыщенными оттенками льда и едва заметными – крови. Свет в каюте мигнул, потом погас, потом ненадолго загорелся вновь. В коридоре колыхалась тьма. Эту темноту, впрочем, слегка рассеивал светящийся указатель на полу. Темная согнувшаяся фигура мелькнула, скрываясь за поворотом, Мара скользнула следом, в этот момент корпус "Фаэтона" дрогнул от мощного удара, толчок бросил девушку на пол, но она вскочила, перевернувшись будто кошка.

–Откройте!

Дверь каюты Келлермана оказалась запертой изнутри, он молчал, не отзываясь ни на сигналы, ни на стук. Тогда она ушла и вернулась с электронной отмычкой и возилась о тех пор, пока не клацнул, открываясь, замок.

...Келлерман лежал у самой двери, он по всей вероятности, он ударился, падая, правой половиной корпуса и лицом. Однако, он был ее клиент, и он был до сих пор жив. Мара подхватила босса, и потащила его к двери...

3. Схватка

Первым ощущениями после того, как к Вечерову вернулось сознание, были влага, холод и падение в никуда. Влага и холод происходили от салфетки, приложенной к голове, чувство падения – из-за отключившейся квази-гравитации. Альда была рядом. Тускло светил фонарик. В полутьме кто-то стонал. Стены будто бы сдвинулись, сдавив уцелевших людей. Чужое лицо вплотную приблизилось, внешность этого человека сильно меняли синяк и рассеченная бровь.

–Моя фамилия Полянов. Узнаете? Я журналист, летел с вами на «Фаэтоне».

–Да, помню... Как все произошло?

–Ударило около часа назад. Из команды никто не уцелел. Вас нашла в коридоре Альда и затащила сюда. Насколько я понимаю, по ту сторону двери воздуха сейчас почти не осталось. Внутренняя связь не работает. Паники пока нет, однако, я рад, что вы очнулись.

Кажется, Альда беззвучно плакала, но она не разжимала рук, продолжая удерживать Вечерова. Девушка не была Сэтом, но это знание пришло поздно, как опозданием приходит слишком многое.

–Тот парень, который сопровождал груз – он с нами?

Полянов отрицательно качнул головой.

–Тут еще одна девушка, с нею ее раненый босс, а с ними еще тот человек, который говорил, что работает на «Фобос».

Полянов ткнул пальцем куда-то в угол. Альда разжала руки и Вечеров, осторожно перемещаясь в невесомости, приблизился к блондинке.

Она больше не походила на дорогую куклу. Лоск слетел, зато прорезалось нечто жесткое. Ее спутник, которого звали Келлерман, дышал часто и тяжело, под глазами залегли тени, полное лицо осунулось и "потекло", сделавшись бесформенной сероватой маской.

–"Юниверсал технолоджи"? – коротко спросил Вечеров.

–Да.

–Вы ранены?

–Не стоит обсуждения. Внутреннее кровотечение и, видимо, конец. Времени у меня немного, так что слушайте внимательно. Я разговаривал с капитаном примерно за пять минут до того, как все произошло, по внутренней связи.

–Почему?

–"Фаэтон" – моя собственность. В одном из отсеков стюард заметил бомбу. Он не прикасался к ней и сообщил капитану... Пассажиру пронести что-то такое на борт почти невозможно. Команда проверена. И, все-таки она там была, а через пять минут произошел взрыв. А через некоторое время – второй...

Келлерман промолчал, опустив отечные веки. Вечеров нашел пульс на его холодном запястье, пульс бился совсем слабо.

–Очнитесь... Вы видите в этом смысл?

–Да... Метили в меня...

–Почему?

–Они хотят остановить исследования по усовершенствованию человека...

–Зачем?

Келлерману было больно смеяться, поэтому он только криво ухмыльнулся с непередаваемой иронией.

–Господи... Нет, не бессмертие, но... можно восстановиться после смертельных ран... неуязвимость... Кто их испугается, если... это... будет так.

Келлерман замолчал.

–Вам нужна помощь, разрешите вас осмотреть.

–Оставьте! Мне больше ничего не нужно. Но если хотите помочь, отодвиньтесь, дайте мне побыть наедине с собой....

Келлерман отвернулся и больше не двигался.

–Умер, – минут через пять хмуро сказал Мара.

–Вы ему поверили?

–Да. Мой босс был помешан на совершенстве.

–С корабля можно сбежать?

–В спасательной капсуле. Тот, кто заложил бомбу, наверное, уже сбежал. Когда его подберут, он расскажет любую версию, какую захочет.

–Остатки "Фаэтона" в любом случае проверят.

–Нам это не поможет, – вмешался Полянов. – Вода кончилась.

–Ничего, мы еще выпьем с вами и воды, и водки. Когда все кончится. Нужно добраться до уцелевших капсул.

–Думаете, тот, кто сбежал, их не уничтожил?

–На "Фаэтоне" капсулу можно запустить, но она не отстыкуется без живого человека внутри. Сломать физически очень сложно.

–Воздух остался только здесь.

–Можно надеть скафандры.

–Их всего два, а нас пятеро.

–Двое наденут скафандры, доберутся до центрального компьютера и закачают воздух их резерва в аварийный проход.

–Если пойдете, то я с вами напарником, – отозвался парень, который работал на Фобос-инкорпарейтед. – меня зовут Андрей Лазарев. Я разбираюсь в бортовых компьютерах.

–Не боитесь? Там может быть опасно.

–Нет, не боюсь. Сидеть на месте тоскливо...

Лазарева был спокоен, держался уверенно, но несколько отрешенно. А что, если досье лжет? Возможно, это парень никогда не работал на "Фобос инкорпорейтед", возможно, с "Фаэтона" никто не улетал, и Лазарев – расчетливый террорист, замаскировавшийся среди уцелевших. Тогда его желание взять скафандр и добраться до капсул более чем понятно.

Руки у этого Андрея были сильные, уверенные, в таких легко представить нож. "Сэт всегда уходит живым".

–Ладно, пошли...

Они одновременно надели скафандры и плечом к плечу прошли шлюз спасательного отсека. В пространстве коридора плавал поднятые невесомостью мелкие обломки и крошево. Луч фонаря выхватил из темноты застывшее тело Маевского с ножом в спине, оно медленно перемещалось под самым потолком. Глаза мертвого экстрасенса оставались открытыми.

Виновным в гибели Маевского Вечеров считал себя. До сих пор он шел вслед за событиями, не опережая их, и расплата не замедлила наступить. В случае еще одного промаха, эта цена обещала увеличиться многократно.

–Надо бы его снять с потолка и прикрыть, – пробормотал в рацию программист "Фобос инкорпорейтед".

–Конечно, но позднее.

Перемещаясь в невесомости, Вечеров старался держаться от Андрея чуть в стороне и сзади. Тот ничем не выдавал ни настороженности, ни агрессии.

–Добрались, вот оно, здесь...

Разрушения, причиненные взрывом, едва не коснулись просторного отсек, однако, здесь, точно так же, как и в коридоре, дрейфовала туча мусора. Темноту рассеивали только фонари скафандров. Компьютер нашелся с трудом и выглядел безжизненным.

–Ищи, в чем тут дело, я подожду...

Вечеров постарался принять позу поудобнее, борясь с накатившей от невесомости тошнотой. Андрей возился, повернувшись к нему спиной. "Если он Сэт, то сейчас пытается прочитать мои мысли. Во всяком случае, запуск капсулы в его интересах".

–Все, осталось только перезагрузить...

"Странно, я никогда не стрелял в невесомости, едва ли стоит пробовать. Но в рукопашной я с этим типом справлюсь".

Вечеров слегка переместился вправо, приготовившись, это и спасло ему жизнь.

Стреляли сзади, на свет, из лазерного выжигателя. Луч не мог оставить на теле смертельного ожога, но порвал скафандр Андрея возле плеча и воздух в ту же секунду устремился наружу.

–Не задерживай дыхание! Зажми дыру! – заорал Вечеров в рацию, выключая фонарь, и не надеясь, впрочем, что парень поймет. – Выключи фонарь! Молчи, не двигайся!

Попытка не дышать в вакууме означает немедленную смерть. Отсутствие такой попытки может отсрочить конец на пару минут, изредка их хватает для выживания.

Вечеров постарался уйти с линии огня, но не рассчитал влияния невесомости и отлетел куда-то в угол, за скопище ящиков. Было тихо и темно. Потом лазер, нащупывая мишень, чиркнул по панели, оставив на ней неглубокий зигзаг. Луч продолжал отплясывать по стенам, плавя то, что можно расплавить и покрывая стены беспорядочными росчерками. Все это происходило без дыма и в неестественной, абсолютной тишине.

"Он все же боится попасть под выстрел".

Теперь Вечеров переместился в сторону, укрываясь за завалом сломанного оборудования, пытаясь поймать противника в прицел. Полыхнуло совсем близко, и он сразу выстелил в ту сторону, из которой пришел луч. Он не понял, попал ли, не слышал ни крика, ни стука падающего тела, все происходило в абсолютной тишине, в отсеке, для которого понятия вера и низа утратили смысл, единственным звуками оставались похрустывание обломков, задевавших скафандр, и собственное дыхание Вечерова. Больше не стреляли. Потревоженные схваткой коробки медленно и хаотически перемещались. Вечеров, потеряв точку опоры, перемещался вместе с ними, он ждал долго и терпеливо, чувствуя себя дрейфующей мишенью и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в мешанине предметов при слабом отблеске аварийной лампы, который проникал из коридора. Коробки, задевая скафандр, приглушенно шуршали. Сэт, если он сейчас умирал, дела это поневоле беззвучно для других. Если он оставался жив, то, вероятно, пытался понять, насколько точен оказался его собственный выстрел.

"Два охотника в темноте", – подумалось Вечерову.

Что-то круглое и одновременно бесформенное скользнуло мимо. На пару секунд в конусе тусклого света появился чужой скафандр. Трещины на пролитом пулей щитке шлема разбегались веером. Выжигатель оказался прикреплен к скафандру тросиком

–Это же курьер, мать его.

Пуля прошла у виска, не задев его, однако, враг был мертв уже пару минут. Кожа на щеках покраснела от удушья.

Вечеров разжал руки, мертвый Сэт медленно поплыл в сторону и замер у потолка.

"Вот и все. Это тебе за Мишу".

–Эй, Лазарев, ты жив?

Рация молчала. Беспорядок в отсеке и тусклый свет мешали отыскать программиста.

–Лазарев, Андрей, отзовись!

Вечеров нашел поясной сумки ремонтный комплект и приготовил липкий пластик, понимая, как это безнадежно поздно, он "плыл" и искал среди обломков крушения "Фаэтона", отталкивая хлам свободной рукой до тех пор, пока не свернуло красным, и острое жало не кольнуло его пониже локтя. Через краткую долю секунды он услышал характерный свист воздуха. "Сэт всегда уходит живым. А вот мне осталось всего несколько секунд".

Вечеров не стал выключать фонарь и постарался дышать ровно. Отверстие оказалось круглым, размеров с мелкую пуговицу. Он прижал к нему кусок пластика и замер в таком положении, продолжая внешне расслабленно плыть в пространстве. Шум утечки воздуха не превратился ни через секунду, ни через две, ни через десять, однако сознание оставалось ясным. Удушье так и не наступило. "А ведь это не воздух свистит, это кровь звенит у меня в висках".

...Тот, кто был Сэтом, приблизился к жертве только через пять минут – время, вполне оправданное, если учитывать обстоятельства. Он двигался уверенно и был спокоен – и продолжал оставаться спокойным до тех пор, пока пистолетная пуля не пробила в его скафандре дыру.