Смотрящий

Ресторан Сакура был самым первым заведением Москвы, где еще во времена СССР начали подавать японскую кухню. Это пока она еще не стала модной, оставаясь мало кому понятной экзотикой. Ее время еще не пришло. И вот ведь парадокс, японская кухня скоро зашагает по миру, став сначала популярной в Калифорнии, потом уже по всем Штатам и Европе. Здесь же, в Хамовниках, на улице Льва Толстого, стоял ресторан, посещение которого в советские времена значило для понимающих людей очень многое. Это было заведение не для всех. Тут ужинали дипломаты. Здесь тусовалась богема и те люди, которые хотели на нее походить.

Я, грешен, в прошлой жизни любил забросить в себя несколько спайси с угрем, да и к супчикам бывал неравнодушен. В те периоды, что я гулял на воле в прошлой жизни, где только не приходилось решать вопросы. В японских ресторанах тоже.

Нас встретили у входа и проводили в отдельный кабинет, быстро и нежно проведя по телу в поисках оружия. Но мы с братвой пришли пустые. Даже свой законный ствол я брать не стал. Сейчас он не поможет точно.

— Братва! Слушайте меня внимательно! По возможности помалкивайте на терке, — сказал я сквозь зубы Карасю и Штырю. Копченый остался присматривать за лобненским хозяйством, а брать Китайца на такие встречи — признак суицидального слабоумия. Очень уж он резкий.

— Совсем ничего не говорить? — уточнил Штырь.

— Лучше совсем, — ответил я. — Базар с этими товарищами ты можешь не вывезти. И да. Во-первых, на алкашку не налегайте. Во-вторых, не вставать из-за стола без моей команды. Можете в штаны ссать.

Их было трое. Крепкий, со сломанными по-борцовски ушами мужик лет сорока пяти. Еще один, щуплый, с татухами на пальцах и с пронзительно-умным взглядом, и самого обычного вида улыбчивый блондин со шрамом над губой. И не скажешь по нему, что рулит одной из самых отмороженных банд, орудующих в стране.

— Архип, — протянул руку борец.

— Босой, — поздоровался щуплый.

— Андрей, — так назвался улыбчивый.

Мы представились тоже.

Я огляделся. Кабинет был небольшим, и его попытались декорировать под японский стиль. Делать этого еще толком не умели, а слово дизайнер в это время скорее посчитали бы еврейской фамилией, чем профессией. Но тем не менее, кто-то постарался и притащил сюда разрисованную журавлями ширму и повесил на стену картины, имитирующие старинную японскую живопись. Мне не понравилось, а вот парни впечатлились. Они же не пробовали никакой кухни, кроме советской всех видов. Советская домашняя, советская столовская, она же армейская, и советская с претензией на шик, что подавали в кабаках. А кухня высшего класса начинается не с еды, а с атмосферы.

— Парни, — сказал я своим, усаживаясь за низенький столик. — Рекомендую супчик мисо и унаги маки. И обязательно сашими! Сейчас халдей подойдет, закажите, не пожалеете.

Видимо, я сбил шадринских с мысли, потому что борец издал какой-то булькающий звук, а улыбчивый просто заржал в голос. И только щуплый, который откликался на кличку Босой, не изменился в лице. Его взгляд на короткое время стал растерянным. Но только на время. Видимо, он отмечал в их бригаде за разведку, и я сумел его самую малость удивить.

— Не надо ничего заказывать, — с резиновой улыбкой сказал Босой. — Вы в гостях, мы угощаем. Отвечаю, вам понравится. За знакомство?

— Можно, — кивнул я, и улыбчивый Андрей разлил ледяную Столичную, которая ждала своего часа в бутылке, покрытой изморозью. Густой и тягучий напиток, напоминающий по консистенции кисель, провалился легко, почти не оставив привкуса во рту. Только легкий жар пошел по телу, пытаясь перебить бушующий в крови адреналин. Увы. Адреналин побеждал с разгромным счетом, и тяжелый водочный кайф так и не пришел.

— Вы получили наш привет? — спросил Босой с кривой ухмылкой, когда выпитые рюмки опустились на стол.

— Это было лишнее, — спокойно ответил я. — Вы не правы, господа, и вы это скоро поймете. Просто на фоне будущих тем два разбитых компьютера — это просто шелуха. На кону миллионы баксов. Вы же это хотели обсудить?

И опять мне удалось сбить авторитетов с привычной линии: мы давим — вы гнетесь.

— Допустим, — аккуратно ответил Босой. Судя по выражению его лица и лиц его партнеров по бизнесу, обговорить они хотели совершенно другие вещи. Он явно был сбит с толку и теперь вынужден выруливать на те рельсы, что сам проложил для этого разговора.

— Мы еще доберемся до будущих тем и обязательно их обсудим, — сказал он наконец. — Пока у нас другой вопрос. Троицкая братва и Исток.

В это время двери в кабинет распахнулись, и туда торжественно ввели фигуристую девчонку, одетую в одни трусики, которая улеглась на стол. Карась и Штырь даже рты раскрыли от неожиданности. И только мой приказ молчать удержал в них все эпитеты, что были готовы вырваться наружу. Шадринские смотрели насмешливо, ожидая моей пробуксовки. Ну, конечно! Сейчас!

— Любезный! — щелкнул я пальцами, подзывая официанта, и демонстративно поморщился. — Мне супчик кимчи принеси, унаги маки и подогретый сакэ. Я не любитель с голых телок жрать. Без обид, уважаемые! Это не мое.

Девушка на столе лежала зажмурившись. Губы у нее дрожали, пальцы тоже. Неужели в первый раз?

— Так что по заданному вопросу, Хлыст? — наклонился вперед борец, откликавшийся на кличку Архип. — Братва в непонятках.

Я молча показал ему на девушку, которая лежала на столе с лицом покойника, и укоризненно покачал головой. Какие могут быть разговоры при посторонних. Архип кивнул понимающе и налил себе еще. Шадринским было весело. Они потешались, разглядывая растерянные лица Карася и Штыря. А вот лежавшей на столе девчонке было страшно. Страшно до того, что даже я ощущал, как под тонкой кожей пойманным воробушком бьется ее сердечко. С уголка глаза скатилась одинокая слеза, но она не могла ее утереть. Она явно знала, кто эти люди. И официанты, которые сноровисто раскладывали на ее животе и груди суши и роллы, знали тоже. Они явно хотели убраться отсюда подальше. Только царские чаевые, которые зарабатывались на таких встречах, примиряли их с жесткой действительностью.

Мы посидели какое-то время, разговаривая совершенно ни о чем. Я четко дал понять, что пока на столе лежит голая телка, я разговаривать не стану. Архип сгреб суши себе на тарелку и ел их вилкой, а вот его друзья управлялись палочками с немалой сноровкой. Судя по всему, это заведение было под ними — вот и причина их мастерства. Я научил пацанов держать палочки — кладем нижнюю, как ручку в первом классе… Потом объяснил, что такое имбирь и васаби. И даже свой супчик похлебал с превеликим удовольствием, запив его сакэ. Я тянул время. Я изучал этих людей, ловя их фразы, жесты и оговорки. Они становились все понятней с каждой минутой, а я обливался потом, потому что ждал одного единственного момента, а он все не наступал. И вот…

— Ты куда? — резко спросил я Андрея, который от неожиданности остановился и недоуменно посмотрел на меня. Впрочем, недоумение стало секундным. Улыбчивый парень скинул чужую личину, и из-под нее выглянул тот, кто убивает людей в этой группировке. Киллер, который исполнит меня и моих парней, если его спустят с цепи.

— Не понял, — повернулся он ко мне, на глазах превращаясь в зверя перед прыжком.

— Если на улицу, то тебя Владимир проводит, — спокойно ответил я. — Очень прошу, не выходи один. Не в твоих интересах.

— На понт берешь, — усмехнулся тот. — На улице нет никого из братвы. Я проверил.

— Крыши проверил тоже? — скучным до невозможности голосом спросил я. — Да что я тебя уговариваю! Хочешь проверить, проверь. Вдруг я тебя и правда на понт беру.

— Я отлить, — процедил тот и вышел.

Лица шадринских приняли задумчивое выражение, и они кивнули официанту, который робко сунул нос в кабинет, чтобы телку выводили. Развлекательная часть закончена. Вот именно сейчас и начнется самое интересное. И есть ненулевая вероятность, что после этого ужина нам будет вынесен смертный приговор. Это дошло и до Карася со Штырем, которые жевали экзотическую японскую жратву с каменными лицами, словно траву. Они понимали, что улыбчивый Андрюша перебьет нас как куропаток, потому как стрелять-то мы умели, а убивать тех, кто ждет нападения — нет. Не киллеры мы, в отличие от него.

— Так что скажешь за Исток и за троицкую братву? — нетерпеливо спросил Архип. — Мы в непонятках.

— А почему интересуешься, Архип? — задал я ответный вопрос. — Я под вами не хожу, поставлен людьми, в общак плачу. Я веду дела, как считаю нужным. Обоснуй свои претензии.

— А Троицкие под нами ходили, — ответил он. — Но тут появился ты, пацанов перебили, как цыплят, а в тот НИИ, что они прикрутить хотели, ты сел. Мы долго наблюдали, справки наводили. По всему выходит, Хлыст, что Троицких ты завалил.

— Обоснуй, — повторил я. — Если так показалось кому-то, то я ни при чем, уважаемые. Я уже сказал, что людьми поставлен и людям плачу положенное. Зарабатываю на жизнь так, как могу, и никто мне не указ. Троицких видел один раз. Двое зашли и повели себя невежливо. Я их просто послал, если вдруг интересно. Про вас там ни слова сказано не было, иначе я бы с вами эту тему давно уже перетер. Я вам больше скажу. Они мне заявили, что в общак не заносят, и ни под кем не ходят.

А вот это уже урон авторитету любителей закинуть в себя суши с сашими!

— То есть это не ты их завалил? — усмехнулся Архип.

— То есть, не я, — ответил я.

Шадринские переглянулись. Похоже поняли, что тут прогнуть не получится. Да и троицкие поди не только с нами занозились — полгорода на них зуб имеет.

— А за Исток что скажешь? — спросил Архип. — Был человек, который платил. Он в Лондоне сидит, весь в непонятках. Какие-то ухари зашли и за час все отжали! Директора, опять же, в лес возили — он в больничке с инфарктом.

— Да похуй на директора, — резко произнес Босой. — Мы хотим свое получать.

— Исток в Чечню переехал, — ответил я, пожимая плечами. — Забирайте. Мне он даром не нужен.

— Что ты паришь нас! — не удержался Архип. — Ты все бабло и товар на свой Геопром перекачал! Мы с него получать будем.

— Геопром подо мной, — покачал я головой. — И получить с меня у вас не получится. Я не барыга. Я в авторитете человек. Хотите предъявить мне за него, предъявите. Но я бы на вашем месте не стал. Потому что вы начнете, а я отвечу. Будет война, положим много парней. Вы перестреляете моих коммерсов, и этому бизнесу придет конец. Ни вы, ни я в компьютерах не шарим. Потом я завалю ваших ручных банкиров. Если интересно, дам фамилии и адреса. Пройдет два-три месяца, и без денег мы с вами сдуемся. Нас подомнут ребята, которые постоят в стороне и похлопают в ладоши. Хотите начать войну, начинайте. Потеряете больше. Я же сказал, есть темы. Там миллионы. Это не дохлая контора беглого коммуниста-миллионера. Все серьезно, уважаемые. Мы уже есть, и мы никуда не уйдем. Это придется принять.

— Что за тема? — спросил Босой, и в этот момент я понял две вещи. Первая: в ближайшее время эти люди меня не убьют. И второе: сегодня я победил. Но это только сегодня.

— Казино, — ответил я. — Крутейшая тема, которую мы начнем двигать в начале следующего года.

— Почему не сейчас? — поинтересовался Босой — Братва уже крышует в Савое. Говорят, там жирно.

— Любую тему надо сначала изучить, — пожал плечами я. — Привезти хороших специалистов, подобрать помещение, заказать дизайн и оборудование. Рулетка для лохов в Москве уже работает. Надо делать, как в Монако и Лас-Вегасе. Это миллионы баксов, уважаемые. И я вам предлагаю половину. С нашей стороны тему будет двигать Владимир.

Все посмотрели на Карася, тот чуть не подавился роллом, но справился с собой.

— Он скоро поедет на Лазурный берег, а потом в Неваду. Казино — это большие вложения. Не будем спешить, — я тщательно вытер салфеткой руки. — Как будем готовы — откроем самое большое казино в Москве. И вы в теме, и в доле.

* * *

Мы вышли из Сакуры на подгибающихся ногах и сели в машину. Я раскурил сигарету и выдохнул дым в открытое окно. Черт! Ведь хотел же бросить. Да что за блядская жизнь! Одни нервы!

— Серый! — сказал вдруг Штырь. — Я правильно понял, что это Андрюша пришел, чтобы наши рожи срисовать? Он же торпеда у них.

— Киллер! — поправил я его. — Он крутой мокрушник, Пахом, а никакая не торпеда. А привели его не для этого. Наши рожи он срисовать мог в другом месте. Его нам показали, чтобы мы боялись. Я вот боюсь, и вам советую.

— Слушай, босс, — в разговор встрял Карась. — Я чет не понял насчет казино и Лас-Вегаса. Я чё, в натуре, поеду туда?

— Поедешь, — кивнул я. — Возьмешь Катюху свою и поедешь. У нее английский-французский, кажется.

— А я? — испытующе посмотрел на меня Штырь. — Раз я в лас-Вегас не поеду… Мне-то что делать?

— Тебе пока сидеть по кабакам и тереть с братвой за жизнь, — ответил я. — Денег на это дело получишь. Ты должен будешь узнать, где и кого завалят шадринские в самое ближайшее время. Мне, Пахом, эта информация нужна как воздух. Куда больше, чем твой гребаный Лас-Вегас.

— А зачем тебе это? — удивился Штырь.

— Да жить очень хочется! — сорвался я. — Жить! Понимаешь ты? Не понимаешь? Ну ничего, потом поймешь.

Глава 7

Уже под вечер я вернулся домой и тихонько открыл дверь. Вдруг Ленка спит… Пройдя в прихожую, в очередной раз чертыхнулся и поклялся себе съехать с этой халупы, снятой еще полгода назад Фельдмаршалом. Бабушкин ремонт, оборванные обои, скрипучая мебель и вишенка на торте — вышитая салфетка на черно-белом телевизоре, который, к тому же, еще и не работал. Блядь! Я уже ворочаю миллионами, приглядываюсь к Мерину, а живу в этой дыре. Богом клянусь, я съеду отсюда! Вот только с делами разберусь, и сразу же съеду.

Меня ждал сюрприз. К Лене кто-то пришел в гости. Как я узнал? А очень просто — услышал. И понял все и сразу. Что может быть хуже, чем страшная подруга? Такая, которую в нашем городке называют ласковым словом «довесок». Правильно! Только завистливый довесок, у которого нет нормального мужика. Или вообще никакого нет, что случается сплошь и рядом. Потому что довесок — это упырь и прилипала, который кормится остатками после большой рыбы, а потом пьет ее же кровь, называя это словом дружба. Судя по всему, именно такая рыбка к нам и заплыла. И прямо сейчас она занимается тем, в чем не имеет себе равных: ебет неокрепшие Ленкины мозги.

Пока разувался и надевал тапочки, я слушал звон бокалов и визгливый женский смех, доносящийся из кухни. Любопытство взяло верх. Я тихонько подошел к двери и замер:

— Лен, ну ты как была Лужей, так и осталась, — смеялась какая-то женщина. — Да не женится на тебе этот Хлыстов. Такие вообще в брак не вступают.

— Какие такие?

Раздалось бульканье — кто-то разливал по бокалам.

— Авторитеты. Ты же сама говорила, что он синий.

— Маша! — услышал я возмущенный Ленкин голос. — Я ничего такого не говорила!

— Стрелки, терки… Да брось. Авторитетам запрещено жениться. С них эту… как ее… корону снимают!

А Машка-то продвинутая. Пасет тему. Правда, я не вор в законе и становиться им не собираюсь… Может, она звезда саун? Послушаем.

— Ой, да брось ты! — фыркнула Лена. — Не бывает мужчин, которые не женятся. Бывают не те женщины. Ритку помнишь? На год старше нас училась в школе. Четвертый муж! Двое умерло, с одним развелась. И каждый раз очередь стояла. А страшная была…

— Да она и сейчас ужас-ужас, — вступила в разговор Машка. Правило номер раз для каждого довеска — обосри все знакомых баб. Особенно красивых. Да, я не ошибся. Довесок смаковал. — Растолстела Ритка, покрасилась неудачно…

Дамы принялись обсуждать парикмахеров, и я уже было решил объявиться, но правильно сделал, что подождал. Разговор опять вырулил на меня.

— … нет, ты не права. Сергей… он другой, — начала защищать меня Лена — Он отца от бандитов спас! Лекарство дефицитное нашел.

— Ладно, ладно. Он другой. Хороший, передовик производства и ударник труда!

— Маша, хватит! Мне совет твой нужен.

— Какой?

— Как нам оформить отношения? Он даже намеков не понимает!

— Леночка, солнце! Поверь мне! Мужики вообще не понимают намеков! У них же одна извилина. Может, тебе стоит быть немного… настойчивее?

— Настойчивее? Как?

— Ну, знаешь, оставлять на виду журналы со свадебными платьями, обсуждать при нем свадьбы друзей. Говори, что готова рожать только в браке. Слу-ушай! А вы предохраняетесь?? То-то, я смотрю, тебя потянуло на соленое.

Тут я совсем офигел и уже взялся за ручку двери. Давно меня не посещало такое острое желание кому-нибудь втащить. Но я сдержал себя и остановился.

— Подожди, не убирай корнишоны. Они такие вкусные. Я первый раз пробую.

— Мой привез банку из Германии!

— Счастливая ты, Машка! За дипломата замуж выскочила.

У нее муж есть? Ну, надо же! А чего злая такая? Интересно!

— Я?! Да я каждую копейку считаю. Знаешь, сколько им платят в МИДе?

А вот и ответ на вопрос. Извечная проблема всех постсоветских баб. Называется: я замужем уже целый год, а он все еще не царь.

— Ты говорила, что в загранках долларов сто пятьдесят.

— Ты в эту загранку еще попади! Год там, год здесь. Да еще зашлют куда-нибудь в Конго. Тут стреляют, там стреляют. А еще малярия и муху це-це… Бр-р-р!

Опять забулькало что-то, и я услышал новый звон бокалов.

— Нет, ну что я делаю не так? — в голосе Елены слышалась нотки отчаяния. — Я же стараюсь быть идеальной: готовлю, убираю, поддерживаю его во всем. А какой у нас секс!

Маша рассмеялась.

— Лужа, ты что, из прошлого века? Да у этого твоего Сергея баб завались. Он же у тебя уже какой-то там директор, так?

— Да. Мы даже на прием от компании ходили, — похвасталась Лена.

— Так чего ты терялась? — удивилась Машка. — Глазки состроила, а тебе богатый мужик дал визитку свою. Где еще с серьезными папиками знакомиться?