– Вы знаете, что сегодня вечером была убита Джоан Крег, – вздохнул я. – Но, может быть, вы не знаете, что немногим позже наступила очередь Нэнси Риттер.

Его лицо омрачилось.

– Нет, – мрачно прошептал он, – этого я не знал.

– Вы знали этих девушек?

– Естественно, ведь они занимались у меня. Джоан могла стать прекрасной иллюстраторшей, а у Нэнси совсем не было способностей.

– Вы ей об этом сказали?

– Разумеется.

– И, тем не менее, она продолжала учиться?

– Ох, уж эти женщины! Я никогда не смогу их понять!

– Между тем, судя по тому, что мне рассказывали, я думаю, что вы не слишком усложняете свою жизнь.

– Что вы хотите мне инсинуировать? – возмутился он.

Некоторое время я смотрел на него, не отвечая.

– Похоже на то, что ваши отношения с Джоан Крег были гораздо интимнее, чем нормальные отношения профессора и ученицы.

Он достал из пачки сигарету и закурил.

– Вы знаете, что это такое, – без всякого замешательства заметил он. – Здесь находится пятьдесят молодых девушек, в большинстве своем очень привлекательных, и только четверо мужчин. С определенной натяжкой можно сказать, что мужчин лишь трое, так как Дикс… К тому же он жених этой сильной английской личности… словом, вы понимаете, что я хочу сказать…

– Я не слишком хорошо вас понял, но очень хочу понять.

– Да, я симпатизировал Джоан. Мы лишь интересовались одинаковыми вещами.

– Я вас понимаю, – ободряющим тоном произнес я. – Так вот, ничего серьезного не было.

– Но без сомнения, вы знали ее лучше других учениц.

– Я бы не пошел так далеко… нет.

– У нее были неприятности? Что-нибудь, что беспокоило или волновало? Она вам никогда не говорила что-нибудь об этом? Не торопитесь, подумайте. Вспомните все. Даже мелочи.

Какое-то время он пребывал в размышлении.

– Была одна вещь… – нерешительно проговорил он. – Может быть, это глупость, но тем не менее это произошло сегодня днем около пяти часов. Я встретил Джоан в парке. Она поинтересовалась, пойду ли я на беседу шерифа. Я ответил, что безусловно пойду, тем более что профессора должны быть при ученицах… Тогда она сказала, что задаст шерифу один вопрос, и если я хочу увидеть, как кто-то сделает странное лицо, мне будет достаточно лишь посмотреть на присутствующих в зале в этот момент.

– А она вам не сообщила, кто это?

– Нет. Боюсь, что я слишком несерьезно воспринял ее слова. А потом, она задала этот абсурдный вопрос относительно Лиззи Борден…

– Да, это не освещает дела. Как вы думаете, была ли у кого-нибудь причина убить ее.

– Нет, в самом деле, нет. Она была славная девушка, иногда слишком экзальтированная, но с возрастом это бы прошло.

– А Нэнси Риттер?

– Ученица, как и многие другие.

– У нее не было способностей, но она пренебрегала тем, что вы ей сказали?

– Совершенно верно.

– Ну что ж, отлично.

– Я вам больше не нужен?

– У меня есть ваше заявление и этого достаточно. В особенности, если оно совпадает с действительностью.

Как только он вышел, голову в дверь просунул сержант Полник.

– Кого запускать?

– Помощника Мефисто, – буркнул я, глядя на Полника. – У него есть имя или только номер?

– Его зовут Пис.

– Пис что?

– Просто Пис.

– Вот полное отсутствие воображения, что убивает рекламу и в мюзик-холле, и по теле… Надеюсь, что вы полностью уверены в нем?

– Я пойду за ним, – быстро проговорил Полник, не пытаясь вникнуть в смысл моих слов.

Пис был чуть выше метра пятидесяти. У него был вид умного и дельного продавца наркотиков или порнографических открыток. Остановившись посреди комнаты, он смотрел во всех направлениях, кроме моего. Его левая щека дергалась в тике.

– Это вы Пис?

– Конечно, это я.

У него оказался хриплый и приглушенный голос, словно ему стерли в пыль голосовые связки.

– Давно вышел из тюрьмы?

– А вы не вернете меня туда?

– Откуда я могу знать? Сколько времени ты у Мефисто?

– Полгода, лейтенант.

– Он регулярно работает?

– Примерно два раза в неделю. На частных вечерах, приемах, в коробках типа этой.

– И каждый раз дает по две смерти в сеанс?

Лицо Писа еще более посерело.

– Я ничего не знаю об этой истории.

– А в чем заключается твоя работа?

– В основном, я занимаюсь освещением: меняю цвета, работаю с прожекторами, гашу свет…

– …В зале. Может быть, даже выключаешь свет во всем доме?

– Вы что-то не то говорите.

Я встал и вышел, старательно закрыв за собой дверь. Полник вопросительно посмотрел на меня.

– Вернитесь в зал и попытайтесь узнать, не потеряла ли одна из мисс своих драгоценностей во время сеанса фокусника. Если это так, сделайте список и принесите мне его, ни слова не говоря. Если же это не так, вы, тем не менее, принесете мне лист бумаги.

– Гм…

– Просто кусок бумаги, ясно? И пусть это произойдет скорее.

Вернувшись за письменный стол мисс Баннистер, я стал пристально изучать лицо Писа. Из всех методов дознания, этот самый неприятный, но когда не знаешь ни что сказать, ни, даже, что подумать, нужно окружить подследственного молчанием. И, если он достаточно нервный, то признается во всем уже через три минуты.

И здесь метод не дал осечки. Боясь прямо смотреть на меня, он украдкой, время от времени, чтобы убедиться, не продолжается ли пытка, бросал взгляды в мою сторону. Он не мог стоять спокойно: руки его то теребили галстук, то залезали под воротник, то дергали отвороты пиджака.

Тем временем Полник вернулся и положил передо мной лист бумаги.

– Вот список, лейтенант.

Выходя, он раздавил Писа тяжелым угрожающим взглядом.

На листке значилось одно имя – Кэролайн Партингтон. Темпераментная блондинка потеряла висячие бриллиантовые серьги.

Пис тяжело и часто задышал.

– Скажи сержанту, стоящему за дверью, чтобы тот немедленно привел сюда Мефисто.

– Хорошо, лейтенант, – прохрипел Пис.

Передав мой приказ, он тотчас вернулся.

Понадобилось менее минуты для того, чтобы Полник привел ко мне Мефисто. Он пропустил иллюзиониста вперед, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

– Что еще такое? – агрессивным тоном прорычал Мефисто. – Я считал, что сегодня меня оставят в покое.

– Что это за гавканье! – прорычал в ответ я.

– Лейтенант, я отказываюсь расшифровывать ваши загадки. Я вам уже раньше говорил…

– Висячие бриллиантовые серьги! У кого они? У вас или у Писа?

– Висячие бриллиантовые серьги? Какие серьги?

– Можно обыскать вас обоих, но будет лучше, если вы не заставите себя уговаривать.

– Я не знаю…

– А! Заткнись! – проворчал Пис сквозь зубы, повернув свою гнусную рожу к Мефисто. – Легавый знает музыку. Не стоит строить из себя святошу. От этого у тебя лишь прибавится неприятностей. Они у тебя, отдай их, вот и все!

Мефисто уничтожающе посмотрел на него, но полез в карман брюк. Сделав шаг вперед, он положил руку на бювар и медленно раскрыл пальцы, выпуская серьги.

– Вот так-то лучше… – проронил я.

Полник не верил своим глазам.

– Как вы догадались, лейтенант?

– Это старая комбинация, ее прокручивали еще в Риме на пирах у Нерона. Жонглер занимался своим делом, а его помощник обеспечивал освещение. Если неожиданно на две-три минуты гас свет, этого оказывалось достаточно для того, чтобы руки двух ловкачей успели обшарить присутствующих и забрать на память несколько безделушек. У римлян не было электричества, так что там было немного труднее. Но теперь… Разумеется, их интересовали лишь дорогие предметы роскоши и действовали они быстро. Иногда обворованные даже не замечали своей потери до конца сеанса. Признаюсь, что в этом мире встречаются удивительные типы личностей. Они приобщаются к воровству и занимаются им все время, или по крайней мере все время, пока не сидят в тюрьме.

– Вы, – заметил Пис, – не похожи на человека, собирающегося доставить нас на суд присяжных.

– С маленькой Партингтон, – продолжал я, – все было исключительно просто… Мефисто выбрал ее из-за бриллиантовых сережек. И она находилась у него под рукой в то время, когда погас свет. Если я верно понял, прежде чем снять драгоценности, он слегка оглушил ее. Когда вспыхнул свет, Кэролайн оставалась неподвижной дольше, чем предполагал Мефисто, и ему пришлось изображать удивление.

– Официально заявляю, что не дотронулся до нее даже пальцем! – возмущенно возразил Мефисто.

– Тогда это может быть Пис? На вашем месте, я бы обращал внимание на свои слова. Лично я предпочел бы быть тем, кто остался на сцене и взял драгоценности.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я предпочел бы быть обвиненным в краже, нежели в простом факте присоединения к зрителям.

– Я ни на секунду не покидал сцену, клянусь в этом! – воскликнул Мефисто.

– Я тоже! – завопил Пис. – И так как речь идет о свете, то я утверждаю, что когда свет потух во второй раз, я был вообще ни причем. Свет выключил кто-то другой!

– Тогда кто же из вас двоих взял бриллианты?

Они сразу же отреагировали.

– Бриллианты?

– Да, бриллиантовое колье, которое было на Джоан Крег. Когда свет загорелся вновь, его уже не было на шее девушки. Кто же это дошел до такой гнусности, что воткнул ей в спину нож, прежде чем сорвать колье?

Рожа Мефисто стала приобретать такой же серый цвет, как и у Писа.