Глубь: 2 том

Глава 2

Уходить они собрались спустя два дня после разговора. Опираясь на самодельный костыль, я наблюдал, как Рэф упаковывал остатки провизии в заплечный вещмешок.

Детям удалось найти много полезного барахла на развалинах своей общины. К сожалению, все найденные вещи были исключительно бытовой принадлежности.Хоть какое-то оружие обнаружить так и не получилось. Возможно, где-то и был схрон, но детям подобную информацию не сообщали, а искать вслепую было бесполезно.

Завязав сумку, парень накинул лямки на плечи и немного попрыгал, проверяя, все ли надежно закреплено. В одном из контейнеров он обнаружил несколько десятков комплектов походной одежды темно-синей расцветки. Подобным обмундированием экипировались разведчики общины, но сейчас, ввиду их отсутствия, ими воспользовались мы.

Для детей все размеры оказались велики, и, в отличии от моей одежды, эти костюмы под параметры тела самостоятельно не подгонялись. Так что мне, как самому маломобильному, пришлось заняться кройкой и шитьем. Но благодаря этой работе мне хоть как-то удавалось позабыть о постоянной боли в ноге.

Ее состояние с каждым днем становилось все хуже. Темные пятна поднимались все выше, уже достигнув колена. Любое лечение лишь усугубляло ситуацию! Я даже не мог вколоть себе обезволивающее, так как это грозило добить меня раньше, чем проблемы с ногой.

Устав стоять, присел на стул, наблюдая как Рэф помогает надеть рюкзак поменьше Лирэ. Девочка последние дни мало разговаривала, постоянно крутясь вокруг меня, словно ощущала вину. Даже мои попытки ее успокоить и убедить в том, что другого выхода нет, окончились полным провалом.

Не могу сказать, что данное решение далось мне самому легко. Я еще долго приходил в себя после разговора с Алин и детьми, в уме перебирая все возможные, порой даже фантастические, варианты.

Когда Рэф принес мне подобие костылей, первым же делом пошел к многострадальному скафу. Нет, в словах Алин я не сомневался, просто хотелось увидеть все своими глазами.

Выйдя из помещения, которое не покидал уже несколько дней, сразу же попал в большой зал, обставленный мягкой мебелью и большим массивным столом. Из гостиной шло еще три прохода. Два из них вели в комнаты, на подобие моей. В каждой из них была своя уборная, и сам модуль создавал впечатление маленькой гостиницы. Третий проход вел в большую кухню.

Со слов Рэфа, данное строение служило пристанищем для разведчиков и охотников, что пока не обзавелись семьей. Чтобы не занимать место почти постоянно пустующими строениями, для таких членов общины ставили подобные модули и заселяли в них по три или четыре человека, в зависимости от планировки.

Это здание оказалось одноэтажным и располагалось в глубине других строений. Видимо, только из-за этого следов сражения здесь было совсем немного. Несколько сквозных отверстий да остатки небольшого пожара, вспыхнувшего на кухне.

Заглянув по пути еще в другие комнаты, наконец-то, добрался до выхода. Откатив дверь в сторону, шагнул за порог и оказался в печально знакомом ангаре.

Сейчас, в свете тусклых фонарей он не казался таким страшным, как в первый раз. Скорее вызывал чувство запустения. Покореженные домики и выбитые стекла лишь усиливали это впечатление.

Спускаясь со ступенек неудачно поставил ногу и чуть не упал, но Рэф успел среагировать и подставил плечо. И так не спеша, благодаря помощи мальчишки, я шел через разрушенное поселение к скафу.

Дойдя до застывшей на полу машины, замер в немом удивлении. Внешний вид брони был ужасен. Многочисленные вмятины, следы от когтей и раскуроченная нога, чья нижняя часть почти отвалилась. Такое ощущение, что голема сунули в гигантскую камнедробилку и пару раз протащили через нее.

Даже при беглом осмотре было очевидно, что машина не подлежит восстановлению. Может, какой-нибудь гений из местной мастерской бы и справился, но точно не я.

Присев на эту застывшую груду металла, помассировал болящую ногу:

— Не ходил туда?

— Нет, — мальчик качнул головой. — Не хочу их видеть такими.

— Правильное решение. Не стоит оно того, — кивнул я ему, и еще немного отдохнув, двинулся обратно.

Закончив со сборами, Рэф, Лире и я вышли из домика и направились в сторону ворот. Выход по-прежнему был перекрыт тьмой, что в прошлый раз не дала нам сбежать отсюда. Единственным отличием было лишь то, что эта преграда теперь работала в противоположную сторону. Пока я валялся в модуле, Рэф под руководством Алин нашел управляющую панель и перенастроил проницаемость. Так что теперь именно эта стена будет служить для меня основным рубежом обороны.

— Нам пора уходить, Вик, — раздался голос Алин из коммуникатора, закрепленного на руке мальчика. Очередной перенос девушки с одной платформы на другую прошел в этот раз менее болезненно, и теперь ее разум покоился в небольшом устройстве, похожем на наши ноутбуки.

— Главное: будьте осторожны, — протянул руку парню и, дождавшись, когда он повторит мой жест, крепко пожал ее. Лирэ же, с трудом сдерживая слезы, обняла меня.

— Не переживай, мы обязательно увидимся. Вы придете и спасете меня, — я улыбнулся и погладил малышку по голове.

Постояв в обнимку еще пару минут, легонько отстранил девочку и подтолкнул к брату. Тот, взяв сестру за руку, потянул ее за собой, проходя сквозь барьер.

Какое-то мгновение, и я остался один совсем, как в начале своего пути. Гнетущая тишина повисла вокруг меня. Казалось, что вся жизнь в этом мире остановилась. Становилось неуютно, и я решил пойти обратно в дом.

Зайдя внутрь, сел на диван и задумался. При самом удачном раскладе, они должны будут вернуться через неделю, максимум — полторы. Чертовски не люблю, когда приходится чего-то ждать. Еще и часа не прошло, а настроение стало хуже некуда.

Просидев еще какое-то время, плюнул на все это и пошел на кухню приготовить себе поесть. Повозившись с местным аналогом газовой плитки, соорудил пару бутербродов из черствого хлеба и тонких ломтиков мяса. Залив все это сверху горячим напитком, по вкусу напоминающим зелёный чай, но бодрящим не хуже крепкого кофе, почувствовал, что стоит пожить еще.

Выйдя на крыльцо с еще одной кружкой напитка, окинул взглядом унылый пейзаж передо мной. Несколько одно или двухэтажных домиков, со следами разрушений и горы неопознанного хлама в постоянном полумраке смотрелись угнетающе, но сейчас, оставшись наедине с самим собой, почувствовал желание сделать то, что было, действительно, необходимым. По крайней мере, для моего собственного внутреннего спокойствия.

Доковыляв до одного из сохранившихся складов, нашел там обычную трехколесную тележку. Из веревок, взятых отсюда же, соорудил подобие хомута и, закинув лопату, выдвинулся к дальней стене.

Обходя остатки сломанной техники и различного металлолома, краем глаза заметил, как в них снует всякая мелкая живность. Еще Рэф упоминал о поселениях, что изначально не озаботились своевременной дератизацией, а потом погрязли в мелких паразитах. Здесь же беспокоиться было некому, и местная фауна стала заполнять пустующую нишу.

Надеюсь, тварь на стене позаботилась обо всех крупных животных, что забрались сюда за все это время. Как-то не хочется отмахиваться от существа крупнее кошки одной лопатой.

Из-за чертовой ноги и необходимости постоянно останавливаться, чтобы перевести дыхание, дорога заняла почти час, вместо двадцати минут. Все же кое-как дойдя до стены, на несколько минут замер от увиденного. Пускай все это я уже видел, но тогда часть ужасов можно было попробовать списать на воздействия транквилизаторов и «боевого стимулятора». Этакое наркотическое опьянение с галлюцинациями, только вместо розовых пони тут был монстр-телепат.

Кстати, на счет телепатии и прочих подобных явлений. Алин, с пеной у рта, если так можно выразиться про виртуальное существо, доказывала, что такого в этом мире существовать не может. Попытка ей объяснить, что мысленно разговаривал с еще живыми членами этой общины, к успеху не привели. Она все списала на стресс, что прорвался сквозь блокираторы, и адскую смесь лекарств.

Даже дети скептически выслушали меня, хотя я постарался максимально точно описать всех людей, виденных мной при контакте с их разумами. Бесполезно. Еще немного поспорив с ними на эту тему, понял, что ничего не смогу им доказать.

Картина, что предстала сейчас передо мной, была гораздо хуже, чем в моих воспоминаниях. Часть тел, что обгорели особенно сильно, под собственным весом упали на пол, образовав высокую горку. Те же, кто пострадал от огня совсем немного, продолжали висеть, приколоченные длинными металлическими штырями.

Глядя на все эти лица, оскаленные в ужасной предсмертной гримасе, понял, что пришел сюда не зря. Обмотав вокруг лица тряпку и надев прочные рукавицы, наклонился и схватил ближайшее тело. Пахло здесь отвратительно, и стоило мне его взять, как запах стал еще более невыносимым. С трудом преодолев брезгливость, положил несчастного на тележку и потянул ее в дальний угол ангара.

Он оказался первым, но именно его я запомнил лучше всех. Остальные слились в единый поток. Я сам себе стал напоминать машину, созданную с единственной целью: поднял, положил, отвез, сгрузил, пропитал горючей жидкостью, вернулся. И так раз за разом. День за днем.

Перерывы я делал только для того, чтобы помыться, поесть и поспать. Запах горелой мертвечины, казалось, пропитал меня насквозь. Даже часовые попытки смыть его с себя не приносили успеха.

Шла уже вторая неделя моего одиночества. Вроде бы. Сейчас я даже не был уверен, существуют ли на этой планете разумные существа. Вечный сумрак и гнетущая тишина заставляли меня все больше разговаривать с самим с собой. И мне стало казаться, что внутренний голос даже стал отвечать. Кажется, все же начинаю сходить с ума.

Другими моими постоянными спутниками стали местные падальщики. Эти надоедливые твари, внешне напоминающие белок, с каждым днем становились все наглее и агрессивнее. Особо крупные экземпляры достигали размера упитанной крысы, и уже совершенно не боялись моего присутствия.

Когда моя работа с останками стала, наконец-то, подходить к концу, как и их кормовая база, они предприняли первую попытку атаковать. Размахивая лопатой, мне удалось отогнать самых настырных без особого ущерба для себя, если не считать нескольких небольших царапин. Но с тех пор я стал таскать с собой несколько бутылок с горючей смесью. Так, в качестве успокоения.

Наконец, настал день, когда последний несчастный занял свое место. Тела, что я таскал, лежали ровными штабелями и были пропитаны местным аналогом бензина. Стоит мне лишь поднести зажигалку, и пламя взовьется ввысь, окончательно даруя успокоение этим людям и моей совести. Какой-то внутренний червячок грыз меня с самого начала, твердил, что негоже оставлять их рядом с той тварью, которая пытала и мучала их.

Нажав кнопку на маленьком кубике, увидел, как из отверстия вырвался огонек. Внезапный кашель скрутил меня, и, сплюнув на пол, я увидел следы крови. Странно, вроде бы из-за ноги такой ерунды не должно быть.

— Да и черт с ним! — вновь щелкнув зажигалкой, бросил ее в возведённый мною погребальный костер.

Пламя вспыхнуло мгновенно, перескакивая с одного тела на другое, разгоняя своим светом этот вечный сумрак, и я почувствовал, как на душе становится даже чуточку светлее. Дым от костра стал распространяться все сильнее, но где-то в вышине загудели системы вентиляции, и дышать стало легче.

Все-таки удивительное сооружение — эта Станция. Казалось, вся система способна существовать самостоятельно без помощи человека. Даже порой создавалось впечатление, что мы здесь — лишнее звено. И в этот раз системы жизнеобеспечения не подвели, очищая помещение от продуктов горения.

Костер горел долго, превращая когда-то живых людей в пепел. Конечно, что-то не догорит, где-то не хватит силы пламени, но, по крайней мере, они не станут добычей падальщиков.

Дожидаться, пока все потухнет, я не стал. Процесс обещал быть долгим, а мое самочувствие оставляло желать лучшего. По пути домой вновь случились приступы кашля, а также появились признаки надвигающейся болезни. Головокружение, озноб и навалившаяся слабость лишь усиливались, и даже приятый душ и горячий напиток не смогли взбодрить меня.

Забравшись на кровать и укрывшись одеялом, я все равно никак не мог согреться. Встав, пошатываясь, сходил за дополнительными одеялами, по пути прихватив пару бутылок с водой. Эти усилия окончательно меня доконали, и на постель я упал уже в полуобморочном состоянии.

Пробуждение облегчения не принесло. В горле пересохло, и с трудом скинув одеяла, что из почти невесомых превратились в железобетонные, дотянулся до воды. Но даже осушив почти литровую емкость, не ощутил облегчения. Поэтому повернувшись на бок попробовал вновь уснуть.

Следующие дни слились в один непрекращающийся кошмар. Меня по-прежнему лихорадило, и вставал я только для того, чтобы попить и сходить в уборную. Попытка поесть окончилась тем, что мне пришлось наблюдать непереваренные остатки пищи на полу кухни.

Рука же, которую мне поцарапали местные крысы, со временем опухла и почти перестала слушаться. В купе с ногой это превратило меня в малоподвижного инвалида.

Да еще это постоянное повизгивание и царапанье, что становилось все громче за тонкими стенами модуля действовало на и так расшатанные нервы. Мне стало сниться, как толпа «крыс» прогрызает ходы в мой дом и, пока я нахожусь в забытье, начинают есть меня живьем. Сон казался очень реальным, да еще и боль во всем теле заставила меня проснуться, и я, с трудом собрав оставшуюся еду и воду, перенес это все с кухни в свою комнату. Больше для собственного успокоения, чем для реальной пользы, подпер дверь тумбочкой и, наплевав на все предосторожности, вколол все лекарства, хоть как-то способные облегчить страдания.

Волна холода пронзила меня от кончиков волос до самых пят. Казалось, что я лег в бассейн со льдом и теперь медленно погружаюсь на дно. Внезапно мое сердце пропустило удар, за тем еще один и еще. Холод отступал, освобождая место для пламени, что начало разгораться где-то в центре живота.

Вместе с пламенем пришла очередная порция боли, что накрыла меня полностью и уходить уже никуда не собиралась. Я было попробовал кричать, но легкие отказывались выталкивать воздух наружу, и мне даже ни одного звука издать не удалось. Да и кто бы меня тут услышал, кроме мелких тварей, бродящих снаружи?

Но, видимо, не стоит вспоминать лихо, пока оно спит. Не смотря на свое полуобморочное состояние, я услышал, как шуршание множества лапок за тонкой дверью стали еще громче, а за ним раздалось пока еще неуверенное скрежетание коготков по металлу.

Попытался сесть, чтобы встретить тварей лицом к лицу, но тело окончательно подвело меня. С трудом сумев повернуть голову в сторону двери, с ужасом наблюдал как на ее поверхности проступают вмятины и трещины. С каждой секундой они становились все больше, и сквозь образовавшиеся отверстия я мог видеть маленькие лоснящиеся тушки «крыс».

Вот одна из них, просунув головку в узкую щель, неудачно дернулась и, задев острые края, почти лишилась ее. Свежая кровь лишь раззадорила ее товарок, и за стеной раздался громкий писк всей стаи, что с еще большим усердием принялась изничтожать перед собой последнюю преграду, отделавшую меня от них.

Щели становились все шире, и вот уже первые, далеко не самые крупные особи, стали падать на пол уже в моей комнате. Они сразу же разбегались в стороны, но пока почему-то ни одна из них на кровать ко мне не залезла.

Дверь продержалась еще минуты три, забрав с собой еще пару десятков жизней местных паразитов. Я же лежал все это время и смотрел, как моя смерть становится все ближе и ближе. Мне даже стало жалко, что я не вколол все лекарства сразу, чтобы вызвать передозировку и умереть менее болезненно.

Весь пол вокруг кровати был покрыт серой шевелящейся и пищащей массой. Неожиданно они затихли, и я увидел, как в дверь входит местный «мышиный король».

Эта тварь была значительно крупнее своих подчинённых и даже с какой-то грацией, растолкав их, запрыгнула на кровать. Сев передо мной, она внимательно посмотрела мне в глаза и, зашипев, приготовилась к прыжку.

Глава 3

Тварь вся сжалась перед прыжком, присев на задние лапы, а я закрыл глаза, уже смирившись с мучительной смертью. Она, словно растягивала удовольствие, наслаждаясь моим страхом. «Крыса» пускала тонкие ниточки слюней, а из ее пасти доносилось смрадное дыхание, перебивавшее все окружающие запахи.

И вот тварь взвилась в воздух и, спрыгнув на стол, пустилась наутек из комнаты. Следом за ней побежала и вся стая.

Только сейчас осознал, что звучание окружающего мира сменилось. До меня докатились громкие хлопки, и по стенам пробежала легкая дрожь. Свет в комнате погас, но тут же вновь появился, правда совсем тусклый.

Хотел попробовать сдвинуться с места, но лишь бессильно застонал. Принятые лекарства туманили разум, и лишь неимоверным усилием не позволял себе отключиться.

Снаружи раздались чей-то топот, и я услышал, как скрипит входная дверь. Осторожные шаги были все ближе и вот они замерли перед дверью, что так сильно погрызли падальщики. Незнакомец попробовал откатить ее в сторону, но она не поддавалась, и тот, недолго думая, просто высадил ее с ноги.

Бедная дверь, не выдержав такого обращения с собой, окончательно развалилась на куски, и предо мной появился вооруженный коротким автоматом солдат. Сделав шаг вперед, он тут же направил на меня оружие и что-то произнес.

Лишенный искина и его встроенного лингвиста, я не смог разобрать ни единого слова и лишь отрицательно замотал головой, попробовав сказать хоть слово, но опять ничего не вышло. Солдат еще раз что-то произнес уже с вопросительной интонацией и, недожавшись ответа, сам подошел и сдернул с меня одеяло.

Увидев мое искалеченное тело, а на мне оставались лишь найденные здесь тонкая футболка и короткие шорты, которые совсем не скрывали распухшую руку и гниющую ногу, он что-то пробормотал и отошел назад, по-прежнему не сводя с меня прицела.

Заблокировав выход из комнаты, он принял выжидающую позу. Находиться под дулом автомата мне было некомфортно, но я, по крайней мере смог рассмотреть гостя.

Голову его полностью скрывал шлем с т-образным забралом желтоватого цвета. От него отходили тонкие трубки, что скрывались за спиной. Издалека казалось, что по ним течет расплавленное золото, но из-за тусклого света я не был уверен, что правильно воспринимаю цвета.

Наплечники слегка выступали по краям плеч, визуально увеличивая и так не маленькую фигуру бойца. Сверху на нем был надет темный комбинезон с оранжевыми вставками. Даже издалека этот материал казался тяжелым и прочным.

Туловище прикрывала кираса до пояса, покрытая множеством царапин, но все еще сохранившая местами матово-серый окрас. Нижнюю часть тела защищали набедренник и поножи, а на ногах были высокие сапоги. На руках находились ультрасовременные аналоги латных перчаток.

Все элементы доспеха были скреплены между собой полосками ткани и, судя по всему, совершенно не стесняли движений бойца. Смотрелось это чертовски круто, и если бы я не управлял до этого «големом», то точно бы захотел себе такой комплект.

Из оружия при нем был уже упомянутый автомат, а из-за пояса выглядывала рукоять то ли огромного ножа, то ли маленького меча. Заметив направление моего взгляда, воин отрицательно покачал головой, словно предупреждал от необдуманных действий.

Наше молчание было недолгим, так как через несколько минут я услышал очередные шаги, и в комнату вошел человек в точно таком же комбинезоне, но без доспеха и шлема.

Выглядел он вполне нормально, если не считать ярко-алого цвета волос и острых зубов, что торчали подобно иглам. И выглядел лет на тридцать пять, вряд ли ему было больше. При взгляде на него, тут же всплыл в памяти эпизод с «пилигримом», что самоубился о прозрачную стену тоннеля, едва завидев меня.

Бросив пару слов моему охраннику, он снял с плеча рюкзак и, разложив его на тумбе возле кровати, достал какое-то устройство. Повернувшись ко мне, направил прибор в мою сторону и задал вопрос. Не услышав ответа ни от меня, ни от бойца, закачал головой и, наклонившись ко мне, бесцеремонно схватил за подбородок и повернул в сторону.

Когда он оказался так близко ко мне, я смог рассмотреть, что синие зрачки в его глазах были двойными и словно кружились вокруг невидимого центра. А стоило ему втянуть воздух, обнюхивая меня, я увидел, как крылья носа вывернулись наружу, обнажая слизистую. То еще зрелище.

Продолжив осмотр, медик, по крайней мере, я на это рассчитывал, перешел к опухшей руке. Просканировав прибором, он тут же достал из своей сумки инъектор и, не церемонясь, с размаху вколол содержимое в предплечье.

Вначале боль от укола сменилась легким онемением, постепенно распространившимся и на руку. Вот только и сердце в очередной раз напомнило о себе, судорожно стуча о ребра изнутри.

Заметив мое состояние, врач тут же открепил от сканера тонкую полоску и приклеил ее мне на лоб. В этот момент над сканером появилась проекция моего тела, со множеством красных мигающих точек. Посмотрев на нее, он что-то сказал охраннику, и тот сразу же вышел из комнаты. Сам же врач, бормоча про себя, провел по капсулам, что лежали в рюкзаке, и, придя к решению, достал одну из них.

Сжав пальцами, надломил ее и поднес мне под нос. Вдохнув непонятно, что, я неожиданно почувствовал ясность в голове. Мне даже показалось, что могу вспомнить, каким был на вкус компот в детском саду или могу рассказать стишок, что учил под Новый год лет двадцать назад.

Ощущение не продлилось долго, но я почувствовал, как даже дышать стало легче. Док тем временем сделал еще пару уколов самыми настоящими шприцами и, достав еще один прибор, начал возиться с ним.

Очередным гостем оказался настоящий гигант. Если первый боец мне показался огромным, то теперь я готов был это пересмотреть. Одетый уже в цельный доспех, так же везде поцарапанный и потертый, гость сразу же занял львиную долю комнаты, не оставив места для подчинённого, который так и остался стоять в гостиной.

Застыв передо мной, гигант снял шлем, и я увидел, что под ним скрывался темноволосый коротко стриженный мужчина, со следами на лице от множества шрамов.

Бледная кожа, красные змеиные глаза, полное отсутствие ушных раковин и тонкие, почти незаметные губы производили впечатление похлеще, чем от встречи с их медиком. Заметив, как я дернулся, увидев его лицо, здоровяк обратился к доктору, на что тот лишь пожал плечами и нажал что-то у себя на приборе.

Знакомая резь в глазах и желание выцарапать их напомнили мне первый опыт с подключением нейроинтерфейса спасательного костюма. Перетерпев первые, самые неприятные ощущения, распахнул глаза и попробовал хоть что-то сказать.

Из горла вырвались звуки, отдаленно напоминающие, скрежетание, но это было уже значительным прогрессом, и когда док наклонился и влил в меня полную бутыль воды, я понял, что готов еще побарахтаться.

— Ты меня понимаешь? — чувство дежавю накатилось на меня, и я, не выдержав, рассмеялся. Уж слишком сильно мне это напомнило первую встречу с командой «Осьминога».

— Ли, ты точно то, что надо, ему вколол? — голос гиганта оказался на удивление тих, что совершенно ему не шло.

— Да. Скорее всего, его поведение — это психологическая травма вкупе с общим состоянием организма. Но судя по показаниям, он уже все понимает, — врач, продолжавший возиться с аппаратурой, даже не повернулся к начальнику.

— Мне повторить вопрос? — вновь обратился ко мне командир, и вот теперь мне его голос совершенно не понравился.

— Нет…Я вас понимаю… — слова давались с трудом, но все же я мог говорить. — Вас прислала Алин? Как дети?

— Кто? — посмотрел он на меня пристально.

— Мальчик и девочка. Они должны были добраться до корабля и вызвать подмогу. Вы их не встретили? — по выражению его лица я понял, что это точно не команда спасателей.