На чужой войне

- Есть ещё один капитан, который жаждет поквитаться с малоуважаемым мною Пти Мешином. Мы договорились выступить вместе. Теперь лишь нужно вынудить принять мой вызов- это непросто, но возможно. И тогда- пусть всё решит Божий суд…

Говорят, от любви до ненависти- один шаг. Может и так, но как же он труден. Воинам, проливавшим вместе кровь, увидеть в бывшем товарище по оружию врага оказалось ещё труднее. Ещё вчера друзья и партнёры по компании, сражавшиеся вместе бок о бок, а сегодня- по воле командира уже враги,- подобный шаг никак не укладывался у них в умах. И потому некоторые товарищи долго спорили, убеждая меня отказаться от мести, но…скажем так- это как отвратить Марка Юния Брута от идеи республики. Аналогия не случайна: подобно этому историческому деятелю, державшему для Цезаря кинжал за пазухой, у меня имеется своё оружие для кровника. И желание его применить… Для чего и убеждал соратников, действуя в духе времени, упирая на свою клятву и Божий суд, участвовать в котором любому воину незазорно. Быстрее всех поняли и приняли моё желание отомстить рутьеры- выходцы из дворянских семейств. Вот тут было всё понятно: слово честь для этих- не пустой звук. И она не может быть общей, у каждого уважающего себя человека- своя. Как можно простить ударившего по щеке? Это удел лишь монахов, но не благородных людей- такое смывается только кровью… И, осознавая это, очень скоро их голоса поддержки прозвучали и в мой адрес. В результате, после продолжительных дебатов был достигнут консенсус… Хм, прозвучало как у Меченого. Но мысль, полагаю, понятна: парни согласились меня поддержать- до определённого предела-в том числе и оружием.

Всё уже было согласованно, в том числе и с союзниками, но никак не подходили обстоятельства. Приходилось ждать. Пока однажды...

Наш маленький лагерь жил своей жизнью: до слуха долетали обрывки фраз, смешки и отрывистые команды, кто-то вкушал пищу, или орудовал бруском, добиваясь идеального блеска на оружии,- и лишь часовые, опираясь на копья, никак себя не проявляли, молчаливо охраняя наш покой. Тем неожиданней для меня было услышать крик, повторяющий мой титул. Обернулся в поисках кричавшего, и обнаружил спешащего ко мне Марка с бойцом по имени, кажется, Пьер, который ещё на подходе закричал:

- Ваша Светлость, ОН выдвинулся!..

-----

- Что скажешь, капитан?

Фраза, вырвавшаяся из уст первого лейтенанта, относилась к его предложению отправить отряд для наведения, как принято называть в будущем- “конституционного порядка”, но в отсутствии как конституции, так и порядка- оно прозвучало, как желание навтыкать всем причастным и не очень- просто попавшим под руку- дабы впредь неповадно было. И чтобы даже мысли не было посягать на установившуюся в данной местности власть рутьеров, немедленное реагирование на проявленное неповиновение подразумевалось само собой. И единственный вопрос, занимавший сейчас командиров- при варианте послать-то кого?

Ещё утром, прискакавший охлюпкой чудом уцелевший рутьер, привёз пренеприятные известия: тихо до того сидевший в замке, один из вассалов графа Арманьяка, накануне атаковал расположенный в близлежащей деревне небольшой- два десятка бойцов- отряд, и уничтожил его. Было ли тому причиной предательство, или же наёмники, в отсутствие активного сопротивления, банально расслабились- беглец, неоднократно раненый, объяснить толком- до своей отключки- не смог. Но, в принципе, главное командиры уже узнали, и могли на этой основе принимать какие-то решения. Лейтенант предложил вариант карательного отряда численностью в пару сотен бойцов, и себя- во главе его. Капитан не сомневался в талантах своего заместителя, как и в способности рутьеров сравнять с землёй любой замок в округе. Требовалось показательно наказать негодяя, посягнувшего на “святое”- сбор дани с населения. И единственное но:

- Шарль, спору нет- ты несомненно справился бы с такой плёвой задачей. Но давай сделаем по-другому: присматривать за лагерем останешься ты, а я прогуляюсь к замку- разомнусь.

У его заместителя было много что возразить, и главное- он бы и сам не отказался размяться. Но Пти Мешин, видя на лице того нежелание, добавил:

- Кто-то же должен остаться…

Шарль де Крайон понурил голову. Несмотря на справедливость последнего замечания капитана, сидеть, как он это делает уже который месяц, сиднем на одном месте- надоело. Однако, и возразить своему командиру он не решился. И чуть погодя, смирившись с неизбежным, Карл выпрямился и сказал, кивнув головой:

- Не сомневайтесь, капитан. Я присмотрю. Всё будет хорошо…

-----

Получив долгожданное сообщение от соглядатая, присматривавшего за ставкой Пти Мешина, мы, соединившись с союзниками, немедленно выдвинулись следом. Если оценивать расстояния по привычным мне параметрам- то здесь между населёнными пунктами они мизерные, и потому уже через несколько часов мы были на месте. Оставив крупный отряд на дороге, остальные воины развернулись цепью и, хоронясь от нескромных взглядов, обкладывали со всех сторон деревню с уже хозяйничающими в ней рутьерами Пти Мешина. С первого взгляда, да и со второго тоже, было совсем не понятно- это мирное хозяйствование, или же нет. Потому как в амбаре пошариться, или свинью под плачь хозяйки зарубить, а может- как для примера сейчас- намотав на руку косу, тащить девку на сеновал- обычное в общем-то среди местных военных поведение не только во время войны, но и в любое другое также. И у крестьян, буде такая напасть случилась есть только одно право- свечку подержать…

Но бог с ними, сервами да вилланами, согласившись стать овцами они сами выбрали свою судьбу. А в данный момент меня другие вопросы волнуют- для примера- куда подевались вояки ещё совсем недавно преисполненного воинственным духом местного феодала,- и не испортят ли они мне обедню, появившись в неподходящий момент. Но за отсутствием точных об этом сведений, остаётся лишь надеяться, что дружинники, осознав реальное соотношение сил, спрятались- как обычно они в последнее время и поступают- обратно в замке, и в ближайшее время мы их не увидим. Нам и нужен то всего один денёк…

Вскоре сообщение о готовности пришло по цепочке и от союзников с другой стороны деревни- это означало, что выход из неё полностью перекрыт. Мои тридцать бойцов, плюс триста союзных рутьеров- против двух неполных сотен у противника- давно я такого благоприятного, и достаточного, по идее, для исполнения наших замыслов, расклада не имел. Но, кажется, пора начинать: по предварительной договорённости с союзником, командовать парадом должен я- такое было моё категоричное пожелание, не встретившее, впрочем, с их стороны, возражения- и потому, выйдя из под сени деревьев на видимое со всех сторон пространство, отдал приказ к началу атаки- махнул рукой. Вначале, на вышедшую по дороге из лесу колонну воинов, и растянутых в цепь воинов- с других направлений- в деревне внимание не обратили,- настолько увлеклись правом сильного. Но вскоре, сначала в одном конце единственной улицы деревни, а после и с другого конца- раздались крики призывающие товарищей к оружию. И довольно быстро- как я ранее упоминал, дисциплина у рутьеров на хорошем уровне- противная сторона сколотила крепкий строй, направленный против нашего. У вас, возможно, возник вопрос- каким образом воины Пти Мешина определили в нас противника,- может же быть так, что мимо проходили. Но такой вопрос может возникнуть лишь у вас, а для этих воинов всё понятно с первого взгляда, хотя бы по покрытым шлёмами головам, и скинутым со спин на руки щитам,- это говорит о готовности к бою. К какому, если здесь только рутьеры Пти Мешина имеются в наличии?

В это же время, многочисленные- с нашей стороны - лучники начали обходить с флангов и тыла вражеский строй, что привело к хорошо наблюдаемому визуально волнению у противника. Озираясь на заходящих им за спину лучников, строй начал загибать фланги, что привело к сумятице. А затем над нашим отрядом взмыл знакомый многим из рутьеров мой личный штандарт- зелёный флажок, что вызвало у противной стороны дополнительное замешательство, выраженное криками и матом. Впрочем, достаточно быстро прерванное резкими командами. И после на пространстве между отрядами появился новый персонаж- латник на коне. Он остановился примерно посередине и замахал какой-то веткой. Таким интересным способом местные аборигены приглашают на переговоры. Кажется, до Пти Мешина дошла вся неоднозначность и неопределённость его положения. Что же, не будем его томить, и поспешим, ведь именно этого момента я и добивался…

Выехали по трое с каждой стороны. С нашей- это был я с Марком, и боец с флажком, с противоположной- Пти Мешин с двумя латниками. Встретились между отрядами, и капитан сходу начал кричать своей лужёной глоткой:

- Ты! Это ты! Предатель!

Его сентенцию прервал, может и не такой громкий, но достаточно чёткий голос Марка:

- Остановись, капитан! И не забывайся перед кем стоишь!

Надо сказать, сословные предрассудки у местных зашиты на подкорку мозга, и Пти Мешин, не могущий похвастаться знатным происхождением, не стал исключением: запнулся, тяжело задышал, его багровое лицо начало возвращать нормальный цвет. Наконец, очевидно оценив все минусы начала встречи, решил исправиться:

- Прошу прощения, Ваша Светлость, за невольно вырвавшиеся слова. Они были вызваны неожиданной ситуацией.

И, сидя в седле, согнулся в поклоне. Несмотря на низкое происхождение, этот волчара длительное время вращался среди дворян и кое-чему научился. Например, осознал важность соблюдения этикета. Помолчали. После, и я решил высказать своё мнение:

- Предатель? Но кого же я предал? Уж не тебя ли? Кондотта закончилась, а наш уговор был лишь на одну компанию. И, если уж на то пошло, я здесь по личному вопросу…

- Это?!- Капитан опять не сдержался, указав рукой на выстроившихся за моей спиной бойцов.- Твой личный вопрос?!

Я усмехнулся:

- А это всего лишь маленькая гарантия, что решению моего вопроса не помешает кто-нибудь третий.

Пти Мешин некоторое время переваривал прозвучавшее, пытаясь, судя по всему, понять происходящее. Но не преупел в этом, и потому вопросил:

- Но какое отношение имеют ваши личные вопросы ко мне?

- Прямое. Мессир, соблаговолите поднять!

И, сняв с руки латную перчатку, бросил под копыта его лошади. Удивление, шок- именно такие выражения были на лицах всех трёх оппонентов. Наконец, все взгляды скрестились в ожидании ответа на капитане. Однако тот не спешил. По идее, не обладая должным происхождением, мог и вовсе проигнорировать вызов, но и я в таком случае поступил бы проще- зарубил бы, без всяких- вроде дуэли- затей на месте. Пти Мешин поглядел на перчатку, на меня, на моих воинов. Его взгляд снова вернулся ко мне, и он задал вопрос, наверное, вертевшийся у всех присутствующих на языке. Ну, разве что, кроме меня и Марка.

- Где я успел перейти дорогу Вашей Светлости?

- Я считаю тебя лично виновным в смерти баронессы Мари де ла Брош.

И, видя непонимание в его глазах, добавил:

- Это случилось после Бринье…

Оппонент опять начал наливаться краской:

- Так это что же получается-ты это…самое, заранее задумал…

И я в ответ широко улыбнулся:

- Точно. Задумал. И сегодня ты ответишь разом за все свои прегрешения! Подними перчатку!

Глава 26

Поднял конечно. А куда он денется: что называется, при всём богатстве- его не существует. В братстве рутьеров правят волки в человеческом обличье, где- в отличие от придуманного Киплингом сюжета, больше знакомого нам по мультику- промахнувшийся Акела долго не живёт. И показавший страх- тоже. Пти Мешин- помня судьбу скандального поляка- дуэли не хотел, при всей своей отмороженности жить хотел не меньше, чем прочие. Но под взглядами сотен своих бойцов старался страха не показывать. Лишь, сползая со спины кобылы, бросил на меня полный ненависти взгляд, и после- ни словом, ни движением не выразил переполнявших его чувств. Человек молча принял свою судьбу, и за это можно было бы уважать, не будь он мне столь ненавистен.

Рутьеры противостоящих отрядов, поняв, что боя не будет, расслабились- их ряды потеряли свою монолитность и перемешались. Ещё совсем недавно мрачные, внутренне приготовившееся как умирать, так и отнимать жизнь у других, и внезапно получившие отсрочку от этих скорбных дел, воины ударились теперь в другую крайность: послышались шутки и хохот, и кто-то уже заключал азартные ставки на исход поединка. И этот радостный энтузиазм был вполне понятен: гладиаторские бои с древнейших времён- излюбленное развлечение толпы. Тем более любопытно, что гладиаторы- добровольные…

Пока мы заканчивали последние приготовления к поединку, ко мне присоединился капитан Амори- тот самый союзник в нашей вендетте. Именно к нему я отправился после пира у графа де Фуа, где, после откровенного разговора, и нашлись, можно сказать, два одиночества- Пти Мешин успел и ему кое-что оттоптать. Той давней истории уже более, чем пять лет- и на тот момент сам Амори был всего лишь мелким командиром,- примерно как и я ныне. Тогда, после очередного поражения французов, бриганты рассыпались по стране в поисках- как они это дело понимают- лучшей доли. И вот, однажды, Амори, узнав о кортеже некой графини, устроил на неё засаду. С понятной для любого бандита целью- захвата той в плен и требования последующего выкупа. И всё бы ничего, и дельце могло бы даже и выгореть, но по несчастливой случайности об этом кортеже узнал и Пти Мешин. Который прибыл на место предстоящего действия самолично и, обнаружив там каких-то залётных, в оскорбительных выражениях и едва ли не пинками попросил тех на выход. Амори в тот момент утёрся- их статус в те времена, как и численность отрядов, сильно отличались- но запомнил. Ведь нет ничего более унизительного для рутьера, нежели удар по его кошельку-такое не прощается. Настолько, что на предложение поучаствовать в моей вендетте с радостью согласился. И не смутило его даже моё желание- из-за которого он оказался на вторых ролях- самолично расправиться с кровником,- лишь бы отомстить.

И теперь Амори подошёл, радостно улыбаясь- повод был преотличный,- ведь, можно сказать, полдела сделано. Одобрительно хлопнул по плечу и отошёл, не отвлекая более от достаточно важного дела- я, разматывая повязку, готовился явить этому миру затянутую в чёрную перчатку- по причине сильного отличия по цвету от остального тела-полностью сформировавшуюся левую руку. Некоторое время назад она прекратила рост, пришлось, уподобившись ребёнку, учиться снова владеть ею, и сегодня, можно сказать, будет мой экзамен,- хотя кое-кому он может и не понравиться.

Пти Мешин предпочёл, выходя на поединок, тяжёлое обмундирование, которое более бы приличествовало какому-нибудь рыцарю: бригантину, латное прикрытие рук и ног, закрытый шлём-бацинет, а в руки, в качестве вооружения, взял двуручную тяжёлую секиру-бродэкс. Полагаю, немало наслышанный о моей дуэли с поляком, сделал соответствующий вывод- щит тому мало чем помог. Моё, в отличие от его, снаряжение было полегче: хауберк с наручами на гамбезоне, открытый шлём, и поножи- на ногах. В руки взял не только боевой топор, но и обшитый железом маленький щит. Я тоже сделал вывод, кардинально отличавшийся от супостата, и ставку сделал, как следует из обмундирования, на подвижность, но посмотрим, как оно сложится.

Мой оппонент, и сам по себе отличавшийся развитыми физическими данными, полностью закрытый броней и вооружённый бродэксом создавал убойное впечатление, на фоне которого я немного терялся. Но не всё золото, что блестит, и не каждый великан- непобедимый боец,- тому свидетелем история про Давида и Голиафа. Настраивая себя таким образом, пропустил через себя порцию адреналина, отчего задрожали руки, и выдвинулся навстречу противнику. И, под крики азартной толпы, схлестнулся с ним насмерть. Ибо только его смерть сможет утолить мою метущуюся душу...

Сразу, без разведки, ударом на удар, и получилось соответствующе- как в стареньком фильме “Свадьба в Малиновке”- бац, бац, и мимо. Да, мы оба промахнулись, и я, оценив скорость телодвижений капитана, стал чуточку осторожнее. Прикрылся щитом и пошёл медленно, постепенно тесня того и вынуждая открыться. Пти Мешин в свою очередь отступал, тщетно ожидая от меня ошибки. В результате, я почти припёр его к изображавшим из себя стену щитов- она же служила границей ограниченного для поединка места- воинам, и ему волей-неволей пришлось атаковать. Удар и блок щитом- только искры полетели, и мой ответный удар вдогонку, от которого он почти ушёл. Почти… Капитан отшагнул назад левой, но правая чуть задержалась, получив уже в движении “в наказание” удар кончиком лезвия топора по голени. Если бы исполнение не захромало- перерубил бы ногу к такой-то матери, или, как минимум, что-нибудь поломал. Но и так вышло неплохо- поножи не смогли сдержать мой удар и через нанесённую рану наружу выплеснулась сукровица. Противник болезненно вскрикнул и захромал от меня подальше, пытаясь восстановиться. Но кто же ему это позволит?

Ещё удар, ещё- Пти Мешин, забыв об атаке, лишь блокировал мои удары. Судя по корявой походке, досталось ему крепко. Но я не сомневался, что такой волчара просто так не сдастся и что-нибудь придумает, поставив всё на последний шанс. И я ждал, потому как время играло в мою пользу, изредка постукивая, так, без огонька- чтобы тот не расслаблялся. Наконец, и оппонент, сообразив, что от потери крови он здоровее не становится, решился. С болезненным хриплым выдохом кинулся на меня, атакуя бродексом сверху вниз. Сила удара была такова, что меня откинуло, а державшую щит руку отсушило. И от этого я сильно расстроился- только-только, понимаешь, новая отросла, а этот недобиток сразу её срубить вознамерился?! Ну, я ему сейчас покажу…

Увидев, что у него что-то получилось, супостат кинулся ещё раз, но чуть опоздал: в момент, когда его руки пошли вниз, ему прилетело по шлёму снизу-сбоку. Не пробило- только вмятина образовалось, но ошеломило до потери ориентации. И это стало его концом: он попытался прикрыть голову от следующего удара, но тот прилетел по и так раненой ноге- капитан, как подрубленный дуб, грянул оземь. Откатился, выроненный при падении, бродэкс. Я концом своего топора откинул забрало его бацинета, взглянул на потное побелевшее лицо врага и, выронив на траву топор, вынул из ножен кинжал-мизерекорд. Противник стал потихоньку приходить в себя, пытался беспорядочно защищаться руками, но эти жесты отчаяния ему уже не помогли. Упал на него как коршун на добычу, совершив лишь один “удар милосердия” в око- и месть свершилась…

Пти Мешин уже застыл, исказившись в посмертной маске. Вот он лежит возле моих ног. И вроде победа, и я отомстил за Машу, но…почему так пусто на душе. Вокруг- ведь жизнь продолжается- что-то кричат рутьеры: кто-то радостно, а кто-то- такие тоже есть- и горестно. А на меня потоком непрошенных воспоминаний нахлынули прошедшие события: первая встреча у дороги, первый взгляд, первый поцелуй… Сердце защемило и стало так горько: этого больше нет, и уже никогда не будет- всё позади, всё пепел… Поднял взор и посмотрел поверх голов галдящих рутьеров вдаль, с печалью прощаясь в душе с единственным любимым на этой земле человеком.

Заключение

Монотонное движение лошади укачивало, погружая в полуявь-полусон. Своеобразной музыкой в унисон звучали топот копыт и позвякивание сбруи коней, их всхрапывание и редкое ржание. Я помотал головой, отбрасывая навеянное дорогой наваждение, и оглянулся назад- на следующий за мной отряд. Облачённых в броню и при оружии-как и должно быть,- и значит всё в порядке. При взгляде на них непрошенная гордость возникла в сердце- мой отряд! Молодец к молодцу- тридцать богатырей, и с ними дядька Черномор… Утрирую, конечно, есть тут и хромые, косые, один горбатый имеется, его так и зовут- Горбатый! Помните- ” Я сказал-Горбатый!” Никто не понимает, отчего я каждый раз веселюсь при этом едва не до припадка, ибо незнающим невозможно понять это. Может статься, эти маленькие радости- единственное, что связывает меня с прошлым. Которое совсем не хочу забывать…

Сошёл на обочину, пропуская мимо своих… Кто-то скажет- инвалидов. Но для меня они лучшие, отборные, выжившие там, где сгинули все Апполоны, прошедшие огонь и воды, и не предавшие, когда дело дошло до мести. Последнее для испорченных цивилизацией людей двадцать первого века малопонятно и в реальной жизни совершенно неприменимо. Привыкшим на плевок начальства утираться, за гибель родного человека бежать в суд или к “блатным” в надежде на непонятное, должное почему то их удовлетворить, таким сложно понять желание средневекового человека самолично выпустить кишки кровному врагу. Несмотря на проповеди священников- ударили одну щёку, подставь другую- они за боль несут боль, и за око- вынимают чужому его око. Здесь всё проще: есть кровник, и следовательно, будет ему меч. Фраза “Мне отмщение, и аз воздам” звучит в этом мире в своём первородном значении… Значит ли это, что и я принял этот мир в себя, став подобным населяющим его людям? Кто-то в этом месте ударится в рассуждения, но для меня это всего лишь не относящаяся к жизни философия. Если для моего выживания требуется стать как все- стану, отринув прошлое, но и если появится возможность изменить в этом мире что-то в лучшую- в моём понимании- сторону, не получив за это по голове- попытаюсь…

Я закончил свои дела в распрекрасной стране Франция. И уже на следующее после случившегося поединка утро увёл свой отряд подальше- ибо боюсь предсказать реакцию лишившихся вожака рутьеров. А она последует- это точно, по другому и быть не может, но к тому времени- я надеюсь- нас будут разделять просторы и страны. Там, вдалеке, на востоке, как я наслышан, в очередной распрекрасной стране требуются мечи. Значит, мы снова в деле…

И снова дорога зовёт,

Уходят назад города.

И что нас в будущем ждёт,

Не знает никто, никогда.