Перерождение. Том 2

— Мы не лезем в личную жизнь наших служанок, — фыркнула герцогиня. — Простолюдины иногда увлекаются странными вещами. Вчера я прочитала в газете, что какую-то девушку нечаянно убил её любовник. Придушил слишком сильно. Извращенцы!

— Кстати, об извращениях, — Алексей Анатольевич едва заметно скривился. На мгновение в его глазах вспыхнула брезгливость. Каменная рука выросла из пол, взяла вазочку с конфетами для посетителей и переставила её на стол директора. — Но прежде чем мы продолжим беседу, я хотел, чтобы вы знали: информация о случившемся не попала в новостные порталы.

— Вы опять угрожаете нам оглаской? — нахмурился герцог.

— Нет, я предупреждаю, что при некоторых обстоятельствах мне совершенно не выгодно скрывать информацию от СМИ, — пожал плечами директор. — Какой смысл? Если вы будете продвигать свою версию в массы, то получится, что я взращиваю в этих стенах маньяков и безумцев. Это не только ущемило бы мою профессиональную гордость, но и поставило бы под сомнение мой авторитет. К тому же, как я говорил в нашу прошлую встречу, Академия — это моё любимое детищи, и…

— Я помню, — перебил герцог.

— Мы помним, — поправил герцогиня, натянуто улыбнувшись. — Но ваше укрывательство играет против вас. Мы тоже можем вытащить на поверхность ваши махинации. Вы скрыли от общественности, что в Академии чуть не убили студента. Вы потопите нас. Мы потопим вас, — она с триумфом усмехнулась. — Скажите что-нибудь новое или отправьте, наконец, мальчишку в колонию для таких преступников, как он. И Звягинцева заодно, как соучастника.

— Клонирование людей запрещено, — сказал Алексей Анатольевич.

— Научными методами, не магическими, — возразил герцог. — К тому же маги создают своих клонов, насколько мне известно.

— Однако этического использования клонов никто не отменял. И да, вы правы. Пока я знаю только о заклинаниях, которые создают клонов из носителя этого самого заклинания. Ничего страшного, на первый взгляд. В быту, наверное, очень удобно. Можно смотреть телевизор, пока клоны моют полы, посуду и гладят одежду. А в бою эта способность — настоящий подарок. Один боец превращается в десять, двадцать, сорок! Но это если добровольно.

— На что вы намекаете? — вскинулась герцогиня.

— Полицейские были очень заинтересованы, чтобы поговорить с Евой и узнать её мнение, — Алексей Анатольевич скучающе выглянул в окно и закинул конфету в рот.

— Наши слуги подписывали соглашение о неразглашении! — возмутился герцог. — Они не имели права трогать Еву без нашего позволения!

— Если бы они ушли от Евы с пустыми руками, то, безусловно, вы могли бы подать на них в суд, — сказал директор. — Однако они выяснили забавную вещь. Ева Михайлова не желала становиться магом. Ей было вполне комфортно жить обычным человеком. Но вы купили демоническую сферу и насильно заставили поглотить её. А когда узнали, что делает её заклинание, приказали Еве создавать собственных двойников. Просто для того, чтобы ваш сын выплёскивал свои садистские наклонности. И вам было наплевать, что Ева чувствовала боль, которую испытывали клоны. Но самое смешное… — Алексей Анатольевич покачал головой. — Заключается в том, что вы не заметили армию клонов в своём семейном особняке.

— Что⁈ — герцогиня побледнела. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок.

— Вы не понимаете, да? Олег фактически пытал Еву, издеваясь над её клонами. Это стало тяжёлым испытанием для её психики. Она ненавидит вас до глубины души и планировала убить. Вам повезло, что, когда приехала полиция, Ева испугалась. Она решила, что её план раскрыли и сейчас арестуют. У неё ещё ничего не успели спросить, как она во всём созналась, — Алексей Анатольевич вытащил телефон и открыл сообщения. — Сегодня вечером вы должны были умереть.

— Всё из-за мерзкого мальчишки! — закричал герцог. Почему-то он разозлился не на себя или сына, а на Звягинцева. Он казался ему причиной всех бед.

— Всё из-за того, что вы потакаете Олегу, — сурово бросил директор. — Ева Михайлова даст показания против вас, если вы не отступите. Мы просто притворимся, что ничего не произошло. Снова.

Герцоги хватали ртами воздух, но так ничего и не произнесли. Они прекрасно понимали, что попали в ловушку. Артемьевы были готовы перегрызть глотку любому, кто будет угрожать их сыну, и закрывали глаза на его «странности». Разумеется, они видели, что Олег не подчинялся правилам и как-то уж слишком легко преступал закон. Но границы дозволенного для Артемьевых были размыты — как аристократам, им позволялось намного больше, чем простолюдинам.

— Пронырливый гад, — просипел герцог.

— Что вы сказали?

— Ничего, вам показалось, — поспешно вставила герцогиня и натянуто улыбнулась, крепко сжав руку мужа. Наклонившись к нему, она прошептала: — Успокойся!

Ей тоже хотелось сказать пару ласковых слов директору Академии, но она сдержалась, не желая обострять ситуацию. В каком-то смысле это была их вина. Устраивая Олега в Академию, герцоги позволили Алексею Анатольевичу увидеть, насколько сильно они трясутся над сыном. Продемонстрировали свою болевую точку. А слабости надо прятать, иначе обязательно найдётся тот, кто с радостью ими воспользуется. Если бы Алексей Анатольевич угрожал скандалом Роду, герцоги Артемьевы лишь посмеялись бы. Но он грозился уничтожить Олега, испортить ему жизнь. А ведь она у него только-только начиналась!

— Замните дело, и мы не накажем… Как его там зовут? — герцогиня притворилась, что забыла имя мальчишки, который отравил клона Евы.

— Дмитрия, — любезно подсказал Алексей Анатольевич.

Герцог встал и, чеканя шаг, направился к двери.

— Сегодня козыри прятались у вас в рукавах, — процедил он. — Но когда-нибудь лучшая рука окажется у нас.

— Наверное, мне тогда не поздоровится, — философски протянул директор, и герцог, поражённый его наглостью, в гневе вылетел в коридор, не забыв хорошенько хлопнуть дверью.

* * *

Лёжа с закрытыми глазами, я ухмыльнулся. Герцоги Артемьевы проиграли, Диме ничего не грозит. Только Владыка Демонов — какие пустяки! Я поморщился. В Академию просочился предатель. Теоретически он мог бы легко проникнуть на территорию, не такая уж здесь серьёзная охрана. Но практически… Мне кажется, он здесь вполне официально работает. Размышляя над этим, я в очередной раз поразился, как много мы упустили в прошлой жизни. Нам едва хватало сил, чтобы отражать демонические атаки, и мы даже не задумывались, что твари могут не только нападать в лоб, но и подтачивать нас изнутри. Мы считали Людоеда едва ли не уникумом. Чудо расчудесное — человек, которого выбрал Владыка Демонов! Но мы ошибались. Людоед был одним из многих. Просто остальные были не такими заметными.

Я должен срочно найти предателя и ликвидировать его. И узнать, как Владыка наводит мосты с людьми.

Глава 6

Дима сладко сопел — происшествие с Артемьевым его измотало, и, пока я подслушивал беседу в кабинете директора, он отрубился, хоть и клялся, что ни за что не сможет заснуть. Я прошептал:

— Внятно говорить могут только высокоранговые Демоны. А люди, порабощённые Соглядатаями, фактически превращаются в бессловесных рабов. Просто инструмент для слежки. Каким образом Владыка переманивает людей на свою сторону? Судя по Диминому рассказу, человек, который запудрил ему мозги, был в здравом уме. Во всяком случае, прекрасно складывал слова в предложения. Есть идеи?

«Я предполагаю, что это как-то связано со способностями Владыки, — ответил Гидра-помощник. — Доподлинно неизвестно, какими заклинаниями он владеет. Как и то, почему он никогда не покидает Преисподней. В прошлой жизни, когда человечество проиграло, порталы в ваш мир были достаточно мощными, чтобы выдержать магию Владыки. Однако он не пожелал подняться. Мой первоисточник сталкивался лично только с Соглядатаями. Об остальном мне неизвестно».

— Владыка не взял в плен Диму. Сломить волю ребёнка довольно легко… Это бы не вызвало трудностей. Вот и получился бы замечательный Людоед, версия вторая, доработанная, — я потёр переносицу. — Зачем подталкивать, искушать? Слишком уж заморочно.

В дверь вежливо постучали. Дима, сонно моргая, подпрыгнул на кровати и заозирался. Вспомнив, где находится, он со стоном откинулся на подушки и жалобно простонал:

— Голова боли-и-и-и-и-и-и-и-ит!

— Войдите, — крикнул я и успокоил Диму в полголоса: — Ничего, дома таблетку выпьешь.

— Дома? Меня же в тюрьму посадят! — завёл знакомую шарманку он.

— Молодой человек, вы меня обижаете. Действительно считаете, что я не отстаиваю интересы своих студентов? — в комнату вошёл Алексей Анатольевич и шутливо прижал ладонь к сердцу, будто его больно ранили. — Считайте, что вас оправдали. Но это не избавит вас от взыскания за непродуманный поступок. Руслан справится в библиотеке самостоятельно, а вы и Олег Артемьев в качестве наказания будете посещать курсы по управлению гневом и лекции на философском факультете МГУ о магической этике. А сейчас… — он отошёл, пропуская вперёд Димину бабушку и мою маму. — Отправляйтесь домой и хорошенько отдохните.

Дима недоверчиво прижух, но, поняв, что директор не шутит, радостно взвизгнул и бросился в бабушкины объятия. По дороге к выходу, я пытался найти загадочного мужчину с единорогом. Может, в Академию сегодня вызывали аниматора? Или кто-то из студентов носит значок с единорогом? Ничего похожего на сказочное животное я не увидел. Ладно, утро вечера мудренее.

Такси остановилось у нашего дома, и мама предложила:

— Заходите к нам на чай с тортиком.

Бабушка Димы посмотрела на свой дом, в окнах которого горел свет. Было слышно, как там играет громкая музыка. Улыбнувшись внуку, она сказала:

— С удовольствием. Дима, иди, а я догоню.

Дед встретил меня хлопком по спине и похвалой:

— Правильно! За друзей надо стоять горой! Мамка твоя как рассказала, что ты отказался бросить Диму, так я чуть не прослезился… Весь в меня! Мы вот с друзьями как-то в детстве за яблоками в соседский сад полезли — наворовали три пакета! Но сосед, собака, как дал нам солью из ружья! Но ничего, мы никого не бросили! Всех через забор перетащили! А потом также, всем скопом, пошли сарай соседу жечь…

— Отец! — возмущённо воскликнула мама. — Ты чему детей учишь⁈

— Жизни, — фыркнул дед и вдруг замер, навострив уши.

И точно, из Диминой хаты доносились крики и шум, будто там устроили потасовку. Дед схватил в одну руку вилы, а в другую — топор и помчался туда. Мы переглянулись и рванули следом. Отец Димы, видимо, поймал белочку — он бегал за Антониной Палной по двору и швырял в неё разные вещи.

— Сгноить меня решили, черти⁈ — орал он. — На сковороде поджарить⁈ Живым не дамся!

— Угомонись! — гаркнул дед. — Ты как с матерью разговариваешь?

— А вот и главный чёрт явился! — обрадовался отец Димы. — Я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!

Он наклонился вперёд и побежал на деда, словно бык — на тореадора. Может быть, месяц назад у него ещё был бы шанс выиграть, но сегодня — нет. Дед пережил алкогольную ломку и был трезв как стёклышко, к тому же от скуки он каждый день делал что-то по дому, то есть занимался физическим трудом. А Димин отец не просыхал и почти полностью потерял человеческий вид. Единственное усилие он прилагал, когда подносил рюмку ко рту. Так что дед просто отошёл на шаг вправо и, когда Димин отец пробежал мимо, схватил его за воротник и крепко стукнул о стену. Деловито вытянул ремень из брюк и, замахнувшись, от души стегнул его по заднице.

— Отста-а-а-а-а-а-ань! — промычал Димин отец и попытался перевернуться на спину, но дед наступил ему на шею, не позволяя двигаться.

— Да что ж ты творишь, окаянный! — неожиданно бабушка Димы вступилась за своего сына и оттолкнула деда. — Лупцевать вздумал? А ну не трожь его!

Дед прищурился и проникновенно произнёс:

— То есть я тоже могу напиться и тебя гонять по двору, и ничего мне за это не будет? Нет, напротив! Ты будешь меня ещё и защищать, если другие соседи придут, чтобы мне харю начистить! Так, что ли?

— Нет! Чего придумал!

— А ему тогда почему можно? — дед сложил ремень вдвое и громко им щёлкнул. — Потому что он — твой сын? Так мне кажется, это не так работает. Ты его до старости облизывать собираешься? Ему это не поможет. Мне же не помогло! Вон Маруська за мной десять лет бегала, из помоек всяких вытягивала, пенсию даже не забирала… Жалела, дура!

— Отец! — мама с осуждением покачала головой.

— Не отецкай мне тут! Я правду говорю! Вроде умные бабы, семьи на горбах своих тащите, а творите какую-то чушь и мракобесие! Почему ты его жалеешь, Тоня? Он же тебя не жалеет! И я дочку тоже не жалел, пока бухал. Мне на всех наплевать было, кроме водки! — дед распалился и отчаянно жестикулировал, пытаясь точнее донести свою мысль. — Его лечить надо, а не нянькаться!

— Ну и откуда мне денег взять? — огрызнулась бабушка Димы.

— На водку же где-то находишь, — съязвил дед и усмехнулся, когда она, словно маленькая девочка, пойманная на горячем, распахнула глаза и прижухла. — Ага, я всё отлично видел. Ты бы лучше хлеба купила, а не ему деньги давала. Знаешь же, что он их пропьёт, а потом тебе придётся покупать хлеб, потому что дома — шаром покати. Ой, замолкни, Тоня. Вижу по глазам, и дальше его будешь защищать. А я ведь с ним не одну бутылку распилил, — дед пнул под рёбра Диминого отца. — Он о тебе доброго слова не сказал! Чихвостил почём свет стоит за то, что ты ему пить мешаешь.

Бабушка расплакалась, и Дима загородил её собой и звонко выкрикнул:

— Не смейте оскорблять мою бабулю!

— Всё хорошо, хорошо, — пробормотала та и погладила его по голове. — Он прав. Ничего толкового не сделала, только с моря погоды-то и ждала…

— Перевоспитаем, — пообещал дед.

— Вылечим, — поправила мама. — Антонина Пална, я отцу присматривала хороший реабилитационный центр. Но он как-то самостоятельно справился. У меня сейчас в Академии зарплата хорошая, я вам денег одолжу на лечение. Вы мне как-нибудь потом отдадите. Давайте, если вы согласны, то завтра с врачами договоримся и отправим его туда. Как раз выходной, время есть, чтобы всё устроить.

— Главное, чтоб этот гад ползучий не сбежал, — вздохнул дед. — Пошлите пить чай… — он осёкся и выразительно посмотрел на маму: — Маруся, нас там, кажется, чай заждался.

— Ой, точно, — всполошилась мама. — Дети, пошли, чай стынет, и торт холодный вкуснее!

Как только мы вошли в кухню, из-за угла, где стоял котёл, выпрыгнули Аделина и Женя:

— Сюрприз!

Дима дёрнулся, шарахнулся назад и спрятался за моей спиной, но сразу же удушливо покраснел и, расправив плечи, встал рядом со мной. Он криво усмехнулся и помахал рукой:

— Привет.

— Прости нас, — попросил Женя. — Мы не осознавали, как ужасно с тобой обращаемся. Я ненавижу уродов, которые плохо обращаются с другими людьми. Я обещал себе, что никогда не буду таким… Меня тошнит каждый раз, когда я вспоминают об этом. Можно было догадаться! Я не понимаю… — он нервно зачесал волосы пальцами. — Не понимаю, почему я не догадался? Каждый раз, когда я тебя видел, у меня появлялись ужасные мысли!

— Если ты не желаешь с нами общаться, просто скажи. Мы больше тебя не потревожим, — добавила Аделина, потупив взор. — Но мы и правда очень хотели извиниться.

— Я человека убил, — невпопад выпалил Дима. — Потом выяснилось, что она была не совсем человеком, но я её отравил! Хотя вообще-то хотел отравить не её… Я запутался, — признал он. — Короче, это было ужасно, когда я понял, что натворил. Мне очень-очень хотелось перемотать время. И вы не представляете, насколько я был рад, когда оказалось, что она не человек! Ну а если бы это был человек? Нет, я хуже, чем вы. Я сделал плохую вещь, а вы просто меня игнорировали. Я не знаю… Просто пообещайте, что больше так не будете, ладно?

— Ладно, — единогласно согласились Женя и Аделина.

Вечер закончился трогательными обнимашками, чаепитием и общей ночёвкой. Воскресенье выдалось спокойным — взрослые уехали в реабилитационный центр, а мы занимались всякой ерундой. День пролетел незаметно, и понедельник наступил как-то слишком уж быстро. В Академию я ехал с твёрдым намерением вычислить опасного преступника. Мой боевой настрой передался Белке, которая хищно оглядывалась, распугивая других пассажиров в автобусе. По дороге у нас с Димой состоялся важный разговор.

— Если произойдёт что-то странное, обязательно расскажи мне, — попросил я. — Кто-то пытается перетянуть тебя на тёмную сторону. Чтобы ты был плохим. Но ты ведь хороший, да? Ты же никого не хочешь убивать или калечить?

— Нет, — отрицательно покачал головой Дима.

— Я всегда тебя выслушаю и помогу, — заверил я.

Мы немного опоздали и бежали к лифту со всех ног, да так, что едва не сбили уборщика. Он успел увернуться, а вот ведро, к сожалению, нет. Я споткнулся об него, и мыльная грязная вода растеклась по холлу.

— Простите, мы всё уберём. У вас есть вторая швабра? — спросил я.

— Не надо, — буркнул уборщик. — Справлюсь без помощников.

Какой недружелюбный — демонстративно отвернулся и скривился, будто ему под нос насрали. Впрочем, неудивительно. Я бы тоже, наверное, был не в восторге, если бы малолетние болваны мало того, что испортили мою работу, так и добавили новой. Я ещё раз попросил прощения и перепрыгнул через лужу. Мой взгляд случайно зацепился на эмблему, вышитую на рубашке уборщика: зебра, чёрные полоски которой отмывал человечек. Он высоко держал швабру, отчего её ручка торчала над мордой зебры наподобие рога. Я с трудом сохранил невозмутимость. Единорог! Ну конечно! Обслуживающий персонал может проникнуть почти куда угодно и остаться незамеченным. Как там говорят? У официантов нет лиц, есть только белые рубашки и чёрные фартуки? Утрированно, но доля правды присутствует.

Сгорая от нетерпения, я дождался ночи и направился к дому уборщика. Адрес я узнал из его личного дела, которое выкрал из ректората. Звали уборщика Иваном, и жил он в частном небольшом доме за МКАДом. В сарае гогочут гуси, в будке порыкивает собака. Я прислушался. В доме было слышно дыхание только одного человека. Активировав Кровавый Доспех, я перебрался через забор и проник в дом. Я думал сдать ублюдка властям, но у меня нет доказательств. Дима не помнит его лица, а зебра — это даже не единорог. Уборщик просто будет отпираться до последнего. Но если к нему в гости заявится злобный Красный Демон, то это быстро развяжет ему язык.

Я зашёл в хозяйскую спальню и грубо потряс Ивана за плечо. Он отмахнулся сквозь сон и перевернулся на другой бок. Я поднял его над кроватью и бросил в кресло. Это, наконец, вырвало его из сна, и он забарахтался, отбиваясь от невидимого врага. Спустя пару секунд его взгляд сфокусировался на мне, но вместо испуга, который я ожидал увидеть, на его лице вспыхнуло счастье. Нет, даже — эйфория. Будто он получил лучший подарок на свете.

— Господин! — воскликнул он и упал на колени, обхватил мои ноги обеими руками и принялся целовать кровавые доспехи. — Владыка оценил мою работу! Я знал! Я знал, что он выделит меня! Он обещал мне награду, — он с жадностью на меня уставился. — Вы принесли мне награду? Я видел вас по телевизору! Вы — Демон! Вместе с Владыкой вы принесли людям шанс на перерождение!

Я растерялся. Буквально чувствовал, что моё лицо вытягивается от изумления. Благо, оно было прикрыто шлемом. Хорошо. Если он считает меня союзником, то я воспользуюсь его заблуждением.

— Тогда ты должен помнить, что приказал тебе Владыка! — прорычал я, приподняв его за грудки. — Ну-ка, повтори! И только посмей что-нибудь перепутать, тебе точно не понравится твоя награда!

— Владыка приказал мне заставить Диму, ну, эта… студента Академии, в общем, заставить убить другого студента! Хитро заставить, не напрямую… — пролепетал Иван и тяжело сглотнул. — Всё просто… Мне сказали, что всё будет очень просто. Что мальчишка сломлен, что он легко согласится, надо просто подтолкнуть в правильном направлении! И не соврали! Владыка не обманул меня! Дима сразу же повёлся, я его проводи до кабинета, а там он убил… Только он должен был убить девчонку, но убил парня…

— Вот именно, — важно проронил я. — Первый недочёт. Ты точно служишь Владыке? Что-то мне кажется, что ты саботируешь его задания… Ты знаешь, что девчонка была не человеком, а клоном? Разве кого-то беспокоит, если кто-то где-то убил клона⁈ Ты уже забыл, как Владыка к тебе снизошёл? Воспоминания поблекли, радость улеглась, можно косячить⁈

— Нет, нет, я помню…

— Ну так говори!

— Что говорить? — Иван вжал голову в плечи и зажмурился.

— Говори, как Владыка тебя избрал из миллионов червей, живущих на этой планетке!

— Я устроился в Академию уборщиком, это большая удача… Большая зарплата, полный соцпакет, премии! Я был в восторге, но потом… Потом начались странности. Люди меня возненавидели… Просто случайные люди, я их даже не знал! Мне было постоянно плохо, жена от меня ушла к любовнику, я видел ужасные галлюцинации… Я просто сходил с ума! — Иван дёрнул себя за волосы, погрузившись в воспоминания. — Вы не понимаете, это было ужасно! Я ненавидел всех, потому что меня ненавидели, — он снова упал на колени и задрал голову, сложив брови домиком. — Я не плохой человек, но они… они довели меня!

— Дальше.