Обещание

* * *

За окном раздался металлический звон, который сразу меня разбудил. Не такой, как во сне. Как будто два ножа точат друг о друга, но прозвучал он всего единожды. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что вчера случилось, и почему я оказался не в своей постели, а среди беспорядка с отсиженным задом и отдавленной спиной. В носу поселился запах сырости и земли, и в этот момент мне пришло озарение, что все тряпки и обувь вокруг могли принадлежать кому-то с кладбища. В сердце поселился ужас, который усилился с ещё одним лязгом с улицы.

«Там кто-то есть», — пронеслась мысль в голове, и я заметал взглядом в поисках места, где можно спрятаться.

Раздался ещё один стук, будто бы снаружи рубили дрова, но окон, выходящих в ту сторону, не оказалось.

Ничего подходящего, кроме тех досок, рядом с которыми я устроился, всё равно не нашлось. Ни одной даже захудалой перегородки — весь дом как на ладони.

Ни секунды больше не думая, я залез под доски, и в тот момент, когда застыл, тихо отворилась дверь.

Через щели я смог разглядеть низенького человека. Роста он достигал чуть больше полутора метров, широк в плечах, да и в животе. Определить возраст мне мешала его борода до пояса, завязанная узлом с ввитой в него бледно-синей тканью. Волосы на голове, под стать бороде, тоже были чёрными и зачёсанными назад. Лишь морщины, которые я разглядел, прищурившись, выдали мне примерный возраст человека — где-то между пятью и шестью десятками.

Человек вошёл, одетый во что-то вроде халата, под которым скрывались… ножны. Длинные ножны, а из них выглядывала рукоять.

«Это что же, средневековье, или аниматоры?» — подумал я, и обе мои догадки косвенно подтвердил предмет, который этот человечек держал в правой руке. Сначала мне показалось, что это свитер, но как только я заметил его стальной блеск и услышал звон множества колечек, когда он кинул предмет на стол, понял, что это ни что иное, как кольчуга.

Она отличалась от тех экземпляров, что доводилось мне видеть раньше в музеях, посвящённых средневековью — она имела очень крупное кольцо и охватывала не только торс, но и плечи с головой и, судя по длине, спускалась до самых колен этого маленького человека.

Рисковать и выпрыгивать с криками, мол, помогите, куда я попал и что всё это значит, и надеяться на то, что здесь снимают фильм, я не хотел. А если это правда какой-то псих-отшельник, мародёрствующий на выкопанных могилах? Что он сделает с живым человеком, оказавшимся незваным гостем в его доме — вообще не хотелось думать. Поэтому я терпеливо ждал.

Вопреки моим надеждам, этот, судя по взрослому лицу, карлик не собирался покидать дом, а подошёл к бочке, взял ковш и вычерпнул от туда воды, которую выпил в несколько больших глотков. Выдохнув и вежливо рыгнув, он уселся за стол, куда только что кинул свою кольчугу. Достав из-за пазухи свёрток, перевязанный тоненькой верёвочкой, человек открыл письмо, щёлкнув засохшим сургучом, и пробежался глазами по нему. Мне не было видно, что он там читает, поэтому я вздохнул неслышно и приготовился ждать.

Прошла минута, и я увидел, как незнакомец противно скрипящим пером начал что-то выводить с другой стороны того же листа. Должно быть, ответ. Это продлилось секунд двадцать, и, как только он вышел, я вылез из укрытия и на цыпочках подошёл к выходу. С величайшей аккуратностью я приоткрыл дверь и выглянул. Хозяин дома шёл туда же, откуда я вчера пришёл, и даже не оборачивался. Облегчённо вздохнув, я успокоил сердце и подошёл к той самой бочке. Там, оказалось, самая обычная вода. Про её чистоту и прочую чепуху я в такой ситуации задумываться не стал. Чай, не отравлюсь, если этот так уверенно её пьёт.

Идти в том же направлении, что хозяин дома, что днём, что ночью, мне не хотелось, поэтому я выждал, пока он вовсе не скроется, застегнул подсохшее пальто и вышел. Тропинка дальше снова превращалась в каменную дорогу, а лиственный лес светлел. Первое же дерево за домом я выбрал, чтобы сходить под него, и затем снова вернулся на дорогу.

К сожалению, я так ничего и не поел, но хоть выспался хорошо, и теперь мой шаг даже мне казался более твёрдым, чем вчера, хотя ноги от вчерашних забегов, немного ныли. Мешающих корней на тропинке больше не встречалось, да и света доставало, чтобы не потерять направление. Пели незнакомые птицы, дул уже приятный тёплый ветерок, отгоняющий события вчерашнего, но меня всё равно кое-что тревожило. Где я? В какой стране? Стоит ли мне оставить попытки проснуться? Впрочем, сколько по щекам ни хлопал, да руки ни щипал, ничуть не помогало. Только лишь бодрило.

Кроны лиственных деревьев впереди пропускали всё больше света, а сами великаны постепенно расступались, поэтому солнце теперь приятно согревало меня, чудом не подхватившего простуду или что похуже. Впрочем, сколько там дней инкубация? Небось, ещё наверстаю со всеми вытекающими из носа, да чихающими изо рта.

Вскоре я увидел впереди что-то вроде площади, пусть и не очень широкой. Приблизился, и моему взору открылись старые статуи людей, солнце на которых падало лишь клочками. Каждое изваяние в мельчайших деталях передавало рисунок на одежде — рельефную вязь вьюнов и веточек с листьями, а поверх них, будто бы смеясь, росли всамделишные плющи и вьюны. Статуи так же вооружили разнообразным оружием — мечами в ножнах, прямыми и загнутыми, широкими и узкими, луками без тетивы, где-то я даже увидел на поясе небольшой будто бы сапожный молоток. Возможно, здесь изваяли не только воинов, но и ремесленников, и это моё предположение подтвердилось, когда я увидел человека вовсе без инструмента, но с вырезанной птицей в правой руке.

Но какая-то деталь, объединяющая их, не давала мне покоя. Что-то выбивалось из общей картины, но что именно, я понять не мог.

«Не слишком ли реальные декорации?» — спросил я себя, ковыряя ногтем трещинку в сапоге одной из каменных статуй. Да, где-то в душе ещё теплилась надежда на это, но с каждым мгновением она таяла. С другой стороны, меня могло… не знаю, пусть будет «забросить» куда-нибудь далеко, где сохранились вот такие образчики давно почивших цивилизаций. Чёрт, даже мысли от чего-то стали возвышенными и излишне театральными.

Раздвигать растения руками, чтобы посмотреть на лица мне не хотелось, потому что плющ мог оказаться ядовитым. В растениях я не особо разбирался и про него только слышал что-то, но название, по-моему, говорящее. Тронешь — будет плющить.

Желудок настойчиво подсказал, что такими темпами я вскоре могу вовсе обессилить, поэтому либо я должен возвращаться в дом к тому старику и искать там еду, либо идти вперёд, в надежде найти другой дом с менее жутким обитателем внутри. Ещё бы хорошо наладить контакт, но это уже второстепенное. Уж жестами показать, что хочу кушать, нет — уже жрать, я смогу. Выбрал второй вариант.

Сколько ещё прошло, я бы не сказал, но в какой-то момент совершенно неожиданно и почти незаметно деревья сменились деревней. Возможно, всё потому, что дома там стояли не совсем обычные. Их как будто вырастили. Никаких срубов, досок, которые держат гвозди или других следов плотников, хотя уверен, что подойди я чуть ближе, и севшее зрение увидит все блага цивилизации.

Одни дома, как деревья, массивными корнями уходили в землю, а листвой шелестели, ловя ветер. Другие, как большие капли, висели на тонюсеньких ветках и качались на ветру, но при должной сноровке я бы смог туда залезть и без верёвочных лестниц. Внутри ближайших домов я увидел длинные светящиеся лампы, очень похожие на неон «аля-восьмидесятые» или висящие прямо в воздухе шарики, от которых шёл дневной свет. Не иначе, как магия. Магия постановщиков с леской и прочим инструментом для создания красочной и реалистичной картинки. Вон, даже люди какие-то не такие.

В голове снова появилась мысль о съёмках. Неужели «Властелиновые Кольца» обзаведутся новым продолжением? Помнится, именно для них строили такие масштабные декорации. Если мне память не изменяет, съёмки происходили в Новой Зеландии. И если так, то я, мягко говоря, попал.

Оказавшись на окраине, я наблюдал только малую часть этой деревни, а остальное, подумалось мне, скрылось где-нибудь в низине за лесом, который образовывал почти непроницаемую стену. Подойдя ближе, я начал рассматривать массовку. Они больше походили на взрослых людей, нежели те карлики на кладбище, однако выделялось одно «Но». Все, включая мужчин, имели длинные, преимущественно светлые прямые волосы. Одежды грубо тканные, по сравнению с моей футболкой, но вовсе не похожие на рабочие, на множестве завязочек. У многих на руках серо-зелёные ленточки, то ли пришитые, то ли просто висящие, и с точки зрения «средневековья» я бы сказал, что здесь довольно зажиточный район.

На глаза попалась ещё небольшая группка в однообразной одежде, шагающая практически строевым шагом. Не так, чтобы прямо, ноги под сорок пять градусов, но что-то в их походке выдавало военных. Рассмотрев их повнимательней, я убедился в своей догадке — на поясе у каждого ножны, длина которых достигала размеров неплохого такого меча. Должно быть, патруль.

«Айда проработка», — протянул я мысленно и присвистнул.

Когда один из них повернул голову в мою сторону, я заметил ещё одно «Но», то самое, которое не давало мне покоя, когда я рассматривал статуи: уши у них не круглые, как у людей, а заострённые на концах и торчат почти перпендикулярно голове, хотя и не выглядят нелепо.

«Вряд ли это пятнадцатый век, — подумал я с облегчением, а затем усмехнулся: — Хоть во времени не забросило».

К сожалению, на этом сюрпризы для меня не закончились.

То существо, название которого у меня в этот самый момент вылетело из головы, достало из ножен своё оружие, выкрикнуло своим что-то короткое и быстро направилось в мою сторону. Ещё несколько обитателей деревни повернули свои головы ко мне и решили наоборот, отойти. Мне стало любопытно, что теперь будет, потому что лес реденький, спрятаться негде, а я без ничего.

«Эх, тут и шпага не поможет, — подумал я, считая количество человек в отряде. — Один на один, может, и сдюжил бы».

И правда, вряд ли актёров обучают глубокой технике фехтования, которую преподавали мне.

Впрочем, эти, увидев постороннего на площадке, не останавливались, а со стороны режиссёрского кресла, где бы оно ни находилось, никто не спешил орать команду «Стоп». Пришлось самому выкручиваться, а так как новозеландский язык я не знал, мне помогли руки. Но даже после моего взмаха рукой у шеи ни один актёр не остановился. Так, вторая попытка: я сложил руками букву «Т», но ощетинившееся оружием кольцо вокруг меня продолжило сжиматься. Тогда я просто поднял руки вверх и, вспомнив английский, примиряюще сказал:

— Easy!

— Somnum, — сказал незнакомец, смотря прямо на меня.

Ноги сами подкосились, но что было дальше, я так и не понял. Поймали ли меня, или оставили лежать на траве. А может, всё это сон, и я так просыпаюсь? Но это оказалась последняя мысль, которую я запомнил.

* * *

Должен признаться, считать время во сне — довольно скучное занятие. Но если знаешь, что ты во сне, но не знаешь, как обстоят дела наяву, это становится захватывающим. Можно самому себе проигрывать пари, когда думаешь, что вот-вот проснёшься.

Мне, кстати, вспомнилось слово, которое я пытался вытянуть из памяти, когда находился в реальности. Существ, окруживших меня, вроде бы звали эльфами в прочтении Толкина. А их главарь, похоже, взял, да и вырубил меня одним лишь словом. Мог ли я после его заклинания стоять на ногах или нет — вопрос большой, но какая мне разница? У меня есть куда более насущные вопросы. Не считая дома, ушедшего под землю на каком-то кладбище прямо на моих глазах, я бы хотел понять, где оказался, как это далеко от моего дома и смогу ли я вернуться.

К счастью, ждать пришлось недолго, потому что я очнулся и обнаружил себя на чём-то жёстком. Это что-то казалось ещё и холодным, поэтому я оторвал спину от земли и облокотился на менее холодную деревянную стену.

Странно, но в теле не чувствовалось слабости, будто спросонья. Наоборот, сил — море. К тому же, память помнила всё, до мгновения до отключки, поэтому сделала соответствующие выводы.

Оказался я в доме-дереве, как ни странно. В центре стоял красивый резной стол с идеально подходящими ему стульями, спинки и сидушки которых были выполнены то ли из всамделишных листьев, то ли из таких хитро вырезанных лоскутков. В стену был вмонтирован большой камин, выложенный из какого-то бурого ровно обтёсанного камня, а рядом небольшой подвесной горшок с водой и кочерга под ним. Противоположную сторону заняли красивые резные шкафы с книгами и растениями вперемешку. Свет внутрь поступал от нескольких больших окон, пусть и занавешенных, а на подоконниках в изобилии стояли горшки с цветами. Однако не только окна дарили его. Всюду прямо в воздухе висели уже знакомые лампы. Дом оказался разделён перегородкой, и в соседней комнате я увидел небольшую спальню с большой кроватью из резного дерева и с мягким на вид серо-бордовым одеялом.

Любопытство не оставило мне выбора, и когда я осмотрелся, решил проверить свою догадку о лампах в воздухе. Провёл рукой сверху и снизу, и оказалось, что она в самом деле, летает. Появились мысли, что они как-то висят на магнитах, но проверить это было нечем, да и сама она, будто бы исчезала в руке, но всё так де продолжала просвечивать кожу.

Стены дома оказались круглыми, в одной стороне был выход — дверь из того же материала что и мебель и, похоже, от того же мастера, хотя на ней и не было никаких лоскутков.

«Погостили — и будет», — подумал я, но прежде, аккуратно подвинув занавеску, посмотрел в окно, чтобы не попасть в глупую историю. Не зря посмотрел — там ходило много тех самых эльфов. Парадный вход без раздумий со счетов исключён.

«Хотя, — подумалось мне потом, — если здесь такие темницы, может, и сбегать не стоит?»

Как раз с этой мыслью, я и уселся на один из стульев. Вряд ли обо мне забыли, и вскоре кто-то должен придти.

Скрип двери заставил меня дёрнуться, но не обернуться, так как сел я прямо напротив, положив голову на упёртые в столешницу руки. Показавшийся в проходе человекоподобный пришелец выглядел, в общем-то, как и все остальные жители деревни, как человек в довольно детальном костюме какого-нибудь косп… копс… ну этих, которые ещё толкинисты с длинными заострёнными ушами. Кроме этого у него на шее, едва скрытый тёмными прямыми волосами, красовался довольно правдоподобный шрам, будто бы от глубокого пореза, но что-то мне подсказывало, что с таким долго не живут и в сеттинге средневековья даже с магией эта рана оказалась бы смертельной. Чёрт, ну и мысли в голову лезут. Наверное, следствие шока, который я пережил.

— Э-э, как там, хе… халлоу!

В ответ тишина, лишь задумчивое выражение лица. Неприметного, хотя я точно знал, что это не он меня захватил на краю деревни. Тот, кажется, выглядел моложе.

«Попробую на других языках», — подумал я.

— Бонжюр, ас-саляму алейкум, э-э как там по-немецки? Гутен морген! Ave мне? — Честно, я уже потерял всякую надежду разговорить аборигена. — Чёрт! Ю андестенд ми?

— Salve, — сказал незнакомец.

— Ну, разумеется, — горько усмехнулся я, закрыв лицо рукой. — Можешь ли по нашему, даже спрашивать не буду.

— Могу, — коротко ответил он.

«И чего молчал тогда?» — подумал я ошарашено.

— Как ты оказался в Светлом? — задал вопрос незнакомец. Странно, что он не начал со слов: «Кто такой?», или «Как зовут?».

— В чём «Светлом»?

— Лесу, — терпеливо, но с каким-то раздражением протянул он.

Мозги пока не особо соображали, поэтому я ляпнул первое, что попало на язык:

— На кладбище лежал, надоело — решил прогуляться.

Видимо, мой ответ оказался несколько абсурдным, от чего собеседник не нашёл, что ещё спросить.

— Можно более развёрнуто, — пожал я плечами. — Спал у себя и вдруг попал на кладбище. Мой дом исчез под землёй, и пришлось топать сюда. Вродь, всё.

— Возможно ли…? — прошептал незнакомец то ли испуганно, то ли удивлённо. — Похоже, ты сам веришь в это.

— Есть идея, — выпалил я, хлопнув по столу, но он не вздрогнул. — Идём к начальству, там и разберёмся. Тебя, кстати, как звать?

На ответ от его задумчивого лица я не особо надеялся, но он не стал замыкаться и повернул ко мне голову.

— Сначала ты.

— Андрей.

— Акаст имени Хáлун, — ответил он. — Добро, идём.

Он дождался, когда я встану и чуть разомнусь, после чего, услышав грохот в районе моего живота, достал откуда-то небольшой фрукт, похожий на яблоко и протянул мне.

— Не отравлено? — в шутку спросил я. Но он, похоже, даже обиделся, от чего мне стало неловко за неосторожные слова. — Прости.

Халун или Акаст, я так и не понял. В общем, он сам взял и откусил от яблока и снова протянул его мне.

— Спасибо.

После перекуса, который пробудил ещё больший голод, мы пошли по деревне поперёк движению солнца. Мои догадки, насчёт низины и основного города там вдалеке подтвердились, потому что я шёл как раз, как будто по дну чаши, окружённый заросшими возвышенностями, оказавшимися длинным утёсом, уходящим от горизонта до горизонта.

— А чего ты так удивился, Акаст? — спросил я, догоняя.

— Я — Халун. Акаст — это ярлык. Ты сказал, что попал сюда по кладбищу, но от туда только одна дорога — через Светлый. — Очевидно, причина в чём-то другом, но он решил пока не отвечать.

— И?

— К Живой Стене не приблизиться, и не преодолеть.

— А, у вас тут, граница что ли? — Пауза затянулась.

— Да. Там море, — Он указал направо, — позади Светлый, а влево от сюда Кормашáн.

«Море информации, — подумал я, хмыкнув, — Значит, в этот город можно попасть с моря, а там, откуда я пришёл, если ещё пройтись, то и на горы можно наткнуться?»

Вслух я только спросил:

— Почему ты так просто мне это рассказываешь?

— После лорда тебя ждёт или смерть, или… — он осёкся. — Нет, с чего бы?

— Ну, охренеть! — выругался я, хотя слово использовал покрепче. — Может, ну его, лорда? Отпустите подобру-поздорову?

В ответ он только покачал головой. Впрочем, в этот самый момент в моём мозгу сами собой строились планы, как сбежать из тюрьмы, если меня посадят здесь для ожидания казни. Второй вариант, о котором он решил умолчать, меня очень встревожил и даже поселил панику в купе с одной разумной мыслью: Надо валить!

Шагая позади в такт его шагам, я, сам того не ожидая, протянул руку к кинжалу на его поясе, дёрнул и отскочил, на сколько позволяли ноги. Хоть что-то — лучше, чем ничего. Ял резко повернулся, выставил руки, и неожиданно я почувствовал жжение ладони, в которой сжимал новообретённое оружие. Он начал подходить ближе, но и тут я не сплоховал — обхватил горячую рукоять через футболку и попятился назад по дороге.

— Успокойся! — громко сказал он.

— С какого это перепугу⁈ — прорычал я. — Ты ведёшь меня на смерть, а я покорно топаю? Счаз!

Запнувшись, я едва удержал равновесие, но устоял на ногах.

— Ты не сбежишь! Может, тебя и не убьют?

— «Может»? Не хочу рисковать.

— Somnum! — громко сказал он, и меня вдруг снова наклонило в сон, однако я успел сообразить и сильно хлопнул себя по щеке свободной рукой. Тут уж не до сна.

Вокруг уже собралось прилично народа, и я уже направлял нож по кругу. Слишком долгие дебаты привели к тому, что пути отхода мне перекрыли простые зеваки. Впрочем, какая разница? Если речь о моей жизни и жизни кого-то незнакомца, тут без вариантов! Выставив нож перед собой, я, до крика напугав какую-то девушку, пошёл на неё.

— Нет! — воскликнул он. — Стой! Мы… не убьём тебя, — ему тяжело дались эти слова, и я услышал это.

В этот момент я отчаянно перекидывал в голове мысли и соображал, стоит ли доверять такому доводу, хоть и убедительному. Доверие — штука сложная. Слишком много — опасно для жизни. Вот и я взвешивал аликвоты опасности и своих шансов.

— Прошу, — уже сквозь зубы попросил он, но не от злобы, а от напряжения.

— Если обманываешь, ты об этом пожалеешь, клянусь.

Взяв оружие за ещё тёплое лезвие, я медленно подошёл к ялу и на почтительном расстоянии протянул кинжал. Он принял его, немного подумал и с размаху неожиданно врезал мне пустым кулаком по лицу.