Шлак 3.0

— … всем известно… дважды… известно…

И рванулся так, что цепи разлетелись на отдельные звенья. Прутья клетки прогнулись, в щель протиснулась лапа. Я попятился, но подражатель тянулся не ко мне. Он ухватился за прут и вырывал его. Взревел, потянулся за вторым. Один прут полетел в сторону разделочного стола, второй свистнул над моей головой. Я едва успел присесть. Подражатель швырял не целясь, просто разбрасывал, а иначе половину из нас точно бы перекалечил.

Фермеры резво отскочили, охрана вскинула автоматы.

— Куб не заденьте! — закричал Матрос.

Его не услышали. Калаши заработали дробно, на пол посыпались гильзы. Подражатель, сопротивляясь напору калибра семь шестьдесят два, выбрался из клетки, сделал шаг и осел. Вокруг расплылась кровь и вместе с ней невысушенные наногранды.

Я прикусил губу, хотелось громко сказать: Твою же мать, Семён Семёныч! — но не сказал. Вместо меня высказался Матрос:

— Извини, Дон… но ты мудак.

Объяснять он ничего не стал, да это и не требовалось, но всё же я попытался оправдаться:

— Откуда я знал, что он так среагирует? Я, можно сказать, первый раз такого упыря вблизи вижу. Предупреждать надо!

— Никто тебя предупреждать не обязан. Твоё дело смотреть и слушать, а ты… Сушку испортил. Клетку теперь по новой варить, — он повернулся к принудильщикам и заорал, как будто во всём произошедшем были виноваты они. — Ну, что стоим? Хватайте этот хлам и тащите на хоздвор. Скажете сварщику: пока не починит никаких ему перекуров.

А мне вручили ведро и тряпку. Пока я размазывал кровь по полу, фермер разъяснил суть совершенной мной ошибки.

— Для подражателя звук человеческого голоса — это как страх для багета. Происходит резкий вброс нанограндов в кровь, никакая клетка уже не удержит.

— А если ничего не говорить, то он прям лапочка, — буркнул я, выжимая тряпку.

— Его лизун под контролем держит. Есть у них такая функция. А ты рот открыл, количество нанограндов увеличилось, и вот результат. Это старатели подражателя с ножа берут, а наша охрана такой технике не обучена, так что давай, мой чище. Семён Игоревич грязь не любит.

[1] Закон суров, но это закон (лат.)

Глава 3

Полы я вылизал до такого блеска, что любой кот позавидует. В камеру вернулся убитым, получил свою пайку из двух листьев и отполз в угол. Думал, после ужина лечь спать, но привели нового арестанта. Его тут же окружили и засыпали вопросами: как там на шоу?

— Месиво! — восторженно отозвался новичок. — Такой мясорубки никогда не было!

Его распирали эмоции.

— Народ в Радии воет. Зайцы объединились в стаи и режут охотников, как баранов. Уже четыре группы свинцом нафаршировали. Там у них команда одна, братья Трезубцы с Петлюровки. Это жесть! Посадили охотника в чан с водой и сварили. Если и дальше так пойдёт, завтрашний день ни один охотник не переживёт.

Слушатели одобрительно загудели, большинство болели за зайцев. Мне тоже было насрать на охотников. Бьют их — и слава богу. Гоголя только жаль. Он хоть и говнюк, но мне нравится. Ну ничего, выйду, хлебну за него пивка.

А пока придётся довольствоваться листьями.

Ночью меня подняла охрана и, толком не разбудив, вывела из камеры. На галерее ждал Матрос. Он сунул мне под нос бумажку, на которой красовалось шестизначное число, что-то в пределах ста тысяч, спросонья я не разобрался во всех циферках.

— Что это?

— Счёт за причинённый ущерб. Стоимость потерянных нанограндов, разбитого куба, клетки и ещё по мелочи.

— Охренеть, а я подумал, мне новый номер присвоили. И чё, хочешь сказать, я должен это оплатить?

— Контора сама спишет неустойку, так что поздравляю, ты в красной зоне. Надолго.

«Надолго» мягко сказано. Сумма солидная и явно превышающая реальные потери в несколько раз. Куб пострадал только внешне, основные узлы не затронуты. Фермер проверял его при мне — работал. Все потери сводились к пролитой крови и разломанной клетке. Сколько можно выкачать нанограндов из домашнего подражателя? На живую пусть полтинник. По среднему курсу это около тринадцати тысяч плюс за клетку пятьсот статов. Ну и откуда взялись сто косарей?

Я выдал эти мысли Матросу, он лишь пожал плечами:

— Если тебя что-то не устраивает, подай жалобу модератору. Её перенаправят в Контору, там решат.

— Долго решать будут?

— Ты такие вопросы задаёшь… Проведут повторное расследование, опросят свидетелей, подсчитают затраты. В Загоне всё решается по закону.

— А закон — это Контора, против себя не попрёт. В общем, как везде и во все времена.

— Ну ты же не дурак, Дон, всё понимаешь. Неустойку, хочешь ты того или нет, платить придётся, тем более что Контора подсуетилась и выдала тебе билет на физиотерапию.

— На что?

Он протянул реквизированный при аресте планшет.

— Читай.

Я открыл сообщения, на экран сразу выскочило:

Предложение по особому сотрудничеству: операция прикрытия.

У меня уже была одна операция прикрытия. В ходе неё я получил по голове, после чего очнулся в вонючей землянке. Как оказалось, меня использовали в качестве подсадной утки, чудо, что голову не пробили. Повторения не хотелось, уж лучше в яме отсидеться.

— Принимаешь? — Матрос смотрел на меня испытующе.

Я скрипнул зубами:

— Кого? Кота в мешке? Хотелось бы подробностей для затравки.

— Правила не меняются. Ты либо принимаешь предложение, либо нет. Если принимаешь, получишь подробности. Решай. Видишь, насколько Контора тебя уважает, сама позволяет сделать выбор.

Сказано было с сарказмом. Понятно, что никакого выбора у меня нет, да и наслоилось одно на другое слишком удачно: счёт за ущерб, особое сотрудничество. Видимо, очень особое, а то бы счёт выставили поменьше. Как будто специально на крючок меня подвесили, да что там крючок — кукан. Хрен спрыгнешь.

— А как же принудиловка?

— Кончай тупить, Дон. Выбирай.

Я с силой надавил «да», едва экран не треснул. Через минуту прилетел текст:

Вы должны проследовать в трактир «Кровавый заяц». По прибытии доложить.

— Где этот трактир?

— Петлюровка, — не глядя на экран, прояснил Матрос. — В самой глубине, у террикона. Мрачное место. Раньше назывался «Овощ», потом переименовали. Чуешь в чью честь?

— Чуют знаешь что? Как попасть туда?

— На платформе, разумеется, пешком ты до обеда не доберёшься.

Матрос провёл меня на хоздвор. У ворот стояла платформа с логотипом фермы, за рулём Желатин. Вот и снова встретились. Слишком часто нас жизнь стала сводить, вернее, Контора. Только на этот раз он один, без компании. У него, небось, тоже особое сотрудничество, не извозом же решил подработать.

В кузове лежала моя экипировка: оружие, разгрузочный жилет, плащ. Всё подготовили, сволочи. Я облачился, проверил наличие патронов в магазинах. Полные: три запасных рожка к автомату и три к пистолету на разгрузке. Нормально, отбиться от пары багетов хватит. Особенно порадовал плащ. Ночи прохладные, после дневной жары контраст более чем ощутимый.

Я показал Матросу большой палец и сел в кабину.

— Жми педали, любезный.

— Как скажешь, начальник, — отозвался Желатин и надавил акселератор.

На территории Загона ночью заблудиться невозможно. Каждый комплекс зданий освещён: Радий, ТЭЦ, угольный склад, депо, даже выездные ворота и железнодорожную платформу подсвечивала череда унылых фонарей. И только Петлюровка напоминала бездну. Если и блеснёт где жидкий огонёк, так исключительно возле вывески питейного заведения. На улицах тихо и пусто; изо всех звуков только мягкое урчание двигателя электроплатформы.

Часы на планшете показывали начало третьего. Скоро рассвет, небо стало чуть менее тёмным, и лишь возле «Кровавого зайца» по-прежнему гнездился мрак. Тень от террикона ложилась на длинный одноэтажный барак, вросший в землю по второй венец. Окна закрыты плотными ставнями, дверь массивная, но низкая, заходить пришлось нагнувшись, дабы не разбить голову о притолоку.

Внутри, слава богу, горели лампочки, шипел патефон голосом Вертинского, сидели люди — по виду, самые закостенелые петлюровцы. Едва я вошёл, в меня уткнулось не менее двух десятков злобных рыл. Видеть приглаженных загонщиков здесь не привыкли и, если бы не автомат на шее, боюсь, через минуту-две меня со всеми почестями вышвырнули на улицу.

Но автомат Калашникова тот ещё миротворец. Взгляды поскучнели, народ вернулся к бутылкам и картам.

Я приглядел свободный стол, сел. Автомат положил на колени. Желатин сел напротив. Для него местная обстановка была родной. Он щёлкнул пальцами и жестом показал бармену, что от него требуется.

Я достал планшет, отправил сообщение:

На месте.

Ответ пришёл не такой, какого я ожидал.

В течение двадцати минут вам необходимо собрать команду добровольцев в составе не менее трёх и не более шести человек. Цель: ликвидация участников шоу Мозгоклюя именуемых «зайцы». Сумма вознаграждения каждого члена команды не может превышать двойного порога оплаты «охотника» в сутки. Вооружение и боеприпасы предоставляются по необходимости.

По готовности сообщить имена и территориальную принадлежность каждого члена команды.

Вот те раз…

Они хотят, чтобы я пошёл мочить зайцев. А ни чё, что я сам когда-то был зайцем, и с тех пор эти милые зверушки мне ближе и дороже, чем охотники? Со стороны Конторы это не есть гуд. К тому же мне предлагается набрать бойцов из среды петлюровцев, да ещё в трактире имени меня. Весьма сомнительно, что предложение местным населением будет воспринято с энтузиазмом.

Но особое сотрудничество не отменишь, его нужно выполнять. Да ещё ограничение по времени. Надо торопиться.

— Ты только шофёр или ещё на что-то согласен? — посмотрел я на Желатина.

Бармен поставил перед ним поллитровый шкалик и блюдо с варёным картофелем. Рюмка была одна, вилка тоже, значит, моё участие в пиршестве не предусматривалось.

Желатин наполнил рюмку, размял картофелину и выдохнул:

— Вздрогнули!

Выпил, закусил, вытер губы.

— Конкретно что предлагаешь?

— Конкретно: валить зайцев на шоу.

Желатин снова потянулся за шкаликом.

— Говно затея. Слышал, какую бойню зайцы на первом этапе устроили? То же и на втором будет, — и поморщился. — Без меня. Я тебя доставлю, куда скажешь, на этом всё.

Первый блин комом. Но сдаваться рано, не зря же меня направили именно в это место. Наверняка тут есть люди, готовые последовать за мной. Я встал, прошёл к стойке. За спиной бармена висел мой портрет: небольшой, да и качество так себе, но, если приглядеться, узнать можно. Повернулся к залу.

Рядом за столом шла вялая игра в карты, за соседним тоже играли. На столах стояли бутылки, кружки, миски с закусками. Справа у стены дребезжала гитара, в диссонанс с Вертинским создавая такую какофонию, что хотелось оборвать струны и намотать их на шею гитариста.

Поборов раздражение, я громко сказал:

— Внимание, господа!

Никто не пошевелился. Желатин хмыкнул и опрокинул в себя третью стопку.

Я снял калаш с предохранителя, передёрнул затвор и выпустил весь рожок поверх голов посетителей. Грохот выстрелов заложил уши, бревенчатые стены осыпались щепками. Народ повскакал с мест, кое-кто даже лёг на пол. Позади звякнуло стекло, похоже, бармен уронил что-то.

Я неспешно поменял магазин.

— Рад, что привлёк ваше внимание.

Не скажу, что петлюровцы испугались. У многих при себе было оружие, в основном обрезы. По огневым возможностям с автоматом не сравнить, но если они возьмутся за меня всем скопом, то рассвет я увижу вряд ли. Однако мои действия впечатление произвели.

— Ты охренел, сучий выпердышь⁈

Дальше посыпался словесный понос, весьма изощрённый и разнообразный; возникло ощущение, что некоторые товарищи от слов готовы перейти к делу.

Я снова передёрнул затвор, и ругательства иссякли.

— Друзья, у меня осталось три магазина. Если кто-то из вас думает, что их я тоже потрачу на стены этого прекрасного заведения, то пусть встанет ближе к дверям, дабы я не задел тех, кто считает иначе. Ну, — я принял позу Рембо, — есть желающие встать напротив?

С моей стороны это было большой наглостью, потому что петлюровцы по-прежнему имели возможность достать оружие, внутренне я даже приготовился среагировать… Но вместо этого грянул хохот. Народ ржал от всей души, и это вызывало раздражение не меньшее, чем гитара. Может, реально разрядить оставшиеся магазины в них?

К стойке шагнул здоровяк. Оружия при нём не было, но на столе рядом с картами лежал ТТ.

— А ты весёлый. Где-то я тебя видел.

— На стене за спиной бармена.

Петлюровец присмотрелся к портрету.

— А и верно. Ты тот самый… — и обернулся к залу. — Братва, это Кровавый заяц! Во, сука, натурально во всю величину. Гней, не зря ты клоповник свой переиначил. Глянь, название само прискакало.