Помоги проекту - поделись книгой:
- Может, и Федотовская, если навигатор не врет.
- Погоди. Нам нужны многоэтажки. А тут какой-то шанхай. Едем дальше.
Когда подъезжали, нам здорово повезло: бетонный блок слетел с крыши и грохнулся в трех сантиметрах от правой дверцы. Этот поганец чуть меня на тот свет не отправил!
Поодаль стояли полицейские машины. Возле одной я заметил группу восточных людей - уже немолодых, очень прилично одетых. Видимо, переговоры завершились - восточные люди не буянили, а стояли спокойно, ждали. А до чего они могли договориться с полицией? А до того, что бывшего Тамерлана, изловив, отдадут им с уговором, что сумасшедший будет доставлен на Афанасьевские Горки за счет Западного рынка. Полиции сумасшедшие не нужны. А до неврологического диспансера он точно не доедет...
- Хорошо, что приехали, - сказал мне седоватый плотный мужчина в мундире. Погоны были с красной полоской и четырьмя звездочками; видимо, капитан.
- Сейчас я ему позвоню, - я полез за смартфоном.
- Попытайтесь.
Семенов решительно не желал разговаривать. Вместо того он сбросил с крыши толстый рулон чего-то черного и вонючего.
Подошли восточные люди.
- Брат, ты нам только сними с крыши этого шайтана, клянусь, не обидим! - проникновенно пообещал самый толстый, с бровями такой ужасающей ширины, что на буденновские усы хватило бы. - Опозорил всех нас, опозорил девушку! Такое нельзя прощать.
По моему виду бровастый понял, что перегнул палку.
- Брат, убивать не будем! Пусть женится по закону! Пусть снимет с нее позор!
Я подумал: еще неизвестно, что хуже.
- Попробуйте это, - мне протянули рупор системы "матюгальник". - Может, до него дойдет?
И я заорал:
- Семенов! Семенов, это я, Макаров! Семенов, отзовись!
В ответ Семенов-Полифем зарычал, как целый прайд голодных львов.
Я еще несколько раз звал его, но безуспешно. Разве что прилетела сверху железная палка и пробила крышу полицейской машины.
- Ну, что, придется посылать ребяток, - усталым голосом сказал капитан. - Не жить же нам тут, пока он не проголодается.
- Придется, - согласился бровастый. И оба посмотрели на стоявший чуть поодаль микроавтобус. Совсем невзрачный микроавтобус, но я сообразил, кто сидит внутри. Спецназ, его тут еще только не хватало...
Какой бес подсунул мне это слово - "Полифем"? Отчего я вспомнил Генделя?..
Ой, нет, я не Генделя вспомнил! Я фильм вспомнил - про странствия Одиссея. Хитроумного Одиссея! Вот где был зловредный Полифем! О-дис-сей?
Годится!
И я тихонько забормотал: Одиссей, Одиссей, улыбнитесь...
Если бы я запел громко - сюда бы точно вызвали бригаду с Афанасьевских Горок. Пришлось исполнять песенку еле слышно, вкладывая в нее всю душу. Лишь бы подействовало!
С Полифемом спецназ на крыше справится. А вот с Одиссеем - дудки!
Нет, он меня в гроб загонит!
Кто может перекрыть канал "Одиссей"? Срочно! Пока еще свеженький!
Свеженький?! Да ему пять тыщ лет!
Кто работал с греческими каналами? Эй! Повторяю запрос - кто работал с греческими каналами?
Передайте по сетке - кто имел дело с греческими каналами?
А разве в Греции сейчас есть Одиссеи?
И как еще есть!
Ч-ч-черт! Поздно! Он зацепился за канал!
Ну, лопнуло мое терпение. Выезжаю на Федотовскую. Нужно его перехватить, пока он там.
Может, лучше возле дома подкараулить?
Я знаю адрес. Я там жила.
Если он вытащит оттуда своего Семенова, то вообще неизвестно, куда они уйдут.
Тихо, тихо. Не будем спешить. Решить проблему всегда успеем. Попробуем сперва с ним договориться. Может быть, он сам не понимает, во что влез.
А если поймет?
Тогда нам всем крышка...
А Гамаюн?
Ты что, не понимаешь?
ТАМ, наверху, могут предпочесть его. Если он открывает новые каналы...
Гамаюн нам нужен, господа.
В общем, у нас есть проблема, и мы ее решим. Точка.
Спецназовцы обшарили весь дом, но Семенова не нашли. Он словно испарился. И неудивительно - он же стал Одиссеем. А Одиссей не то что четверку спецназа - целый взвод обманет. Он хитрый!
Я редко задумывался над тем, как устроен человек. А тут вдруг задал себе вопрос: было ли в Семенове нечто - то, что я нечаянно разбудил новым именем? Просто было - спало в ожидании сигнала? Или же оно прилетело к нему вместе с новым именем? Скажем, страсть к лошадям - она в Семенове спала? Или желание плыть на поиски Америки? Это я еще как-то мог бы понять. Но силища, необходимая, чтобы швыряться бетонными блоками? Семенов щуплого сложения, откуда там силище взяться? Даже спящей? А вот же появилась. Откуда, как?
Опять же, хитрость. Семенов простодушен, его всякая тетка-гадалка вокруг пальца обведет. Так что же - хитрость в нем спала? Или откуда-то к нему снизошла?
Понять, куда он подевался, никто не мог. Восточные люди окончательно поняли, что имели дело с шайтаном. Полицейский капитан, кажется, тоже. Но на всякий случай общими усилиями обшарили окрестности. Я еще покричал в матюгальник, но безрезультатно.
А потом стемнело. И все мы расстались.
Восточные люди подвезли меня до городского центра. Могли и до самого дома, но домой я не хотел. Я хотел бродить по городу и слушать музыку в собственной голове. Время от времени я звонил Семенову. Он не отзывался. Я даже подумал: Полифем, если верить преданию, туп, он вполне мог потерять смартфон на крыше и не придать этому значения. А Одиссею, когда пришлось прятаться от спецназа, было не до техники.
Ноги сами привели меня к дому Динки-челесты. Не прежней, а нынешней. Руки сами взялись за дверную ручку. Кодового замка там не было, я вошел в парадное и поднялся на площадку между этажами. Там было окошко с довольно широким подоконником, я сел и...
Нет, не о поцелуях я мечтал! Я погрузился в странное состояние, вроде дремы, во мне звучала музыка, отчего-то - увертюра "Руслана и Людмилы", она всю голову заполнила, там играл большой оркестр, и я слышал голос каждой - каждой! - скрипки. Я вел эту увертюру, как ведут войско в бой, а оркестр шел за мной и, кажется, был счастлив.
И я был счастлив.
Завершившись, увертюра начиналась сначала, остановить ее круговращение я не мог - да и не пытался. Небо в окошке посветлело. Получалось, я в таком невменяемом состоянии просидел целую ночь. Но спать не хотелось.
Невзирая ни на что, я был счастлив.
- Ты влюбился, Влад, - сказал я себе, - и это прекрасно.
Я отлично понимал, что ситуация безнадежная, что никогда Динка-челеста не будет утром жарить мне яичницу. И, честное слово, не хотел я никакой яичницы! У меня вообще чувство голода скончалось, приказало долго жить. А хотел я видеть тоненькую танцующую фигурку и облачко темных волос.
Просто - видеть и слышать.
И ничего больше.
Такое, кажется, уже было однажды. Или не однажды? Я обречен любить девочек, вот что. Стройненьких, тоненьких девочек. И каждая девочка - музыкальная фраза.
Ве-ро-ни-ка?
Ну и странная же была у нас встреча...
Меня согнала с подоконника ранняя бабка, спешившая к открытию Западного рынка, когда фермеры выкладывают на подносы свеженький деревенский творожок с приятнейшей кислинкой и выставляют кувшины с настоящей сметаной - плотной, хоть ножом режь. Видно, бабка выкармливала любимого внучка самым лучшим, самым полезным, невзирая на цену.
Бабка пригрозила вызвать полицию и умчалась, а я опомнился и побрел домой.
Возле моего подъезда стояла синяя машина. Это была незнакомая "тойота". Я, хотя и избавился от колесной скотины, все же обращал внимание на личный транспорт и знал все местные колымаги в лицо. Из нормального мужского любопытства я заглянул в салон - кто там за рулем.
В "тойоте" были трое - двое мужчин спали в обнимку на заднем сидении, а на переднем скорчилась женщина.
Это была Маринка-Инга.
Очень мне не понравился этот почетный караул...
Нужно было привести себя в порядок, побриться, позавтракать и нестись на работу.
И я одним выстрелом убил двух зайцев. Я пошел к Семенову. В глубине души я надеялся, что этот Одиссей приплывет хотя бы к утру в родимый дом. Но его не было. В ванной я нашел все необходимое и даже поменял рубашку. Семенов у нас щуплого сложения, ну так и я не культурист, его джинсовая рубашка была чуточку маловата, зато свежая.
И я не переставал думать о Маринке-Инге. Конечно, приятно знать, что женщина, которая тебе нравится, способна ждать тебя во дворе всю ночь. Но вот двое мужчин на заднем сидении как-то не вписывались в благостную картинку.
Мне никогда еще не приходилось утром ехать на работу от Семенова. Вот он у меня, случалось, ночевал. Приятным сюрпризом оказалось, что можно пройти через парк. Выйдя из парка, я мог, сделав небольшой крюк, заглянуть в пиццерию. Не то чтобы я обожал пиццу, но как-то же позавтракать надо. А у Семенова в холодильнике какие-то пшеничные проростки и банки с непонятными кашами. Не иначе, очередное помешательство на почве здорового образа жизни.
Парк ранним утром - забавное местечко. Люди несутся по дорожкам, не глядя по сторонам, спешат с автобусной остановки на трамвайную и наоборот. А если идти неторопливо, то, то...
Чайковский, вальс цветов из "Спящей"...
Сладкий аромат вальса, как будто фортепиано автора стояло посреди розария...
Я невольно замедлил шаг, и меня обогнала девица. Шла она быстро, но ее качало и заносило. Скорее всего, детка возвращалась домой после бурно проведенной ночи, и хорошо еще, если ограничилась только шампанским и сексом, могла наглодаться какой-нибудь дряни.
Юбочка у нее была - если бы девица стояла, то ее кругленькая попка была бы прикрыта, а на ходу все время мелькали ягодицы. То ли они забыла там, где колобродила, трусики, то ли носила стринги.
А ножки были дивно хороши. Такие - одни на весь город..
- О! - воскликнул я. - Ноги!
Я совершенно не собирался с ней беседовать. Просто узнал - и само изо рта вылетело. И это относилось не столько ко всей девице, сколько к великолепным загорелым ногам.
Ноги обернулась.
- Привет, - сказала она.
- И тебе два привета.
Шутка у нас была такая - еще в школе. Ноги озадаченно посмотрела на меня - видимо, понимала, что я сказал смешное, но над чем тут смеяться - сообразить не могла.
Я догнал ее, и мы пошли рядом.
- Послушай, Ноги, а как тебя зовут на самом деле? - спросил я.
- А тебе на что?
- Да так, интересно.
Она задумалась, и на круглой мордашке отразилась единственная дурацкая мысль: нет ли в моем вопросе подвоха?
- Я - Ноги! - с неожиданной гордостью ответила она.
Ну да, подумал я, лучшие ноги этого города. Можно сказать, пожизненный титул.
- И что, так в паспорте и записано - Ноги Ивановна Петрова?
Она уставилась на меня, догадываясь, что я пошутил, но смысла шутки не понимая.
- По паспорту ты кто?
Поделиться книгой: