Песнь о Сиде

Тони посмотрел на Эмилиано, ожидая приказа. Эмилиано пытался понять, в чем подвох. Сид даже не притронулся к револьверам. Он просто стоял, глядя на двух мужчин на балконе. И наверняка догадывался, что в него целится еще несколько человек. Чем это должно кончиться?

– На счет три! – громко объявил Тони, приняв решение за хозяина, и поднял руку. – Один, два, три!

Эмилиано с неожиданным для себя облегчением увидел, как Сид кинулся к ближайшему розовому кусту за секунду до первого выстрела. Да так быстро, что буквально выбежал из-под шляпы. Эмилиано невольно вздрогнул и моргнул при звуке первого выстрела, а когда открыл глаза, шляпа уже упала. Значит, он не совсем псих?

Стреляли от души, щедро и даже как будто вкладывая в стрельбу элемент личного отношения к незваному гостю. Что уж скрывать, этот парень заставил всех понервничать. Глухо, как большой барабан, ухала какая-то крупнокалиберная винтовка. Скрипичными трелями верещал пистолет-пулемет. Ну, если бы скрипка в детстве курила, а потом болела туберкулезом, то, наверное, так она и звучала бы. Сухо щелкали пистолеты.

Тони же будто дирижировал смертельным оркестром. Он как бы ничего не предпринимал, но всем было понятно, что движением руки начальник охраны может прервать симфонию.

Клумба за секунду превратилась в подобие наступившего на мину ежа. Во все стороны полетели ошметки алых бутонов и комья земли. Тони опустил руку. Стрельба прервалась. Но кто-то сфальшивил и еще раз пальнул из чего-то ну очень мелкокалиберного. И еще раз. Как будто тявкнул пекинес.

– Оу, оу… – неодобрительно проворчал Тони.

Эмилиано показалось, что начальник охраны сейчас сделает поклон восходящему солнцу, как единственному зрителю, способному по достоинству оценить его представление.

– Кто-то видит труп? – уточнил Тони.

Ему никто не ответил, все внимательно разглядывали клумбу. Первые лучи солнца как раз стали пробиваться из-за гор, освещая голые стебли. И шляпу, сиротливо лежащую на земле.

Лошадь, все это время невозмутимо жевавшая розы в двадцати метрах от эпицентра стрельбы, всхрапнула, приподняла хвост и сделала кучу.

– Кто-нибудь видит труп?! – требовательно повторил вопрос Тони.

– Нет, – ответил кто-то из его ребят. – Только шляпу. Но вроде бы никто не шевелится.

– Я бы дал еще очередь. Для верности.

Эмилиано дернулся и мгновенно развернулся. За ним стоял Сид и с выражением неподдельного участия, если не сказать переживания, на лице вглядывался в клумбу. Даже нервно грыз ноготь большого пальца. Время будто бы замедлилось, и Эмилиано рассмотрел глаза. Они вовсе не были заиндевевшими, как ему подумалось недавно, наоборот. Сейчас в них отражалось восходящее солнце, и глаза неестественно пламенели. Эмилиано не просто замер, но перестал дышать.

– Что? – смутился Сид. – В таких делах лучше не полагаться на авось! Я не трус, но дал бы туда еще очередь! Не надо на меня так осуждающе смотреть!

Эмилиано почувствовал, как его оттесняют в сторону, и с удивлением понял, что это Тони. Начальник охраны оказался куда более подготовленным, чем хозяин дома. Он одновременно дернул в сторону Эмилиано, уводя его из сектора обстрела, и вскинул пистолет. Но только для того, чтобы Сид сделал шаг вперед и нанес ему короткий прямой удар в челюсть. Тони потерял сознание еще до того, как упал на землю.

– Пендехо! Не надо делать таких резких движений! – как будто испугался Сид. – Особенно в такой напряженной ситуации!

– Забирай все что хочешь, только не убивай никого, – Эмилиано с отвращением услышал собственный дрожащий голос.

– Черт, да вы действительно хотели меня пристрелить из-за несчастного завещания! – возмутился Сид. – А шляпа?!

– Что шляпа? – не понял Эмилиано.

– Да вы в ней дырок понаделали!

Непонятно, к чему именно относились обида и возмущение в голосе Сида. К попытке убить или к порче имущества.

– Я… Куплю тебе новую?

– Куплю, куплю, куплю! Пендехо, не все можно купить! Клянусь, если бы не твоя бабка, я бы открутил тебе голову и вкрутил бы на ее место зад лошади! Больше толку было бы! Да, больше!

Лошадь в этот момент возмущенно всхрапнула. Сид посмотрел на нее.

– А тебе, упрямое чудовище, это только пошло бы на пользу!

– Забирай все что хочешь, – повторил предложение Эмилиано, чувствуя, что ситуация исправляется и, возможно, он сегодня не умрет.

– Я так и делаю, пендехо! Скажи своим идиотам, чтобы шли навстречу солнцу до тех пор, пока оно не окажется над их головами!

– Парни! – повиновался Эмилиано. – Все идите на восток! И не оборачивайтесь!

Надо отдать должное Тони, его ребята повиновались беспрекословно. Просто молча вышли из укрытий и, подняв руки, пошли в ту сторону, откуда недавно приехал всадник.

– И как дойдете, спляшите тапатио! – добавил вводную Сид. – А ты веди меня!

– Куда? – не понял Эмилиано.

– К тому, что принадлежит мне, пендехо!

Эмилиано непонимающе уставился на Сида. Сид требовательно и зло смотрел в ответ.

– Ну вот же…

– Ты идиот? – на этот раз в голосе Сида прозвучали сочувствие и озабоченность. – Что написано в завещании?

– Все мое пусть заберет кабальеро в сомбреро, пришедший с востока наутро после моей смерти, – не задумываясь выдал Эмилиано слова, которые невольно заучил, сотни раз перечитывая горе-документ.

– Ну и? – снова чего-то потребовал Сид.

– Дом, земля, бизнес, вот оно. Но юридически…

– Дом, земля, бизнес, – усмехнулся Сид. – Ты готов был из-за всей этой трухи убить меня?

Повисла тишина. Эмилиано совсем перестал понимать, что происходит.

– А за чем ты пришел?

– Ну явно не за домом! – возмутился Сид. – Ты думал, я положу его в карман, что ли! Да и в завещании он не упоминается! Твои юристы совсем идиоты?

– Ну я и говорил, – рискнул объясниться Эмилиано. – Юридически…

– Все мое пусть заберет! – перебил его Сид. – Все мое! Ты понимаешь, что это значит?!

– Ну… Все, что ей принадлежит…

– И что принадлежит твоей бабке?

– Дом, земля…

– Пендехо! Ты такой же жадный осел, как и твоя бабка! Узнаю ее! Ей уже ничего не принадлежит! Никому ничего не принадлежит после смерти!

– И… чего тебе тогда нужно? – Эмилиано уловил в себе некоторую надежду, выбирающуюся из-под слоя мутного липкого страха: возможно, он не только не умрет, но и не потеряет состояние.

– Веди меня к ней.

– Ты… Пришел забрать ее тело?!

– Именно! И если бы ты принялся стрелять сейчас, я бы тебя понял! Видит бог, я бы дрался с тем несчастным, который пришел бы забрать мою бабулю. Даже после ее смерти. Но из-за дома…

Эмилиано медленно обошел Сида, окончательно убедившись, что он сумасшедший, и, держа руки поднятыми, вошел в дом, направляясь к спальне бабки.

– Ты правда думаешь, что твои поднятые руки должны меня успокоить? – поинтересовался следующий за ним Сид.

– Ну…

– У тебя же даже нет оружия! Ты хотя бы понял, когда именно выбросил винтовку?

Эмилиано не помнил. Более того, он только сейчас обратил на это внимание.

– Зачем тебе тело моей бабки?

– Предаваться извращенным любовным утехам, – вроде бы пошутил Сид и тут же задал встречный вопрос: – А зачем тебе бабкин дом?

– Я… Ну… Я в нем живу… Уже лет тридцать.

– Ну кто я такой, чтобы тебя осуждать? – невпопад спросил Сид. – К каждому самостоятельность приходит в свое время.

Эмилиано дошел до комнаты бабки и остановился у двери. Хотел было повернуть ручку, но Сид его остановил.

– Подожди, амиго! Не так быстро!

Эмилиано послушно замер. Посмотрел на Сида. Тот как-то изменился. Пропала ухмылка, странно забегали, ни на чем не фиксируясь, глаза.

– Чего мы ждем?

– Мариачи! – фыркнул Сид. – Мы ждем, когда ко мне вернется присутствие духа. Никогда не мог чувствовать себя нормально рядом с твоей бабкой. Ох, что со мной творилось, я как будто… Она меня как будто насквозь видела!

– Хм… Ну… Интересно…

– Ты знаешь, в честь кого тебя назвали? – вдруг спросил Сид.

– Нет, – покачал головой Эмилиано, с удивлением наблюдая, как меняется Сид.

Страшный человек, до того напоминавший неприкаянную злую душу, пребывающую в вечном холоде, теперь как бы отогревался. И нельзя сказать, что это шло ему на пользу. Движения становились более размашистыми, неконкретными, глаза бегали, рот то и дело кривился, кажется, даже щека подергивалась.

– Эмилиано Сапата. Знаешь такого? – спросил Сид.

– Революционер?

– О да, революционер!

– И к чему это?

– К слову пришлось…

– Откуда вообще ты это знаешь? Бабка ничего такого не говорила.

– О, она вообще многого не говорила, – странно усмехнулся Сид. – Да, очень многого.

– Какое это имеет значение? – спросил Эмилиано, хотя почему-то чувствовал, что имеет.

– Ты хороший парень, если подумать, – снова невпопад сказал Сид. – Да, хороший. Наверное, поэтому она сняла кольцо. Что-то в тебе есть.

– Я ничего не понимаю, – сдался Эмилиано. – Что происходит? Кто ты такой? Откуда знаешь мою бабку?

– О, меня зовут Сид. Разве я не говорил? Мы с твоей бабкой… чудили в молодости.

Эмилиано уставился на Сида. Тот почему-то смотрел на ручку двери и пытался разгладить складки на одежде.

– Бабке на момент смерти было сто четыре года. Не похоже, что ваша молодость пришлась на одно время.

– О, нет, конечно! – отмахнулся Сид. – Ладно, думаю, я готов. Как я выгляжу?

– Ну…

– Слушай, если мы войдем туда и она откроет глаза, скажи ей, что я доктор.

– Она умерла, – напомнил Эмилиано.

– Вот именно, – кивнул Сид. – Это было бы пугающе, согласись.

– Ты сумасшедший.

– О, несомненно. Пойдем.

Эмилиано открыл дверь и вошел в комнату бабки. Как он и ожидал, старушка лежала на кровати. Ничего сверхъестественного не произошло.

Сид вошел следом за Эмилиано и замялся на пороге, спрятав руки за спину, как нашкодивший подросток. Он какое-то время стоял так, потом вздохнул облегченно.

– Кажется, и вправду умерла.

– Да я же сразу сказал! – возмутился Эмилиано.

– Ты много чего сказал, – возразил Сид, медленно обходя кровать и пристально глядя на бабку. – Но не все из этого правда.

– Погоди, – вдруг сообразил Эмилиано. – Если ты… ну предположим, ты действительно знал мою бабку в молодости. Вдруг ты что-то знаешь о…

– Нет, – покачал головой Сид, остановившись у окна. – Я ничего не знаю о твоих родителях.

– Ну ты же…