Отморозок 1

— Какой я тебе Толян, падла — тяжелый подзатыльник прилетел мне встряхнув голову резкой болью — для тебя я Анатолий Викторович. Понял, бля?

— Понял — сцепив зубы процедил я, борясь с внезапной слабостью вызванной резкой болью

— Неделя, бля. Неделя тебе срока, а потом если денег не будет, я тебя отхерачу, обоссу прямо при всех и включу счетчик. А теперь, пшел на хер отсюда.

Толян всадил мне в живот короткий удар кулаком, заставив согнуться от боли, и развернувшись, пошел в сторону пивного ларька. Шило двинулся следом, а Ржавый, пока я судорожно пытался восстановить дыхание, отвесил мне смачный поджопник, и не спеша побрел вслед за приятелями. Я резко выдохнул, выпрямился и немного загребая ногами поплелся домой. Мд-а-а. Обидненько. Тем более, что за этой позорной расправой наблюдала компания мальчишек и девчонок из нашего двора, лузгавших семечки в беседке стоявшей неподалеку возле кустов расцветшей сирени. И дело не в том, что у меня с головы упала корона, короны у меня на голове отродясь не было, хоть меня и звали Королем. Просто эти гаденыши показали мне, и всем вокруг, что я вообще никто и нахожусь в самом низу пищевой цепочки. Ведь по сути, они сами никто Так, местные хулиганы с которыми ни один серьезный человек не будет иметь дела. Да, они могут легко отпинать кого-то подобного мне, но реально, они просто мелкая мразь и шелупонь. Впрочем, для Юрки, и к сожалению, для меня сейчас, это реальная угроза, которую нужно побыстрее купировать, иначе жизни мне здесь совсем не будет. В моем нынешнем состоянии, для меня это невыполнимая задача. Знания у меня в голове есть, а умений и силы ноль. Тело чужое, слабое не ловкое, в мозгу не выстроены нейронные связи, позволяющие выполнять приемы, нет реакции, да ничего считай нет. В общем, я сейчас сырая заготовка и мешок для битья. Привести тело в относительный порядок, так чтобы голыми руками и ногами навешать люлей Толяну и его пристяжи займет не менее полугода, в лучшем случае месяца три-четыре. Я то, слава богу знаю, что делать и как себя тренировать, но у меня нет столько времени. Максимум неделя, которую Толян мне любезно предоставил. Нужно шевелиться побыстрее и прийти к этим наглым ребятишкам раньше, чем они решат выполнить свои угрозы. Просто отдать деньги у меня и мысли не возникло, во первых, это лишь отсрочит неминуемое столкновение с гопотой, а во вторых, мне их просто неоткуда пока взять. Проще всего было бы тихонечко прирезать заводилу Толяна, подловив его в обычном месте сбора их компании за гаражами. Либо, выловить его одного поздно вечером, когда он, набравшись по самые брови будет возвращаться домой. С ножом, зная что и как делать, и не испытывая при этом страха и угрызений совести, я и в теле Юрки его легко ухайдокаю. Без Толяна вся гопкомпания, скорее всего, распадется или, в крайнем случае, им будет точно не до меня. Беда в том, что это поздний Советский Союз, и милиция, по моей старой памяти, работает пока еще хорошо и свой хлеб ест не зря. Конечно, на меня вряд ли кто поначалу подумает. Если сделать все по уму, такой ботан как Юра вряд-ли вызовет подозрения, несмотря даже на мотив и на кучу свидетелей моего унижения. Памятью Юры я понимаю, что эта троица подобные мотивы раздает в неделю десятками. Но с другой стороны, могут быть накладки и случайности, не все в жизни идет так как задумано, а я пока еще никакой, чтобы по ходу перекроить планы. Пожалуй, пока это слишком радикальный путь. С другой стороны, мне нужно решить проблему именно радикально, чтобы на моем нынешнем уровне отбить всякую охоту докапываться ко мне. Есть одна мыслишка как это можно провернуть…

Глава 2

Глава 2

Дома я взял запримеченный на балконе сломанный стул на трех ножках. Цилиндрические ножки, потоньше на конце и потолще уоснования, вкручивались в основание металлическими шпильками запрессованными внутрь ножки. Я выкрутил две ножки из стула, спилил ножовкой по металлу металлические шпильки и просверлил ручной дрелью дырки в тонкой части ножек. Получились две дубинки, длиной по полметра. Потом я взял кусок бельевой веревки, и сделал две петли, которые продел в просверленные заранее отверстия. Продев петлю через кисть, я крутнул в руке получившуюся дубинку, потом хорошенько стукнул себя по предплечью. Увесистая, пойдет. Кисти конечно у меня пока слабоваты, да и хват может соскользнуть, но на этот случай у меня как раз и петли, чтобы дубинка не улетела после неудачного удара. Переодевшись в видавшие виды треники и одев майку, я завернул дубинки в газету и вышел из дома. Оглядел двор. Время обеда, рабочий день, на улице почти никого. Ласковое майское солнышко пригревает, птички поют. Красота! Я, держа дубинки в левой руке, побежал по направлению к парку, который заметил когда возвращался из поликлиники. Уже через двести метров, почувствовал что бегу тяжеловато, слишком высокий темп взял для начала. Мой реципиент явно пренебрегал физической активностью и мне нужно вкатываться в тренировки постепенно. Самое главное поймать ритм, вдох на два шага, выдох на два шага, вдох на два шага, вы-ыдох. Уже через десять минут неспешного бега я оказался на узкой тропинке заросшего травой парка по которой и побежал дальше. Тропинка петляла между деревьев, шла то на подъем, то на спуск, наконец пробегая мимо одной из полянок, я к своему удовольствию, увидел небольшой самодельный спортивный городок. Кто-то из подручных материалов сварил и забетонировал грубый турник, брусья и даже подобие шведской стенки. Отдельно в сторонке лежали камни разной величины и старые автомобильные покрышки. Часть покрышек была до половины вкопана стоймя в землю, а другие просто лежали. Рядом на земле лежало тяжелое бревно с двумя деревянными ручками на конце, другой конец бревна был просверлен насквозь и сквозь него был продета толстая отполированнаятрением стальная труба, закрепленная на двух деревянных стойках высотой сантиметров по сорок. Вся полянка была вытоптана, турник, брусья и ручки бревна были отполированы руками занимающихся. По всему видать эта полянка пользуется популярностью у местных физкультурников. По своему детству я помню точно такие же полянки в парках и во дворах, которые дворовые спортсмены возводили самостоятельно. Инвентарь на каждой стихийной спортплощадке отличался незначительно. И вот передо мной классический образчик таковой.

Положив сверток с дубинками на землю около турник, я для начала выполнил знакомую с детства суставную гимнастику, тщательно разминая все суставы от шеи и вниз к ногам. Поделал наклоны в разные стороны, глубокие выпады, а потом для разогрева попробовал сделать выпрыгивания из присяда с прогибом в верхней точке. Семь раз и отдышка. Слабовато. Надо делать минимум пятьдесят, да еще из со спролом, уходом от прохода в ноги. Отжаться на дрожащих руках вышло едва десяток раз, тоже плохо. Значит, есть над чем работать. Сделал несколько подходов отжимание, пресс, выпрыгивания, а потом, почувствовав, что в глазах уже начинает темнеть и руки и ноги трясутся, перешел к растяжке. Тело деревянное до шпагата как до Китая, спина не гнется. Преодолевая боль, тянулся до посинения, главное не порваться и не потянуть связки. Надо написать себе программку и работать четко по ней постепенно повышая нагрузку. Поработал на махи ногами, прямые, круговые, в бок, назад. Снова потянулся уже на импровизированной шведской стенке. Стоп на пока. Надо поразбрасывать руки и ноги. Попробовал стать в обычную стойку как я ее помню. Левая нога впереди на полной ступне, стопа повернута носком внутрь, чтобы прикрыть коленом пах. Правая нога, стоит на носке на расстоянии в ширину плеч сзади, но не на одной линии, а тоже на ширину плеч вбок. Ноги полусогнуты и пружинят, так чтобы быть на полголовы ниже себя. Левое плечо чуть поднято и прикрывает подбородок, который прижат к груди, как будто держишь им купюру в сто долларов, или сто рублей, что по нынешнему официальному курсу поболя будет. Руки подняты, кулаки сжаты, локти прижаты к ребрам, левая «играющая» рука чуть спереди, правая прикрывает челюсть. Так порядок. Смена стойки на зеркальную прыжком. Привести себя в порядок, ноги не сводить на одну линию, контроль стоп, контроль положения рук, контроль левого плеча и подбородка и пошел. Спустя несколько десятков смен стоек, встряхнул загудевшие от напряжения ноги и попробовал то же упражнение с прямыми ударами с передней руки после смены стойки. Плохо, локоть уходит, траектория не оптимальная кулак не доворачиваю, меня качает, короче весь типичный набор ошибок новичка. Представляю себе что мой левый кулак, это камень на резинке, я его кидаю в противника и он, ударив, сразу же возвращается обратно. Спустя несколько сотен смен стоек и выбросов ударов, что-то стало немного получаться, но ноги «убил» напрочь, они просто подламываются. Надо обязательно купить скакалку, начать сидеть в кибе как Джеки Чан в «Пьяном Мастере». Этот фильм кстати, уже пять лет как снят, насколько я правильно помню. После 87 года в появившихся как грибы после дождя видеосалонах его крутили, а здесь только еще только еще будут крутить, очень часто.

Потратив на тренировку чуть более двух часов с перерывами, поскольку тело просто не вывозило нормальной работы, я перешел к сладкому. Развернув газету вытащил дубинки и продел кисти рук в веревочные петли, затем подошел к засохшему дереву и стал отрабатывать секущие удары дубинками по круговым траекториям. Эскрима, искусство работы с подручным оружием, я в данный момент вспоминал парную работу короткими палками, которая мне в той жизни очень нравилась. В отличие от ножа, который не имеет останавливающего действия, особенно когда противник на адреналине и может «не заметить» десяток не смертельных тычков и порезов, а в схватке предназначен конкретно для убийства, короткая дубинка, как ударное оружие дробящего действия, в умелых руках может быстро вывести противника из строя оставив его в живых и относительно целым. Умелый боец может нанести двумя палками около 5 жестких ударов в секунду. Удар палкой должен быть не размашистым, а кистевым, с вложением корпуса для массы. Это именно, то что мне нужно в моей нынешней физической форме, безоружный бой я сейчас не вывезу, времени на подготовку очень мало, а с двумя дубинками в руках у меня очень неплохие шансы. Поработав таким образом еще минут сорок, я решил на сегодня закругляться, тем более что сил уже совсем не осталось и завтра скорее всего мне будет очень плохо. Завернув дубинки в газету, я тяжело побежал обратно.

Около подъезда меня уже ждал Славка, он нетерпеливо ходил туда-сюда на пятачке перед подъездом, а увидев меня, сразу рванул на встречу. Теперь памятью Юры я понимал, что Славка Завадский мой одноклассник и единственный друг, с которым мы вместе росли с детского сада.

— Юра, ну ты где ходишь? Я тебя уже устал ждать! Тут весь двор гудит, что тебя Толик поставил на счетчик и дал сроку неделю.

— Ничего, я что-нибудь придумаю — устало бросил ему я.

— Да ладно, что ты придумаешь? Откуда ты возьмешь целых пятьдесят рублей? — округлил глаза Славка.

— Послушай Славка — я понизил голос — ты только никому особо не говори, я тут подзабыл после вчерашнего некоторые моменты. Напомни мне, а за что на меня Толик окрысился, и за что требует деньги?

— Ты что совсем ничего не помнишь?

— Ну как совсем… Тут помню, а тут не помню, вот про деньги эти совсем ничего не помню — уклончиво ответил я

— Так мы же вместе тогда с тобой были — начал Славка — неделю назад мы шли мимо гаражей, а там, в отцовском гараже сидел и бухал Толик вместе со своими корешами. Вот и он попросил тебя типа по братски сбегать к нему домой и принести его пиджак. Помнишь?

— Не помню, и что дальше?

— Ну а то, что когда ты принес ему пиджак, он сказал, что у него там во внутреннем кармане пятьдесят рублей лежало, а ты их забрал. Ты тогда пошел в отказ и сказал, что просто принес ему пиджак и ничего не брал. Он тогда еще посмеялся, и сказал, что может ты и брал, а может и не брал. Может он сам запамятовал, а может купюра выпала, когда ты нес ему пиджак. В общем, он не стал тогда тебе ничего тебе предъявлять…

— Понял, а сегодня он при свидетелях мне предъявил, и я согласился, что должен…

— Ну да, так и получается — вздохнул Славка — ты сам сегодня загрузился. Оно понятно, что ты-то ничего и не помнил, но сейчас кому и что докажешь?

По Славке видно, что искренне он расстроен моей ситуацией донельзя. Ну что же у меня хотя бы есть друг, который за меня переживает и это уже не плохо. Конечно, это разводняк чистой воды, и если обратиться к кому-то местному авторитету, чтобы нас рассудил, то при грамотном поведении, можно было бы быстро осадить Толика с его предъявой. Но я тут не знаю никого авторитетного, и не обладаю сам никаким весом в дворовом сообществе, да и к тому, же я сам сегодня по глупости признал долг. Ладно, семь бед один ответ. Мне нужно в течении недели жестко осадить Толика с его бандой и заставить его при свидетелях признать отсутствие долга. Я по необходимости сталкивался с криминальным элементом в девяностые, и знал что в спорных ситуациях, если не работают слова и тебя хотят развести, нужно переть буром, ломая противника силой. Тогда у меня была сила, и были товарищи за спиной, а сейчас я один и есть только опыт той жизни. Славка мне в этом деле по любому не подмога. Ну да и с противной стороны тоже не банда спортсменов девяностых и не блатные, а просто дворовая босота, ничего справлюсь.

— Ладно Славка не боись, прорвусь. У меня справка до понедельника, я пока дома отлежусь так что в понедельник в школе встретимся.

На следующее утро я проснулся без десяти шесть. Все тело стало сплошной болью. Болела кажется каждая мышца и каждая косточка. Я еле доковылял до ванной, поздоровавшись с матерью, которая уже крутилась на кухне, умылся, почистил зубы и через десять минут, захватив с собой сверток с палками, тяжело бежал по тротуару по направлению к парку. Я хорошо знал, что нынешняя боль, это только цветочки и что сейчас самым глупым было бы дать телу отдохнуть и нечего не делать. Наоборот, нужно разогнать кровь и вымыть кристаллики молочной кислоты из натруженных мышц. После получасового бега, я остановился на знакомой полянке, там уже занимались несколько незнакомых мне парней. Они подтягивались, отжимались на брусьях и таскали камни. Я вежливо поздоровался, заработав ответные кивки, положил сверток с палками на землю и приступил к разминке. По старой памяти я знал, что упражнения офп которые я делал, ни у кого особых вопросов не вызовут, подумаешь еще один начинающий физкультурник. А вот поработать над техникой лучше будет потом, вдали от посторонних глаз. В этом времени, даже такой неуклюжий боец, каким сейчас являюсь я, обязательно привлечет к себе ненужное внимание. Поэтому, прогрев тело минут сорок упражнениями на общую физическую подготовку, я взяв с собой сверток с дубинками, забрался в парк подальше и стал работать намеченную заранее программу. Юркино тело все так же было неловким и неуклюжим, к тому же еще и болело, но я не сдавался и повтор за повтором добивался правильного исполнения каждого технического действия, будь то отработка передвижений, ударов руками или ногами. Вчера поздно вечером перед зеркалом я, несмотря на усталость, долго работал над правильными траекториями ударов руками, обращая особое внимание на начальные и конечные позиции. Сегодня в парке я старался повторить эти траектории, уже не видя себя со стороны, по мышечной памяти, контролируя каждое движение. Еще в прошлой жизни, я отказался в ударке от классических методик подготовки каратистов, хотя начинал именно с карате. Бокс в работе руками, особенно если к нему добавить локти, гораздо более эффективен. Даже каратисты высокого уровня, переходя в смешанные единоборства, в ударке руками со временем забывали про классические удары с реверсом и классические блоки типа агеуке учиуке и т.д. максимально упрощая свою технику и мигрируя в сторону бокса. Конечно они не становились боксерами, заученные годами рефлексы и техники с большим трудом поддаются переделке, но на ринге или в клетке, они уже работали совсем по другому. В смешанных единоборствах ударная техника отличается и от классического каратэ и от бокса. В мма разрешено гораздо больше чем в боксе, отсутствие больших перчаток, возможность захватов, бросков и работа в партере вносят свои коррективы. Но все же, для мма, основой работы руками является именно бокс. Поэтому, я основное внимание в ударах руками уделял классическим прямым, боковым и апперкотам, отрабатывая их одиночными, двоечками и комбинируя между собой разные удары. Бить в передвижениях пока еще рано, я работал стоя на месте, стараясь наносить удары от ног и вкладывая в каждый удар силу всего тела. Когда руки повисали от усталости, наступал черед ног, а точнее передвижений. Я чередовал передвижения вперед, назад, вправо, влево, передвижения приставным шагом, передвижения в разножку, уходы с линии атаки, рывки и прочее. Потом бил ногами по дереву. Пока с растяжкой у меня никак, я остановился на стаптывающем ударе пяткой в бедро или колено, внутренней и внешней ударной подсечках, и классическом лоукике. Лоу я бил подушечками ног под пальцами. В карате это место называется коши, а по-простонародному, удар пыром. Пока я не закалил соответствующим образом голени и подъем ноги, именно эта разновидность лоукика позволяет гарантированно, при удачном попадании, вынести ногу противника. Есть проблемка с возможной травмой пальцев при неправильном исполнении, но жесткая обувь и правильная отработка нивелируют эту опасность до приемлемой. В конце тренировки я снова отрабатывал парные удары дубинками по воздуху, по сучьям и по стволу дерева, остановившись на нескольких трех-пяти ударных сериях.

Домой я вернулся к девяти. Мать уже ушла на работу, оставив мне на столе накрытый крышкой завтрак и записку с ценными указаниями по дому. Я быстренько принял душ, позавтракал и переделал все нехитрые домашние дела порученные мне матерью. Затем, в своей комнате, я лег на спину на ковер, выпрямив ноги и вытянув руки вдоль тела. Успокоив дыхание мысленным усилием, я просматривал свое тело сверху вниз, расслабляя каждую мышцу, особое внимание уделяя мимическим мышцам лица и мышцам шеи. Напряжение именно в этой части тела, часто мешает полностью расслабиться. Потом я добился чувства тепла и тяжести в кистях рук, и стал поднимать это тепло и тяжесть вверх к плечам, прогоняя это ощущение по всему телу. Шивасана из йоги — это один из самых эффективных способов быстро восстановиться. Добившись успеха, я сосредоточился на дыхании, постаравшись прогнать все мысли из головы. Думая только «вд-о-оо-х — вы-ы-ы-дох, вд-о-оо-х — вы-ы-ы-дох» я не заметил как уснул, проспав около часа. Тело немного отдохнуло, но полноценную тренировку я бы сейчас провести еще бы не смог, поэтому немного размявшись, потянулся на шпагаты и сев по турецки начал идеомоторную тренировку, мысленно прорабатывая серии ударов палками, начиная с медленного движения, стараясь прочувствовать каждое положение, и каждый удар. Поначалу, это было очень тяжело, мой нынешний мозг, подобно телу не привык к дисциплине, и постоянно срывался на посторонние мысли и образы, но я раз за разом возвращал себя к отработке очередной серии ударов палками. Сотни мысленных повторений каждой серии, потом смена серии и снова сотни повторений. Посидев так пока все тело не затекло, я снова немного размялся и попробовал поработать серии палками по воздуху, увлекся и снес стеклянный плафон люстры. Пришлось подметать битое стекло, потом тщательно пылесосить весь пол и думать, как объяснить пропажу плафона матери. Вечером новая пробежка в парк и новая трехчасовая тренировка. У меня мало времени, на следующей неделе мне обязательно нужно будет закрыть вопрос с Толиком.

Выходные пролетели так же. Я делал по три тренировки в день, в общей сложности занимаясь больше шести часов, в промежутках между занятиями расслабляя тело и занимаясь идеомоторными тренировками. Мать, смотря на меня, не узнавала своего сына. Успокоившись по поводу моего здоровья, она с удивлением замечала разительные перемены в поведении. Юрка раньше явно был парнем ленивым, и не особо любил спорт. Да и по дому он не очень то помогал, поэтому не избалованная мать была в шоке от того, что я сам без напоминаний, привел в образцовый порядок свою комнату, разложив все вещи по местам, тщательно все пропылесосив и вытерев влажной тряпкой всю пыль из мест откуда ее годами не выметали. Вынести мусор, сбегать в магазин за продуктами, или помочь помыть посуду, да не вопрос. В своей прошлой жизни, я был аккуратистом, и в последние несколько лет, жил один, привыкнув сам выполнять все работы по дому.

— Юрка, если это удар молнией так благоприятно на тебя подействовал, то может это порекомендовать для внедрения в массы? — смеялась мать.

В понедельник утром я поднялся в пол шестого и уже через десять минут выбежал на утреннюю тренировку. Сегодня у меня школа, и нужно вернуться к семи, чтобы успеть собраться, поэтому надо шевелиться побыстрее. Без двадцати восемь за мной уже зашел Славка, и я уже полностью готовый, взяв свой потертый чемоданчик «дипломат» набитый учебниками первый раз в этой жизни пошел в школу. Я уже успел порядком забыть свои давно прошедшие школьные годы, и терять время на то, что уже когда-то прошел, не очень-то и хотелось. Опять-же, еще нужно будет как-то влиться в коллектив, заняв в нем достойное место, а это тоже еще та морока. Если бы можно было как-то этого избежать, было бы здорово, но пока я не видел такой возможности. Без школьного аттестата, что в Советском Союзе, что в современной мне России никак не обойтись. По памяти Юрки в классе было несколько группировок мальчиков и девочек и большая часть просто серая масса. Одну группировку составляли мажоры — дети обеспеченных родителей, которые трудились на хлебных местах. Хлебными местами в Союзе в то время были должности заведующих магазинами, складами, пунктами приема стеклопосуды и прочие, имеющие отношение к распределению материальных благ. Даже элементарные бытовые вещи были дефицитом, и те, кто мог этот дефицит достать, извлекали различные преимущества из своего положения. Среди мажоров первым номером был сын главного инженера спиртзавода Тимур Бероев — красивый статный брюнет, мечта всех девчонок нашего и параллельных классов. Тимур хорошо учился, был весьма умен и эрудирован, он обладал хорошей фигурой, и уже несколько лет занимался дзюдо, занимая призовые места на городских соревнованиях. В этой же команде состояли Сергей Тиняков и Ваня Ходаев. Первый был сыном директора универмага, а мать второго заведовала продуктовой базой. Они ничем особым не выделялись кроме дорогих шмоток и зашкаливающего снобизма, основанного на высоком положении своих семей. К этой компании примыкали первые красавицы класса Лена Кузнецова и Оля Карнаева. У Тимура дома был видеомагнитофон и куча кассет с западными фильмами, что сразу возносило его на недосягаемую высоту. Попасть к нему на просмотр новой, да что там новой, любой видеокассеты мечтал каждый одноклассник и не только. Юрка со Славкой до сих пор так и не удостоились подобной чести, потому как не примыкали ни к какой группировке, не были Тимуру интересны и были просто безликой серой массой. Второй значимой была группировка спортсменов. В нее входили Андрей Козлов, Вадик Романов и Игорь Ким. Первым номером среди них безоговорочно был Козлов — широкоплечий перворазрядник по боксу, который при необходимости, мог начистить табло абсолютно любому парню в школе, его побаивались даже десятиклассники. Поломанный нос, квадратная челюсть и сильное волевое лицо, делали его привлекательным для противоположного пола и он во всю этим пользовался. Андрей был жестким и дерзким парнем не стесняющимся показывать окружающим свою силу. Он поддерживал вооруженный нейтралитет с Тимуром, но каждый из них очень ревностно относился к своей зоне влияния. Красавец Вадик Романов занимался баскетболом и был самым высоким и симпатичным парнем в классе, а невысокий жилистый кореец Игорь Ким, по слухам, давно занимался запрещенным карате. Он был обладателем набитых мозолей на костяшках кулаков и ребрах ладоней, и имел великолепную растяжку, поражая даже нашего физрука своей гибкостью. Это были самые значимые личности в классе, а остальные считались рангом пониже.

По пути в школу Славка засыпал меня вопросами по поводу того, что я буду делать с долгом Толику. Он даже предложил мне отдать свои небольшие накопления в сумме пяти рублей. Я отделывался общими ответами типа «что-нибудь придумаю» и «не бери в голову». Честно говоря, я уже давно отвык от общения с подростками и мне стоило труда не рявкнуть на него, чтобы он наконец отстал. Только мысль о том, что Славка по большому счету ни в чем не виноват, и искренне переживает за меня, остановила меня. Блин, а мне же еще как то нужно будет терпеть еще тридцать с лишним одноклассников с их давно мне не интересными мальчишечьими и девчоночьими делами. Как все таки хорошо, что я не попал в тело какого-нибудь второклассника, сейчас бы приятель, наверное, совал бы спичечный коробок мне к уху, чтобы я послушал как в нем шуршит лапками майский жук. За разговорами мы незаметно подошли к школе. Это было вытянутое трехэтажное желтое здание, обнесенное по периметру полутораметровым кирпичным забором. Прямо за школой был вытоптанный ногами сотен школьников небольшой футбольный стадион, окруженный асфальтовой беговой дорожкой, а рядом спортивный городок с турниками, брусьями и стальными шведскими стенками в котором обычно играла детвора, а также баскетбольная площадка. Место за школой на баскетбольной площадке, как наиболее отдаленное от окон учительской было излюбленным местом выяснения отношений между учениками. Памятью Юрки я вспомнил, что ему там даже пару раз накостыляли по шее одноклассники. На входе в школу два дежурных дылды десятиклассника, под предводительством трудовика Юрия Александровича, проверили чтобы мы со Славой переодели сменку в раздевалке, и только после этого нас пропустили внутрь. Я пока еще слабо ориентировался на местности, поэтому просто шел за товарищем. Первым уроком была история на втором этаже. Мое появление в классе было встречено дружным хором голосов

— О-о-о-о!!! Горелый! Костыль! Штангист!

Кстати, Костылев это моя теперешняя фамилия, надо бы привыкнуть. В прошлой школьной жизни у меня было прозвище Король, производное от фамилии Королев, а теперь вот Костыль. Разжаловали меня из венценосных особ, однако. Горелый, наверное, потому, что уже все знают об ударе молнией. Весь класс как будто чего-то ожидая и смотрел на меня. Ну что же, нужно как то выходить из положения, и я шутливо раскланялся.

— К вашим услугам дамы и господа. Только три дня, проездом в нашем городе. Спешите увидеть и насладиться незабываемым зрелищем!

Я узнавал и не узнавал Юркиных одноклассников. Это вроде того, как ты видишь старое забытое фото в альбоме, на нем вроде знакомые лица, но ты с трудом можешь припомнить кто это. Красавицу Леночку Кузнецову, я впрочем узнал сразу. Даже невзрачное коричневое школьное платье с черным фартуком ей было к лицу. Стройная, длинные каштановые волосы, с закрученными локонами обрамляющими узкое и длинное лицо, бездонные синие глаза, полные губы и жемчужные зубки. Как же она хороша! Юрка наверное был в нее безнадежно влюблен. Сейчас на ее лице, как и на лицах остальных одноклассников, был написан интерес. Непримечательная личность, о существовании которой в классе очень просто забыть, вдруг сделала что-то необычное. Оглушительно прозвенел звонок и я начал искать взглядом свое место. По какому-то наитию понял, что сижу рядом с полненькой девочкой в очках на первой парте в первом ряду. Кажется, это Наташа Яковлева. Сел рядом. В класс вошла учительница Татьяна Викторовна, пухленькая молодая женщина с ярко накрашенными полными губами и с одухотворенным выражением на лице. Класс, встав из-за парт, дружно поприветствовал ее, а она с мягкой улыбкой кивнула нам в ответ. История всегда нравилась Юрке, а историчка очень любила свой предмет, заражая учеников своим энтузиазмом. В какой-то момент, когда Татьяна Викторовна, тараторя как пулемет, излагала тему урока, меня бесцеремонно ткнули кулаком в спину сзади, и я услышал ехидный шепот.

— Ну ты и клоун Костыль

Недоуменно обернувшись назад, я увидел круглое прыщавое лицо Женьки Чижова или Чижа, который был нагловатым ничем особо не выделяющимся парнем, любителем жестко подшутить над одноклассниками, зная однако меру в отношении лидеров класса. Их он не трогал, чтобы не огрести себе проблем, а вот остальному школьному планктону вроде Юрки или Славки от него доставалось по полной.

— Слышь, Чиж, ты грабли свои придержи при себе, чтобы тебе их не обломали — тихо, но внушительно прошептал я ему и отвернулся.

— Да ты попутал Костыль!

Чижов, обалдевший от такого обращения от вчера еще безобидного одноклассника, раздраженно пнул из под парты ногой мне по спине, оставляя на чистой синей школьной форме след от кроссовок. Я ни слова не говоря, быстро встал, и развернувшись назад, схватил довольно ухмыляющегося Чижа за волосы и резко ударил его головой об парту. В классе наступила оглушительная тишина, нарушенная диким воплем Чижа

— Ты мне нос сломал сука!!!

Из носа у него ручьем лила кровь, пачкая стол и его белую рубашку. Чиж безуспешно пытался остановить ее, зажимая нос пальцами, его соседка по парте максимально отодвинулась от него к стене, чтобы на нее не попали крупные красные капли. Весь класс ошалело смотрел на меня.

— Костылев! Вон из класса! — опомнившись завизжала Татьяна Викторовна — К директору немедленно! А ты Чижов быстрее в медпункт.

Я спокойно собрал свои вещи и вышел из класса. Учительская была на этом же этаже слева от класса истории, и я пошел прямиком туда. За мной следом цокали каблучки исторички. В учительской в этот момент находилась только учительница по географии, сухопарая женщина лет пятидесяти, которая непонимающе посмотрела на нас.

— Регина Александровна, а Роман Георгиевич у себя? — нервно спросила историчка

— Нет он на уроке в 10 А — ответила та — а что случилось?

— Да тут Костылев у меня на уроке отличился и разбил нос Чижову.

— Костылев? Чижову?

Обе училки одна вопрошающе а, другая обвиняюще уставились на меня. Мне ничего не оставалось делать, как только молча развести руками.

— Татьяна Викторовна, вы идите на урок — деловито сказала географичка — а ты Костылев садись здесь на стул и жди Романа Георгиевича.

Директор школы был мужчиной крепко за пятьдесят, высокий, сутулый, сильно лысеющий, с остатками волос за ушами и на затылке. Он сидел за большим письменным столом, к которому буквой Т примыкал длинный стол за которым сидели Татьяна Викторовна и Регина Александровна и давил меня тяжелым взглядом. Я стоял немного поодаль и спокойно смотрел на него. Рядом хлюпал носом Чиж в заляпанной кровью рубахе. Наконец Роману Георгиевичу надоела эта дуэль взглядов, и он зловеще процедил

— Ну и как это понимать Костылев? За что ты разбил нос Чижову?

Я прекрасно понимал, насколько глупо звучали бы для директора мои объяснения, почему я это сделал. И даже понимал, что он мне на это ответил бы. Пусть я был бы сто раз прав, в глазах преподавательского состава это никак не давало мне права распускать руки. Комсомольцу Костылеву нужно было бы пожаловаться преподавателю и поставить вопрос о неподобающем поведении комсомольца Чижова на комсомольском собрании, и Чижова обязательно поругали бы и перевоспитали. Вся школа тыкала бы в меня пальцами называя стукачем и терпилой, а Чиж отделался бы легким внушением и продолжал бы меня шпынять. Зачем удлинять путь, который мне все равно предстоит пройти. Мне нужна определенная репутация у себя в классе, в школе и вообще. Будем считать, что прямо сегодня я ее начал зарабатывать.

— У меня внезапно возникла сильная личная неприязнь по отношению к потерпевшему, такая сильная, что я даже кушать не мог — спокойно сказал я — понимаете, у него сильно воняет изо рта, и я просил его не дышать на меня, но он меня не послушал.