Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора

Известно, что проблема заблуждений появилась не сегодня и, скорее всего, никуда не исчезнет в обозримом будущем. Вот исторические примеры стойкости заблуждений из далекого прошлого: в 68 г. н. э. некоторые древние римляне верили, что печально известный император Нерон инсценировал свою смерть и замышляет вернуть себе трон. В последующие годы в Древнем Риме появилась целая плеяда самозванцев, выдававших себя за вернувшегося императора. Были люди, которые верили, будто королева Елизавета I на самом деле умерла в детстве и ее заменили мальчиком (иначе по какой причине ее величество так и не вышла замуж и к тому же всегда носила парик?). Кстати, о подменах: Полу Маккартни, которому на момент написания этой книги исполнился 81 год, в 1960-х пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить часть фанатов: он не умер и его не заменил двойник. Возможно, вы слышали о распространенной в некоторых кругах теории о плоской Земле. Но знаете ли вы, что есть те, кто уверен, будто Земля на самом деле… полая? Кроме того, существуют теории заговора, в которых утверждается, что многие исторические и современные события в действительности никогда не происходили, – от холокоста до убийства Мартина Лютера Кинга-младшего, высадки на Луну, 11 сентября и массового убийства в начальной школе в Сэнди-Хуке[4]. Есть даже теория заговора о происхождении термина «теория заговора»: якобы его придумали в ЦРУ, чтобы дискредитировать людей, которые ставили под сомнение официальную версию убийства Кеннеди.

Порой трудно определить, где заканчивается одна теория заговора и начинается другая. Частично природа теорий заговора объясняется стремлением обнаружить неочевидные причинно-следственные связи и разоблачить махинации «преступных» альянсов, преследующих скрытые цели. Поэтому неудивительно, что разные теории заговоров зачастую пересекаются и сливаются воедино. Например, есть люди, которые верят, что вакцина от COVID-19 содержит чип 5G, – и вот мы имеем две теории заговора по цене одной! Многие конспирологические теории вокруг пандемии построены на идеях, циркулировавших задолго до того, как стал известен вирус SARS-CoV-2. И хотя в них фигурируют новые злодеи (такие, как доктор Фаучи, Билл Гейтс и я), на сцене появились и старые любимцы публики (иллюминаты, «глубинное государство»[5] и загадочные теневые элиты). Старые и новые нарративы дополнили и укрепили друг друга.

Вот лишь один показательный пример: когда я работал над этой книгой, мне нужно было съездить в Торонто. Оба рейса – туда и обратно – предполагали длительную пересадку в международном аэропорту Денвера. Это меня вполне устраивало: аэропорт в Денвере отличный, главное – избежать при посадке гроз, которые летом случаются там довольно часто. Пока мы снижались, я любовался видом на горы и выбрал приличное место, чтобы перекусить. Однако, если бы кто-то из моих хейтеров узнал о моем путешествии, они сочли бы крайне подозрительным, если не зловещим, тот факт, что я отправился именно в это место. Совпадение? Они бы непременно решили, что никакого совпадения быть не может. Дело в том, что на удивление большое количество людей верит, будто в международном аэропорту Денвера находится штаб-квартира иллюминатов и современная версия древнего братства устраивает встречи в туннелях под терминалами. Не сомневаюсь, обнаружить связь и сделать соответствующий вывод не составило бы для этих людей никакого труда. Я приехал, чтобы тайно встретиться с друзьями-иллюминатами и разработать план по сокращению населения планеты при помощи вакцин. Таким образом, набор теорий заговоров из середины 1990-х, когда этот аэропорт открылся, с легкостью может слиться с более поздними заблуждениями о пандемии COVID-19.

Отмечу, что теории заговора, связанные с аэропортом Денвера, не ограничиваются иллюминатами. Некоторые считают, будто в туннелях обосновалась колония рептилоидов (вероятно, тех самых, что запустили кампанию против вакцин). Или это были пришельцы?.. По другой версии, под аэропортом построен бункер, где представители мировой элиты смогут укрыться, если наступит конец света. Еще вариант: там находится целый подземный город, построенный тоталитарным правительством «Нового мирового порядка». Если эти теории кажутся вам чересчур экстравагантными, поищите тайные знаки в произведениях искусства, которые украшают аэропорт: там есть и уродливые гаргульи, и потрясающая синяя лошадь с горящими красными глазами, вставшая на дыбы, – говорят, она является демоническим олицетворением грядущего апокалипсиса. Все еще сомневаетесь? Но почему тогда автор этого произведения умер в процессе работы над ним? (Эта часть истории истинная правда: скульптор Луис Хименес погиб, когда неоконченная скульптура упала на него в мастерской, нанеся травмы, несовместимые с жизнью. Работу закончили сыновья и коллеги.)

В общем, все это говорит о том, что теории заговора можно обнаружить где угодно. И хотя многие из моих личных историй в этой книге связаны с заблуждениями о COVID-19, поскольку я имею к ним непосредственное отношение, мои намерения несколько шире: я хочу пролить свет на психологические составляющие заблуждений в целом.

Еще одна причина, по которой COVID-19 в этой книге находится в фокусе внимания, заключается в том, что пандемия создала экстремальные условия, которые помогли нам понять общую проблему заблуждений. Когда еще мы наблюдали такую комбинацию, включающую столь широко распространенные стресс и страх; социальную изоляцию и потерю систем поддержки; мешанину сбивающей с толку и противоречивой информации; утрату доверия к социальным институтам; политическую поляризацию; избыток свободного времени, которое можно провести в интернете, и т. д.? Все это способствовало тому, что большое количество людей приняло новые и ложные представления о мире за сравнительно короткий срок.

Столь масштабные и кардинальные сдвиги в истории случались нечасто. В результате для социологов стало очевидно: изменить мнения и убеждения людей очень сложно. Чтобы убедиться в этом, на очередном скучном ужине спросите соседей по столу, меняли ли они свое мнение о чем-то до ковида. Скорее всего, ответом будет молчание. Поразительно, но у большинства людей нет ответа на этот вопрос или, по крайней мере, ответа, заслуживающего внимания. Будьте честны с собой: как бы вы сами ответили на такой вопрос? И подумайте о людях, которых вы знаете. Сколько человек внезапно решили болеть за другую футбольную (или любую другую спортивную) команду? Сколько ваших знакомых вдруг начали поддерживать другую политическую партию в зрелом возрасте? Исследования показывают, что даже изменения в руководстве партии и ее политической повестке на удивление незначительно влияют на подавляющее большинство сторонников.

При всем этом количество людей, существенно изменивших свои взгляды и убеждения в начале 2020-х гг., необычно велико. Сколько именно таких людей? Трудно сказать. Но, по неофициальным данным, это довольно большой процент населения – от тех, кто стал чуть меньше доверять Всемирной организации здравоохранения, до тех, кто считает, что «Великая перезагрузка» в самом разгаре. Просто подумайте о людях из своего окружения. Полагаю, можно не сомневаться, что каждый из вас знает кого-то, кто впал в заблуждение за эти несколько лет.

Сочетание целого ряда различных факторов обусловило формирование условий, в которых многие люди поменяли свои мнения. Были ли эти условия уникальными для конкретного исторического момента? Нет. Повлияли ли они на большое количество людей одновременно? Да. И это одна из причин, почему данный период столь важно исследовать и понять.

Я искренне надеюсь, что условия пандемии COVID-19 – как и император Нерон – не вернутся в ближайшее время. Тем не менее важно понимать, какие именно условия и психологические составляющие могут способствовать такому резкому изменению общественного мнения. Конечно, мнения и убеждения могут меняться и к лучшему, но сейчас мы наблюдаем изменения, которые снижают уровень доверия к людям, обществу, науке и социальным институтам.

Что такое заблуждения

Простое определение понятия «заблуждение» можно сформулировать как принятие ложной информации о том или ином факте. Но в этой книге мы будем рассматривать заблуждение в несколько ином аспекте: как принципиальную позицию или образ мышления, действующие подобно искажающей линзе, через которую люди смотрят на мир, а затем рассуждают о нем и рассказывают о своих представлениях другим. Более того, мы будем рассматривать заблуждение не только как состояние, но и как процесс.

В главе 2 мы поговорим о процессе формирования заблуждений, который можно представить в виде воронки. Попав в такую воронку, человек начинает сомневаться в некоторых общепринятых истинах и традиционных источниках информации – это касается науки, здравоохранения, политики, СМИ и т. д. На другом конце воронки все традиционные источники и представления отвергаются, и люди без колебаний принимают на веру альтернативные идеи или теории заговора. Конечно, этот путь состоит из множества шагов.

Говоря о заблуждениях, мы имеем в виду не только людей, которые верят в странные вещи. У каждого из нас есть те или иные черты заблуждающихся. Кто-то не верит всему, что говорят фармацевтические компании, и обращается к народной медицине. У многих есть вопросы по поводу мер, принимаемых правительствами и чиновниками здравоохранения во время пандемии. Большинство прекрасно знает, что средства массовой информации по умолчанию предвзяты и преследуют скрытые цели, хотя и не обязательно гнусные. Но в целом мы принимаем информацию, поступающую от правительства, научных учреждений или СМИ с установкой, что с большой вероятностью данная информация правдива. Это не означает, что мы не будем ее проверять или искать подтверждений. Скептицизм полезен, совершенно нормально и даже разумно задавать вопросы, проводить собственные исследования или проверять факты, особенно в эпоху дезинформации.

Но по мере погружения в воронку заблуждений люди доходят до точки, где здоровый скептицизм превращается в рефлекс недоверия всему общепринятому, а нормальная предвзятость оборачивается дисфункциональным сомнением. В какой-то момент люди не просто подвергают сомнению любые устоявшиеся представления, но вместо них принимают целый набор новых идей и взглядов. На этой стадии всю информацию, исходящую от правительства, ученых или СМИ, они автоматически воспринимают через фильтр недоверия. Они буквально ищут признаки того, что информация ложная или призвана ввести в заблуждение. Люди с глубоко укоренившимся недоверием ко всему и вся априори уверены, что все это часть заговора – извращенного, злонамеренного плана, осуществляемого коварными элитами. В этом смысле заблуждение связано как с количеством ложных убеждений, принятых человеком, так и с общей установкой недоверия и подозрительности.

Заблуждение можно представить как аутоиммунное заболевание. Чтобы защитить человека от болезней, нормальная иммунная система постоянно отслеживает инфекции и вирусы, которые несут угрозу здоровью. Но иногда эта система работает некорректно, становится сверхактивной и атакует организм, вместо того чтобы защищать его. Когда аутоиммунное заболевание становится хроническим, оно может поразить сразу несколько систем и фундаментально ухудшить нашу способность функционировать. Хроническое заблуждение по сути то же самое. Наши здоровые «инстинкты» – скептицизм и независимое мышление – становятся сверхактивными и начинают работать против нас, что приводит к саморазрушению и истощению моральных сил.

Заблуждение – не проблема «левых» и «правых»

Легко указывать пальцем и обвинять в проблеме дезинформации людей с другой политической позицией, будучи уверенным, что те, кто разделяет наши политические убеждения, оперирует лишь скрупулезно проверенными фактами. Но это далеко не так. Дезинформация – это не проблема исключительно «правых» или «левых», а общечеловеческая проблема.

Исследования показали: как либералы, так и консерваторы потребляют и распространяют дезинформацию, хотя и не всегда в одинаковой степени; и это особенно касается тех, кто придерживается крайних политических взглядов. Если проследить за формированием заблуждений достаточно глубоко, можно обнаружить, что иногда они петляют, встречаются друг с другом и создают странные альянсы, такие как современное движение против вакцинации или даже QAnon[6], где ультрапрогрессивные хиппи, отвергающие современную медицину, оказываются в одной команде с ультраконсерваторами, не доверяющими правительству. Хотя содержание определенных заблуждений может меняться в зависимости от политических пристрастий (как показано на рис. 1), сам феномен заблуждений – загадка человеческой природы, а не отличительная черта либерала или консерватора.

Рис. 1. Корреляция заблуждений и политической принадлежности

Если убеждение имеет «позитивную» окраску (см. правую часть рисунка), то его в большей степени придерживаются консерваторы. Если «негативную» (см. левую часть) – либералы. Мы склонны думать, что заблуждаться могут только люди, находящиеся по другую сторону политической оси, а не «наши». Но, как видно из этого рисунка, заблуждения примерно одинаково распространены по всему политическому спектру. (Основано на работе Адама Эндерса и его коллег.)

Состав заблуждающихся

Следует признать, что на поле дезинформации существует широкий спектр игроков – от гнуснейших до наивных. К крайне недобросовестным относятся иностранные державы, использующие дезинформацию в качестве стратегического оружия против своих оппонентов. Например, в 2016 г. российские медиа широко освещали историю о немецкой девочке русского происхождения, которая на сутки пропала в Берлине, а после утверждала, что была изнасилована арабскими мигрантами. Это стало поводом для обвинения правительства Германии в замалчивании обстоятельств произошедшего и сокрытии факта, что миграционный кризис вышел из-под контроля. Позднее девочка призналась, что все выдумала, но дезинформация успела спровоцировать антимигрантские выступления, – это усилило расовую напряженность в Германии, а также ухудшило российско-германские дипломатические отношения.

Есть и те, кто использует дезинформацию для продвижения своих политических программ. Так, в 2017 г. американские либералы широко распространили фальшивую новость о том, что полиция напала на лагерь протестующих в индейской резервации Стэндинг-Рок и сожгла его. Оказалось, что в этой истории не было ни крупицы правды и даже фотография, сопровождающая данный материал, не имела отношения к описываемым событиям. Однако поднятая шумиха усилила опасения части левых, убежденных, что недавнее избрание Дональда Трампа ознаменовало собой начало перехода к автократии. Разумеется, аналогичные процессы наблюдаются и по другую сторону политической оси. Один из многих примеров: распространение республиканцами ложных сведений о фальсификации итогов голосования, когда проигрывает их кандидат, чтобы подорвать доверие к избирательной системе. Иногда дезинформацию используют с целью сокрытия последствий слишком далеко зашедшей лжи. Когда злоумышленник, вдохновленный популярными теориями заговора правых в 2022 г., ворвался в дом спикера палаты представителей Нэнси Пелоси и напал с молотком на ее мужа, Пола Пелоси, всего через несколько часов правые законодатели и псевдоэксперты начали распространять слухи о том, что нападавший на самом деле был то ли проституткой-геем, то ли нанятым актером.

Несколько менее зловредными являются те, кому распространение дезинформации приносит финансовые выгоды. К этой категории можно отнести «ЗОЖ-гуру», которые зарабатывают миллионы на продаже биологически активных добавок людям, убежденным, что все, к чему прикасаются фармацевтические компании, предназначено исключительно для их уничтожения.

Наконец, самая большая категория – наивные люди, не получающие от распространения дезинформации никакой выгоды. Эти люди не хотят разжечь ненависть и посеять смуту, им не нужны политическая власть и деньги. Они всего лишь пытаются понять окружающий мир. Каждый из нас стремится к этому, но по какой-то причине некоторых людей поиск истины привел в воронку заблуждений, и в результате они коренным образом изменили свои взгляды. Как только это произошло, они почувствовали себя обязанными поделиться новыми знаниями и своим видением реальности. На первый взгляд, трудно понять, что ими движет и что они получают от участия в распространении дезинформации.

Конечно, легче всего убедить себя, что это «они» такие, а не мы. Но на самом деле, в сущности, мы все таковы. Мы все потребляем информацию и пытаемся понять окружающий мир. Иногда оказываемся на странных перекрестках, сворачиваем не туда и теряемся. Если мы хотим избежать подобной участи для себя или своих близких, важно признать саму эту вероятность и стремиться к глубокому пониманию пути, который ведет к неправильному повороту, психологических процессов, лежащих в его основе, а также последствий такого рода путешествия.

Глава 2

Как работает воронка заблуждений

Все мои друзья находят новую веру.

Один стал католиком, другой любит природу без меры.

В начитанном еврее-атеисте Бог зажег вдруг кровь.

Диеты кето-, палео-, зональная, морковь…

И много жестких упражнений,

Где тренажеры требуют служения.

У одного с женою разница аж в 20 лет,

И слово «зелень» дважды повторяет он в любой обед,

Другой держал удар, но мягок стал до слабоумия.

Еще один десяток лет играл на бирже, нервах,

А потом вдруг взял и умер.

Священный сан, звериный облик,

И торжества, и ликованья,

Отказ помпезный иль падение на дно,

И трезвость, и сатира,

Паломничество в недра бытия – тут все одно…

Да, все мои друзья находят себе веру.

А мне уж не угнаться за их богами —

Старыми и новыми – что характерно.

Все их любови то проверены, то юны,

И дней кинжалы, и зеркал мотивы.

Весь мир вращается быстрее, кутая во мрак

И ночи, и мои сомненья,

И моих друзей – друзей прекрасных,

Да, все они достойны уваженья.

КРИСТИАН ВИМАН.ВСЕ МОИ ДРУЗЬЯ НАХОДЯТ НОВУЮ ВЕРУ

Когда 11 сентября 2001 г. второй самолет врезался в здание Всемирного торгового центра, миллионы людей с ужасом наблюдали за разворачивающейся трагедией по телевидению. Среди них был и Брэд из Новой Зеландии – молодой человек 20 с небольшим лет. В ту ночь ему никак не удавалось уснуть, а потому он спустился в гостиную, включил новости и был настолько потрясен увиденным, что засомневался: реальность это или кошмар. В последующие дни и недели он не мог думать ни о чем другом: перед глазами мелькали крошечные фигурки, выпрыгивающие из горящих зданий; люди, покрытые пеплом, бегущие по улицам Манхэттена; отчаявшиеся родственники, сбившиеся с ног в поисках информации о близких… Брэд прокручивал в голове момент столкновения самолета с башней: огненный шар на фоне ясного утреннего неба и жуткое падение здания в замедленной съемке. Будучи чувствительным и вдумчивым человеком, он изо всех сил старался осмыслить случившееся, и это эмоционально опустошало его.

Спустя несколько лет Брэд по работе отправился в США, и его озабоченность событиями 11 сентября возросла еще больше. Он находился в незнакомой стране в течение многих месяцев, без привычной поддержки семьи и друзей, и у него было время почитать и поразмыслить. В какой-то момент он наткнулся на несколько документальных фильмов, в которых официальные версии событий подвергались сомнению и вместо них предлагались альтернативные. Это расширило его видение ситуации. Он стал повсюду искать подобную информацию и делился ею со всеми, кто готов был слушать. Брэд не только нашел и изучил всевозможные теории о терактах 11 сентября, но и познакомился с «плодами творчества» бывшего британского футболиста Дэвида Айка, чрезвычайно активного в соцсетях, среди многочисленных заявлений которого есть идея о том, что Земля захвачена коварной расой рептилоидов. Вскоре Брэд поверил и в это, а также в НЛО, инопланетян и многое другое. И до сих пор он твердо убежден, что миром управляет злобная клика педофилов, а теракт 11 сентября устроило правительство США. Брэд работает агентом по продаже недвижимости, проводит время с женой и детьми, а каждый свободный час посвящает «исследованиям» и «просветительской деятельности», рассказывая другим о том, что на самом деле происходит в мире. За последние два десятилетия он проделал долгий путь и в результате глубоко погрузился в воронку заблуждений. Теперь у него совершенно новые друзья, которых он нашел в интернете, но со многими близкими когда-то людьми он полностью потерял связь.

Воронка заблуждений – удивительный и сложный феномен. Люди начинают с некоего набора взглядов и убеждений, попадают в воронку и преображаются до неузнаваемости, полностью меняя представления о мире. Родные и друзья часто с недоумением наблюдают за происходящим и не понимают, как человек, которого они вроде бы хорошо знали, мог так измениться.

Основные элементы воронки заблуждений

На мой взгляд, в воронке заблуждений можно выделить эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные элементы (см. рис. 2). В этой книге мы будем использовать термин «элементы», поскольку он подразумевает наличие нескольких составляющих, каждая из которых играет свою роль в построении общей структуры. Конечно, между этими элементами нет четких различий, процесс не линейный, он не укладывается в рамки формулы «A + B + C + D = заблуждающийся». В нем трудно выделить четыре отдельные стадии, хотя одни элементы играют более заметную роль на ранних этапах прохождения через воронку, а другие – на поздних. Кроме того, процесс этот не строго детерминирован. Если объединить все элементы, которые я собираюсь описать, это не гарантирует, что кто-то непременно станет заблуждающимся. Однако вероятность возрастет.

Мы начнем с эмоциональных элементов и прежде всего сфокусируемся на стрессе, поскольку именно он создает благоприятные условия для перехода к последующим этапам. И в завершение проанализируем социальные элементы, поскольку во многом именно они закрепляют результат. По мере изучения каждого элемента мы будем рассматривать его роль на более ранних и более поздних этапах продвижения по воронке. Это может быть важно, когда мы пытаемся достучаться до человека, попавшего в ловушку заблуждений. Например, если в опыте этого человека преобладают такие эмоциональные элементы, как стресс и страх, то, скорее всего, он только в начале пути и при помощи разных способов вполне реально замедлить или даже обратить вспять его продвижение по воронке. Однако если доминируют социальные элементы – стремление самоутвердиться, приобрести статус в новой группе и т. д., то велика вероятность, что такой человек зашел уже довольно далеко. Вызволить его из западни на этой стадии гораздо сложнее (хотя и возможно), поскольку человек укрепился в определенных социальных кругах – таких же заблуждающихся – и отдалился от других систем социальной поддержки.

Важно помнить, что эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные элементы задействованы на протяжении всего процесса. Вообразите четыре жидкости разного цвета, которые стекают по воронке, перемешиваясь по пути, и вы получите общее представление о взаимодействии указанных элементов. Дальше мы рассмотрим каждую группу элементов более подробно. Книга разбита на соответствующие части, чтобы создать естественные паузы между блоками информации и облегчить восприятие. Я рекомендую делать перерывы после каждой части и давать себе время на осмысление материала, прежде чем двигаться дальше. Подумайте, как эта информация связана с людьми, которых знаете, и, возможно, даже с вами самими.

Итак, краткий обзор элементов воронки заблуждений.

Эмоциональные элементы. Люди – существа эмоциональные, и, как показывают многочисленные социологические исследования, эмоции обычно предшествуют убеждениям. Эмоции и чувства зачастую управляют нашими поступками. Как утверждает социальный психолог Джонатан Хайдт, «интуиция стоит на первом месте, а стратегическое мышление – на втором». Другими словами, сначала у нас появляется сильная эмоциональная реакция, а затем уже мы придумываем ей логическое объяснение. В воронке заблуждений эмоциональные элементы сосредоточены вокруг стресса и необходимости с ним справляться, что создает условия для вступления в игру других элементов.

Когнитивные элементы. Человеческий разум отличается выдающейся способностью к рассуждению, но это не означает, что он всегда рационален. Когда мы мотивированы на принятие той или иной точки зрения, срабатывает так называемая предвзятость подтверждения, и мы стремимся найти информацию, которая подтвердит нашу позицию, независимо от того, насколько эта информация точна и объективна. И общая концепция усложняется, поскольку мы выстраиваем определенный нарратив, чтобы прийти к тем выводам, которые нам нужны. При этом не только способ мышления втягивает нас в воронку заблуждений; именно наше восприятие собственного способа мышления приводит к тому, что мы окончательно отрываемся от реальности.

Личностные элементы. Не все люди одинаково склонны к принятию ложных убеждений. Индивидуальные различия играют ключевую роль в том, что одни люди попадают в воронку, а другие нет. Некоторые личности более восприимчивы к разного рода влияниям. Определенные черты характера способствуют принятию ложных представлений о мире, и, хотя ни одна из этих черт сама по себе не гарантирует, что человек непременно окажется в воронке заблуждений, каждая из них повышает вероятность такого исхода.

Социальные элементы. Заблуждения не появляются и не развиваются в вакууме, не существуют в изоляции. Мощные социальные силы побуждают людей менять мнение, ведут их по определенным путям, удерживают в сообществе себе подобных и даже доводят убеждения до крайности.

Рис. 2. Основные элементы воронки заблуждений

Потребность в чувстве общности и принадлежности – мощный стимулирующий фактор, особенно в тех случаях, когда люди ощущают себя оторванными от общества или даже отверженными. Ситуация, когда человек подвергается остракизму со стороны друзей или родственников, часто встречается среди заблуждающихся. Социальные сети подпитывают их «информационный пузырь», а социальная валюта в виде лайков и реакций дает ощущение сопричастности.

Социальные элементы завершают процесс прохождения через воронку заблуждений и крайне усложняют выход из нее.

Воронка крупным планом: спираль социального недоверия

В этой книге мы рассмотрим психологический процесс прохождения через воронку заблуждений как личное путешествие, которое человек совершает вольно или невольно, под влиянием внешних и внутренних факторов. Но если сделать шаг назад и посмотреть на этот путь с точки зрения общества в целом, то мы увидим иную, более тревожную картину. Путь отдельных людей через воронку отражает путь всего общества к недоверию. Вне зависимости от того, какую политическую позицию вы занимаете и где находитесь физически (за исключением, возможно, Скандинавии), трудно не заметить, как снижается уровень социального доверия, и это приводит к пугающим последствиям.

Если взглянуть на заблуждения через призму доверия, очевидно, что люди все глубже и глубже погружаются в заблуждение, на котором фокусируются (например: результаты президентских выборов в США 2020 г. сфальсифицированы; убийство Кеннеди – заговор ЦРУ). Это также помогает понять, почему одни заблуждения притягивают другие, – даже если они кажутся не связанными между собой. Почему сторонники одной теории заговора принимают и другие подобные идеи? Недоверие – вот ответ! Накопление заблуждений объясняется снижением и полной утратой социального доверия. Когда мы теряем доверие к одному социальному институту, нам становится проще не доверять другому. На самом деле легче всего принять идею, что все социальные институты одинаковы: коррумпированные, жадные и зловредные. Если фармацевтические компании пытаются лишить нас здоровья или даже убить, что уж говорить о правительствах, которые регулируют их деятельность? Следующий вывод – все они в сговоре. А если правительства закрывают глаза на безобразия, которые творят фармацевтические компании, следовательно, они и сами способны на злодеяния. С этой точки зрения, так ли уж невероятна идея, что для оправдания войны в Ираке правительство инсценировало нападение на собственных граждан? Или что за убийством президента Кеннеди стояли некие субъекты из правительства, которым была выгодна эскалация вьетнамского конфликта? Таким образом, А ведет к Б, теории заговора, связанные с COVID-19, ведут к теориям заговора на тему 11 сентября и убийства Кеннеди. Все эти теории объединяет недоверие.

Недоверие порождает недоверие, и отчасти поэтому в паутине дезинформации так много неожиданных, на первый взгляд, точек соприкосновения. На одном конце воронки параллельная вселенная QAnon, в которой множество нитей заблуждения сплетаются в один запутанный гобелен. В QAnon приходят люди с самыми разными политическими убеждениями, и всех их объединяет недоверие – к правительствам, медицине, некоммерческим организациям, СМИ, элитам – одним словом, практически ко всему.

Хотя такие явления, как дезинформация и воронка заблуждений, отражают лишь одну из точек зрения на процесс разрушения доверия в нашем обществе, они являются центральными во всей этой трагической истории. Мы должны осознать данную проблему и попытаться исправить ситуацию, если хотим повысить общий уровень социального доверия.

Итак, начнем наше путешествие.

Часть II

Эмоциональные элементы и история о стрессе

Глава 3

Давление, стресс, сгибание, надлом

Самое главное, что я понял о конспирологических теориях, – их авторы действительно верят в заговоры, потому что это их успокаивает. Но правда в том, что мир хаотичен. В том, что его не контролируют ни евреи-банкиры, ни маленькие зеленые человечки, ни четырехметровые рептилоиды из другой вселенной. Правда гораздо страшнее: никто ничего не контролирует. Мир неуправляем.

АЛАН МУР.ЗЕМЛЯ ФАНТАЗИИ АЛАНА МУРА (ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ, 2003)

Укоренившиеся заблуждения являются результатом взаимодействия множества элементов, каждый из которых играет свою роль. Как я уже говорил, эти элементы включают эмоции, когнитивную предвзятость, личностные качества и социальные силы. Но обязательным условием и основным ингредиентом является то, с чем так или иначе сталкивается каждый из нас, – стресс. Чтобы понять, почему стресс подготавливает почву для принятия заблуждений, мы совершим короткое путешествие во времени в особенно напряженный период новейшей истории и познакомимся с Дженни, фрилансером, матерью-одиночкой и заблуждающейся на начальной стадии.

Помните май 2020 г.? После первых нескольких месяцев жестких ограничений, связанных с COVID-19, весенняя погода принесла с собой волну надежд, смешанных с опасениями. Подходит ли пандемия к концу? Или стоит ждать еще одну волну в ближайшем будущем? Ограничения стали менее жесткими. Предприятия потихоньку возвращались к работе. Как животные после зимней спячки, люди начали выходить из дома, где безвылазно находились последние несколько месяцев. Кое-где дети вернулись в школы. Родители, в том числе и Дженни, чувствовали одновременно облегчение и страх, наблюдая, как их сыновья и дочери отправляются на занятия в защитных масках.

Дженни была счастлива, что ее сын Майк мог вернуться к более или менее нормальной жизни. Конечно, ее волновала ситуация с вирусом, но эмоциональное состояние ребенка волновало еще больше. Последние месяцы стали очень тяжелыми для застенчивого четвероклассника. Лишенный возможности общаться со сверстниками, он стал замкнутым и угрюмым, долгие онлайн-занятия утомляли его и вызывали скуку. Маме тоже приходилось нелегко: ей нужно было контролировать дистанционное обучение сына и одновременно зарабатывать на жизнь как графический дизайнер-фрилансер, обслуживающий малый бизнес. Ее клиенты сами едва держались на плаву и, урезая бюджеты, в первую очередь сокращали затраты на ее услуги. Раньше она гордилась своей профессиональной независимостью, но с начала пандемии гордость сменилась завистью к людям, которые, работая удаленно, получали стабильную зарплату. Чтобы найти новых клиентов, Дженни нужно было время и собственное пространство, но домашний офис приходилось делить с сыном-школьником. И вот, собирая ему обед и отправляя в школу, она впервые за долгое время почувствовала облегчение.

Но через несколько часов Майк вернулся домой в слезах: на перемене он пошел в туалет и потерял маску. Он проскользнул на свое место в классе и попытался спрятать лицо за книгой. Но учитель остановил на нем свой взгляд с вопросом:

– Майк, где твоя маска?

Мальчик пробормотал, что маски у него нет. Учитель спросил учеников, нет ли у кого-то запасной маски, но таковой ни у кого не оказалось. Маски в то время были в дефиците. Сконфуженного Майка попросили покинуть класс. Собирая вещи, он чувствовал, что взгляды всех присутствующих устремлены на него.

Слушая эту историю, Дженни чувствовала боль сына, и внезапно что-то в ней сломалось. Она в ярости позвонила учителю, возмущенная тем, что 10-летнего ребенка публично унизили перед всем классом. Учитель отнесся к ее жалобам довольно прохладно. Дженни обратила его внимание на то, что COVID-19 не представляет серьезной угрозы для детей, – как утверждали некоторые, он даже менее опасен, чем обычный грипп. Но учитель не прислушался к ее доводам, поскольку имел четкие инструкции сверху: нет маски – нет занятий. Вот так просто. Все дети обязаны носить маски, чтобы защитить себя и других. Разгорелся спор. После разговора с учителем Дженни разозлилась еще сильнее. Казалось, будто весь мир сошел с ума. Ничто больше не имело смысла. Ее и без того измотанные нервы были на пределе.

В тот вечер, утешив Майка и уложив его спать, Дженни села за компьютер. У нее накопилось множество вопросов. Что такого особенного в этом вирусе? Почему для детей установлены столь строгие ограничения, когда ясно, что вирус поражает в основном взрослых? Она не знала лично ни одного человека, который умер бы от этой болезни, несмотря на ужасные истории в новостях. Ни в одном репортаже она ничего не слышала о заболевших молодых людях. Что же происходит на самом деле? И кто за всем этим стоит? Объяснения были нужны как воздух.

Позднее тем вечером с одного щелчка мышью Дженни начала свое судьбоносное путешествие в воронку заблуждений, – в результате она сделалась ярой сторонницей теорий заговора, связанных с COVID-19, и лидером движения антипрививочников. Она начала с поиска видеороликов, отрицающих пользу масок, – разумеется, таковых нашлось немало. Она даже нашла научные статьи, в которых утверждалось, что маски против вируса совершенно бесполезны, поскольку он имеет микроскопические размеры. В тех же статьях говорилось, что маски ограничивают доступ жизненно важного кислорода и это особенно вредно для детей, так как их организм активно развивается. Вскоре Дженни была твердо убеждена: «тряпка», которую ее сына заставляют носить в школе, не только не защищает от вируса, но и наносит вред здоровью. Она также обнаружила информацию о том, что маска может стать рассадником бактерий и ухудшить состояние кожи подростков, если носить ее слишком долго. А еще выдыхаемый воздух может подниматься под маской по бокам носа и опасно высушивать слизистую глаз.

И тут в истории Дженни появился я. Прошерстив контент, связанный с масками, она поняла, кто виновник всех бед, – Дэн Ариели! Она пришла к такому выводу на основании двух фактов обо мне. Каждый из них сам по себе является правдой, но, если их объединить, в результате получается ложь (весьма типично для заблуждений). Факт номер один: я консультировал департамент образования. Это правда. И мои консультации в первую очередь касались вопросов мотивации учителей и учеников при помощи инструментария социальных наук в трудный период дистанционного обучения. Факт номер два: как социолог я пришел к выводу, что установка «защищай других» более эффективна, чем установка «защищай себя», когда речь идет о ношении масок. Это тоже правда. Я озвучивал такое мнение в СМИ и на встречах с чиновниками. Ложь появилась в результате объединения двух вышеозначенных фактов и вывода о том, что это я убедил департамент образования принуждать детей носить маски в школе, несмотря на воображаемые опасности для здоровья, которые сопровождают данную практику. На самом деле я никогда не разговаривал с людьми из департамента образования о масках, и, как бы мне ни хотелось верить, что мои советы оказались полезны многим правительствам во время пандемии, на самом деле мое влияние было в лучшем случае незначительным.

Однако для Дженни эти два факта легко и просто дополняли теорию. Она узнала мое имя, потом обнаружила некую связь между мной и департаментом образования и наконец пришла к «логическому» выводу: именно я рекомендовал использовать инструменты социологии, чтобы мотивировать людей носить маски. И в результате пострадал ее ребенок. По ее разумению, тайна была раскрыта: я ответственный за маски. Прочитав еще больше статей и просмотрев видео, она поняла, что ситуация еще хуже, чем она думала. Вред от масок – это не случайный побочный эффект, а часть продуманного плана. Маски были специально разработаны, чтобы, ограничив доступ кислорода, превратить людей в послушных овец, неспособных думать самостоятельно.

Вскоре Дженни пришла к следующему выводу: COVID-19 сам по себе является мистификацией. За этим последовало множество других конспирологических теорий, связанных и не связанных с вакцинами. В то время как ее путешествие в мир заблуждений набирало обороты, моя персона в ее глазах приобретала все большую значимость. В сознании Дженни я стал главным злодеем в гнусном заговоре с целью установления тотального контроля над людьми во всем мире.

Как такой человек, как Дженни, – заботливая и преданная мать, успешный предприниматель, умный человек, разбирающийся в науке, – может стать заблуждающимся? И почему? В ее истории имеют место сразу несколько факторов, важных для понимания эмоциональных состояний, обусловливающих весь процесс. Во-первых: общий стресс, в данном случае уровень стресса, который мы все испытали в той или иной степени во время пандемии, был беспрецедентным. Во-вторых: утрата контроля над ситуацией на фоне стресса и вынужденное подчинение силам, которые мы не до конца понимаем. В-третьих, и это переломный момент: отчаянная потребность в объяснении происходящего, которая ведет по опасному пути.

Стресс – мощная сила в жизни любого человека, поэтому важно отметить, что роль стресса не является определяющей при принятии ложных убеждений. Сам по себе стресс не делает человека заблуждающимся. Но это один из самых важных эмоциональных элементов, который, в сочетании с другими факторами, может повысить вероятность того, что кто-то встанет на путь заблуждений.

Почему установка «защищай других» эффективнее, чем установка «защищай себя»?

Даже если вы не считаете, что ношение масок было частью гнусного заговора, вы можете задаться вопросом: почему во время пандемии я рекомендовал правительствам делать упор на защиту других, а не себя. По данным социологических исследований, есть три основные причины, по которым послание «Наденьте маску, чтобы защитить других» более эффективно, чем «Наденьте маску, чтобы защитить себя».

Во-первых, у людей есть встроенная мотивация, называемая социологами социальной полезностью, которая выражается в потребности и способности заботиться о других. Исследования показывают, что, хотя личные интересы и обладают некоторой мотивирующей силой, все же мотивация социальной полезности зачастую оказывается сильнее. Соответственно, когда речь идет о ношении масок, напоминание людям о пользе данного действия для общества, скорее всего, приведет к повышению общей мотивации.

Во-вторых, молодые люди реже заражались вирусом, но при этом могли его распространять. Следовательно, для данной демографической группы послание «Защищайте других» имело решающее значение, поскольку у молодых было меньше причин беспокоиться о защите самих себя. Когда личный интерес невысок, социальная полезность становится еще более значимой.

В-третьих, люди склонны делать неправильные выводы о событиях с низкой вероятностью. Что это значит? В качестве примера возьмем текстовые сообщения и вождение. Представьте: вы уверены, что вероятность ДТП в тот момент, когда вы пишете сообщения за рулем, составляет 3 % (число я взял только для этого примера; точный показатель риска зависит от ряда факторов). Но вот вы управляете автомобилем, и вдруг ваш телефон завибрировал. Вам становится любопытно: кто это пишет? Может быть, это ответ на важное сообщение, которое вы отправили своей второй половинке час назад? В конце концов вы проверяете телефон. И не попадаете в аварию. Это неудивительно, ведь вероятность ДТП, когда вы пишете и отправляете сообщения за рулем, довольно низкая. Но этот опыт меняет ваши убеждения. Теперь вы думаете: может, вероятность меньше 3 %? Например, 2,8 %. Так что в следующий раз вы не станете особенно раздумывать, прежде чем писать сообщение за рулем. А потом будете делать это постоянно. Каждый раз, когда несчастный случай не происходит, вы усваиваете неправильный урок и делаете ошибочное заключение о том, что риски существенно ниже, чем вы думали, а возможно, и вовсе отсутствуют. Это так называемый цикл неправильного обучения, который запускается, когда мы делаем выводы о событиях с низкой вероятностью, основываясь на собственном опыте.

Данный тип обучения касается практически всех маловероятных событий, включая нашу оценку шансов заразиться COVID-19. Если мы столкнемся с вирусом всего на несколько минут, риск подхватить инфекцию довольно низок. Таким образом, когда время от времени не соблюдаем правила безопасности и не заболеваем, мы обновляем свои убеждения и приходим к выводу, что риск на самом деле ниже, чем предполагалось изначально. И цикл снижения вероятности и повышения частоты рискованного поведения продолжается, одновременно подрывая нашу мотивацию самосохранения. Но это не касается социальной полезности. Когда речь идет о других, мы не попадаем в этот цикл неправильного обучения, основанный на событиях с низкой вероятностью, и, как следствие, заботимся об окружающих на том же уровне. Мы продолжаем носить маски в соответствии с санитарными правилами и не пересчитываем показатель риска, основываясь на своем предыдущем опыте. А теперь вернемся к взаимосвязи стресса и заблуждений.

Стресс бывает разным

Прежде всего следует уточнить, какой именно стресс нас интересует. Поскольку словом «стресс» можно обозначить и рабочую нагрузку, от которой у вас болит голова, и масштабную катастрофу, имеет смысл выделить две глобальные категории стресса: предсказуемый и внезапный стресс.

Предсказуемый, или ожидаемый, стресс связан с такими вещами, как оплата налогов, сдача экзаменов, соблюдение дедлайнов на работе, детские истерики и семейные торжества. Все это не так уж весело, но ожидаемо, и большинство людей довольно успешно справляются с такими ситуациями. Конечно, мы можем волноваться, когда близится время уплаты налогов и нам нужно разобраться с кучей квитанций и счетов. Рабочие отчеты в конце месяца могут стать причиной бессонницы. Детские истерики могут вызвать глубокий экзистенциальный кризис с принципиальным вопросом: зачем мы вообще завели ребенка? Бывает, что ноги отказываются нам служить, когда мы приближаемся к дому родственников с тыквенным пирогом в руках, опасаясь споров и нравоучений. Но такого рода стрессы, как правило, не выводят нас из равновесия – по крайней мере, пока тесть не нальет себе третью порцию виски и не начнет разглагольствовать о том, что весь мир летит к чертям с 1960-х. Мы продолжаем принимать осознанные решения и использовать свои когнитивные способности по назначению. Предсказуемый стресс не затягивает человека в воронку заблуждений.

Внезапный, или неожиданный, стресс – явление совсем другого порядка. Он связан с такими событиями, как неожиданная смерть любимого человека, тяжелые заболевания, природные катаклизмы, внезапная потеря работы, финансовый кризис и т. п. Когда любимая сестра погибает в автокатастрофе, когда мы узнаем, что у нас или нашего близкого рак, когда пожар или ураган уничтожает наш дом, когда нас увольняют без предупреждения, мы испытываем стресс, который сильно отличается от повседневного, предсказуемого стресса. И разница не только в большей интенсивности. С этими стресс-факторами особенно трудно справиться именно из-за их неожиданности. Конечно, мы знаем: да, такое может случиться, – но не с нами. А когда что-то подобное все же случается, причем неоднократно, у человека возникает чувство беспомощности. В целом люди плохо справляются с внезапным стрессом.

Я знаю об этом не понаслышке. Мне пришлось испытать стресс такого рода в один из самых напряженных и трудных периодов моей жизни, когда я в подростковом возрасте получил ожог 70 % тела и провел следующие три года в больнице. Каждый день я проходил чрезвычайно болезненные лечебные процедуры. Долгое время я думал, что единственным моим испытанием будет физическая боль. Но со временем понял: самое трудное в этом опыте – неизвестность, поскольку я никогда не знал, что будет дальше. Не я, а другие люди постоянно принимали решения, касающиеся меня. От них зависело, какую именно мучительную процедуру мне придется пройти в ближайшие минуту, час, день, неделю. Они решали, когда я должен проснуться, когда будет перевязка и когда мне надо принять ванну (эта необходимая процедура была особенно болезненной). Отсутствие контроля над собственным лечением и судьбой сделало эти годы невероятно тяжелыми психологически, не говоря уже о физической боли. Это одна из причин, по которой многие больницы стали использовать метод «контролируемого пациентом обезболивания», который заключается в том, что пациент может самостоятельно принимать обезболивающие препараты до определенного предела. Оказалось, что даже небольшой контроль чрезвычайно полезен, причем не только для конкретной задачи (в данном случае для уменьшения боли), но и для общего самочувствия пациента.

Пандемия, безусловно, попадает в категорию внезапного стресса. Конечно, все слышали, что подобное может случиться в принципе, но не ожидали такого для себя. В одночасье вся жизнь перевернулась. Офисы и школы закрылись. Пока мы изо всех сил пытались узнать больше о вирусе, правила менялись чуть ли не ежедневно, причем часто новые инструкции противоречили предыдущим. Новости круглые сутки вещали о смерти, каждый час объявляя общее число умерших. Мы беспокоились о собственной безопасности и о том, как помочь близким, если они заболеют. И для многих этот стресс усугублялся экономической нестабильностью, потерей работы или крахом бизнеса.

Социальная изоляция стала еще одним тяжелым стресс-фактором. Одни с трудом выдерживали вынужденное сосуществование с соседями или родными. Другие, такие как Дженни, в этих сложных условиях выполняли тройной объем обязанностей: нужно было зарабатывать на жизнь, воспитывать детей и контролировать их домашнее обучение. Супруги проверяли свои отношения на прочность: запертые в одном доме, они часто не имели возможности даже выйти погулять в одиночестве. Сотни тысяч людей потеряли друзей или родственников и могли разделить свое горе с близкими только при помощи Zoom или других подобных сервисов. И все это в атмосфере повышенной тревоги, низкого уровня доверия и растущей политической поляризации. А когда мы закрыли свои двери и дистанцировались друг от друга физически, нас сблизили непрерывный цикл новостей и какофония социальных сетей.

Внезапный стресс и выученная беспомощность

Каковы же эмоциональные последствия внезапного стресса, который мы не в состоянии контролировать? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к серии экспериментов, проведенных в 1960-х и 1970-х гг. психологами Мартином Селигманом и Стивеном Майером. Они хотели выяснить, как неконтролируемый стресс влияет на способность справляться с проблемами и принимать решения. Свое исследование они проводили с четвероногими испытуемыми, поскольку с людьми могли возникнуть определенные трудности. Предупреждаю: информация, представленная далее, может расстроить любителей животных. Исследование проводилось в менее просвещенную эпоху.

Итак, М. Селигман и С. Майер провели серию экспериментов, в которых вызывали у собак стресс при помощи электрического тока. Эксперимент заключался в следующем. Представьте несчастного пса, – назовем его Карл. Карл – дворняжка небольшого размера. В первой части эксперимента Карла пристегивают ремнями и помещают в подвесную шлейку, из которой ему не вырваться. По обе стороны его головы расположены специальные панели. Внезапно Карл чувствует удар электрическим током в задние лапы. От боли и растерянности он мечется в попытках вырваться и убежать. После нескольких ударов током и попыток убежать он случайно прижимается носом к одной из панелей, – действие тока сразу прекращается. В следующий раз он делает то же самое, но уже намеренно. Карл довольно сообразительный пес, он быстро понял, что может контролировать эту неприятную ситуацию.

Теперь представим другую собаку, – назовем ее Виола. Еще одна несчастная дворняжка. Виолу тоже фиксируют ремнями и бьют электрическим током, но, что бы она ни делала, болезненные ощущения не прекращаются, пока не истечет отведенное на эксперимент время. После нескольких таких циклов Виола понимает, что полностью находится в чужой власти и не может контролировать стрессовую ситуацию.

Через сутки животных перемещают в так называемый шаттл-бокс – специальную клетку с двумя отсеками, разделенными невысоким барьером. В одном отсеке к полу подведено электричество, и, находясь в нем, можно получить удар электрическим током, в другом – нет. Если пес получает удар током, он может перепрыгнуть в другой отсек. Когда Карла помещают в такую клетку и активируют электричество, он быстро соображает, что можно избежать боли, перепрыгнув в другой отсек. Подошла очередь Виолы. Она чувствует боль, но не двигается. В конце концов она ложится на пол клетки и начинает скулить. Что происходит? По мнению Селигмана и Майера, разницу в поведении двух собак можно объяснить феноменом, известным как выученная беспомощность. В первом эксперименте Карл (К – контроль) понял, что может контролировать электрический ток; Виола (В – выученная беспомощность), в свою очередь, поняла, что не в силах остановить удары. В шаттл-боксе Карл стал искать новый способ решения проблемы. Виола даже не попыталась что-либо предпринять. Она могла бы перепрыгнуть через барьер, но предположила, что беспомощна. Казалось, она потеряла всякую мотивацию искать выход, хотя он был легко доступен.

В эксперименте Селигмана и Майера две трети собак, как и Виола, получавшая удары током, независимо от предпринимаемых действий, продемонстрировали выученную беспомощность, даже не попытавшись убежать от боли в шаттл-боксе. В отличие от них собаки вроде Карла, у которых была возможность остановить удары током в первой части эксперимента, как и собаки, вовсе не получавшие ударов, вели себя иначе: 90 % из них сбежали в безопасный отсек клетки.

Позже исследователи повторили эксперимент на крысах и получили аналогичные результаты. Они также провели эксперименты с участием людей, хотя и менее болезненные, – с использованием неприятных звуков и даже неразрешимых головоломок, но без электричества. Основываясь на полученных результатах, они предположили, что опыт неспособности контролировать стрессовую ситуацию приводит к трем «дефицитам»: мотивационному, когнитивному и эмоциональному. Другими словами, испытывая повторяющийся стресс, который не можем контролировать, мы менее склонны предпринимать какие-либо действия и искать решение проблемы. В результате чувствуем себя хуже. По этим причинам выученная беспомощность связана с повышенным риском депрессии.

В разгар пандемии вы, возможно, могли заметить некоторые признаки выученной беспомощности у себя или в поведении окружающих. В то время многие сообщали, что ощущают усталость, надломленность, беспомощность и отсутствие мотивации к чему-либо. И это неудивительно, если учесть, что мы месяцами и даже годами жили в условиях внезапного стресса и с ощущением потери контроля. Возникающие, как следствие, мотивационные, когнитивные и эмоциональные дефициты вполне могли сыграть свою роль в том, что некоторые люди провалились в воронку заблуждений.

Как будто разрушительного воздействия внезапного стресса недостаточно, в этой картине есть дополнительные проблемные элементы. Например, стресс имеет тенденцию накапливаться в разных сферах жизни, не связанных между собой. На эту тему есть интересное исследование, которое мы рассмотрим далее.

Кумулятивный характер стресса

В то время как по всему миру распространялись конспирологические теории, связанные с COVID-19, группа исследователей заинтересовалась причинами такого всплеска и ролью стресса в сложившейся ситуации. Поскольку стресс, обусловленный пандемией, затронул всех и вся, трудно было понять, почему некоторые люди принимают ложные и иррациональные представления о реальности, а другие нет. Перед исследователями стояли задачи: 1) изучить особый вид стресса, который различается по степени интенсивности среди различных групп населения; 2) выяснить, связана ли степень интенсивности стресса с вероятностью принятия теорий заговора.

Представьте, что вы живете в стране, пострадавшей от пандемии, то есть практически в любой стране мира в начале 2020-х. Вы испытываете стресс по ряду причин, о которых говорилось выше: беспокойство о здоровье или даже последствия болезни, финансовые трудности, неуверенность в завтрашнем дне, изоляция, запрет на перемещения и т. д. Полагаю, вы считаете себя разумным интеллигентным человеком, поэтому позвольте спросить: какова вероятность того, что вы начнете верить в одну из типичных теорий заговора, например будто вирус – обман или будто вакцины содержат устройства слежения? Предполагаю, вероятность невысока.

А теперь добавим к картине несколько штрихов. В стране, где вы живете, не только пандемия, но еще и вооруженный конфликт. Возможно, идет затяжная гражданская война или территориальный спор с соседним государством. Наряду со стрессом, обусловленным COVID-19, вы постоянно ощущаете угрозу насилия и разрушения всей вашей жизни. Вы слышите сирены ночь за ночью. В подвале вашего дома есть импровизированное бомбоубежище. Сумка со всем необходимым стоит наготове у входной двери. В результате конфликта вы потеряли друзей или родственников. Возможно, вы даже сами получили травму. Ваши близкие сражаются на передовой, рискуя жизнью каждый день. Попытайтесь представить эту сложную ситуацию и чувства, которые она вызовет. А теперь подумайте: увеличит ли дополнительный стресс вероятность того, что вы примете теории заговора о вирусе. И снова я предполагаю, что ответ будет отрицательным. В конце концов, как стресс, обусловленный войной, может быть связан с пандемией? Это два совершенно разных события. Конечно, то и другое вызывает стресс и пугает, но независимо друг от друга. Однако, оказывается, взаимосвязей больше, чем мы можем предполагать.

Именно этот вопрос и намеревались изучить Шира Хебель-Села и ее коллеги. Они хотели узнать, повышает ли фактор военного конфликта восприимчивость к заблуждениям, связанным с COVID-19. Их исследование показало: да. Они проанализировали данные из 66 стран и смогли доказать: чем выше интенсивность конфликтов в регионе проживания, тем больше вероятность, что люди поверят в конспирологические теории о COVID-19. Почему это так? Потому что стресс, исходящий из любого источника, включая нестабильную ситуацию в стране, вовлеченной в конфликт, усиливает ощущение потери контроля. Мы чувствуем, что не управляем своей жизнью, не знаем, чего ждать от завтрашнего дня, и испытываем из-за этого жесточайший стресс. Конечно, эти ощущения крайне неприятны и вызывают вполне понятную потребность смягчить дискомфорт.

Результаты данного исследования дают важный ключ к пониманию взаимосвязи между стрессом и заблуждениями. Стресс носит кумулятивный характер, – он накапливается. И исследование Хебель-Селы и ее коллег показало: источник стресса не обязательно должен быть напрямую связан с сутью заблуждения, чтобы влиять на соответствующие представления человека. Другими словами, стресс не обязательно должен быть вызван пандемией, чтобы сформировать взгляды человека на пандемию. Кроме того, по данным исследования, в Соединенных Штатах теории заговора распространены шире, чем можно было бы ожидать на фоне относительно стабильной обстановки. Предполагаю, что это обусловлено интенсивностью идеологических конфликтов и политической поляризацией внутри страны, которые дестабилизируют обстановку, что с точки зрения стресса равнозначно последствиям реального насилия.

Ошибочная атрибуция эмоций

Одна из причин накопления стресса связана с тем, что мы не умеем определять, чем он вызван. В более широком смысле: не умеем определять причины своих чувств и эмоций или неправильно интерпретируем их. Данный феномен называется «ошибочная атрибуция эмоций».

Атрибуция эмоций – предмет одного из лучших исследований в области социальных наук, проведенного в 1974 г. социальными психологами Дональдом Даттоном и Артуром Ароном. Вот как оно проходило. Женщина-интервьюер просила мужчин-испытуемых ответить на несколько вопросов, а также написать небольшой рассказ по фотографии женщины. Как только задание было выполнено, женщина отрывала уголок листа бумаги, записывала на нем свой номер телефона и предлагала мужчинам позвонить ей, если они хотят узнать результаты. Конечно, на самом деле никто не интересовался результатами (исследование специально было задумано скучным). Звонок должен был показать, насколько мужчины-испытуемые заинтересовались женщиной-интервьюером. Позже написанные мужчинами истории оценивались на предмет сексуального содержания, чтобы дополнительно измерить уровень их сексуального возбуждения.

Ключевым фактором манипуляции в этом эксперименте была необходимость перейти через мост, чтобы встретиться с женщиной-интервьюером. Испытуемые экспериментальной группы переходили через прочный мост, а контрольной – через ветхий подвесной мост длиной 140 метров. Даттон и Арон ожидали, что участники на старом мосту будут испытывать более сильную тревогу. Ученые хотели выяснить: станет ли это причиной ошибочной интерпретации тревоги как сексуального возбуждения и приведет ли к тому, что мужчины придумают больше сексуально окрашенных историй и позвонят женщине-интервьюеру после исследования. Предположение оказалось верным: большинство участников на подвесном мосту действительно испытывали сексуальное возбуждение и находили женщину привлекательной.