Всходили и гасли звезды (Откуда такая нежность?), Всходили и гасли очи У самых моих очей.

Еще не такие песни Я слушала ночью темной (Откуда такая нежность?) На самой груди певца.

Откуда такая нежность? И что с нею делать, отрок Лукавый, певец захожий, С ресницами - нет длинней?

18 февраля 1916

x x x

Белое солнце и низкие, низкие тучи, Вдоль огородов - за белой стеною - погост. И на песке вереницы соломенных чучел Под перекладинами в человеческий рост.

И, перевесившись через заборные колья, Вижу: дороги, деревья, солдаты вразброд. Старая баба - посыпанный крупною солью Черный ломоть у калитки жует и жует...

Чем прогневили тебя эти старые хаты, Господи! - и для чего стольким простреливать грудь? Поезд прошел и завыл, и завыли солдаты, И запылил, запылил отступающий путь...

- Нет, умереть! Никогда не родиться бы лучше, Чем этот жалобный, жалостный, каторжный вой О чернобровых красавцах. - Ох, и поют же Нынче солдаты! О, господи Боже ты мой!

3 июля 1916

x x x

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес, Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой, Оттого что я о тебе спою - как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я закину ключи и псов прогоню с крыльца Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других - у той, одной Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя - замолчи! У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты, О проклятье! - у тебя останешься ты: Два крыла твоих, нацеленные в эфир, Оттого что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

15 августа 1916

Цыганская свадьба

Из-под копыт Грязь летит! Перед лицом Шаль, как щит. Без молодых Гуляйте, сваты! Эй, выноси, Конь косматый!

Не дали воли нам Отец и мать Целое поле нам Брачная кровать!

Пьян без вина и без хлеба сыт Это цыганская свадьба мчит!

Полон стакан. Пуст стакан. Гомон гитарный, луна и грязь. Вправо и влево качнулся стан: Князем - цыган! Цыганом - князь!

Эй, господин, берегись - жжет! Это цыганская свадьба пьет.

Там, на ворохе Шалей и шуб Звон и шорох Стали и губ. Звякнули шпоры, В ответ мониста. Скрипнул под чьей-то рукою Шелк. Кто-то завыл, как волк, Кто-то - как бык - храпит. Это цыганская свадьба спит.

25 июня 1917

x x x

Мой день беспутен ин нелеп: У нищего прошу на хлеб, Богатому даю на бедность,

В иголку продеваю - луч, Грабителю вручаю - ключ, Белилами румяню бледность.

Мне нищий хлеба не дает, Богатый денег не берет, Луч не вдевается в иголку,

Грабитель входит без ключа, А дура плачет в три ручья Над днем без славы и без толку.

29 июля 1918

x x x

С.Э.

Писала я на аспидной доске, И на листочках вееров поблеклых, И на речном, и на морском песке, Коньками по льду, и кольцом на стеклах,

И на стволах, которым сотни зим, И, наконец, - чтоб всем было известно! Что ты любим! любим! любим! любим! Расписывалась - радугой небесной.

Как я хотела, чтобы каждый цвел В веках со мной! под пальцами моими! И как потом, склонивши лоб на стол, Крест-накрест перечеркивала - имя...

Но ты, в руке продажного писца Зажатое! ты, что мне сердце жалишь! Непроданное мной! внутри кольца! Ты - уцелеешь на скрижалях.

18 мая 1920

x x x

Кто создан из камня, кто создан из глины, А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело - измена, мне имя - Марина, Я - бренная пена морская.

Кто создан из глины, кто создан из плоти Тем гроб и надгробные плиты... - В купели морской крещена - и в полете Своем - непрестанно разбита!

Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети Пробъется мое своеволье. Меня - видишь кудри беспутные эти? Земною не сделаешь солью.

Дробясь о гранитные ваши колена, Я с каждой волной - воскресаю! Да здравствует пена - веселая пена Высокая пена морская!

23 мая 1920

x x x

Знаю, умру на заре! На которой из двух, Вместе с которой из двух - не решить по заказу! Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух! Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!

Пляшущим шагом прошла по земле! - Неба дочь! С полным передником роз! - Ни ростка не наруша! Знаю, умру на заре! - Ястребиную ночь Бог не пошлет по мою лебединую душу!

Нежной рукой отведя нецелованный крест, В щедрое небо рванусь за последним приветом. Прорезь зари - и ответной улыбки прорез... - Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!

Декабрь 1920

Маяковскому

Превыше крестов и труб, Крещенный в огне и дыме, Архангел-тяжелоступ Здорово, в веках Владимир!

Он возчик и он же конь, Он прихоть и он же право. Вздохнул, поплевал в ладонь: - Держись, ломовая слава!

Певец площадных чудес Здорово, гордец чумазый, Что камнем - тяжеловес Избрал, не прельщась алмазом.

Здорово, булыжный гром! Зевнул, козырнул и снова Оглоблей гребет - крылом Архангела ломового.

18 сентября 1921

Хвала Богатым

И засим, упредив заране, Что меж мной и тобою - мили! Что себя причисляю к рвани, Что честно мое место в мире:

Под колесами всех излишеств: Стол уродов, калек, горбатых... И засим с колокольной крыши Объявляю: люблю богатых!

За их корень, гнилой и шаткий, С колыбели растящий рану, За растерянную повадку Из кармана и вновь к карману.

За тишайшую просьбу уст их, Исполняемую, как окрик. И за то, что их в рай не впустят, И за то, что в глаза не смотрят.

За их тайны - всегда с нарочным! За их страсти - всегда с рассыльным! За навязанные им ночи, (И целуют и пьют насильно!)

И за то, что в учетах, в скуках, В позолотах, в зевотах, в ватах, Вот меня, наглеца, не купят Подтверждаю: люблю богатых!

А еще, несмотря на бритость, Сытость, питость (моргну - и трачу!) За какую-то - вдруг - побитость, За какой-то их взгляд собачий,

Сомневающийся...

- Не стержень Ли к нулям? Не шалят ли гири? И за то, что меж всех отверженств Нет - такого сиротства в мире!

Есть такая дурная басня: Как верблюды в иглу пролезли. ...За их взгляд, изумленный насмерть, Извиняющийся в болезни.

Как в банкротстве... "Ссудил бы... Рад бы Да..."

За тихое, с уст зажатых: "По каратам считал, я - брат был..." Присягаю: люблю богатых!

30 сентября 1922

Диалог Гамлета с совестью

- На дне она, где ил И водоросли... Спать в них Ушла, - но сна и там нет! - Но я ее любил, Как сорок тысяч братьев Любить не могут!

- Гамлет! На дне она, где ил: Ил!.. И последний венчик Всплыл на приречных бревнах... - Но я ее любил, Как сорок тысяч...

- Меньше Все ж, чем один любовник. На дне она, где ил. - Но я ее

любил??

5 июня 1923

x x x

Б. Пастернаку

Рас - стояние: версты, мили... Нас рас - ставили, рас - садили, Чтобы тихо себя вели По двум разным концам земли.

Рас - стояние: версты, дали... Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это - сплав

Вдохновений и сухожилий... Не рассорили - рассорыли, Расслоили...

Стена да ров. Расселили нас как орлов

Заговорщиков: версты, дали... Не расстроили - расстреляли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который - март?! Разбили нас - как колоду карт!

24 марта 1925

x x x

Рябину Рубили Зорькою. Рябина Судьбина Горькая. Рябина Седыми Спусками. Рябина! Судьбина Русская.

1934

Читатели газет

Ползет подземный змей, Ползет, везет людей. И каждый - со своей Газетой (со своей

Экземой!) Жвачный тик, Газетный костоед. Жеватели мастик, Читатели газет.

Кто - чтец? Старик? Атлет? Солдат? - Ни черт, ни лиц, Ни лет. Скелет - раз нет Лица: газетный лист!

Которым - весь Париж С лба до пупа одет. Брось, девушка!

Родишь Читателя газет.

Кача - "живет с сестрой" ются - "убил отца!" Качаются - тщетой Накачиваются.

Что для таких господ Закат или рассвет? Глотатели пустот, Читатели газет!

Газет - читай: клевет, Газет - читай: растрат. Что ни столбец - навет, Что ни абзац - отврат...

О, с чем на Страшный суд Предстаните: на свет! Хвататели минут, Читатели газет!

- Пошел! Пропал! Изчез! Стар материнский страх. Мать! Гуттенбергов пресс Страшней, чем Шварцев прах!

Уж лучше на погост, Чем в гнойный лазарет Чесателей корост, Читателей газет!

Кто наших сыновей Гноит во цвете лет? Смесители кровей, Писатели газет!

Вот, други, - и куда Сильней, чем в сих строках! Что' думаю, когда С рукописью в руках