Тёмное наследие

- Ты собираешься позволить ему оболгать моего сына? Обвинить его в том, чего он никогда не совершал?

Харрик ответил на взгляд мужчины собственным.

- Наррос опознал твоего сына. Будет расследование. Я узнаю правду.

- Тьфу! – Ревек вскинул руки, выпустив перепонки между пальцами, чтобы захватить течение. – Не знаю, зачем я вообще сюда явился.

- Потому что знаешь, что рисковал этой ночью своим сыном, - сказал Наррос громким голосом, который использовал, чтобы привлечь слушателей в храм. – И ты хотел увидеть, в какой степени этот риск затронет и тебя.

Ревек остановился, дрейфуя в трёх футах выше Нарроса, так что шаману приходилось смотреть на него вверх.

- Не угрожай моему сыну, или я позабочусь, чтобы тебя похоронили.

- Угроза не моя, - ответил Наррос. – Ты оправил Вессида туда, в храм Эадро, и ожидаешь, что наш бог не осуществит возмездие?

Часть огня в глазах Ревека погасла.

- Диадема не была талисманом Эадро. На самом деле эта диадема воплощает зло, которому Эадро противостоит. Зло, которому должны противостоять шаманы, - чётко произнёс Наррос. - Эту диадему передали в наш храм, чтобы защитить от Берущего. Русалы-шаманы знают об этом.

- И ты ревниво хранил это знание, - обвинил Ревек. – Кроме меня, никто в этой деревне даже не знал о её существовании.

- Так и должно было быть, - сказал Наррос. – Диадема Берущего – угроза, которая становится тем больше, чем больше людей о ней знают. Его легенда продолжает жить, но до тех пор, пока этот предмет остаётся скрыт, никто не будет его искать. А когда он вернётся, то не сможет легко забрать эти предметы, чтобы увеличить собственную силу. Ты поставил всё это под угрозу!

- Берущий – лживый миф, - заявил Ревек, - переплетённый с истинной религией нашего народа.

- Ты богохульствуешь, Ревек! – Наррос поднял руку, удерживая жестом Зонна. Он знал, что сын будет защищать отца, как сам Эадро. Течение толкнуло шамана в спину, дав ему знать, что старший сын уже пришёл в движение. Четверо вооружённых русалов позади и вокруг Ревека приняли защитную стойку.

Только Харрик совсем не пошевелился, продолжая дрейфовать со сложенными на груди руками.

- Я говорю правду, - ответил Ревек. – Любой, кто изучал слова и заповеди Эадро знает, что локата принизили нашего бога, настаивая на том, что мы его присвоили.

Наррос знал, что это правда. Религия локата многое заимствовала из верования русалов.

- У них тоже есть предмет, который нужно беречь от Берущего? – требовательно спросил Ревек.

- Я не знаю.

- Эта диадема – зло, - заявил толстяк. – Мрак вокруг неё практически осязаем. Без неё нам будет лучше. Твои собственные учения говорят, что диадему нельзя уничтожить и нельзя спрятать от Берущего. По твоему собственному признанию, ты лишь отдаляешь неизбежное. Если он действительно очнётся ото сна, эта диадема навлечёт его на нас.

- Как и сказано в пророчествах, - сказал Наррос. Его собственные убеждения за годы ослабели, и он размышлял над тем, чтобы забрать диадему подальше от рифа и бросить в одну из расщелин или пропастей, которые усеивали морское дно. Боязнь того, что о диадеме узнают на поверхности, где полно было любопытных людей, постоянно разыскивающих новые заклинания, чтобы добавить к своему арсеналу, помешала ему так поступить. Его послушание богу было сильнее страха. Эадро приказал скрывать диадему, а угроза любопытных обитателей поверхности оставалась слишком велика.

- Проклятье, это неприемлемо! – рявкнул Ревек. – Это учение говорит, что наш народ, наша деревня будут уничтожены, когда Берущий явится за этой диадемой. Даже если мы попытаемся сражаться против Берущего, пророчества говорят, что наши силы будут сметены, как будто они – ничто.

Наррос знал, что это правда.

- Такова наша роль в открытых нам хитросплетениях судьбы, Ревек. Но нас учат, что наш народ уцелеет, когда Берущий будет уничтожен.

Сам шаман считал, что две этих пророчества, уничтожение и выживание его народа, позволили ему оставаться достаточно сильным, чтобы хранить у себя в храме самую пугающую вещь, что он когда-либо видел.

Наррос знал, что история Берущего переплелась со всеми религиями в морях Торила. В некоторых его звали Обманщиком, но каждая религия называла его выжидающим злом. Может быть, когда-то он был кем-то важным для Амберли, морской Королевы-Суки. Пользуясь её милостью, Берущий получил власть над морями. Затем он предал Амберли, и она отомстила. Она сделала его слишком могущественным, чтобы в то время его можно было уничтожить, но она заперла его во сне где-то в глубинах, ожидая того дня, когда он снова проснётся.

- Но что, если Берущего не уничтожат? – спросил Ревек.

- Уничтожат, - заявил Наррос. Однако кроме веры ничто не подкрепляло его заявление. В своих изысканиях он находил лишь намёки, но никаких твёрдых обещаний. Эадро передал своим последователям ответственность, которую поручили ему, и сказал, что зло поднимется и падёт.

- В любом случае, - сказал Ревек, - в этих пророчествах сказано, что он нападёт на нашу деревню и убьёт почти весь наш народ.

Наррос знал, что это правда, и вспомнил ярость и страх, которые испытывал, когда ему впервые об этом сказали Его собственная реакция была почти такой же, как у Ревека. Пророчества, которыми он обладал, говорили, что большая часть морей Торила изменит свою форму после второго пришествия Берущего. В конце концов его убедили, что эти потери необходимо принять ради того, чтобы навсегда разделаться со злом.

- Такова цена, которую требует Эадро.

- Почему?

- Я не пытаюсь гадать, почему Эадро требует определённых поступков, - ответил Наррос. – Я просто учу заповедям, которые он передал нам. Я храню диадему в храме, выполняя отданный мне приказ, в надежде, что его никогда не найдут.

- Но что мы получим, укрывая от него диадему? Кроме возможности быть уничтоженными?

Наррос подождал, потом ответил в тишине, наступившей следом за вопросом Ревека.

- Время, - тихо сказал он. – Мы получим время, чтобы события могли произойти в нужном порядке, чтобы в мире появились способы уничтожить Берущего. Если мы позволим браслету снова выйти на свет, Берущий может проснуться раньше, чем будет готова его противоположность. Весь известный нам мир может быть утрачен.

- Вместо этого поселения? – спросил Ревек. – Я готов пойти на такой риск. И другие тоже должны быть готовы рисковать.

Наррос встретился с ним взглядом.

- Ты не представляешь, что ты наделал.

- Я прекрасно знаю, что я наделал, - сказал Ревек. – Я спас деревню вопреки твоим попыткам принести её в жертву.

- Нет, - сказал Наррос. – Может быть, ты обрёк её.

- Каким образом?

- Позволив миру снова узнать о диадеме. Пока она был укрыта и спрятана он Берущего, оставался – и, может быть, ещё будет – шанс, что этого не произойдёт.

Ревек промолчал.

- Скажи мне, где сейчас Вессид, - потребовал Наррос.

Ответ Ревека был неохотным – он отвечал вынужденно, покорившись гневному взгляду Харрика.

- Он ушёл, чтобы выбросить то, с помощью чего ты обрёк нас на гибель.

Собравшись с мыслями, Наррос сказал:

- Ты решил поверить, что Берущий – это миф, пропаганда локата. Но ты всё равно боишься его.

- Диадема навлекает беды независимо от своей истинной природы, - сказал Ревек. – Ничего хорошего от неё не жди.

- Этот страх настоящий, - сказал Наррос, - потому что угроза настоящая. И ты об этом знаешь. Глубоко внутри, ты знаешь, что она настоящая.

Именно этот страх, глубокий и резонирующий, как песни китов, убедил его принять диадему на хранение, когда у него это попросили.

Какое-то время Ревек молчал, жуя нижнюю губу и не встречаясь взглядом с шаманом.

- Ты боишься этого, Наррос? Ты боишься пророчества?

- Каждый день, - честно ответил Наррос. Честно ответить про диадему ему было так же легко, как признаться в любви к своей спутнице.

- Тогда почему бы от неё не избавиться?

- Потому что это не так просто.

- Но Эадро…

- Эадро, - сказал Наррос, - заключил собственные договора в этом отношении. Я задавал все те вопросы и выдвигал все те требования, о которых ты сейчас думаешь. Всё что осталось – это советы Эадро. Исполнить их можем только мы. Скажи мне, где Вессид. Отправься со мной.

- Нет, - хрипло ответил Ревек. Наррос посмотрел на него.

- Тогда пускай это будет на твоей совести, Ревек.

Он снял подвеску с шеи – набор из серой гальки в форме спирали, символ Эадро. Он произнёс слово, которое передал ему Каллос. Амулет поднялся с его открытой ладони и поплыл к северным воротам на вершине зала собраний.

Глаза Ревека широко раскрылись, когда он всё понял.

- Они связаны, - сказал Наррос. – Я найду браслет и я найду Вессида. Если отправишься со мной, то может быть сможешь предотвратить кровопролитие.

- Любая пролившаяся кровь будет на твоих руках, - сказал Ревек.

Повернувшись к Харрику, Наррос сказал:

- Время работает против нас.

- Я соберу отряд, - предложил Харрик.

- Вы не можете так поступить, - запротестовал Ревек.

В мгновение ока вождь снял с плеча арбалет. Снаряд из рыбьей кости уже лежал на месте. Чешуйчатые плавнички ясно виднелись на его древке. Охранники Ревека неуверенно заёрзали, не ожидав такого поворота событий.

- Не надо, - мягко приказал Харрик. – Если вы шевельнётесь, я всажу этот болт Ревеку в живот.

- Ты выходишь за рамки своих полномочий, - предупредил Ревек, но голос у него дрожал. – Будь уверен, что я…

- Умрёшь болезненной смертью, - пообещал ему Харрик, - стоит тебе только сделать неверное движение или сказать неправильное слово.

Наррос не удивился, что Харрик его поддерживает. Вождю русалов было известно про договор относительно браслета – как и каждому вождю с тех самых пор, когда его отдали на сохранение шаманам.

- Оставайся здесь, Ревек, - предупредил Харрик. – Если я увижу тебя за пределами города, я забуду о формальных обвинениях, которые собирался выдвинуть против тебя, и разберусь с тобой самостоятельно.

Вождь русалов махнул Нарросу.

Шаман ударил хвостом, направляясь к северным вратам. Зонн следовал за ним.

- Не троньте моего сына! – крикнул Ревек. – Не тронь моего сына, Наррос, иначе я до конца своих дней буду тебя преследовать.

Наррос ничего не ответил, сосредоточившись на задаче, которая ждала впереди. Он боялся угрозы Берущего больше, чем любого возмездия, которое мог пообещать ему Ревек.

***

Наррос заметил тень кога в воде над головой. Свет наступающего утра уже тронул небо розовым и золотым. Цвета глубоко проникали в океан, касаясь всего, что содержалось в его сумеречных глубинах. Казалось, что вместе с рассветом возникает новый, яркий мир. Он застыл, взмахами хвоста удерживая себя примерно в семидесяти футах внизу. Они уже часами плыли, следуя за ожерельем.

Позади него возник Харрик с трезубцем в руке.

- Вессид и его спутники там?

Наррос кивнул. В его вытянутой руке по-прежнему плыла спиральное ожерелье. Когда он сжал вокруг него пальцы, то почувствовал, как ожерелье настойчиво тянет в сторону корабля.

- Вместо того, чтобы просто спрятать диадему, - сказал он, - Ревек решил её продать.

- Даже защищая, по его словам, деревню, - сказал Харрик, изучая корабль над ними, - Ревек найдёт способ извлечь выгоду.

Он посмотрел на шамана.

- Может быть, диадема будет в большей безопасности на суше.

- Нет, - ответил Наррос. – Обитатели поверхности станут прощупывать её своей магией и могут найти способ разрушить чары, удерживающие Берущего во сне. Они не боятся пророчеств так, как мы. Их этому не научили.

Нет, поверхность определённо была последним местом, куда стоило отправить диадему.

- Мы не сможем забрать её без применения силы.

- Я знаю. Да поможет нам Эадро.

- Ты узнал корабль? – спросил Харрик.

Наррос покачал головой, слишком уставший даже для того, чтобы вызывать в памяти очертания судна.

- Это «Странник».

Шаман немедленно узнал это имя. «Странник» пользовался дурной славой среди русалов. Корабль под командованием капитана Кенсона был известен пиратством и кровопролитием. По заказу некоторых волшебников из окрестностей Калимпорта, исповедующих тёмные искусства, Кенсон ловил юных русалов и русалок для жестоких и смертельных экспериментов. Некоторых капитан ловил в сети и отправлял в пиршественные залы прибрежных городов, использующие добычу для приготовления экзотических блюд.

За все те годы, что он провёл на рифе, Наррос никогда не видел Кенсона, но шаман долго убеждал никогда не вести дел с этим человеком свой собственный народ и тех, кто жил ближе к портовым городам и желал слушать. В результате его стараний дела Кенсона пошли на спад.

- Почему Ревек решил заключить сделку с Кенсоном? – спросил Наррос.

- Потому что у того было больше всего золота, - ответил Харрик. – Это единственное, что может привлечь Ревека.