Белое на черном – 2

Как утверждает ЮНИСЕФ, отмечены случаи, когда маленькие дети объявляются колдунами или ведьмами и жестоко наказываются, а иногда и убиваются.

Некоторым из жертв было всего восемь лет.

Наибольшей опасности подвержены беспризорные дети, альбиносы и инвалиды.

Как признает ЮНИСЕФ, мало что можно сделать для преодоления глубоко укоренившихся предрассудков.

По мнению агентства, рост подобных случаев связан с нищетой, урбанизацией и вызванными войной проблемами.

Отмечены случаи, когда детям заливают в глаза и уши бензин, с помощью которого местные жители пытаются изгнать «злых духов», которые, как они считают, вселяются в детей.

Как сообщает ЮНИСЕФ, священники евангелической церкви обостряют проблему, так как тоже занимаются изгнанием злых духов, но берут за это огромные, по местным масштабам, деньги.

Один из таких священников был недавно арестован в Нигерии, он брал за каждый сеанс 250 долларов.

По словам представителей ЮНИСЕФ, вера в детей-колдунов является новым поветрием в Африке. 10 или 20 лет назад в колдовстве чаще всего обвиняли женщин или стариков.

ЮНИСЕФ заявил, что решить эту проблему чрезвычайно сложно,

Тем не менее, Детский фонд ООН будет делать все возможное для искоренения подобной практики.

В 2021 году в Демократической Республике Конго участились случаи убийства женщин, обвиняемых в колдовстве: их похищают вооруженные ополченцы, публично линчуют и сжигают. С начала лета жизнь более трехсот женщин в стране оказалась под угрозой.

10 августа католическая церковь провозгласила Всемирным днем борьбы с охотой на ведьм, отметив, что по меньшей мере 36 наций в мире продолжают судить за колдовство, в частности жители Папуа — Новой Гвинеи, Индии, стран Амазонии и Субсахарской Африки. Немецкий историк Вольфганг Берингер подчеркивает, что в XX столетии по обвинению в колдовстве убили больше людей, чем с XV по XVIII век в Европе. «Между 1960 и 2000 годами только в Танзании погибли около 40 тысяч человек. Хотя в стране нет законов против колдовства, деревенские суды часто решают, что определенные люди должны быть казнены», — рассказал Берингер изданию Deutsche Welle.

В Танзании и Замбии жертвами охоты на ведьм становятся люди с альбинизмом: некоторые местные жители верят, что их части тела можно использовать для приготовления зелий от всех недугов. В Демократической Республике Конго в колдовстве нередко обвиняют детей, которые были зачаты вне брака. Их лишают пищи, избивают, калечат и — сжигают. Первые подобные случаи были зафиксированы в середине 1990-х, когда в стране, столкнувшейся с голодом, бедностью и последствиями войны, начали приобретать популярность религиозные секты.

Многие служители харизматических церквей Конго настаивают на том, что причиной женского бесплодия, распространения ВИЧ и СПИДа, внезапных смертей, неурожая и других социальных проблем является колдовство. Главной мишенью местных священников становятся незаконнорожденные дети и женщины, подвергшиеся насилию, поскольку они не могут рассчитывать на поддержку родственников или защиту со стороны государства. «В Конго колдовство не признают нарушением закона, потому что нет никаких доказательств этому. К сожалению, люди разработали собственные практики, чтобы добиться возмездия и наказать тех, кого считают ведьмами», — говорит правозащитница Тереза Мема.

В сентябре 2021-го в провинции Южное Киву, которая годами находилась во власти вооруженных группировок, сформировавшихся в результате региональных войн конца 1990-х, заживо сожгли или линчевали восемь женщин. Правозащитники уверены, что причиной стала неспокойная политическая ситуация и неспособность правительства взять процессы на востоке страны под контроль.

Социолог Боско Мичукива согласен с тем, что всплеск нападений на женщин произошел из-за бреши в государственном управлении. «Это явление возрождается, потому что правительство не справляется со своими основными задачами — полиция и система правосудия не выполняют свою работу», — подчеркивает Мичукива.

Он уточняет, что казни женщин были спровоцированы баджакази — ложными проповедниками и самопровозглашенными экстрасенсами, которые не несут криминальной ответственности за свои действия. Как правило, к числу таких служителей относятся жительницы Конго, утверждающие, что способны обнаруживать ведьм. Таким образом они пытаются привлечь больше последователей и усилить влияние в регионе. В 2014 году здесь хотели принять закон, запрещающий деятельность баджакази, однако он так и не вступил в силу. К тому же людям в деревнях на востоке страны не объяснили, почему стоит опасаться псевдопроповедников.

В 2021 году жертвами самопровозглашенных экстрасенсов в основном становились женщины старше 60 лет. После того как баджакази указывает на конкретных людей, на предполагаемых ведьм начинают «охотиться» и устраивают им незаконный суд. В прокуратуре Конго заявляют, что выследить лиц, причастных к убийствам, практически невозможно. «Всякий раз, когда возникает дело о правосудии толпы, старосты деревень говорят, что это было решением общественности, и не называют никаких имен», — говорит глава территории Кабаре в Южном Киву Тади Мидерхо. Некоторым женщинам удается сбежать или спастись благодаря солдатам вооруженных сил республики, однако сейчас в стране все еще не могут эффективно бороться с ритуальными убийствами.

Фанаты Кот-д’Ивуара подожгли дом колдуньи. А от проблем не спасают даже законы и запреты.

КомаФанаты посчитали, что во всём виновато проживающее в небольшой деревеньке неподалёку от Абиджана сообщество знахарей и колдунов, пишет Le Monde. Разнёсся слух, что 70-летняя ведьма Амели Туо Лат продала матч Кот-д’Ивуара конкурентам и навела на игроков порчу. В итоге в селение приехала группа ультрас и подожгла её дом — к счастью, женщина заблаговременно уехала к сестре в другую деревню.

К счастью, в сравнении с прошлыми годами во время нынешнего розыгрыша подобной дичи было зафиксировано не так много. Можно вспомнить, как в 2000-м представитель нигерийской футбольной ассоциации выбежал на поле в середине игры, чтобы снять амулет с ворот Сенегала во время четвертьфинала. Два года спустя члены тренерского штаба Камеруна были пойманы на установке амулетов на поле перед полуфиналом с Мали. На КАН-2008 фанаты сборной Ганы пришли на игру с Гвинеей с горшками и какой-то магической жидкостью, чтобы отпугнуть демонов, а в 2015-м Андре Айю из всё той же сборной Ганы посыпал поле белым порошком накануне финала с Кот-д’Ивуаром.

В Африке подобные магические действия получили название — джуджу. Это расплывчатый и всеобъемлющий термин, пытающийся охватить множество практик, которые не соответствуют ничему, что можно найти в основных известных религиях. Под это понятие попадает абсолютно всё, что связано с вуду, чёрной магией, «мути» (древняя и жуткая колдовская практика, связанная с похищением детей) или другой чертовщиной. В начале XXI века руководство Конфедерации африканского футбола (CAF) предприняло согласованные усилия по пресечению попыток применения джуджу на футбольных матчах. Но полностью искоренить это явление пока не удаётся.

Во многом через спорт, а не через экономические успехи на африканском континенте у народов принято выражать свою успешность — если условная Экваториальная Гвинея однажды выиграет Кубок Африки, то все на континенте будут считать, что её люди живут лучше всех. Особенно взрывоопасный характер национальная гордость имеет во время футбольных турниров на выбывание, что создаёт благоприятную атмосферу для суеверий. По большому счёту джуджу в занимающей не самые передовые позиции в мире Африке — это аналог политического популизма в продвинутых государствах. Потому что в природе всех людей лежит желание слышать то, что им хочется услышать, и выдавать желаемое за действительное.

«Мы не хотим видеть на поле знахарей и колдунов, — говорится в заявлении CAF. — Джуджу приводит к тому, что Африке приписывают вредные и уничижительные стереотипы как о диком и отсталом континенте, а это совсем не так».

Разумеется, способность футбола заставлять людей обращаться за помощью к высшим силам присуща не только Африке. Болельщики привыкли видеть, как игрок крестится или произносит мусульманскую молитву (дуа) перед выходом на поле. Идея посетить место поклонения, чтобы помолиться перед большой игрой или дерби, может возникнуть как в Илфорде (Кот-д’Ивуар), так и в любом другом месте на планете. К примеру, английскому футболу не привыкать просить о незнакомой, нерелигиозной помощи. Болельщики наверняка помнят 2002 год, когда одна из популярных газет напечатала на первой полосе ступню Дэвида Бекхэма и попросила читателей в полдень приложить руку к изображению, чтобы направить исцеляющую энергию на его сломанную плюсневую кость.

«Суеверия есть суеверия, — отмечает журналист и автор книги „Африка — не страна“ Дипо Фалойин. — Вера в счастливый шарфик вашего дедушки или в проклятие Беллы Гуттманна (тренер „Бенфики“ начала 1960-х, после его заявления клуб не выигрывает еврокубки. — Прим. „Чемпионата“) свидетельствует о том, что даже продвинутый и образованный человек может быть подвержен влиянию джуджу».

В африканском футболе всё обстоит гораздо сложнее и запутаннее из-за многочисленных внутринациональных конфликтов и длительной эпохи колониализма. Очень сложно добиться профессионализма в спорте на континенте, где многие молодые страны столкнулись с политической нестабильностью и другими проблемами. Неудивительно, что до сих пор доминирующим стилем игры в Африке остаётся так называемый «кик-раш»: игроки, закалённые на некачественных полях, предпочитают стремительные контратаки и сильную игру на флангах, а не футбол, основанный на владении мячом.

Как и в случае с африканскими природными ресурсами, странам сложно сохранять и развивать свои лучшие футбольные таланты, прежде чем их украдут представители западной цивилизации. Неудивительно, что многие особенности футбола в Африке имеют прочную связь с колониальным наследием. «Слишком много людей в мире относится ко всему, что связано с Африкой, со скептицизмом и ожиданием хаоса и дезорганизации, — добавляет Фалойин. — У большинства африканских стран было очень мало времени, чтобы догнать остальной мир. Пока Англия выигрывала свой единственный чемпионат мира в 1966-м, новая независимая Нигерия всё ещё сталкивалась с последствиями колониализма, приведшего несколько месяцев спустя к жестокой гражданской войне».

Хозяйка Кубка Африки — 2023 Кот-д’Ивуар играет на турнире очень неровно: в полуфинал «слонов» занесло лишь благодаря замысловатой схеме с выходом из группы трёх команд. Особенно призрачными шансы Кот-д’Ивуара на высокие результаты выглядели после краха в матче с Экваториальной Гвинеей на предварительном этапе (0:4). Как это часто бывает в Африке, болельщики связали это фиаско не с плохой формой лидеров команды или тактическими просчётами тренерского штаба, а… с колдовством.

Футбол привезли в Африку колонизаторы — развитие игры началось с гаваней прибрежных городов. «Футбол был представлен, особенно британской колониальной миссией, как элемент так называемого цивилизационного проекта. Способом иностранных правительств подчеркнуть важность дисциплины, здорового образа жизни, но при этом и покорности. Местных людей приобщали к благам цивилизации, но с определёнными поправками», — отмечает журналист Бастер Киршнер, который много писал о замбийском футболе и его значении для страны.

В 1914 году Замбия первой из африканских стран приняла Закон о колдовстве, в котором говорилось, что любая попытка магического воздействия будет караться тюремным заключением или даже смертной казнью. Примечательно, что многие постколониальные правительства поддержали этот закон, однако именно обвинения в адрес замбийской национальной команды в применении джуджу преследовали её долгие десятилетия.

На триумфальном для Замбии Кубке Африки — 2012 «медные пули» выиграли несколько игр с разницей в один мяч, который часто забивал нападающий и капитан команды Кристофер Катонго. Простое совпадение, но возникли подозрения, что бомбардир использовал джуджу. Дело дошло до того, что Футбольная ассоциация Замбии публично осудила слухи в социальных сетях, заявив, что «виновные должны в ближайшее время быть пристыжены, потому что они не ценят усилия команды и её лидера».

Вера в джуджу настолько огромна, что нередко футболисты отказываются продолжить игру, если считают, что часть поля подверглась воздействию чар или заклинаний. В 2016 году матч Премьер-лиги Руанды попал в заголовки газет, когда нападающий Мусса Камара был замечен возившимся с неизвестным предметом у стойки ворот соперника. Он стал что-то колдовать после того, как попал в каркас ворот. В итоге за Муссой погнались соперники, и вмешаться пришлось судье.

Самое интересное, что прошло всего три минуты и Камара сравнял счёт и спас команду от поражения (1:1). Разумеется, футболиста обвинили в использовании джуджу, а футбольная ассоциация Руанды приняла решение в дальнейшем штрафовать игроков, уличённых в колдовстве, на сумму в 100 тысяч руандийских франков ($ 120). «Ни в одной стране мира не было доказано, что джуджу может повлиять на исход матча, однако футболисты в это верят, и мы решили принять закон», — объяснил тогдашний вице-президент ФА Руанды Ведасте Кайиранга.

Стоит отметить, что в Москве также есть колдуны и ведьмы. Так, в 1999 году, 10 августа Ассоциация московских колдунов и ведьм обратилась к городским властям с просьбой разогнать тучи над Москвой в момент солнечного затмения 11 августа. Этот призыв содержится в письме, которое было направлено столичными колдунами и ведьмами в мэрию Москвы.

В письме подчеркивается, что подобная практика уже была успешно применена столичными властями в День города и празднования 200-летней годовщины со дня рождения Пушкина. Столичные колдуны и ведьмы считали, что в момент солнечного затмения все желающие могут «наслать порчу на врагов, а также излечиться от бесплодия и безумия». Прислушались ли власти к этому призыву, неизвестно.

Глава 6

Черновик. В окончательный вариант скорее всего не войдёт.

22 января 1879 года в Южной Африке случилось, возможно, самое унизительное событие в истории колониальной Британии. Битва при Изандлване была проиграна с ужасающим для англичан результатом: был практически полностью вырезан лагерь, в котором остановились полторы тысячи человек. Но самым оскорбительным фактом было то, что зулусы победили во многом благодаря тактике, маневрам и дисциплине, а европейские войска проиграли из-за безалаберности командиров, тактических просчетов и переоценки своих сил. Так как же это вышло, как зулусы с копьями победили британцев с пушками?

Предыстория Англо-зулусской войны 1879 года весьма банальна для колониальной эры. К концу XIX века британцы стали гегемоном в Южной Африке. В 1877 они аннексировали Трансвааль, колонию выходцев из Голландии, и последние лет тридцать активно налаживали связи с зулусами, которые в свое время ураганили так, что грозились уничтожить все колонии европейцев в регионе. В 1874 году новым комиссаром Южной Африки от Британии стал Генри Фрер — человек, казалось, разумный и понимавший в политике и военном деле. Однако он плохо разбирался в специфике региона и решил действовать по привычке: то есть подминать под Британию все и сразу. Позднее это вылилось в англо-бурскую войну, где англичане потерпели поражение, и в ту самую битву при Изандлване, которая осталась позорной страницей в истории империи.

От лица всей Британии Генри Фрер предъявил королю зулусов Кечвайо ультиматум, который гласил:

«Король Кечвайо! Ты должен немедленно распустить свою армию, ты должен держать только такие войска и такие службы, какие мы будем отныне разрешать. Ты должен отменить неприемлемые жестокие законы, регулирующие браки и жестко ограничивающие права подданных. Ты — вассал британского правительства. Мы требуем, чтобы ты выполнил обещания, данные во время своей коронации, и стал более гуманным и благоразумным».

Разумеется, никто и не надеялся на то, что воинственные зулусы согласятся с таким вызывающим ультиматумом. Тем более, что никаких вассальных клятв и обещаний короне Кечвайо не давал. Правитель зулусов не ответил на требования и, как и было запланировано, тем самым дал повод для военных действий.

Может возникнуть вопрос: с чего британское правительство посчитало Кечвайо вассалом? Здесь мы имеем дело с классическим случаем, когда история империи оказалась зависима от тщеславия и глупости одного человека. Секретарь по делам коренных народов Теофил Шепстон, присутствовавший на коронации Кечвайо, для красного словца и собственного повышения приврал, что король Зулусов вел себя как верноподданный и вообще увидел в нем, Теофиле, едва ли не своего господина. В общем, как вы видите, Англо-зулусская война изначально выросла из некомпетенции высокого начальства и тщеславии одного-единственного чиновника. Ничего необычного.

Комиссар Южной Африки назначил главой операции генерала Челмсфорда, старого, но крайне самоуверенного вояку. Его стратегия заключалась в том, чтобы пустить по землям зулусов 5 колонн британский войск, которые будут наводить шороху, угонять скот, блистательно разбивать орды дикарей, а в конце совместными усилиями подойдут к столице короля Кечвайо, Улунди и устроят ему фейерверк из ракетных установок Конгрива.

Оказалось, что по всем пунктам стратегия была ошибочной. Лорд Челмсфорд до этого уже воевал с южноафриканскими племенами, и те всегда предпочитали партизанскую войну. Вот в ней-то генерал был знатоком. Чего он не ожидал, так это того, что зулусы, как и европейцы, любят воевать в открытом поле, делая ставку на маневры, дисциплину и выучку солдат.

Первой большой остановкой на территории зулусов стал лагерь у холма Изандлван, древней скалы, напоминающей гранитную тумбу. Управлять лагерем и расположенным в нем 24-м пехотным полком назначили офицера Генри Пуллейна, который был замечательным администратором, но, говоря грубым языком вояк, штабной крысой без боевого опыта. Пока Пуллейн занимался лагерем и отдавал все силы организации обозов, лагерь остался незащищенным. Лорд Челмсфорд посчитал опасность незначительной, решив, что ни один дикарь в своем уме не станет приближаться к вооруженным винтовками и пушками солдатам.

Кончилось все печально: большая часть армии, участвовавшей в кампании, на момент атаки была за пределами лагеря, выискивая зулусов и при этом не заметив их 20-тысячный отряд. Тот, не особо таясь подошел к лагерю со стороны Изандлвана и смел его одной атакой. Причем смел очень грамотно, окружив его с трех сторон и заставляя войска англичан рассеяться. Лорду Челмсворту дважды докладывали о том, что на лагерь совершено нападение, но он лишь отмахивался — отстреляются.

Зулусы нахлынули волной, не обращая внимания на потери. Когда погибали передние ряды, следующие просто перешагивали трупы товарищей и рвались в бой, и так снова и снова. Они были безжалостны не только к врагам, но и к себе, показывая обескураживающее стремление к смерти. В какой-то момент Генри Пуллейн дал приказ медленно отступать в сторону лагеря, готовясь к штыковой, но сделал это не в самый удачный момент. Солдаты сбились с ритма, цепь начала размыкаться и туземные стрелки, бывшие в составе британских войск, в страхе побежали в лагерь, решив, что это отступление. Цепь защищающихся окончательно разомкнулась, и англичанам приходилось сбиваться в небольшие островки, чтобы защищать себя в штыковой. Сражались они храбро, но зулусы сами были прекрасными воинами, их щиты защищали от штыков, а широкие короткие копья, напоминающие римские гладиусы, были чертовски опасным оружием.

Как вспоминал позже один из британских офицеров, позже оказавшийся на месте бойни: «Трава была мокрой и скользкой от крови. Шагу нельзя было сделать, чтобы не наступить на чьи-то мозги или кишки убитого». Практически все из полутора тысяч, оставшихся в лагере, не пережили тот день, хотя сопротивлялись рьяно и достойно.

Зулусский воин описывал события так: «Солнце померкло посреди битвы [от поднявшегося от стрельбы дыма], мы могли бы решить, что просражались до вечера. Потом [после отступления англичан] мы вошли в лагерь, и там было много дыма и стрельбы. После этого снова выглянуло яркое солнце».

Тела англичан в лагере остались лежать, сгруппированные в небольшие кучи. Вероятно, они попытались дать несколько последних боев, и сопротивление было долгим. Немногочисленные британские кавалеристы, которые легко могли сбежать, предпочли остаться и погибнуть с остальными. Когда закончились патроны, англичане отбивались штыками и прикладами. Зулусы рассказывали о крупном ирландце, который штыком отгонял врагов от командирской палатки, пока его не проткнули копьем. Африканцы захватили два полковых знамени, а третье увез на лошади лейтенант Мелвилл (но потерял его в пути и был убит).

Из 1800 солдат британской армии в бою пали 1300, включая командира Пуллейна и почти всех военных европейцев. Их противники понесли невозвратные потери от 1 тыс. до 2 тыс. человек. Зулусам было приказано не трогать белых в гражданской одежде, зато они казнили сражавшихся за англичан африканцев, поскольку сочли их предателями. Кроме того, африканцы расчленили тела англичан, — те сочти это варварством и впоследствии часто не брали пленных, но этому феномену есть культурологическое объяснение. Зулусы жили племенной общиной и имели множество ритуалов, чтобы сплотить армию в единую целое. В том числе считалось, что ради единства каждый должен обагрить копье в крови врага и стать символическим соучастником победы. Это называлось хломула, и ее практиковали в том числе на охоте: завалив опасное животное, каждый из участников подходил и наносил дополнительную рану.

«И, наконец, хотя наши солдаты выполнили свой долг, мы должны также отдать должное зулусам за их безрассудную храбрость, проявленную с презрением к смерти, когда ряд за рядом наступающих падали под огнем британцев, а воины из задних рядов становились на место павших. Это не тот враг, которого можно презирать».

— Томас Лукас. «Англо-зулусская война.и другие военные конфликты в Южной Африке»

Когда-то зулусы были обычным племенем южноафриканских скотоводов. Но в начале XIX они совершили невероятную вещь. Их новый вождь по имени Чака, оказавшийся гениальным военачальником и стратегом, создал империю, построенную на всеобщей воинской повинности, дисциплине и ассимиляции. Впоследствии британцы придумали байку о том, что Чака просто узнал о величии Наполеона и решил сравниться с «великим вождем белых». Даже если это так, он действовал скорее как Чингисхан. В его войске царила жесточайшая дисциплина: за отступление даже части отряда, казнили не только его весь целиком, но и жен с детьми провинившихся. Кроме этого Чака, в отличие от соседей, понял силу войсковых маневров и организации. Его армия не была сбродом угонщиков скота, но состояла из полков, каждый со своей задачей и соотношением ветеранов и новобранцев.

Также Чака сделал ставку на насильную ассимиляцию. Каждый новый захваченный народ объявлялся зулусами, был обязан жить как зулусы, соблюдать их обычаи, и каждый юноша от 20 лет становился солдатом армии короля. Так что за жизнь Чаки его племя превратилось в успешную военную империю. Он провел реформу вооружения, стандартизировав его — основным оружием стали короткие копья-ассегаи с широким лезвием. Начались закупки европейского огнестрела и первые стычки с европейцами, тогда еще бурами.

Обращаясь все к тому же Томасу Лукасу, который сам служил в Южной Африке незадолго до катастрофы при Изандлване, можно получить довольно нелестное определение британских войск, точнее, их боеспособности в африканском буше:

«Британские солдаты на самом деле — стадные животные. Их обучают вести стрельбу по определенному стандарту; то есть в вертикальном положении, с неподвижными плечами и устойчивым положением тела, и только по приказу командира. Если солдата направят в заросли, несчастный человек настолько обмотан ремнями и нагружен патронными сумками и ранцами (кафры всегда называли солдат вьючными волами), что он вряд ли сможет туда пролезть! В то время как его хитрый враг-кафр никогда не нагружает свое тело без нужды и доводит искусство перемещения в дебрях до совершенства».

Вся экипировка зулуса состояла из щита, копья-ассегая, иногда пары метательных копий и крайне редко огнестрела. Они предпочитали двигаться налегке и умели пользоваться преимуществом буша. Тот факт, что британцы не заметили 20-тысячную армию, которая пару дней стояла прямо у них под носом, говорит о многом. Во время битвы при Изандлване огрехи экипировки проявились самым трагическим образом. После длительного перехода «вьючные волы» из пехоты были измотаны настолько, что не озаботились созданием элементарных защитных сооружений.

Еще хуже дела обстояли с патронами: в одних только обозах у Изандлвана зулусы захватили их около 400 тысяч. Однако многим из британских солдат они не помогли — у некоторых из них были новые винтовки, к которым стандартизированные патроны из обоза попросту не подходили. Большинство же солдат в лагере пользовались винтовкой системы Мартини-Генри, с которой тоже не все было в порядке: «неожиданно» выяснилось, что на жаре она перегревается и стрелянные гильзы начинают застревать. Идя в штыковую из-за того, что заклинило винтовку или не нашлось подходящих патронов, солдаты 24-го пехотного наверняка проклинали некомпетентность командиров и весь этот проклятый, богом забытый буш.

Любопытная предыстория: еще во времена, когда зулусы и британцы не воевали и пытались выстроить дружеские отношения, английские командиры пригласили зулусского военачальника по имени Мосиликатзе, чтобы показать ему маневры 72-го пехотного полка. Военачальник оказался впечатлен, но, когда его спросили, что его воины будут делать, если им придется сражаться с этими великолепно одетыми и отлично вооруженными стрелками, Мосиликатзе разразился сардоническим хохотом. Он ответил, что им просто нужно подождать, пока британцы зайдут в глухую местность, а затем внезапно броситься на них с обеих сторон, прикрывшись щитами и, невзирая на свои потери от первого залпа, колоть ассегаями каждого солдата, прежде чем тот сможет зарядить свое ружье во второй раз. Собственно говоря, нечто подобное и произошло в битве при Изандлване.

Однако главная причина поражения при Изандлване — это ошибки руководства и, прежде всего лорда Челмсфорда, который был руководителем операции. Цвет 24-го пехотного полка погиб из-за невероятно завышенного мнения генерала о собственных возможностях и превосходстве над зулусами.

Предварительная разведка перед наступлением на территорию врага не проводилась вообще. По ходу перемещения войск она тоже была преотвратной (и снова возвращаемся к тому, как британцы не заметили 20 тысяч врагов). Разбредшиеся отряды англичан занимались угоном скота и стычками с маленькими группами зулусов. Некоторых из них даже удалось взять в плен и допросить, и те сознались, что стекаются к некой общей армии, которая базируется в этих местах. Но даже этому британское руководство не придало значения. По поводу скота стоит объяснить отдельно: он был единственной валютой и главным мерилом социальной успешности у зулусов. Так что угон стад, которым занимались англичане, в целом оправдан как элемент психологической войны и давления на противника. Угнав большое количество скота, можно было рассчитывать на падение боевого духа зулусов и необдуманные поступки с их стороны.

Но самыми позорными в биографии генерала Челмсфорда стали два трагических решения. Во-первых, он не приказал построить укрепления вокруг лагеря. Он даже повелел не ставить вагенбург, защиту из повозок, которая могла быть использована как подобие крепости. Лорд считал, что зулусы просто не посмеют напасть на его войска. Хуже того, генерал знал о том, что нападение все же случилось и даже видел лагерь при Изандлване из бинокля, но не смог разглядеть, что там происходит. Ему дважды приходили донесения об атаке зулусов, но лорд отмахнулся от них. Он решил, что произошла мелкая стычка, и его ребята уже наверняка справились.

Довольно распространенная версия, которая объясняет странности его поведения заключается в том, что осажденные в лагере не отвязали колышки, на которых крепятся палатки. Это — стандартное положение в британской армии тех лет. Палатки приспускаются, чтобы не мешать стрельбе, а убранные колья не мешают во время рукопашной непосредственно внутри лагеря. 24-й пехотный не успел сделать этого, так что генерал решил, что все в порядке.

Еще одной проблемой стали разногласия внутри самого лагеря незадолго до атаки. Полковник Энтони Дарнфорд не желал подчиняться временно оставленному за главного Пуллейну и просто ушел из лагеря со своими конными стрелками. Однако люди Дарнфорда не успели отойти далеко, атака также застала их врасплох, и они также сражались до последнего бойца. Впрочем, их отряд не был и достаточно близко, чтобы выступать сплоченной силой с бойцами Пуллейна. В итоге их силы были чрезвычайно растянуты и были смяты зулусами.

Несмотря на очевидный и позорный провал, генералу Челмсфорду позволили отыграться. После столь жестокого поражения он отозвал войска обратно и следующие полгода посвятил перегруппировке и набору новых войск. О перемирии (о котором, к слову, просил сам Кечвайо) не могло быть и речи. Английское правительство боялось, что, если оставить зулусов в покое, антибританские бунты вспыхнут по всей империи.

Второй поход на страну Зулусов увенчался успехом, и 4 июля британцы взяли столицу Зулуленда, Улунди, захватив в плен и самого Кечвайо. С королем обошлись на редкость мягко и цивилизованно: его увезли в Лондон, где он (уже на правах вассала) предстал перед королевой Викторией и прожил некоторое время как привилегированный пленник. Ему даже оставили около четверти былой территории, которую он, вернувшись на родину, удержать не сумел. Внутренние противоречия разорвали Зулуленд, довершив то, что начали британцы.

Глава 7

Возможно, главу придется изменить. Из-за второй её части… Умному достаточно.

«Нет бога, кроме президента» Школы закрыть, умных расчленить…

Франсиско Масиас Нгема Ндонг закрывал школы, библиотеки и театры, заставлял местных жителей считать себя богом. В церквях вместо икон и распятий висели его портреты. Под страхом смерти в стране запрещалось носить очки — он ненавидел интеллектуалов и топил в крови всякое инакомыслие. Казну государства он хранил под кроватью. Народ ненавидел его и при этом боялся до дрожи. Жители были уверены, что он колдун, который воскреснет и будет мстить после смерти.

В детстве Франсиско Масиас Нгема с большой неохотой пошел в школу и уже в первом классе стал пропускать занятия. В результате он научился читать только по слогам, а писать и вовсе не умел до конца жизни. Впрочем, безграмотность не помешала ему построить головокружительную карьеру.

Отсутствие знаний компенсировала лояльность испанским колониальным властям. Он повсюду говорил, что их режим в этой африканской стране единственно правильный. За такую преданность испанцы пошли парню навстречу, разрешив с четвертой попытки сдать экзамен на должность госслужащего. Не обошлось без подсказок со стороны чиновников.

В результате в 36 лет Масиас Нгема стал мэром родного города, а еще через восемь лет, когда Экваториальная Гвинея перестала быть испанской колонией, он сел в президентское кресло. Изначально испанцы были уверены, что у руля стоит их марионетка, поэтому не волновались о своем будущем. Они даже представить не могли, как сильно заблуждались.

Уже первым указом на посту главы государства Ндонг объявил иноземных захватчиков врагами народа. Начались облавы на испанцев. Их могли посреди ночи вытащить на улицу, в лучшем случае просто избить, в худшем — казнить без суда и следствия. В страхе проживающие в стране бывшие колонизаторы бежали из страны, побросав роскошные дома и богатые плантации.

С теми, кто пытался помочь испанцам, расправлялись с особой жестокостью. Министры исчезали в одночасье. Некоторое время посты занимали многочисленные родственники президента, но и их казнили за малейшую провинность или просто косой взгляд.

В результате министерские посты занимал сам Нгема Ндонг. В 1973 году в новой конституции сообщалось, что в кресле президента он будет сидеть пожизненно. Для него было важно сосредоточить в своих руках всю полноту власти, чтобы проводить дни, исполняя свои капризы и прихоти.

Ндонг сорил деньгами, взятыми из казны. Он возглавил один единственный банк, существовавший в стране, а затем, решив, что дома у него бюджет государства будет в большей сохранности, перевез купюры в свое жилище. Одну половину он хранил под кроватью, вторую, опасаясь воров, закопал в зарослях бамбука. Такой расклад потерпел крах — большая часть денег превратилась в труху.

Цены на продукты и товары придумывал сам Ндонг. От того, в каком настроении он проснулся, зависела стоимость хлеба. В один день это могли быть копейки, в другой — цена становилась космической.

Чтобы пополнить казну, президент требовал выкуп за взятых в заложники зарубежных дипломатов и туристов.

Непростые отношения сложились у президента с религией. Запретив в стране христианство, он фактически провозгласил себя богом. В церквях вместо икон и распятий появились его портреты. Священников обязали произносить в проповедях «Бог создал Экваториальную Гвинею благодаря Масиасу», что впоследствии превратилось в «Нет бога, кроме Масиаса».

Террор и репрессии охватили всю страну. Диктатор жестоко расправлялся с новыми возлюбленными своих бывших жен и любовниц. Нгема считал, что его женщины должны хранить ему верность до конца жизни. Особенно активно он преследовал местную интеллигенцию. Школы закрывались, институты и техникумы и вовсе находились под запретом.

Под страхом смерти нельзя было произносить слово «интеллектуал», а также появляться в очках — Нгема считал, что их носят только умные люди, а они его раздражали. «Я хоть и сам из народа, но не дурак. А они очки надевают, чтобы над трудящимися издеваться», — обычно говорил он.

За годы его правления в стране осталось всего десять человек с высшим образованием, остальные — разбежались или были зверски убиты. После обретения независимости в Экваториальной Гвинее проживали 300 тысяч человек. Спустя 11 лет численность населения сократилась на две трети. Когда об этом президенту рассказал директор бюро статистики, глава государства приказал расчленить чиновника на мельчайшие кусочки, чтобы тот «научился считать».

На все просьбы со стороны министров, служащих и простых рабочих президент отвечал: «Всех казнить». Перед тем, как отправиться за границу с зарубежными визитами, он непременно казнил нескольких заключенных, чтобы остальным неповадно было совершить госпереворот во время его отсутствия.

Страна погрузилась во мрак. Причем как в переносном, так и в прямом смысле: президент отключил электричество. В стране не осталось ни одной библиотеки и ни одного театра, из всех СМИ существовала лишь одна правительственная газета.

В годовщину своего правления он расстрелял 150 оппозиционеров на центральном стадионе страны. Действо происходило под сингл Мэри Хопкинг «Those were the days», а расстрельная команда была наряжена в костюмы Санта-Клаусов. Так диктатор отметил Рождество. Кстати, не могу не сказать пары слов об этой самой песне. Вы слышали когда-нибудь старинный романс «Дорогой длинною»? Так это он и есть, только слова Подревского заменили словами Джина Раскина, а музыка как была Фомина, так и осталась.

«Дорогой длинною» под грохот автоматных очередей оппозиция ушла в небытие, а еще 36 особо активных ее членов были закопаны по шею в землю и отданы на съедение красным муравьям.

Окружающие Нгему люди стали замечать, что у правителя не все в порядке с головой. Однако вылечить его не могли — в стране практически не было врачей: одни были убиты, другие бежали из страны. Психическое состояние президента с каждым днем становилось все хуже. Он неделями сидел в своей комнате, не общаясь ни с кем из родственников. Вечерами Ндонг начинал разговаривать с убитыми им же министрами и чиновниками.

Племянник президента Теодоро Обианг Нгема Мбасого, возглавлявший тогда Нацгвардию, решил осуществить переворот: военные ворвались в дом Ндонга, охранники спасать начальника не стали. Однако ему каким-то образом удалось улизнуть, прихватив с собой несколько чемоданов с деньгами из бюджета страны.

Две недели военные прочесывали джунгли в поисках бывшего главы государства. Когда его нашли, он дожевывал последние купюры. Беглеца арестовали и отправили под суд. Нгеме предъявили обвинение в 80 тысячах убийств, по 500 из них его признали виновным.

Обезумевшего диктатора приговорили к расстрелу. Но тут выяснилось, что никто из солдат не хочет казнить бывшего правителя. Считалось, что так как Нгема — сын лесного знахаря, то он из древнего рода колдунов. Увидев, что его боятся, экс-президент начал еще больше запугивать охранников, обещая «встать из могилы, прийти и съесть их печень». Племянник Ндонга в черную магию верить не стал и нанял марокканцев, которые и поставили бывшего диктатора к стенке. Он получил 40 пуль, но так и не воскрес.

После пары попыток восстановить в стране демократию, он также скатился в диктаторство и занимается тем же, чем занимался когда-то его дяденька, правда, говорят, еще любит и людей кушать (в прямом смысле). Разница в их правлении состоит лишь в том, что теперь Гвинея торгует нефтью, золотом, алмазами, бокситами, но вот народу опять ничего не остается — все делит между собой клан Нгемы.