Девушки после пятидесяти – 2. На паузе

– Ага, скажи ещё, и погибают молодыми тоже, разбиваются в автокатастрофах на пустой дороге. Понимаешь, когда тебе завидует пара-тройка каких-то знакомых, это одно, а вот когда тебе кости моют сотни, а то и тысячи, да ещё по интернету, это, я тебе скажу, полный бардак! Это как-то влияет, силы какие-то пробуждает, наверное. В результате всё ломается, болезни тяжёлые, несчастные случаи и неудачная личная жизнь. – Саша тяжело вздохнул и встал. – Так что скромнее надо быть, не высовываться, глядишь, и помрёшь от старости.

– Саш, а ты не боишься, что тебя мобилизуют? – спросила Ольга совсем не в тему, но она как-то разволновалась, что этого красивого парня могут забрить в солдаты.

– Пусть сначала поймают.

– А чего ловить-то? – Оксанка фыркнула. – Принесут повестку по месту жительства или работы, а то и просто на госуслуги пришлют.

– Чтобы принести повестку или прислать, человека сначала надо учесть, а я неучтённый.

– Это как?

– Так! Мама постаралась. Некоторым мальчикам везёт с умными мамами, у меня такая.

Когда вся компания вернулась в зал, Регина уже закончила стрижку непослушной папиной дочки. Обе пребывали в полном восторге. К ним присоединилась Оксанка. Саша сдержано похвалил Регину. Ну, правильно, это ж именно по его совету крашеная лахудра превратилась в персонаж японского мультика.

– Папе точно понравится! Сколько стоит? – Девчушка опять достала свои пятитысячные.

– Этого хватит. – Регина взяла одну купюру и передала её Оксанке. – Остальное папе отдай, чтобы он уже никогда не сомневался, куда надо отправлять ребёнка для придания ему приличного вида.

Довольная девчушка ушла, Регина отправилась есть свою порцию винегрета, Ольга и Саша приступили к работе со следующими клиентами.

Марго появилась из кабинета Алёны, когда Ольга уже заканчивала последнюю на этот день стрижку и предвкушала, как она пойдёт в подсобку и снимет, наконец, компрессионные чулки, а потом поедет домой по сухому шоссе. Снега, слава Богу, не случилось, оставаться на ночь в городе совсем не хотелось, кроме того, она успела уже соскучиться по Николаю и Зиновию. Она, вообще, постоянно скучала по Николаю, стоило ей только расстаться с ним даже на час. Вот ведь прилепилась, прям, как то самое Адамово ребро, которое вернулось на своё прежнее место.

– Будто заново родилась! – сообщила довольная Марго. – Теперь всё время к вам ходить буду.

– Ну, да! Ты визжала на весь салон, будто тебя армия любовников настигла.

– Это от наслаждения. Зато теперь никаких лишних волос! Вот, полюбуйся, даже в носу. – Марго подставила Ольге нос.

– Я рада.

– Я бы тебе и остальное показала. – Марго шкодливо захихикала.

– В другой раз.

– А брови и ногти! Нет, ты только глянь! У меня никогда не было таких шикарных ногтей. И даже не вздумай меня отговаривать, я теперь ваша постоянная клиентка. Дорогуша, – Марго повернулась к Оксанке. – Возьмите с меня денег, сколько надо, запишите на следующий месяц и вызовите мне такси, скажите им, чтоб везли на Крестовский. Я в следующий раз привезу вам коробочку с мартинчиком. Для анестезии. У вас тут работники с пониманием, не то что в других салонах. Малолетки! И музыка не орёт. Оля, как же хорошо, когда музыка не орёт. А пока такси едет, покажите мне тут всё, я вам посоветую, где чего исправить.

– Марго, у меня тут ничего не надо исправлять, всё сделано, как я хочу.

– Ну, как же? А картины? Я могу вам сюда хороших картин привезти, будет шикарно.

– Мы не будем ковырять стенки под твои картины и оплачивать роту автоматчиков для их охраны.

– А светильники? У вас тут не хватает настольных ламп и торшеров. Как-то всё холодно, неуютно.

– У нас специальное освещение. Если стричь при свете торшера, ничего хорошего не получится.

– Наверное ты права.

– Такси приехало! – сообщила Оксанка.

– Так быстро? Толком и не пообщались, приходи ко мне на чай. Ты же всё-таки в городе бываешь.

– Обязательно, – не отрываясь от головы клиентки, Ольга помахала Марго ножницами.

Оксанка помогла Марго надеть полушубок и вытолкала её за дверь.

– Весёлая у вас родственница, – заметил Саша.

– По-моему, она называется сватья, – сообщила Ольга.

– Точно сватья, свекровь дочери – это сватья, – не преминула добавить Оксанка.

Однако, сообщение о том, что у Светки есть свекровь, а соответственно законный супруг, на Хмурого Сашу не произвело никакого впечатления. Действительно, это девушкам не нравится иметь дело с женатыми мужчинами, а парням-то замужние бабёнки в самый раз. Никаких обязательств, красота. Или Саша всё-таки нетрадиционный, и ему вообще по барабану, кто чья сватья и жена?

Домой Ольга домчалась быстро и обнаружила Николая с Зиновием в креслах у пылающего камина. Николай читал новости в Телеге, а Зиновий дрых пузом кверху. Идиллия. Ольга не стала беспокоить кота, изгоняя его из своего кресла, и взгромоздилась к Николаю на колени. Тут только она поняла, что больше всего на свете сейчас хочет есть, причём не просто есть, а есть чего-нибудь вредного типа жареной картошки да побольше. И плевать на все диеты и лишний вес. Видимо, предстарость давала о себе знать, и организм требовал холестерина, чтобы закупорить сосуды и покончить уже с этим никчёмным существованием, когда ты не в состоянии дать потомство. Это кому-то там наверху, кто задумал вселять бессмертную душу в несчастную животину, важны достижения этой души, то, что она за время существования в бренном теле создаст, улучшит и обустроит, как вырастет сама над собой и устремится к духовным высотам, чтобы соответствовать тому, по чьему образу и подобию создан человек. Самой же животине на всё это глубоко наплевать, она запрограммирована природой исключительно на продолжение рода. Так что, если рожать не можешь, будь любезна, выйти вон, а будешь трепыхаться, попытаешься обмануть свою природу, получишь болезни, которых у остальных обычных животин не бывает, типа деменции и прочих безобразий. Такое вот искушение и испытание.

– Жрать хочу, – сообщила Ольга, готовая срочно сдать все позиции холестерину.

– Даоооо! – встрепенулся Зиновий, потянулся и направился к холодильнику. Умный котик всегда правильно реагировал на слово «жрать», как бы крепко он не спал.

– Если слезешь с меня, то на плите в сковородке под крышкой найдёшь немного еды. Мы не чаяли тебя сегодня увидеть, поэтому приготовили себе вредного, там осталось немного на ночной перекус, если вдруг кому-то захочется перед сном.

– Жареная картошка? – с надеждой спросила Ольга.

– Да, с жареными белыми грибочками и лучком.

Для полезных заготовок у Ольги с Николаем имелась отдельная морозильная камера, куда складывались, не только полуфабрикаты, закупленные на всякий случай, но и собранные осенью грибы. Жизнь в лесу, полностью свободном от других грибников, позволяла собирать грибы в непосредственной близости от крыльца и дома, да ещё и разборчиво собирать не все подряд, а преимущественно белые.

– Это всё очень-очень вредно, – заметила Ольга.

– Очень, но я съел таблетку.

Имелась в виду та самая волшебная таблетка, прописанная в свое время гастроэнтерологом Веронике. Таблетки эти, разумеется, как и всё хорошее из аптек исчезли, но Ольга исхитрилась закупить их в Турции, и теперь в случае поедания вредной для пищеварения пищи, Николай обязательно принимал таблеточку заранее.

– Вот интересно, почему грибы, даже белые, для печени, желудка и кишечника вредны, а мухоморы, говорят, полезны?

– Ну, если ты навернёшь сковородочку жареных мухоморов, то вряд ли это будет полезным для твоего организма. Видимо, всё дело в дозировке.

– Я вот подумала, у нас этих мухоморов по осени просто завались, можно наладить производство.

– Как ты себе это представляешь?

– Собираем мухоморы, сушим, толчём из них порошок и расфасовываем по маленьким капсулкам.

– Оба в белых халатах?

– Да! И в марле. Я в детстве по телевизору видела, на заводе «Светлана» все работницы были такие в марле на голове, чтобы волосы никуда не попали.

Ольга показала руками, как эта марля башней возвышалась на голове работницы в белом халате.

– Там на «Светлане» вроде бы часы делали или лампочки, а не мухоморы фасовали?

– Неважно, – Ольга махнула рукой. – Волосы в мухоморах тоже никому не нужны.

– Хорошая идея, тебе эта марля определённо пойдёт. А вдруг кто-нибудь нашими мухоморчиками отравится? Запросто посадить ведь могут.

– Могут, но там сроки небольшие, я читала, чуваки палёным сидром кучу народа угробили, а им всего три года впаяли.

– Всего?! Знаешь ли, в нашем возрасте год за десять там идёт.

– Это факт. Но мы можем тогда в капсулки вообще ничего не класть, просто будем делать вид, что там мухоморы.

– Ага, иди потом доказывай, что ты в капсулки свои в белом халате и в марле ничего такого не засунула, от чего чувак какой-то отравился.

Ольга задумалась, даже забыла, что организм требует холестерина.

– Я вот думаю, если серьёзно зарабатывать, – сказал Николай, почесав затылок, – то проще на Али-экспрессе у китайцев желатиновых капсул купить, они копейки стоят, расфасовать в баночки и продавать их через маркет-плэйсы как Омегу-3. Фасовать тоже можно в марле и белом халате. Это гораздо безопаснее и выглядит красиво. Будешь поставлять через своё ИП.

– Не, ради такого дела можно даже организовать специальное ООО и медицинское название придумать, к примеру, «Биофарм» или «Спецфарм».

– Красиво! Ты настоящий предприниматель, горжусь тобой.

– В некоторых странах, типа Турции, за подделку лекарств расстреливают, – сообщила Ольга ни к селу, ни к городу.

– Мы, слава Богу, не в Турции, у нас тут цивилизация, а кроме того, Омега-З это биологически-активная добавка, а они не являются лекарственными средствами, так и написано.

– Точно! Кам бэк ту девяностые.

– Какие там девяностые? Девяностые отдыхают.

– Как же я тебя люблю!

– И я тебя!

* * *

Петарды! Только дерево собралось подремать под снежным одеялком, как со всех сторон раздался треск. Какая сволочь придумала эти адские штуковины? Почему их обязательно надо взрывать у себя под окнами, да так, чтобы навонять порохом аж до третьего этажа и распугать всю чудом выживающую в городских условиях живность, особенно котов. Крысам-то что? У них на Новый год праздник по тёплым норам, неделя гурмана, а вот котов жалко. Кто их в подъезд нынче пустит? Говорят, где-то есть города, где коты гуляют как самые главные, их все жалеют и подкармливают, а есть целые страны, где бездомных животных совсем нет, ну, кроме белок. Ветер рассказывал. И пахнет там вкусно: сосной и духами. А ещё ветер рассказывал про города, где рвутся не петарды, а снаряды, пахнет горелым и смертью. Ветер разносит это по всей земле, у него работа такая. Так что, всё зависит от Розы ветров. Повезёт тебе с этой Розой, будет всё вокруг благоухать волшебно, не повезёт, будешь нюхать помойку. Дерево подозревало, что этому мокрому городу, и без того напичканному вредной химией, ещё и с Розой ветров совершенно не повезло. В большинстве случаев дует откуда-то с востока, дует ледяным и страшным, пахнет мертвечиной.

Воздух в последнее время стал особо отвратительным. Дождь иногда сверху такого насыплет, что Скорые так и снуют туда-сюда, туда-сюда, сверкают синим и воют заунывно, как стонут.

Бури к тому же на Солнце бушуют: то магнитные, то ещё какие-то, пятно, говорят, там странное образовалось и исторгает из себя нечто особо опасное для жизни на Земле. А ещё, говорят, летит комета, на голове у неё рога, а позади зелёный хвост.

О чём эти люди только думают? Какие праздники и петарды, когда спасаться надо?!

* * *

Когда ты находишь свою истинную половину, ту самую, с которой можно обсудить всё-всё без утайки, с которой интересно не только разговаривать, но и просто вместе молчать, все родные и друзья постепенно уходят куда-то на задний план, и ты всё меньше и меньше нуждаешься в их обществе. Конечно, иногда ещё хочется выйти куда-нибудь в люди, себя показать, других посмотреть, но лишь за тем, чтобы в очередной раз убедиться, что твоя половина самая-самая, ты не ошибся и тебе никто больше не нужен.

Примерно то же произошло и с Ольгой, особенно после того, как они с Николаем переехали из города в лесную избушку. Действительно, зачем в семейный праздник, каким является Новый год, нестись куда-то к чёрту на рога, в какую-нибудь Мексику или Таиланд, чтобы среди посторонних тебе людей кричать и прыгать козлом вокруг искусственной ёлки, пугая петардами несчастную местную живность? Из лесной избушки и город-то кажется чем-то невозможно далёким и опасным. Гораздо лучше приготовить себе чего-нибудь вкусненького, можно даже запретного, вредного для здорового образа жизни, ведь доктора и те в Новый год крепко зажмуриваются и только робко просят пациентов особо не усердствовать и вовремя принимать таблетки. В любимый всеми праздник можно позволить себе покутить, забыть ненадолго про астрономические цены, вредность холестерина и алкоголя для организма, забыть про несправедливость, творящуюся повсеместно, болезни, страдания, происки и козни, про успехи, надои и прочую гадость, сесть друг напротив друга, заглянуть в любимые глаза и лишний раз рассказать о своей любви. Хотя, когда на тебя смотрят любимые глаза, можно, конечно, и козлом вокруг пальмы скакать, но это лучше проделывать в другие праздники, не семейные. Семейные праздники требуют интимности.

– Любимые глаза, конечно, хорошо, особенно в семейный праздник, тут никто не спорит! Но как же подруги? – спросите вы. – Без подруг-то как?

– Да, запросто, – отвечу я вам.

Конечно, все люди разные, но, когда в твоей жизни появляется самый главный друг, подруги начинают существовать уже где-то в другой вселенной. Нам, девушкам, неизвестно, почему дружат мужчины. Наверное, рыбалка у них там происходит совместная или охота, дела какие-то общие, воспоминания, как они вместе чего-то там отчебучивали в детстве и не в детстве. Странно как-то это всё, ведь мужчины друг для друга являются конкурентами и не только в женском вопросе, но и в бизнесе. Наверное, всё же по-настоящему дружат только те мужчины, которые уже давно друг другу всё доказали, измерили, сравнили, успокоились, определили и знают, чего друг от друга ждать. И уже не интересно им доставать из широких штанин и демонстрировать друг другу то, что они уже прекрасно видели и демонстрировали тысячу раз. Ну, и пусть себе дружат, это точно не наше дело. Зато мы с вами можем разобраться, почему же дружат женщины. В чём заключается эта загадочная женская дружба? Откинем в сторону дружбу по территориально-производственному признаку, когда вы в силу обстоятельств вынуждены постоянно общаться с одними и теми же людьми. Как бы эти отношения не казались вам крепкими, проверку временем и разлукой они зачастую не выдерживают, поэтому и называются приятельскими. Поговорим о дружбе, пронесённой сквозь пространство и время, о такой, какая приключилась у Ольги, Вероники и Элины. Вот, допустим, встретились подружки, походили по магазинам, дали друг другу совет, брать или не брать, посидели в кафе, слопали вкусненького, возможно, выпили, а о чём поговорили? Правильно, в основном о мужчинах! Не о политике же им беседовать, хотя и о политике тоже интересно, особенно умным, но политика нынче штука опасная, запросто можно и подраться. Правда, настоящие подруги и во взглядах на политические процессы обычно сходятся. Но политика интересует женщин только, если формирует в их жизни некий форс-мажор. В условиях же стабильности и мирного времени женщин в первую очередь интересуют мужчины. Именно с ними связаны все их планы и проблемы.

К примеру, Ольга с Элиной и Вероникой, когда встречались в прежние времена, занимались исключительно тем, что жаловались друг другу на свою нелёгкую женскую долю и жалели друг друга. Кто же ещё пожалеет, поддержит и поможет советом? Только подруга! Вероника жаловалась на дурака Гришку, Элина на изменщика Гусика, хотя нет, Элина не жаловалась, она не умеет, Элина иронизировала по поводу своего Гусика, а Ольга, в свою очередь, страдала из-за Олега, который никак не мог на ней жениться. То есть, как однажды метко определила Виолетта, девочки дружили против мальчиков. Ну, и разумеется, две девочки дружили против отсутствующей третьей. Ольга с Элиной мыли кости Веронике, которая терпит дурака Гришку и ест всё подряд, не заботясь о здоровье и фигуре, Вероника с Элиной, в свою очередь, обсуждали Ольгу, которая тратит свою жизнь и красоту на никчемного женатика и курит как ненормальная, Вероника с Ольгой никак не могли простить Элине её выдающегося ума, неземной красоты и вечной молодости, а в особенности Гусика, измену которого только Элина смогла использовать столь выдающимся образом. Вот как-то так. А сейчас чего? Собраться, чтобы рассказать друг другу, что у них всё просто зашибись, и как им повезло на старости лет? Не смешите, это всё минут на пять не больше. Поэтому подруги присутствовали в Ольгиной жизни, как тот самый бронепоезд, который стоит на запасном пути, на случай всем известного «а вдруг что»! Тем более, что Ольгиных подруг жизнь раскидала не то что по городам и весям, а практически по странам и континентам.

Элина, которая обычно всё делает вовремя, ещё во время эпидемии ковида распродала всю свою питерскую недвижимость, которую сдавала в аренду, и по дешёвке накупила арендной недвижимости в Берлине и Барселоне. Как говорится, знал бы прикуп, и в Мурманске хорошо бы устроился. Вернее, не прикуп, а то, как повлияет внедрение программы льготной ипотеки на стоимость жилой недвижимости в родной стране, и то, как повлияют короновирусные ограничения на стоимость недвижимости в закрытых для туризма странах. То есть даже без учёта того, что ей досталось в наследство от матери, Элина прилично разбогатела и уже капитально осела в Барселоне. И откуда только Элина всё время знает этот прикуп? Наверное, из головы. Вот кому старческий маразм точно не грозит! Однако одну квартиру она всё-таки оставила за собой. Ту самую, которую никогда не сдавала, и где сама останавливалась раньше во время своих визитов на Родину, ту самую, которую Ольга и Вероника называли музеем. Сказала, что рука у неё не поднялась. Да и куда девать содержимое? Там же память поколений: книги, фотографии, картины, да такие, что и не вывезешь, Родина не позволит. Элина надеялась, что эта квартира ей ещё пригодится, если когда-нибудь морок рассеется, границы откроются, и она снова сможет с комфортом приезжать в страну, чтобы подышать воздухом Отчизны. Не то чтобы Элина испытывала ностальгию по родным березкам, но, согласитесь, человек выросший в моросящем дожде посреди красивейшего города Европы иногда может и осатанеть от яркого солнца, жары, пальм и чуждой, хотя и тоже величайшей, архитектуры. Кроме того, настоящие дети Питера всё равно так или иначе привязаны к нему, даже если они воспитывались совсем не в Центре, а в новостройках Купчина и Гражданки. Что-то такое неясное и волшебное произрастает на болотах великого города, что не позволяет его детям оторваться от него навсегда. Что-то такое странное питает дух свободы, который, в свою очередь, раскидывает этих детей по всему миру. Элина, как и Ольга с Вероникой, являлась порождением этого города, черт его знает, в каком колене. Все предки Элины разделяли с городом его тяжёлую, а порой и страшную судьбу, но Элина оказалась первой в своём роду, кто попытался оторваться от пуповины. Внуки её уже росли и воспитывались совсем в другом мире. Мире без неясных теней и смутных намёков, мире без страха и неизбывной тоски по свободе.

Несмотря на свою нынешнюю обеспеченность и независимость, от помощи изменщика Гусика Элина всё же отказываться не стала, она по-прежнему получала от него алименты в валюте недружественных стран, пусть платит, раз виноват.

«Неужели и Светка решила пойти по пути Элины? – думала Ольга со смесью восторга и ужаса. – А что? Очень удобно. Сделает Кирилла виноватым во всём и будет получать с него пенсию пожизненно, вернее не с него, а с его папаши. У Лёнчика у самого рыло пуховое, так что отнесётся с пониманием и заплатит. Хитрый расклад».

Ольга с Элиной теперь общались всё реже и реже, в основном по поводу каких-нибудь праздников, поздравляли друг друга. Иногда они, правда, и безо всяких праздников встречались во всемирной паутине, чтобы обсудить какой-нибудь фильм, однако все беседы их всё чаще сводились к тому, что мир сошёл с ума. Друг друга в гости они не звали. Элина понимала, почему у Ольги нет Шенгенской визы, а Ольга понимала, почему Элина не хочет прилетать на Родину.

Сплетничать про Веронику подругам уже не приходилось, ведь Вероника перестала быть дурой с пятью нахлебниками на шее. Она таки вышла замуж за своего Полянского, который не стал по примеру Николая ликвидировать бизнес и устраивать себе пенсию в медвежьем углу, а решил, что не худо бы обзавестись Израильским паспортом, чтобы в тот момент, когда титульный обыватель озаботится отсутствием в кране воды и поиском виноватых в данном безобразии, можно было бы достать этот паспорт из матраса и сделать всем ручкой. Благо фамилия у Полянского с точки зрения всё того же обывателя казалась, с одной стороны, весьма и весьма спорной, а с другой стороны, очень даже перспективной. Специально обученные люди за совершенно конкретные деньги тщательно изучили родословную господина Полянского, но никаких таких еврейских корней у Игоря Андреевича не обнаружили, зато у Вероники Сергеевны Петровой этих корней оказалось предостаточно, и не просто какая-нибудь десятая вода на киселе по папиной линии. У Вероники Сергеевны Петровой имелись все основания для получения израильского гражданства. Вероника говорила, что Полянскому из-за этого-то и пришлось на ней жениться, чтобы самому тоже паспорт получить. Ведь она стала полноценной гражданкой Израиля, а Полянский нынче числился при ней мужем гражданки. С тех пор гражданка Израиля и её муж должны были определённое время проживать в Израиле, чтобы это своё гражданство не потерять. Такое данную парочку ни капельки не напрягало, так как ещё в пору короновирусной эпидемии все белые воротнички привыкли к работе в удалённом доступе. Конечно, обхаживание заказчиков, заносы и откаты требовали периодического личного присутствия Полянского на Родине, но такой ценный специалист, каким всегда была Вероника Сергеевна Петрова, мог производить расчёты и чертить чертежи в любом месте планеты, главное, чтобы там был более-менее приличный интернет.

Ольга подозревала, что Вероника, говоря о своём замужестве, специально акцентирует внимание на необходимости этого события с точки зрения получения израильского паспорта. Видимо, не хочет расстраивать подруг. Мол, пришлось бедняге Полянскому жениться. Однако Ольга чувствовала, что где-то в глубине души Вероника всё же думает, уж её-то Полянский любит по-настоящему, а вот девочкам не так повезло. Ну разве такое возможно, не жениться, если любишь? Вон, сама Вероника ради любви даже еврейкой заделалась, а тут какой-то штамп в паспорте. Делов-то? Тем более, что так положено испокон веков теми самыми традиционными ценностями. Тут следует согласиться, ведь девушки, находящиеся нынче в состоянии предстарости, наверняка, родились ещё при Советах, а при Советах было принято чуть что, сразу бежать в Загс.

При Советах на совместное проживание общество смотрело с неодобрением, называло его нехорошим словом «сожительство». Однако тогда и разводы совсем не приветствовались, а дамочек после развода называли обидно «разведёнками». В разведёнки и сожительницы никто идти не хотел, но как же в эти разведёнки не попасть, если чуть что с первым встречным бегать в Загс без предварительного сожительства? Такой вот парадокс.

Отъезд обеих подруг не сильно огорчил Ольгу, потому что, как уже говорилось выше, Николай теперь заменял ей всех. Он стал её лучшей, самой задушевной подругой, которой можно рассказать всё-всё. Ну, не совсем всё, конечно. Ведь даже своими опасениями про прокладки для недержания она с ним поделилась, а вот про Загс ничего ему говорить не стала. Подумаешь, ляпнул когда-то, ещё при знакомстве, бывает, но не тащить же его в Загс за язык? Да и так ли уж нужен ей самой этот Загс? Но тут следовало признать, что нужен. И совсем не из-за обидного названия «сожительница», просто именно после свадьбы Вероники и Полянского ей почему-то стало совсем обидно, и мысль появилась, может, Николай и не любит её вовсе. Говорят, что женщины могут имитировать оргазм, а мужчины, в свою очередь, могут имитировать любовь. Теперь-то в возрасте поздней предстарости ей уже понятно, что Олег на ней не женился исключительно потому что не любил, а именно имитировал любовь. Неужели она опять на те же грабли наступила? В такое верить совершенно не хотелось.

В этот Новый год ввиду отъезда внука в компании с Марго в далёкую Мексику, ёлку во дворе наряжать не стали. Зачем, спрашивается, взрослым людям наряжать ёлку особенно в тот момент, когда праздновать-то особо и нечего? Сами посудите, с каждым годом ты становишься старше, а надежды твои на прекрасную Россию будущего становятся всё более и более туманными, если не сказать, что исчезают вовсе. Ольга приготовила только самое-самое. Конечно, без Оливье не обошлось, правда, Ольгин салат отнести к разряду Оливье можно было исключительно из-за консервированного горошка. Основу салата составляло варёное мясо, маринованные огурцы из собственных заготовок, розовый ялтинский лук и целая банка того самого горошка. Заправлялось это всё давленым чесноком и оливковым маслом. Съедался салат моментально. Никаких таких кастрюлек на доедашки первого января не оставалось. Поэтому первого января Ольга практически повторяла новогодний стол с некоторыми вариациями.

Однако даже в условиях счастливой семейной жизни традиция поздравлять с наступившим друзей и родных никуда не девается, правда, люди в возрасте понимают, что звонить кому-то пусть даже и в Новый год, но в двенадцать ночи уже не очень-то и прилично. В предстарости некоторые индивидуумы, выполнив обязательную программу, предпочитают после боя курантов сразу завалиться спать, а то и вовсе могут проспать всё напряжённое телевизионное веселье. Решают, чего там дожидаться этих самых курантов, когда всё так вкусно пахнет, а организм требует соблюдения режима. Ведь бессонница, зараза, случается совсем не в тот момент, когда все не спят и пляшут, наоборот она настигает, когда все уже улеглись и счастливо сопят в две дырки. Опять же сдвиг во времени в разных странах и континентах может оказаться весьма существенным. Поэтому все поздравления благоразумно переносятся на первое число наступившего Нового года. Разумеется, это никак не касается поздравительных сообщений в Вотсапе открыточками с котиками и прочей милотой. Это, пожалуйста, сколько угодно, милоту всегда можно посмотреть в удобное время, и не один раз. Речь идёт о настоящем поздравлении и не просто, а по видеосвязи. К поздравительным видеозвонкам надо подходить серьёзно, без вороньего гнезда на голове и халата на теле. Поэтому прежде, чем звонить, необходимо прислать вопрос, когда это уместно будет предпринять? Видеозвонок – это свидание, поход в гости, встреча после долгой разлуки, поэтому к нему надо подготовиться и создать условия, чтоб никто не помешал, не выпрыгнул из-за угла в неглиже.

– Знаешь, кто я теперь? – Вероничка поёрзала на месте, оглянулась по сторонам и ухмыльнулась. – Жидовка пархатая, вот! – торжественно доложила она и залилась счастливым смехом. – Я ей говорю, а ты тогда кто? Это ж по материнской линии передаётся! Надо мне как-то и младшего от них поскорее вытаскивать. Боюсь, испортят парнишку.

Слава Богу, несмотря на санкции, мессенджеры и прочие приспособления пока работали исправно. Связь, правда, иногда плавала, и картинка пропадала, или звук задерживался, но в целом можно было представить, что сидят они с Вероникой не в тысячах километров друг от друга, а в одной гостиной, напротив, с бокалами в руках. Николай заранее открыл бутылку и налил Ольге вина, а сам на всякий случай удалился к себе в теплицу, чтобы не мешать. Вдруг девочки по старой памяти начнут дружить против мальчиков? Или примутся обсуждать болячки вроде того самого недержания? Разумеется, он не сомневался, что Ольга потом ему всё-всё расскажет. Но это будет потом.

Выглядела Вероника счастливой и ещё более упитанной, чем раньше. Сказала, Полянского всё устраивает, тем более, что попа у неё по-прежнему антисоветская, так зачем мучиться? Более того, перед выездом на историческую родину Вероника прошла полное обследование в клинике. Не зря же Полянский страховку всему коллективу оплачивает! Сейчас такие обследования модно называть скринингом. Скрининг показал, что у Вероники в предстарости осталось только одно слабое место – желчный пузырь до самого горлышка заполненный разномастными камнями. Пораскинув мозгами, Вероника решила от него избавиться, тем более, что одна из коллег Вероники подобную штуку уже провернула и в еде не имела никаких больше ограничений. Вероника давно с завистью смотрела на эту даму и, наконец, решилась. Правда, Полянский уговаривал её повременить, и сделать всё с помощью хвалёной израильской медицины.

– Вот ещё, на что попало валюту тратить! – сказала Вероника и отдалась отечественным хирургам за полноценные страховые рубли.

Теперь Вероника опять ела всё подряд и о диете пятого стола вспоминала с содроганием. Она иногда звонила Ольге, чтобы просто рассказать, что готовит, какой новый рецепт пробует, и какое в Израиле всё вкусное. Полянский тоже изрядно раздался вширь при таком питании, но это оказалось ему очень к лицу.

Вероника, как и зарекалась, денег своим родственникам больше не выдала ни копейки, во всяком случае напрямую. Она оплачивала коммунальные расходы по своей бывшей семейной квартире, где проживала армия бездельников, аргументируя это практичным «просрут же, а также тратилась на образование внуков примерно с тем же аргументом. Внуков Вероника очень любила и скучала по ним, как говорится в народе, со страшной силой. Внуков она устроила в гимназию и нашла им няню с высшим педагогическим образованием и знанием английского языка. Няня оказалась из предпенсов с изрядным стажем, но категорически не хотела больше вкалывать в школе по идейным соображениям. В её обязанности входило забирать детей после занятий, заниматься с ними, делать уроки, кормить их обедом и вечером сдавать родителям с рук на руки. Стоили такие услуги весьма недёшево, но Вероника была очень довольна, считала, что ей и детям повезло. Дети тоже так считали и норовили даже по выходным улизнуть из дома к няне. Дочь Вероники, являвшаяся с самого своего рождения главным оппонентом матери во всех вопросах, поначалу попыталась сопротивляться такому распорядку, но Вероника пригрозила, что не будет платить за квартиру, а подарит свою долю в приватизированной недвижимости цыганам, и та сдалась. В результате всех этих усилий старший внук окончил гимназию с золотой медалью. Перед ним открылись разнообразные перспективы, однако ребёнок с детства мечтал стать лётчиком, в чём Вероника винила себя.

– Это я виновата и Сюткин, гад, – говорила Вероника. – С детства пела деткам колыбельную «любите, девушки, простых романтиков, отважных лётчиков и моряков». Ну, чтоб не выросли такими диванными героями как Гришка, ты ж понимаешь. Допелась! Какие сейчас отважные лётчики? Им и летать-то скоро не на чем будет, да и опасно, вдруг забреют.

Дочь Вероники уже было размечталась, как её прекрасный старший сын окончит лётчицкое училище и пойдёт мочить хохлов с воздуха, но Вероника буквально легла бревном на таком красивом жизненном пути внука и сказала, что тогда выправит внуку гражданство и увезёт с собой, чтобы тот уже мочил с воздуха хуситов и прочую хамасовскую нечисть, так как против хохлов Вероника лично ничего не имеет, а вот хуситы в последнее время совсем распоясались. Тут уже поперёк улеглась мамаша прекрасного медалиста. В результате пришли к консенсусу, а именно: не нашим, ни вашим. Внука Вероника отвезла в Алматы, где он успешно и обучался сейчас в Академии гражданской авиации. Элина всесторонне одобрила такое решение вопроса. Сказала, что летчики во всём мире хорошо зарабатывают, и казахская лётная лицензия вполне себе лицензия, потом можно будет уже и какую-нибудь европейскую выправить, главное, языки, а языкам мальчика прекрасно обучили.

Теперь Веронике оставалось пристроить к хорошему делу младшего внука, который тоже учился прекрасно, но в отличие от старшего, на романтические бредни про лётчиков и моряков не повёлся, а нацелился в программисты.

– Эта дура, дочь моя, где-то наслушалась, что программисты нынче золотые горы зарабатывают, и просверлила парню мозг. Очень ей охота, чтобы кто-то ей эти горы на блюдце с золотой каёмкой подносил. И этот старый козел туда же со своего дивана, мол, в наш электротехнический надо идти по его стопам. Блин! А куда после этого электротехнического? Тоже по его стопам? Бомбы делать?