Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга X

Виктор Гунарсон на определённом этапе своей жизни неожиданно разбогател на коллективном иске к родному государству. Это примерно так же, как выиграть в лотерею, только в суде…

В этом месте самое время сказать, что обрётший политическое убежище швед помимо склонности к политической демагогии имел ещё одну довольно примечательную слабость. Виктор был падок до женщин. Сам по себе мужской интерес к живым женщинам следует признать чертой похвальной и социально одобряемой, однако интерес шведского беженца носил совершенно бескомпромиссный характер, если так можно выразиться. Виктор любил всех женщин чохом — брюнеток, блондинок, рыженьких, высоких, низких, карлиц, худеньких, сдобненьких, молодых, старых и чужих жён тоже. Его интерес к противоположному полу носил характер прямо-таки патологической страсти.

А как учит нас житейский опыт — тот самый, что сын ошибок трудных — если мужчина не умеет управлять своим брандспойтом в штанах и домогается всех женщин, на кого падает его взгляд, то такой мужчина сильно рискует. В общем, некий катаклизм в жизни Виктора Гунарсона, по-видимому, приключился, потому что 15 декабря 1993 года владелец апартаментов «Lakewood Apartments», в которых снимал жильё сексуально энергичный и разговорчивый швед, предположительно террорист или бывший террорист, позвонил в полицию Солсбери и сделал заявление о его исчезновении.

Детективы, прибывшие по месту проживания пропавшего, быстро поняли, что ситуация выглядит не очень хорошо. Во-первых, оказалось, что Виктора не видели уже около 2-х недель, то есть заявление о пропаже явно запоздало, и о горячих следах говорить не приходилось. Во-вторых, Виктор дорожил своей автомашиной — подержанным, но в очень хорошем состоянии «Lincoln Town Car» — ом — но транспортное средство осталось стоять на парковке у апартаментов. Причём машина была поставлена криво, заняв 2-а парковочных места и отчасти «вторгнувшись» на территорию третьего. Ни один разумный автомобилист так свою машину надолго не оставил бы. В-третьих, в апартаменте Гунарсона царили чистота и порядок, ничто не указывало на какую-либо криминальную активность.

Совокупность собранных на этапе дознания данных наводила на мысль о нападении на Виктора в момент постановки автомашины на парковку. При этом оставалось непонятно, что помешало Виктору, если только он действительно находился за рулём автомашины с включённым двигателем, попросту дать «по газам» и уехать с парковки [или хотя бы постараться это сделать]. Отсутствие повреждений кузова и чистота внутри машины довольно убедительно указывали на то, что Виктор в момент похищения сопротивления не оказывал.

Слева: автомобиль Виктора Гунарсона на парковке у апартаментов, в которых тот проживал. Справа: обзорная фотография апартамента, занятого Гунарсоном.

Как такое могло произойти? Что это означало? Неужели нападавший в момент парковки машины находился внутри салона?

В полиции Солсбери знали, кто такой Виктор Гунарсон. Лица, пользующиеся правом на государственную защиту, информируют Госдеп о месте проживания, а Государственный департамент в свою очередь уведомляет об этом местные органы власти. Поэтому о случившемся немедленно были поставлены в известность федеральные ведомства — Государственный департамент и ФБР.

Версий, связанных с исчезновением Виктора, могло быть множество, и все они вели в разные стороны. Нельзя было исключать того, что следы ведут в Швецию — там активный политический борец и демагог оставил о себе не очень хорошую память. Можно было предположить причастность к похищению Гунарсона местных бандитов, узнавших о лопоухом шведе, у которого денег как у дурака махорки. Наконец нельзя было исключать некую романтическую версию, связанную с сексуальной несдержанностью Виктора. Если он своими не всегда уместными и довольно бестактными заигрываниями обидел некую женщину, а у той имелся муж, брат, отец или иной мужчина, способный за неё постоять, то конфронтация очень быстро могла достичь крайнего ожесточения.

Детективы стали проверять все возможные направления и, разумеется, обратились к людям, хорошо знавшим пропавшего мужчину. Был составлен список интимных подруг Виктора, и последней из их числа оказалась некая Кей Веден (Kay Weden) — женщина, состоявшая в разводе, но прожившая в браке 13 лет и возвратившаяся в Солсбери в 1990 году. С неё полицейские и решили начать. Уже при первой же встрече 19 декабря Кей ошарашила детективов, заявив, что знает, кто именно похитил Виктора Гунарсона. Строго говоря, этого она не знала, но предполагала, что и продемонстрировала последовавшая беседа.

Кей рассказала, что совсем недавно — 9 декабря — была убита её 77-летняя мать Кэтрин Миллер (Catherine Miller). Кей несколько месяцев тому назад прервала 3-летние отношения с мужчиной, изводившим её своей ревностью и стремлением во всём контролировать. Разрыв отношений оказался очень тяжёлым — отвергнутый любовник преследовал Кей и устраивал какие-то немыслимые выходки. Например, он мог оскорблять подруг Кей, находившихся рядом во время их разговора или, явившись к Кей домой, тайком забрать водительское удостоверение… Это было поразительно скандальное и глупое поведение для мужчины, которому исполнилось e;t 43 года.

За 3 дня до убийства Кэтрин Миллер [то есть 6 декабря] брошенный любовник перехватил Кей Веден и её мать в ресторане во время обеда. Следил ли он за Кей или встреча оказалась случайна, Кей не знала, но это даже было и не очень важно. Зато важным оказалось содержание пафосного и угрожающего монолога, с которым он обратился к бывшей подруге. Он сказал, что Кей заставила его страдать и он отомстит ей, сделав так, чтобы она потеряла близких.

Кей Веден и её мать Кэтрин Миллер.

И вот через 3 дня Кэтрин Миллер была убита в собственном доме 2-я выстрелами в голову из пистолета 38-го калибра. А ещё через 10 дней Кей узнала, что без вести пропал Виктор Гунарсон… Что прикажете думать?

Факт интимных отношений с Виктором женщина во время общения с детективами, занятыми розыском пропавших без вести, подтвердила. По её словам, они познакомились в сентябре 1993 года, а последний раз виделись 3 декабря. Вечером того дня они посетили ресторан, где поужинали, мило побеседовали и расстались приблизительно в 23:20. Ничего необычного тогда не произошло в том смысле, что бывший любовник не появлялся, и потому обошлось без скандала.

Самая изюминка рассказа Кей заключалась в том, кем именно являлся её бывший любовник — тот, кого она характеризовала как скандалиста и непомерного ревнивца. Звали его Ламонт Клэкстон Андервуд (Lamont Claxton Underwood,) и он долгое время работал в различных правоохранительных структурах штата Северная Каролина. Общий стаж его службы составлял 19 лет, и беседовавшие с Кей Веден детективы хорошо его знали. Буквально 3-я месяцами ранее он был уволен из полиции Солсбери якобы по причине болезни, но истинным поводом увольнения явился скандал, связанный с недостойным поведением Андервуда. Если говорить начистоту, то он преследовал ту самую Кей Веден, что в декабре 1993 года обвинила Андервуда в убийстве своей матери и похищении Виктора Гунарсона. После увольнения из полиции Ламонт устроился работать охранником в транспортную компанию.

Сказанное прозвучало в высшей степени неожиданно, но при этом логично и убедительно. Отмахнуться от утверждения Кей было никак нельзя…

Однако детективы, занимавшиеся расследованием убийства Кэтрин Миллер, сообщили детали, путавшие ту простую и логичную картину, которая складывалась на основании её слов. Прежде всего выяснилось, что есть свидетель, предположительно видевший убийцу пожилой женщины. Свидетель казался весьма надёжен — это был Терри Осборн, юрист по образованию, проживавший в доме № 122 по Ларч-роад (Larch road), расположенном по соседству с домом Миллер. Около 9 часов утра 9 декабря он заметил мужчину, вышедшего из-за угла этого дома и быстро удалившегося вдоль проезжей части. Мужчина казался молодым — около 20 лет — двигался быстро и уверенно, Осборн охарактеризовал его походку как «пружинящую». Он не знал этого человека, но довольно уверенно опознал в нём сына арендатора, сдававшего дом Кей Веден и её сыну Мейсону. Тот являлся весьма проблемным человеком — во-первых, он имел подтверждённую историю душевного заболевания, а во-вторых, принимал наркотики. А «дурь» толкает шизофреников на немыслимые поступки и самые дикие преступления, так что вопрос с мотивом отпадал сам собой.

Таким образом не только прослеживалась прямая связь между подозреваемым и дочерью убитой женщины, но и вопрос о целеполагании преступника находил очень убедительный ответ.

Пульт охранной сигнализации на стене у входа, которым Кэтрин Миллер могла воспользоваться для подачи тревоги [но так и не воспользовалась], не был активирован как раз потому, что преступник имел весьма убедительный предлог для того, чтобы войти в дом. Например, он мог сказать, что Кей просила его что-то передать матери либо, напротив, забрать у неё… Пожилая женщина вряд ли безропотно впустила бы Андервуда, зная, что тот конфликтует с её дочерью и открыто угрожал ей менее 3-х суток тому назад.

Ламонт Андервуд мог иметь проблемы с женщинами [и, скорее всего, имел], но правоохранительные органы располагали намного лучшим подозреваемым! Так что подозрениями Кей Веден о возможной причастности бывшего любовника к похищению Виктора Гунарсона можно было пренебречь, тем более, что сам факт принудительного увоза и убийства пока что оставался не доказан. Нельзя было исключать того, что Гунарсон имитировал собственное похищение в силу неких причин, неведомых американской полиции. Всё-таки бэкграунд у мужчины был очень специфическим.

Минуло чуть более 2-х недель, и 7 января 1994 года в районе под названием «Дип-Гэп» (Deep Gap) неподалёку от пересечения дороги «Блю Ридж» («Blue Ridge») и шоссе № 421 (Highway 421) был найден труп, практически полностью засыпанный снегом. То, что его отыскали, явилось чистейшей воды случайностью, в принципе, мёртвое тело могло пролежать на том месте не потревоженным многие месяцы и годы. Геодезист, ответственный за топографическую привязку предстоящих работ по пробивке просеки, искал межевой знак, поэтому очень внимательно осматривал грунт. Ну и заметил…

Место обнаружения тела следовало признать необычным — мрачным, пустынным, практически ненаселённым. Район был горным — восточный склон Аппалачей, старых и сравнительно невысоких гор, весьма напоминающих российский Урал. Дорога, по которой неизвестный мог подойти к месту своего упокоения, вела к горе Уилкс и имела заметный уклон. Это означало, что автомобиль, на котором умерший или убитый прибыл в этот район, не мог быть оставлен на обочине — для парковок машин оборудовались специальные площадки.

Зимний пейзаж «Дип Гэп» в районе горы Уилкс — в такой вот местности утром 7 января 1994 года на удалении около 30 метров от дороги был найден мужской труп.

Это была первая особенность, связанная с местом обнаружения трупа.

Но имелась и вторая. «Дип-Гэп», как отмечено выше, являлся районом малонаселённым, а отсутствие жителей автоматически устраняло опасность для преступника со стороны случайных свидетелей. Однако преступнику, если таковой действительно существовал, во время движения от ближайшей парковочной площадки к месту обнаружения трупа и обратно надлежало пройти мимо жилого дом, имевшего № 411 по «Блю Ридж». Это было единственное жилое строение на этом пути, оно было отдалено от места обнаружения трупа примерно на 150 метров. В зимнее время пешеходов, двигающихся в сторону горы Уилкс, было мало — это летом туристы слонялись в этих местах частенько, а вот зимой — ни-ни! По этой причине владелец дома № 411 мог обратить внимание на пешехода…

Итак, немногим ранее 13:00 7 января сотрудники службы шерифа округа Ватога (Watauga county) стали прибывать к трупу. К телу никто из патрульных не подходил вплоть до момента прибытия детективов и криминалистов. Первыми детективами, появившимися возле тела, стали детектив-сержант Пола Мэй (Paula May) и детектив Рэй Хэлл (Ray Halle). Они-то и сделали первое пугающее открытие — труп оказался полностью обнажён, обувь отсутствовала. Чтобы более не возвращаться к этому вопросу, сразу уточним, что одежда и обувь мёртвого человека никогда не были найдены.

Тело принадлежало высокому мужчине белой расы, возможно, далеко не бедному. На безымянном пальце левой руки было найдено массивное золотое кольцо-печатка с буквами «РМР», на запястье — часы в золотом корпусе на золотом же браслете. Правда впоследствии выяснилось, что часы являлись подделкой, но как известно, подделки тоже бывают разных цены и качества. Часы на запястье убитого были недёшевы.

Пальцы левой ноги трупа были съедены каким-то не очень большим животным, возможно, лисицей или енотом, но не волком. Такое повреждение было возможно лишь в первые часы появления трупа в лесу, поскольку тело быстро остыло, затем промёрзло и перестало восприниматься лесными жителями как съедобный объект.

Визуальным осмотром телесные повреждения, обусловленные грубым насилием, не определялись. Можно было подумать, что человек добровольно явился в лес, разделся, лёг в снег и умер. Однако факт полного обнажения, впрочем, как и отсутствия рядом с трупом снятых одежды и обуви, весьма убедительно свидетельствовал об убийстве. [В этом месте, конечно же, следует отметить тот привет, который американские детективы передают отечественным идиотам, перманентно занятым якобы «расследованием» гибели группы туристов под руководством Игоря Дятлова в феврале 1959 года. Среди отечественных сумасшедших весьма популярна запущенная кем-то из самоназванных «экспертов» точка зрения, согласно которой замерзающий человек как будто бы сходит с ума, начинает метаться и, не контролируя свои действия, очень часто снимает или даже срывает с себя одежду. Из этого очень странного посыла делается вывод, будто умерший от гипотермии человек, лишённый всей одежды или большей её части — это норма для подобных случаев. На самом деле, конечно же, подобное обнажение нормой не является, поскольку замерзающий человек с ума не сходит и контролировать себя не перестаёт. Добровольное снятие одежды замерзающим может иметь место в отдельных ситуациях, например, при попытке обогреть другого или использовать одежду в качестве перевязочного материала, но в любом случае — это исключение, лишь подтверждающее правило: замерзающий от холода человек не раздевается.]

Американские детективы, в отличие от отечественных болванов, детали такого рода прекрасно понимали. Аппалачи хотя и считаются по американским меркам местом негостеприимным и даже глухим, тем не менее посещаются большим числом туристов, в том числе и пеших, а потому там довольно часто приключаются разного рода истории с их умерщвлением. Туристы погибают как от несчастных случаев, так и в результате разного рода криминальных посягательств, поскольку турист с хорошим снаряжением, при деньгах, и притом привлекательный внешне является предпочтительным объектом для грабителей, сексуальных хищников, а также разного рода преступников, находящихся в бегах. Хотя шерифские округа, расположенные в районе гор Аппалачи, на первый взгляд можно считать сельскими и довольно спокойными, на самом деле тамошним детективам регулярно приходится иметь дело с разного рода подозрительными случаями исчезновений людей или их смерти, а потому сотрудники этих ведомств имеют неплохой, хотя и довольно специфический опыт.

Именно по этой причине после буквально 10-минутного осмотра места обнаружения трупа и самого мёртвого тела Пола Мэй передала в центральный офис службы шерифа сообщение об умышленном убийстве.

На протяжении последующих часов возле обнажённого мужского тела побывало множество должностных лиц из самых разных правоохранительных служб и инстанций. В частности, появились окружной шериф Джеймс «Ред» Лайонс (James C. «Red» Lyons) и приглашённые им детективы Бюро расследований штата (БРШ) Северная Каролина [полное название по-английски «North Carolina State Bureau of Investigation»]. Это ведомство не следует путать с ФБР, его юрисдикция не выходит за границы штата и не распространяется на расследования преступлений против порядка управления, посягательств на государственную безопасность, международного терроризма и некоторых других составов преступлений, считающихся федеральными.

Шериф округа Ватога Джеймс Лайонс.

Помимо них, на месте обнаружения обнажённого мужского трупа появились помощник окружного прокурора, представители службы коронера, а также криминалисты Бюро криминальной экспертизы. Общее число должностных лиц, приехавших тогда в «Дип Гэп», достигало 30 человек — это довольно много, учитывая малонаселённость района.

Что показал осмотр места обнаружения трупа и самого трупа?

Осмотр участка леса вокруг трупа проводился неоднократно 7,8 и 9 января как при естественном освещении, так и при искусственном (в свете электрических фонарей, дающих поляризованный и обычный свет, в том числе и с использованием мощных стационарных источников света, используемых на стройках). Ничего, связанного с убийством, в радиусе 50 метров от трупа найти не удалось. Отсутствие обломанных веток, следов волочения, специфических осаднений на кожных покровах потерпевшего и тому подобное убедительно свидетельствовало о том, что убитый самостоятельно пришёл на место расправы.

В ходе этих осмотров с грунта и окружающей растительности были сняты более 60 волосков, цветом и длиной соответствовавших волосам из головы мёртвого мужчины. После проведения сравнительного анализа криминалисты сочли, что найденные волосы действительно происходили из волосяного покрова убитого. Довольно сложно представить одномоментное выпадение такого количества волос из человеческой головы, а потому эксперты предположили, что убийца незадолго до расправы [а может и в сам момент расправы] хватал потерпевшего за волосы и, возможно, сильно дёргал.

Когда труп подняли с грунта для укладывания в пластиковый мешок и последующей транспортировки в автомашину службы коронера, была сделана любопытная находка. Под мёртвым телом находился кусок малярного скотча длиной около 35 см, к которому прилип кусок сантехнической клейкой ленты примерно такой же длины. Не вызывало сомнений, что это был фрагмент импровизированной «обмотки», использованной преступником для обездвиживания потерпевшего. При этом на самом трупе ни малярной ленты, ни сантехнического скотча не оказалось. Эта странность имела только одно объяснение — убийца снял с жертвы наложенные на него путы, но не заметил оторвавшегося куска. Можно было предположить, что он был невнимателен, что казалось маловероятным, сильно спешил, что также не соответствовало характеру сложного и хорошо организованного убийства, либо… либо убийца снимал с жертвы путы в условиях низкой освещённости. А вот это предположение выглядело уже достоверным.

Обнаружение этой улики следовало считать исключительно важным событием с точки зрения дальнейшего ведения расследования, ведь на липких поверхностях могли остаться отпечатки пальцев того, кто заматывал малярную ленту и сантехнический скотч на теле жертвы!

Слева: труп под снегом. Справа: кусок малярной ленты и сантехнического скотча, обнаруженный под трупом. Вещдок укреплён на пластиковой подставке для фотографирования.

Чтобы закончить с вопросом об осмотре местности и более к нему не возвращаться, сразу следует сказать, что уже после схода снега на месте обнаружения трупа было проведено опрыскивание люминолом. Люминол — это специально изготавливаемая смесь, активно взаимодействующая с железом крови и дающая хорошо визуально определяемую реакцию (свечение), легко заметную в ультрафиолетовом свете. Иначе говоря, опрыскал люминолом место преступления — и всё вокруг засветилось таинственным бледно-голубым светом, это светятся в ультрафиолете скрытые следы крови. Чувствительность люминола к гемоглобину человеческой крови очень высока — наличие хотя бы 1-й массовой или объёмной единицы крови на 1 000 000 аналогичных частиц окружающей обстановки уже даёт распознаваемый результат. Поэтому даже тщательно замытая кровь, совершенно незаметная глазом при естественном освещении, выявляется люминолом весьма эффективно. В общем, методика эта проста, наглядна и выглядит фантастично! Американцы такое любят — незатейливо, убедительно и главное — высоко научно.

В то время американские криминалисты считали технологию выявления следов крови посредством опрыскивания люминолом весьма продвинутой и убедительной с точки зрения представления результатов подобной экспертизы в суде. Члены жюри присяжных могли не знать, что такое гемоглобин и почему в человеческой крови присутствует железо, но они хорошо различали бледно-голубое свечение на фотоснимках. И это было хорошо, по крайней мере теоретически.

Однако все мы хорошо знаем старый анекдот про «Чапаева, Петьку и нюанс». В использовании люминола тоже имелся свой нюанс. Точнее, даже много нюансов.

Первый из них заключался в том, что хорошо различимая реакция длилась совсем недолго — не более 2-х минут. За это время следовало успеть сфотографировать всё необходимое. Жёсткое ограничение по времени накладывало определённые лимиты на работу фотографов-криминалистов, которым надлежало снимать порой многое в разных местах и делать это быстро.

Имелись ограничения и иного рода, гораздо более существенные с точки зрения доказывания вины подозреваемого. Люминол уничтожал те следы крови, которые выявлял. После опрыскивания люминолом забор образцов крови с места преступления становился невозможен — суд их просто не принимал. Иначе говоря, они переставали считаться уликой.

Это уже серьёзный минус, но им проблемы использования люминола не ограничивались!

Было кое-что ещё… Люминол взаимодействовал не только с железом в человеческой крови, но и с железом крови животных, птиц и рыб. И, что было ещё хуже — с большим числом других металлов и их соединениями. Он давал ту же реакцию, что и с кровью, при взаимодействии с широким спектром веществ, применявшихся в американской бытовой химии, прежде всего с красками для тканей, разнообразными моющими средствами, средствами для прочистки труб и тому подобным. В середине 1990-х годов до 30 (!) наименований веществ бытовой химии при взаимодействии с люминолом давали ту же самую картину, что и человеческая кровь.

То есть технология была неизбирательна и потому могла приводить к серьёзным ошибкам. Тем не менее в случае использования люминола на природе получаемый результат можно было считать достоверным, поскольку в естественной среде нет тех веществ бытовой химии, что находились в 1990-х годах в широком обороте.

Проведённое в мае 1994 года на месте обнаружения трупа опрыскивание люминолом позволило выявить обширную зону свечения как на грунте, так и на стволах и ветвях окружающих деревьев. В этом месте, безусловно, произошло обильное разбрызгивание крови, и данный результат был интерпретирован таким образом, что место обнаружения трупа и явилось местом убийства.

Что показало судебно-медицинское вскрытие? Его проводил главный судебно-медицинский эксперт Северной Каролины Джон Баттс (John Butts), который обнаружил на трупе 2 небольших слепых огнестрельных ранения. Одно входное отверстие находилось в левом виске потерпевшего на самой линии волосяного покрова, а другое — у основания шеи справа. Из тела были извлечены 2 деформированные пули, после их взвешивания стало ясно, что они имеют 22-й калибр [особо подчеркнём, что гильз в лесу не оказалось].

Никаких телесных повреждений, свидетельствовавших о целенаправленных побоях или пытках, на теле жертвы не оказалось. На запястьях обеих рук имелись хорошо узнаваемые следы прижизненного заковывания в наручники — это было, пожалуй, и всё из повреждений, которые можно было соотнести с преступным посягательством. Кроме них эксперт отметил несколько поверхностных царапин, которые имели, скорее всего, бытовое происхождение и, по-видимому, никак не были связаны с убийством. Поскольку этот момент мог быть неправильно истолкован при чтении заключения, Джон Баттс сделал для детективов устное разъяснение, из которого следовало, что обдиры кожи протяжённостью до 12 см [6 дюймов], обнаруженные на спине и груди убитого, были оставлены ногтями сексуального партнёра в порыве, если можно так выразиться, романтической игры. Опытный эксперт умел отличать следы ногтей, оставленные в драке и в момент эмоционального всплеска при интимном соитии.

Рост убитого составлял 188 см, вес — 102,5 кг, сложение тела — худощавое (полиморфное).

Дабы выполнить свою работу максимально полно, Джон Баттс попросил предъявить ему кусок склеенных между собой малярной ленты и сантехнического скотча, найденный под трупом. Эксперт сам не знал, что именно хочет отыскать, однако его дотошность оказалась вознаграждена сполна. В ленте он обнаружил отверстие, оставленное пулей! Зная, где именно на теле имеются раневые каналы, эксперт стал «играть» с найденным кусочком, пытаясь понять, как тот располагался. Он пришёл к выводу, что злоумышленник плотно замотал голову жертвы таким образом, чтобы исключить крик или укус. Прочный сантехнический скотч охватывал нижнюю челюсть несколькими витками, не позволяя убитому раскрыть рот, однако длины скотча явно не хватило — по крайней мере так решил преступник — и тогда он принялся накладывать поверх малярную ленту.

Однако удаление наложенной «обмотки» после убийства жертвы вызвало у убийцы определённые затруднения. Он действовал, не снимая перчаток, и данное обстоятельство создало определённые неудобства. Убийце пришлось разрывать довольно прочную склейку из малярной ленты и сантехнического скотча на фрагменты, и один из таких фрагментов он в конечном итоге забыл под трупом.

Джон Баттс, главный судебно-медицинский эксперт Северной Каролины лично проводил вскрытие мужского трупа, найденного в районе «Дип Гэп» 7 января 1994 года, и руководил подготовкой экспертного заключения для следствия.

Следов каких-либо сексуальных посягательств, а также целенаправленного травмирования половых органов убитого эксперт не обнаружил. Посягательство на половые органы взрослого человека — это обычно даже не следствие сексуальных побуждений, а элемент психологического подавления, запугивания и унижения. В данном случае ничего подобного не наблюдалось.

Пытаясь установить, что и когда в последний раз потерпевший принимал в пищу, Джон Баттс исследовал содержимое его желудка и выяснил, что тот ел приблизительно за 2,5–3 часа до смерти. Может показаться удивительным, но главный судмедэксперт штата составил настоящее ресторанное меню, включавшее в себя жареный картофель, не менее 400 граммов жареной свиной отбивной, какую-то острую приправу, включавшую халапеньо, и порядка 6 пинт пива [~3 литра]. Правда, содержание алкоголя в крови было установлено ближе к концу января 1994 года, но в любом случае оно не было слишком уж большим с учётом физических кондиций убитого.

Остаётся добавить, что никаких следов наркотиков или барбитуратов судебно-химическая экспертиза в крови неизвестного мужчины не выявила.

Всё, описанное выше, заставляло серьёзно задуматься над целеполаганием преступника. Что он делал, и для чего он это делал именно так? Привезти голого или частично обнажённого человека в какие-то американские заснеженные дебри, заставить его идти пешком от парковки чуть ли не 400 метров, при этом не избивая и не унижая его… Это было не похоже на месть. Да и само убийство — выстрелы в висок и шею — выглядело предельно рациональным и безличным. Более простую и эффективную схему умерщвления придумать просто невозможно. В каком-то смысле убийца оказался довольно гуманен, поскольку в лесу расправиться с беззащитным человеком можно намного более жестоко и отвратительно. Поскольку понятие гуманности в случае убийства беззащитного человека может показаться многим совершенно неуместным и недопустимым, автор позволит себе выразить эту мысль немного иначе — убийца продемонстрировал свою полную функциональную адекватность при довольно незначительной степени агрессии. Он действовал весьма профессионально.

На что же было похоже содеянное?

Больше всего эта расправа была похожа на казнь…

Уже 8 января данные о неопознанном трупе были помещены в электронную систему учёта и розыска пропавших без вести штата Северная Каролина. В тот же день в отдел уголовного розыска службы шерифа округа Ватога — а его численность составляла тогда всего 5 человек, один из которых находился в длительной командировке в другом округе, где работал под оперативным прикрытием — стали поступать телефонные звонки. Это обращались детективы из других территориальных полицейских подразделений и служб шерифов, полагавшие, что найденный в «Дип Гэпе» труп может находиться в их розыске.

Позвонил и Дональд Гейл (Don Gale), детектив службы шерифа округа Роуэн (Rowan сounty), занимавшийся расследованием убийства Кэтрин Миллер. Во время разговора с детективом-сержантом Полой Мэй он рассказал о проживавшей в Солсбери учительнице английского языка Кей Веден и о том, как в течение 1-й декабрьской недели та потеряла сначала своего возлюбленного, а затем мать. Гейл предположил, что найденный в «Дип Гэп» труп обнажённого мужчины принадлежит Виктору Гунарсону.

Всё это звучало до некоторой степени интересно, однако имелась одна деталь, которая лишала предположение Дона Гейла базиса. Дело заключалось в том, что труп, найденный в Аппалачах, имел рост 188 см, а в ориентировке на Виктора Гунарсона был указан рост 195 см или выше. Разница в 7 или более см слишком велика для того, чтобы её можно было объяснить невниманием или ошибкой тех, кто составлял описание пропавшего без вести шведа.

Тем не менее Гейл посоветовал детективу-сержанту не отбрасывать предположение о принадлежности трупа Гунарсону и предложил обратиться с официальных запросом в Интерпол, дабы получить оттуда его дактилоскопическую карту. Виктор рассматривался шведскими спецслужбами как потенциальный террорист, и притом подозреваемый в убийстве премьер-министра Пальме, а потому в базе Интерпола должны были находиться данные, способные помочь его опознанию.

Отмахиваться от такого предложения было глупо, в конце концов, продуктивных идей по опознанию убитого было не так уж и много. Поэтому уже на следующий день соответствующий запрос был составлен и отослан.

И уже 14 января 1994 года соответствующий ответ был получен. В тот же день дактокарта Виктора Гунарсона была сопоставлена с дактокартой убитого, чей труп был найден в «Дип Гэп». Совпадение оказалось полным — не могло быть никаких сомнений в том, что в Аппалачах был найден именно пропавший без вести швед.

Детектив-сержант Пола Мэй, сотрудник Службы шерифа округа Ватога, Северная Каролина, занимавшаяся в середине 1990-х годов расследованием убийства Виктора Гунарсона.

Немного неожиданно, правда? Особенно с учётом несовпадения роста трупа с указанным в описании Виктора. В чём крылась причина столь серьёзного расхождения, сказать сложно. Самое очевидно объяснение состоит в том, что Гунарсон любил носить обувь на толстой подошве, хотя и без того являлся мужчиной довольно крупным. Наличие такой обуви на ногах, по-видимому, сильно затрудняло объективную оценку его роста — всем было понятно, что он — здоровый мужик, но насколько именно здоровый, мнения видевших его расходились. И, как видим, расходились значительно.

Итак, идентификация трупа сразу же привлекала внимание правоохранительных органов к Солсбери, административному центру округа Роуэн. Там жил Виктор Гунарсон, там он пропал без вести, там всё начиналось, и разгадка произошедшего в «Дип Гэп», очевидно, должна была находиться там же.

Уже 15 января детективы из Ватоги отправились в Солсбери. Разумеется, они побеседовали с Кей Веден, ведь эта женщина ещё 20 декабря минувшего года заявила о своих подозрениях в отношении Ламонта Андервуда. Если она была права, то должна существовать некая связь между «грязным копом» Андервудом и «Дип Гэп», другими словами, тот должен знать о существовании этого места, иметь представление о том, как туда проехать, и понимать, как двигаться от парковочной площадки к месту убийства, а затем — возвращаться обратно. Ведь всё это происходило в тёмное время суток, в лесистой горной местности, в условиях низкой освещённости.

Ответ нашёлся неожиданно просто. Кей, не задумываясь, ответила, что она вместе с Ламонтом дважды отдыхала в отеле «Cliff Dwellers», находящемся у дороги «Блю Ридж» примерно в том месте, где было найдено тело Гунарсона. Первый раз они приехали туда в августе 1992 года, а второй — в сентябре того же года. Если быть совсем точным, то дом № 411 по «Блю Ридж», упоминавшийся выше, располагался ближе к месту убийства, но тем не менее отель также находился в пешей доступности. Женщина заявила, что вместе с Ламонтом неоднократно ходила по дороге на гору Уилкс, так что не было ничего удивительного в том, что Андервуд хорошо ориентировался в тех местах.

Кей Веден сообщила и другое любопытное наблюдение. Ламонт Андервуд, по-видимому, бывал в тех краях и до того, как приехал вместе с ней в отель «Cliff Dwellers» в августе 1992 года. Во время поездки туда он ни разу не сверился с картой, и подобную осведомлённость, учитывая характер местности и особенности дорожной инфраструктуры, можно было объяснить лишь тем, что он прежде туда приезжал.

Эта информация ставила Андервуда в самый эпицентр расследования. Следственная группа, в которую вошли детективы БРШ, полиции Солсбери [откуда был похищен Гунарсон], служб шерифов округов Ватога [где был найден труп Гунарсона] и Роуэн [на его территории находится город Солсбери, в пригородах которого жили Андервуд, Кей Веден и её застреленная мать Кэтрин Миллер], столкнулась с фундаментальной проблемой. А именно: как лучше осуществлять сбор информации — негласно или, напротив, сообщая о подозрениях в отношении Андервуда? Каждый из способов имел свои плюсы и минусы. После некоторых колебаний была выбрана тактика открытого оповещения опрашиваемых. Это означало, что каждому из свидетелей задавали вопрос, звучавший примерно так: «Ламонт Андервуд подозревается в совершении убийства, удивлены ли вы возникновению подобных подозрений?»

На протяжении нескольких месяцев [с середины января до июня 1994 года] делом об убийстве Виктора Гунарсона занимались члены следственной группы — в основном сотрудники БРШ Стив Уилсон (Steve Wilson) и Роберт Айяла (Bob Ayala), а также детектив-сержант Пола Мэй. Они разъезжали по Северной Каролине, встречаясь с людьми, знавшими Андервуда на разных этапах его жизни, и задавали им вопросы, связанные как с деталями биографии подозреваемого, так и особенностями его личности. Портрет, получившийся в результате такого опроса, следует признать малосимпатичным, но хорошо узнаваемым. Многие наверняка сталкивались с мужчинами такого сорта.

Родился Ламонт Клэкстон Андервуд (Lamont Claxton Underwood) 10 сентября 1951 года в городе Уинстон-Сэйлем (Winston Salem), штат Северная Каролина, он стал средним из 3-х детей. Старшего брата Ламонта звали Ричард, младшую сестру — Марджери. Родители его — Флойд Клэкстон (Floyd Claxton Underwood) и Этель Мэй (Ethel May Underwood) Андервуды являлись людьми крепко пьющими и, выражаясь предельно мягко, непутёвыми.