Минская мистика 2. Вечное Пламя

– Хулиганство по пьяни? – предположил Пилигрим.

– Нетипично для нечисти такого уровня. Да и масштаб не тот. Если сильный элементаль огня хочет проявить себя, он сжигает больше и делает так, чтобы его авторство стало неоспоримым. Это бессмысленный поступок.

– Как нападение лесовика в метро, – не сдержался ведьмар.

Усачев бросил на него недовольный взгляд, однако согласился:

– Да. Но от этого хуже. У нас по делу лесовика наметился масштабный «висяк», не хватало еще второго! Будем надеяться, что подкрепление поможет.

Пилигрим не ожидал, что тема чужаков всплывет сама собой, но теперь, когда это произошло, упускать такой шанс не собирался.

– Какое еще подкрепление? Из других городов градстражу привлекаем?

– Нет, в других городах не так много сильных сотрудников. Отряд российских богатырей запросили для подстраховки.

– Это и правда необходимо? Они же чужие!

– Не такие уж они чужие… Да и здесь у нас действуют явно не свои, – Усачев указал на сожженные машины. – Раньше я еще сомневался, нужна нам подстраховка или нет. Теперь вот верю, что лишней не будет.

Верил он не зря: эксперты, закончившие работу на месте поджога, неохотно сообщили, что взять след не получится. Могущественный нелюдь проявил себя быстро, как только он перестал использовать свой дар, он уже ничем не отличался от обычного человека.

И он, в отличие от лесовика, ни в какую ловушку не попадется. Он сейчас бродит по улицам, он не меньшая угроза, чем бомба, которая появляется сама собой в любом месте и взрывается без причины. Так что, как бы Пилигрима ни раздражала идея о прибытии чужаков, спорить он больше не собирался.

Для себя он решил, что просто будет держаться от них подальше, богатыри эти – забота Усачева. Но сложилось иначе.

Выяснилось, что работать приезжие будут не отдельным отрядом. Хотя, пожалуй, следовало этого ожидать: в городе пока происходили в основном мелкие правонарушения, зато много. Целый отряд богатырей был не нужен, а вот отдельные сильные воины – очень даже. При этом Минск они знали плохо, поэтому каждого из них решено было объединить с напарником из местных.

Когда об этом стало известно, Пилигрим затаился. Он просто надеялся, что до него не дойдет очередь. Он тут младший сотрудник, недавно был под следствием – он со всех сторон неблагонадежный! Нельзя ему доверять работу с иноземцем.

Конечно же, ему не повезло. Усачев все-таки вызвал его в свой кабинет, и сразу стало понятно, зачем. Интрига до последнего сохранялась лишь насчет того, кто именно станет его напарником, но это Пилигрим выяснил, как только вошел на территорию начальства.

Богатырь, надо признать, был странный. Вообще, все богатыри похожи друг на друга, к какому бы виду и классу они ни относились. Например, Александр Громов – типичный пример: здоровенный, мускулистый, улыбчивый. Светловолосый и светлоглазый, так уж повелось. С правильными чертами лица, хоть сейчас на портрет! И держится образцовый богатырь так, как надо: стоит, расправив плечи, грудь вперед, и уверенно смотрит в будущее.

Однако напарник Пилигрима на эталон явно не тянул. У стены стоял, чуть ссутулившись и спрятав руки в карманы, парень лет восемнадцати-двадцати. Он был высоким, но худым, потому и сутулился, с уверенностью у него все было в порядке, раз он не вытянулся в струночку перед Усачевым. Лицо тоже оказалось чуть вытянутым, с четко очерченной линией подбородка, тонким, с легкой горбинкой носом и большими темно-карими глазами. Прическа явно не по уставу: волосы до плеч, черные, чуть заметно вьющиеся. Кожа светлая, но не бледная, да и в целом он выглядел как обычный человек, на нелюдя не походил. Впрочем, все богатыри не походят на нелюдей, пока драку не начнут.

Пилигрим постарался уловить его запах – на случай, если это все-таки представитель другого вида нечисти или богатырь, но с примесью иной крови, такое тоже случалось. Однако проверка ни к чему не привела: похоже, курсант намеренно использовал ведьминский отвар, сбивающий его естественный запах, и пахло от него теперь мхом и дубовой корой.

– Петр Якунин, позывной Пилигрим, – представил своего сотрудника Усачев. Потом назвал и иноземца: – Руслан Ахматов, позывной мне не сообщили.

– Нам не назначают до окончания обучения, – пояснил иноземец. – Пока просто именем пользуюсь. Меня устраивает.

– Рад слышать, – без тени радости отозвался цмок. – Пока ситуация не будет признана стабилизировавшейся, вам предстоит работать вместе.

– Это обязательно? – не удержался Пилигрим.

– Якунин, ты не на голосовании сейчас! Вы оба – младшие сотрудники, так вас и объединили. Выяснять причины происходящего – не ваша забота. Вам нужно разбираться с бардаком, пока идет следствие. Этим вы сейчас и займетесь.

– Уже что-то случиться успело? Утром же еще тихо было!

– А ты как хотел, сутки на стуле прохлаждаться? Езжайте в парк Горького, там заподозрен магический кризис. Если подозрение ложное – возвращайтесь. Если нет – приберитесь там. Наши ведьмы докладывают, что серьезного искажения энергии нет, если кто и орудует, то слабый. Вас должно быть достаточно!

Ахматов спорить не стал, хотя и раболепствовать перед начальством он не собирался. Иноземец коротко кивнул, показывая, что со всем согласен, и направился к выходу.

Уже в коридоре, когда они отошли подальше от кабинета Усачева, он сообщил:

– Если тебе от этого легче, мне с тобой работать тоже даром не упало.

– Хоть в чем-то мы на одной волне. Постарайся не путаться под ногами, если там действительно мистика.

– Какой дельный совет… Попытайся его не забыть.

Главным плюсом всей этой истории с напарниками стало то, что градстражам, сопровождавшим иноземцев, временно выдали служебные автомобили. Это Пилигриму даже нравилось, особенно при том, что во время недавнего служебного расследования ему запрещалось садиться за руль.

Когда они отъезжали от главного управления, Руслан молчал. Он просто беззастенчиво пялился на напарника, да еще и усмехался при этом снисходительно. Но провокация была настолько примитивная, что начинать разговор Пилигрим даже не планировал. Хотя для себя он отметил, что Ахматов этот – далеко не типичный богатырь. Вероятнее всего, какой-нибудь редкий подвид. Знать бы еще, какой, потому что у редких подвидов и способности специфические!

Сообразив, что Пилигрим срываться не намерен, Руслан начал разговор сам:

– Я тут порасспрашивал про тебя, сколько успел. Говорят, ты едва тюрьмы избежал.

– Суда, – уточнил Пилигрим. – О тюрьме речь так и не зашла.

– За что судить собирались?

– Предыдущего напарника убил. И съел.

Руслан и глазом не моргнул:

– Почему тогда не судили?

– Пришли к выводу, что он был болтливый и сам заслужил.

– Вот как… Так это из-за тяги к пожиранию людей от тебя псиной несет?

Это был ощутимый, а главное неожиданный удар. Пилигрим так и не понял, каким чудом ему удалось не вывернуть руль и оставить скорость прежней. Нельзя выдавать себя…

Потому что это тоже манипуляция. Никакой запах волка не сохранился, иначе цмок давно учуял бы. Вероятнее всего, кто-то из коллег разболтал Руслану чуть больше, чем следовало бы. Теперь богатырь проверял его, вычислял, с кем имеет дело.

Нельзя попадаться так легко. Особенно в западню иноземца.

– Если ты докопал дотуда, должен был узнать, чем дело кончилось, – только и сказал Пилигрим.

– Очень странно дело кончилось, надо признать. Никогда не слышал, чтобы ритуал обращения в оборотня вот так, сам собой, отменялся.

– Ты и ритуалов таких прежде не встречал. Какая разница, отменилось что-то или нет? Нож остался там, перевоплотиться я не могу.

– Но ведь ритуал дает не только перевоплощение…

– Все остальное тоже не могу, – отрезал Пилигрим. – Действую только в пределах способностей ведьмара.

– Это медленные способности.

– Для этого мне и выдан ты. Пока тебя будут бить, я успею нашептать заклинание.

Руслану хотелось продолжить разговор, это чувствовалось. Он не поддавался эмоциям и не реагировал на подколы Пилигрима. Правду он выпытывал с завидным для богатыря мастерством и хладнокровием.

К счастью, парк Горького располагался недалеко от главного управления. Они добрались туда до того, как Руслан успел придумать очередной каверзный вопрос.

Наводки на возможную мистику градстажа в эти дни получала от обычной милиции. Не все они оказывались верными, люди тоже были на нервах и порой видели магию там, где ее нет. Однако сейчас, похоже, они не ошиблись. Пилигрим подумал об этом, когда они с Русланом миновали высокие колонны главного входа и оказались на широкой площади.

Хаос начинался уже здесь. Люди, которые пришли в парк ради веселья, веселыми больше не выглядели. Одни спешили к выходу, другие бегали по площади и ближайшим аллеям, кричали что-то – встревоженно, но не испуганно. Аттракционы остановились, прогулочный паровозик так и вовсе замер посреди дороги. Воздух был пронизан нарастающей тревогой – для которой не нашлось причин!

Потому что ничего необычного Пилигрим тут не видел. В отличие от предыдущих случаев, нелюди не показали себя, да и магии в воздухе ведьмар не чувствовал.

– Это не заклинание и не артефакт, – быстро определил Пилигрим.

– Да, похоже, кто-то использует естественные способности, – напряженно произнес Руслан. Когда дошло до дела, ухмыляться он сразу перестал.

– Видишь его?

– Какое там! Я даже не понимаю пока, что именно он делает…

Этого сначала не понимали они оба – и оба быстро разобрались.

В парке пропадали дети, в основном малыши до шести лет. Они не исчезали, они просто внезапно убегали от своих матерей. Иногда матери замечали это сразу, иногда, отвлеченные мобильными телефонами, совершенно упускали из виду. Однако даже если мать видела, что ребенок ведет себя странно, она мало что успевала предпринять: другие женщины уже метались по аллеям, мешая друг другу, заглушая голоса.

Сомневаться, что без мистики тут не обошлось, не приходилось. Все малыши бежали вперед, как зачарованные, они не оборачивались, даже если мать исходила криком, будто и не слышали ее. Однако опасность заключалась даже не в этом, во время побега с детьми ничего не происходило.

Нет, угрозой был сам парк. Такие маленькие детки далеко не всегда могли о себе позаботиться, а опасностей вокруг хватало! Речка и заводи, велодорожка, по которой с немыслимой скоростью проносились велосипедисты, все еще работающие аттракционы, машины для приготовления покорна и мангалы с раскаленными углями, даже прогулочные пони, которые совсем недавно были смирными, а теперь метались в диком испуге и били копытами во все стороны.

– Разделяемся! – скомандовал Руслан.

По-хорошему, это следовало произнести Пилигриму, однако сейчас было не лучшее время для выяснения отношений. Поэтому градстраж лишь напряженно кивнул:

– Давай! Найдешь эту тварь – зови.

Знать бы еще, кого они ищут… Среди нечисти многие существа развлекались похищением детей – в глубокой древности. Сейчас это было строжайше запрещено законом. Кто бы ни творил такое, он пошел на явное нарушение, и это снова копировало поступок лесовика в метро. Правда, тут нелюдь был послабее, но иногда это даже к худшему. Пилигрим не чувствовал его энергию, и у паршивца хватило ума не принимать свою истинную форму.

Да и не успевал градстраж толком искать. Да, он двигался быстро, но даже этого едва хватало, чтобы спасать всех малышей от угроз и возвращать рыдающим матерям. Дети, оказавшись рядом с родными, казались растерянными, будто только что проснувшимися. Пилигрим пытался узнать, почему они убежали, но это, конечно же, оказалось бесполезно.

Ему казалось, что он попал в зачарованную петлю. Он вроде как постоянно действовал, однако это ничего не меняло. Он спасал малышей одного за другим, но спокойней не становилось. Одни семьи убегали, другие, не разобравшись, входили в парк, думая, что суета вызвана каким-то праздником. Если там были маленькие дети, жертвами чар мгновенно становились и они.

Пилигрим уже готов был поверить, что ситуация безвыходная, когда рядом вдруг мелькнуло знакомое лицо. Бывают такие люди, на которых посмотришь – и сразу легче становится, как будто в привычном окружении появляется больше смысла. И Рада была как раз из таких людей.

Она выскочила из толпы, перехватила мальчика, запутавшегося в лентах воздушных шариков, освободила и подвела к матери. Лишь после этого она побежала к Пилигриму.

– Ты как, в порядке? – спросила она.

– Я в порядке – мир не в порядке! – развел руками градстраж. – Я не понимаю, что здесь происходит! А ты как все время случайно оказываешься на месте преступления, интересно?

– Случайно я была в метро, – уточнила Рада. – Сюда я прибежала намеренно. Я знаю, что происходит! У нас тут взбесился аука!

Толмачи вроде Рады работали в основном с приезжей нечистью, потому что за ней нужно было внимательно присматривать. Однако и местных нелюдей они знали неплохо, вели учет, оформляли регистрацию. Если нелюдь соблюдал закон, только с толмачами он и имел дело, если наглел – знакомился с градстражей.

В последние дни, когда начались проблемы с нечистью, работы прибавилось и у толмачей. К преступникам они не лезли, а вот менее буйных своих подопечных пытались успокоить, да и в целом были настороже. Рада, например, внимательно следила за новостями и старалась не пропускать ничего подозрительного.

Поэтому, когда она выяснила, что в парке творится нечто странное, она начала очень внимательно изучать фото и видео очевидцев – и увидела знакомое лицо.

– Он в человеческом обличье сейчас, – пояснила Рада. – Но я и человеческое обличье знаю. Зовут Семен Ростиславович Зябликов, аука, при этом – потомственный минчанин, в лесу никогда не жил. Он очень хороший, не представляю, что на него нашло!

– Разберемся. Дай мне пять минут тишины, в которые никто из малявок не поубивается, и я его найду.

Пилигрим, выросший на хуторе, был прекрасно знаком с ауками. Они относились к младшей нечисти леса, куда менее могущественной, чем тот же леший. Обычный аука в истинном обличье представлял собой невысокого человечка, покрытого густой зеленой шерстью. Аука был кругленьким во всем: голова, щеки, тело на коротких ножках, небольшой хвост. В лесах он просто катался, куда захочется, в городах же принимал человеческое обличье и перемещался как все.

Главной способностью ауки, в свое время ставшей основой названия этого вида, стало умение управлять звуком. Лесной нелюдь не только заставлял свой голос звучать где угодно, он мог менять его, выдавая за голос близкого человека.

В целом, ауки не были агрессивными хищниками, питались в основном грибами и ягодами. Людей уводили в чащу в основном в качестве развлечения, без присмотра и вовсе не бросали. Но была в истории пара неприятных страниц, когда ауки пытались отвоевать у человека деревни, уводя местных жителей туда, где люди погибали.

С этим было покончено много лет назад, с тех пор даже лесные ауки особо не наглели. А уж те, кто предпочел переехать в город, и вовсе отказывались от старых привычек.

Так что удивление Рады понятно, вряд ли аука, с которым она работала, прежде проявлял хоть какую-то склонность к насилию. Но теперь поменялось слишком многое, и следовало подготовиться ко всему.

В общей суете Пилигрим даже не брался найти виновника проблемы. Однако теперь, когда Рада подстраховывала его и он точно знал, кого ищет, все стало намного проще. Ведьмар достал из кармана небольшой агатовый шарик, сосредоточился, прошептал заклинание. Камень отозвался теплом и легким пощипыванием – как будто электричество через кожу пропустили. Едва Пилигрим отпустил заговоренный артефакт, как тот покатился вверх по холму – вопреки всем законам физики.

– Как он заманивает детей? – спросил Пилигрим, пока они следовали за камнем. Агат был слишком маленьким, чтобы преодолеть нужное расстояние быстро, и это давало время поговорить.

– Зовет голосами матерей, разве не очевидно? И делает так, что дети слышат только его голос, вот и не отзываются настоящим мамам.

– Да, но ни я, ни кто-либо другой его зов не слышал! Я бы тогда догадался быстрее…

– Ты и не мог услышать, – пояснила Рада. – Ауки очень тонко управляют голосом, не только тональностью, но и частотой, на которой он звучит.

– И что?

– Ты старый.

– Не понял?.. – нахмурился Пилигрим.

Но Рада тут же рассмеялась, и разозлиться на нее так и не получилось.

– Дети слышат намного лучше, чем взрослые, – сказала она. – Младенцы вообще лучше всех. С каждым годом жизни слух немного ухудшается, но это совершенно нормально, нам и не нужно столько звуков!

– Получается, он зовет их на частоте, которую слышат только дети? – сообразил Пилигрим.

– И только маленькие. Случайно такое не устроишь, и… Я не представляю, как Семен Ростиславович мог пойти на подобное! Возможно, я ошиблась, и он тут вообще ни при чем…

Однако Семен Ростиславович оказался очень даже при чем. Заговоренный камень привел их в центральную часть парка, в прогулочную зону, к декоративному мостику, раскинувшемуся над одной из дорожек. В иное время тут наверняка хватало людей, но сейчас на мостике остался лишь мужчина лет шестидесяти. Невысокий, полный – не рыхлый, а как будто туго набитый, в чуть растрепанном льняном костюме и очках. Он напоминал какого-нибудь школьного учителя или университетского профессора, но вел себя очень уж странно. Он постоянно пританцовывал, а иногда начинал размахивать руками, дирижируя невидимым оркестром. Он постоянно говорил что-то, губы двигались, но Пилигрим не слышал ни звука даже обостренным слухом волколака – впрочем, в человеческой форме он не мог полностью использовать это преимущество. Да и звук, вероятнее всего, не оставался здесь, а разлетался в дальние части парка.

Рада и Пилигрим остановились у основания мостика. Кто угодно заметил бы их – но только не аука. В его мире их не было, он будто и не понимал, где находится.